My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

/20 августа 1991, вторник, г.Новосибирск, 13:08./

      Вечером девятнадцатого августа председатель облсовета заявил, что город не будет переходить на чрезвычайное положение, а горсовет принял чёткое решение о непризнании ГКЧП законной властью, вследствие чего двадцатого числа на фоне обычной жизни стали разворачиваться небольшие стихийные митинги: проходили они, в основном, на площадях исторической части города и были очень похожими друг на друга; сам Новосибирск, в свою очередь, тоже принарядился, покрывшись татуировками провокационных политических лозунгов на местах с высокой проходимостью. «Поверить коммунистической партии был бы рад, да увеличил аппарат себе оклад!» — ощетинился острыми буквами бетонный забор. — «Долой парткомы с предприятий!» — кричала размашистая надпись около входа на станцию метро «Площадь Ленина». — «Долой монополию КПСС на власть: партия, дай порулить!» — простирались письменные требования по доброй части тротуара. — «Спасать Россию — не хотеть строить в ней социализм!» — пытались оттереть хаотично наляпанные слова с витрин продуктовых магазинов граждане в шапочках из газет.  — В какое время живём, Тамара! — сидя за рулём спортивной Волги, покуривал сигареты «Космос» в распахнутую форточку Денис, двигаясь по улице со скоростью около пятнадцати километров в час под поющую из переносного приёмника УРАЛ-АВТО-2 про луну и цветы Софию Ротару. — Да, мир стремительно меняется…  — А к лучшему или худшему — решать не нам. — глядя на собравшуюся возле научно-технической библиотеки разномастную толпу народа с плакатами, зевнула Кожзаменко. — И чего это меня редактор с обеда сюда турнул? Будто сами не справятся…  — Давно надо было это, давно, столько лет терпели! — вещала с возвышения обычная дама средних лет. — Я, извините, женщина хоть и малограмотная, но дошли мы до того, что уже невозможно дальше жить: очень тяжело людям…  — Люди! В ГКЧП собралось самое последнее отребье нашего общества! — перехватил у неё микрофон седой академик в пенсне. — Вы посмотрите, кто там расселся: обожравшиеся толстомордые свиньи! Политическая забастовка сейчас для нас не только целесообразна, но необходима! — тут мадам, поправив чёлку, схватилась за железное устройство передачи звука. — Правительство — В ОТ-СТАВ-КУ!!! — заорали они в унисон.  — Притормози-ка… — аккуратно тронула спортсмена за плечо девушка.  — Будет сделано. — останавливаясь возле тротуара, скрипнула тормозами 2401.  — ЭЛЬМИРА!!! — крикнула будущая секретарша в открытое окно машины. — АУ!!!  — Тамара! — подбежала к Волге сотрудница киностудии. — Привезла плёнку?  — Привезла, привезла. — передала ей алюминиевую коробку Кожзаменко. — И ради этого стоило отрывать меня от прописанной в трудовом кодексе пока ещё РСФСР трапезы?  — Главред сказал тебе из автомата позвонить — я выполнила. — развела руками мадам восточного происхождения. — Дуй на Свердлова: там говорят, такое творится…  — Поняла. — кивнула девушка. — Кинцинг, поехали! — скомандовала она автоспортсмену, на что крашеный в спортивную ливрею седан, бурча убитым двигателем, тронулся с места.  — КПСС — РАСПУСТИТЬ, ЗАПРЕТИТЬ, СУДИТЬ! — кричал с платформы грузовика в рупор человек рабочей внешности в клетчатой рубашке, кепке и заляпанных не то маслом, не то железнодорожным мазутом, не то соляркой брюках. — Чиновников — выкинуть нахуй на улицу! Хунте — протест! Хунте — бой! К ответу их, к ответу!  — Быстрее, быстрее! — выбежала из парадной знаменитого стоквартирного дома девушка со здоровенным чемоданом. — Боря! Что ты там копаешься?  — Думаешь, легко этот пылесос без ключей заводить? — с трудом пытался раскочегарить двигатель чьей-то служебной Волги легко одетый мужчина. — Крысы комитетские! И надо им было лишить меня в порядке борьбы с привилегиями персональной машины с водителем именно сейчас?  — Ну быстрее! — грохнула тару на асфальт Митрохина. — Быстрее!!!  — Бесполезно. — бросил попытки угона чужого служебного авто Борис. — Уходи по дворам к вокзалу; я достану машину и догоню тебя позже. Да брось ты вещи; надо будет — ещё купим!  — Хорошо! — перебежав Красный проспект, скрылась в глубине жилых массивов девушка; туда же нырнула и Тамара, предусмотрительно приказав Денису ожидать её около театра оперы и балета; между тем, Митрохина, преодолев квартал, пересекла Потанинскую, ушла во двор между домом один и три, прошагала насквозь по прямоугольному пространству между домами и уже хотела выйти на Романова, чтобы срезать через Советскую солидный угол, не пересекая площадь Кондратюка, однако, данным планам не суждено было сбыться: путь преградила обогнавшая высокопоставленную беглянку через параллельный проход Кожзаменко.  — Ну, здравствуй, Ксения Митрохина. — поставив руки в боки, пошла на неё Тамара. — Вот мы и встретились, мымра-соблазнительница.  — Я знал, чью революцию защищал в Афгане; знаю и сейчас, чью буду защищать под руководством СИБВО. — почёсывая подбородок, смотрел в камеру капитан (после съёмки — уже майор) Златопражский.  — А если вам отдадут приказ стрелять, вы подчинитесь этому приказу? — спрашивал его кинохроникёр. — Ответьте ясно и чётко: да или нет?  — Ясно и чётко? — почесал затылок военный. — Армия — народ или не народ?  — Армия — часть народа, но не сам народ! — подбирая слова, выдал интервьюер. — Она в нашей стране отделена от народа и ему же — подчинена…  — Ты думаешь, мы все такие тупые и не знаем, сколько вы в своём Главке ЗапСибЗолота себе в карманы полезных ископаемых натырили? — продолжала свой медленный наезд Кожзаменко, заставляя Митрохину отступать вглубь двора.  — А это… не твоего ума дело! — вяло отбрехнулась жена бывшего зампреда госорганизации по добыче драгоценных металлов. — Всё решат другие люди, которые знают, чего, кому и куда!  — Нет, Ксюшечка. — шла на неё Тамара. — Вы со своей партийной кодлой теперь не будете решать ничего: наш народ уже сыт по горло. Мы хотим свободно покупать те шмотки, какие желаем, а не бегать за фарцовщиками! Мы все хотим видеть мир своими глазами, а не через искажённую призму Международной Панорамы! Мы не хотим проводить лучшие годы в бесконечных очередях, записываясь на вещи элементарной необходимости, которые ещё и не блещут качеством, а свободно покупать импорт; мы не желаем жить в вечном дефиците товаров! — в руках Кожзаменко очутился здоровый оранжевый кирпич с отколотым краем…  — Зачитываю вам всем решение президиума горсовета! — развернул бумажку стоящий перед микрофоном на ступенях Государственной публичной научно-технической библиотеки гражданин в серьёзном сером костюме с галстуком. — Президиум горсовета Новосибирска постановил не выполнять никаких распоряжений так называемого Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению! — после этих слов толпа горожан одобрительно зааплодировала, а гражданин уступил место молодому парню в тёмно-синей синтетической куртке. — Мы должны быть с вами сегодня вместе! Мы должны опровергнуть лживый миф, что эти комитетчики выражают мнение народа: это — прихвостни старой системы; им нет места в новом обществе! Они должны понести заслуженное наказание; может быть, не сегодня; может быть, даже не завтра, но всё равно они его понесут!       Двор пронзил страшный вопль: Тамара, переполняясь эмоциями, словно легкоатлетка Галина Зыбина, как следует размахнулась и метнула более современный аналог «орудия пролетариата» в голову испоганившей выпускной вечер института и всю последующую жизнь ненавистной сопернице, вышибая ей правый глаз и заставляя потерять сознание. В следующее мгновение ноги несли её по соседней улице, пока — о, какая нежданность! Она не наткнулась на постового милиционера.  — Быстрее! — не желая вызывать подозрений, быстро махнула она в ту сторону, откуда прибежала. — Её там убивают!       Служителя закона не пришлось упрашивать дважды: мгновенно позабыв обо всём на свете, он рванул туда, куда ему указали; Тамара же, случайно поймав такси, под звучащую из кассетного магнитофона водителя 2128506 группы Аквариум приказала срочно везти себя к площади Свердлова; между тем, со двора к быстро подъехавшему жёлто-синему УАЗику при большой синей мигалке вывели какого-то небритого алкаша…  — Ну, Закляпин! — с придыханием говорил один из них. — Ну, сволочина! Мало тебе было дебоша в кооперативном кафе, так ты на женщин, на женщин бросаться вздумал, да ещё на каких!  — Врёшь, начальник! — огрызался мужчина. — Не трогал я её, Якушев! Не веришь — людей местных поспрошай: они докажут!  — Тебе, урке лагерной, верить — себя не уважать! — приложив его головой об дверной проём, запихнул гражданина в задний отсек мент. — Всю статистику за месяц испортил, педераст!       Двадцатое число так и закончилось: в митингах, волнениях, да смутных перспективах будущего. А двадцать первого победила демократия и наступила совсем другая эпоха…

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 10. Target Practice (часть 1). ===========================

      В одно прекрасное раннее январское утро (почти как из известного всем школьникам хрестоматийного стихотворения Пушкина), Давид Соломонович покинул квартиру любовницы в роскошном доме на углу улиц Урицкого и Максима Горького (несмотря на то, что старшина Корпенко с разрешения начальства разрешил ему временно занять уже почти восемь лет, как снятую с милицейского баланса «кукушку» в мрачной советской девятиэтажке напротив гимназии номер десять (что около перекрёстка Щетинкина и Революции), бухгалтер всё равно предпочитал стабильно квартироваться у некоторых своих пассий, меняя локации каждую неделю), вдохнул свежий сибирский воздух и под поющую в его наушниках группу Кино о том, что любовь — не шутка (да-да, глядя на Тамару он тоже прикупил кассетник) двинул к своему лифтбеку SAAB 9000 CC восемьдесят шестого года выпуска цвета пляжного песка, что стоял в ряду припаркованных около тротуара заснеженных машин. Сняв тачку с сигнализации, бухгалтер не спеша открыл дверь, достал щётку со скребком, широко зевнул, да принялся счищать с корпуса и стёкол белый покров; закончив процедуру удаления осадков, Розембаум ещё раз обошёл лифтбек: постучав ногами по колёсам, он уже собирался ехать на работу, но внезапно заметил поставленную в заднюю правую арку шведского авто растяжку. Тяжело вздохнув, он осторожно удалил привязанную леской к спице диска и заднему амортизатору боевую гранату, выкинув её в ближайший открытый люк, после чего, прикрепив плеер на специальный крепёж, уселся за руль, закрыл дверь, вставил ключ в замок зажигания, но как только этот важный элемент автомобильной системы повернулся до стартовой отметки, то снаружи раздался оглушительный взрыв такой большой мощности, что в соседних домах повышибало стёкла, разметало по сторонам снег и припаркованный транспорт, покосило два ближайших фонаря, а также перевернуло набок стоявшую вообще на другой стороне улицы Toyota Caldina T190. Казалось, вот и наступил бесславный конец Давида Соломоновича, но как бы не так: с виду обычный SAAB оказался бронированным по самое небалуй…  — Бомбочка, запитанная на зажигание? — под вой сигнализаций вылез из покорёженной машины бухгалтер с отвалившимся рулём в руках. — Никогда не думал, что столкнусь с подобным явлением, ха-ха-ха… — нервно засмеялся он, глядя на искорёженный лифтбек.  — Мужик, ты в порядке? — раздалось сбоку. Повернув голову, Давид увидел сизую Toyota Sprinter Cielo, чей владелец, молодой парнишка, бежал к нему со всех ног, вооружившись аптечкой и огнетушителем.  — Как видишь, пока не помер. — слегка глупо улыбнулся Розембаум, выдавая эдакое «па» левой рукой. — Жив, цел, орёл!  — Может, в больницу отвезти? — осмотрел пережившего покушение гражданина владелец японского лифтбека. — Я отвезу…  — Вези. — замечая, как на месте инцидента появляется разбуженный народ, согласился Давид, перебрасывая парню руку через плечо и по-киношному прихрамывая. — Как твоя фамилия?  — Корчёвный. — поддерживая бухгалтера за бок, усадил его на заднее сиденье водитель.  — Розембаум. — представился финансовых дел мастер. — Вези меня, да вот только не в больницу, а на Чуйский тракт, в забегаловку «Cafe Vitara».  — А чего в больницу-то не поехать? — отчалил автомобиль от места взрыва.  — А вдруг меня и там пришить захотят? — сняв с шеи наушники, убрал плеер в портфель Давид Соломонович. — Нет уж, повторно рисковать я точно не хочу. — под передавемую по утренним радиоволнам песню Let the beat control your body в исполнении евродэнсного дуэта 2 Unlimited проехали они мимо талантливо спрятавшегося между большими микроавтобусами РАФ-2203-21 и Isuzu Filly белого Nissan Rnessa с серой ватерлинией.  — Хозяйка, наш объект, кажется, внезапно выжил. — рапортовал в рацию сидящий за рулём кроссовера невыспавшегося вида мужчина. — Что будем делать, приём?  — Дима, приступаем к плану «Б». — раздался ему в ответ женский голос. — Не получилось убрать одного — избавимся от всех разом! Если уж наша попытка внести смятение в лагерь противника относительно малой кровью внезапно провалилась, будем переходить к гораздо более действенным мерам, приём.  — Вас понял: конец связи! — повесив девайс на приборную панель, гражданин вырулил из укрытия и под Нить в исполнении Hi-Fi направился в сторону Бердска.

***

 — Ехал двадцать километров в час; включил поворотник, хотел на стройку заворачивать, как вдруг слышу: тормоза свистят! В зеркало глянул — а там эти господа под восемьдесят несутся! Я, блин, начал активно баранкой крутить, чтобы в противоположную сторону от столкновения уйти, а он меня по касательной — швах-шарах-шах! — выкладывал сонный водитель самосвала МАЗ 5551 версию дорожного проишествия такому же сонному старшине; что милиционер, что водитель начали свою работу с самого раннего утра, а потому (что не очень удивительно) соображали весьма туго. — Ну, остановился, аптечку из-под сиденья достал и давай себе вытаскивать этих тусовщиков для оказания помощи. — кивнул он на насаженную на отбойник, словно шашлычное мясо на шампур, серебристую малолитражку Honda Capa. — Они отряхнулись, поймали такси, да уехали; вот, адрес оставили. — вручил менту тетрадный лист водитель грузовика. — Хорошо хоть, что по кабине не прочиркали.  — Понял. — прочитав адрес, Корпенко-старший убрал бумажку в карман формы и увидел двигающийся мимо бежевый Mitsubishi Emeraude, через открытые окна которого вырывалась спокойная Yeti в исполнении группы Radiorama; внутри же сидели люди в белых костюмах…  — Ишь, вырядились! — провожая авто взглядом, подметил самосвальщик. — Интересно, что такое «RAVE 4 EVER»? Опять какая-нибудь хрень заграничная…  — Якушев, это — Корпенко, машина восемнадцать: на тебя идёт светлый седан, номерной знак — Константин-162-Николай-Виктор, регион — 54, тормозни, проверь документы и заставь подуть в трубочку; наверное, из ресторана возвращаются. — оперативно метнувшись к Волге, сообщил приметы автомобиля в переговорное устройство Леонид Леопольдович.  — Якушев — восемнадцатому: понял, принял. — раздалось в ответ.  — Кто — по клубам всю ночь шляется, а кто — пашет, как проклятый. — положив рацию, продолжил старшина составлять стандартный протокол. — Интересно, чем сейчас мой брат занимается? — тихо бурчал он себе под нос, описывая ДТП. — Наверное, сборник «10000 лучших анекдотов России» читает, который я ему на Новый Год подарил…       А Корпенко-младшему в тот момент было совершенно не до анекдотов: вместе со «старой гвардией» из восьми дальнобойщиков он, слушая передаваемую по радио чувственную рок-балладу Меладзе про разведение огня, сидел в рекреационном отсеке, ожидая прибытия Квентина Вилсоновича. Оный очень скоро появился на рабочем месте и сразу же перешёл в решим активного слушателя: на него разом набросились практически все присутствующие, предъявляя ему претензии о том, что в последние пару недель с ними начали происходить вещи, из-за которых стало просто опасно работать: от ловких подстав до атак со стрельбой и каких-то уж совсем немыслимых схем усложнения жизни.  — Странно, что руководящий состав не попадает под весь этот бардак! — брякнул кто-то из водил. — Не находите, товарищи?  — И вы решили пришить все ваши несчастья мне? — выслушав всё это и тяжело вздохнув, прошёлся туда-сюда по помещению руководитель. — Жалко, что наш уважаемый бухгалтер на работу опаздывает, а то я бы у него спросил, но спрошу у секретаря: скажите, Тамарочка, вы в последнее время не замечали никаких изменений?  — Почему? Замечала. — ответила женщина. — Например, недавно кто-то свистнул стоящий на столбе «кирпич»: теперь на АЗС можно с двух сторон заезжать заправляться. — в этот момент раздался жуткий грохот: вследствие описанного выше события друг в друга въехали длинный автобус ГолАЗ 4242 с надписью «ЭКСПО-СИБИРЬ» и не менее огромная по размеру пассажирская Альтерна 4216 в ливрее фирмы «НК АЛЬЯНС». — Вот, пожалуйста…  — Нет, я говорю о каких-нибудь подозрительных изменениях. — уточнил Веллман.  — Ну, в последнее время я под окнами часто вижу подозрительный Nissan Rnessa…  — Это не доказывает вашей непричастности к случившемуся! — ляпнул кто-то из водил.  — Слушайте, вы что, хотите, чтобы я землю ел из горшка с цветами, плясал лезгинку и клялся на крови? — сорвался Веллман. — Повторяю: мы такие гадости не делали!  — Квентин Вилсонович! — ворвался в заполненное людьми помещение Розембаум. — В моём SAAB сегодня утром бомбу взорвали! — положил он на койку руль от своего 9000 CC.  — Вот! — поднял указательный палец вверх директор. — А вы говорите, что руководящий состав не попадает под события, которые происходят с вами… — тут круглое стекло одного из иллюминаторов со звоном лопнуло, а мимо просвистело что-то острое и свинцовое.  — СНАЙПЕР!!! — прокричал Давид Соломонович. — ВСЕ — НА ПОЛ!!!  — Двери — задраить, проёмы — закрыть, окна — загородить! — рухнув на четвереньки, скомандовал сотрудникам Квентин. — Переходим на осадное положение! — в подкрепление его слов лопнул ещё один иллюминатор, вследствие чего в помещениях конторы резко стало холоднее (впоследствии снайпер стал чередовать «мишени»: помимо разноса стёкол, он стал дырявить разные места обшивки, благо, ни в кого из наших героев не попадал).  — Господи, как будто в армию вернулся! — кряхтя, пополз к выходу Бутылкин.  — А ты разве где-то служил? — укрываясь папкой с бухгалтерией, последовал за ним Жора Петербилт. — По тебе не скажешь!  — В Камарчаге, двести пятидесятая трубопроводная. — подползая к двери, ответил Юрий Павлович. — Прапор у нас был — ну просто зверь: за каждый чих под проволоку загонял.  — У нас в двенадцатой автомобильной под Мочищем тоже был такой. — помогая ему плотно закрыть дверь, поделился воспоминаниями дальнобойщик. — ЯМЗ заставлял перебирать.  — Сколько у нас запасов? — между тем, поинтересовалась у женщин Тамара.  — Кубометр дров в подсобке. — ответила ей Марина. — И пять литров воды в котле.  — А также макароны в холодильнике, правда, оный почему-то не работает. — раздался из кухни голос Лены. — А ещё — сухая гречневая крупа, хлопья овсяные…  — Значит, они электричество нам оттяпали. — сняв трубку телефона, удостоверился Илья в факте отключения. — Получается, ни на помощь позвать, ни воды накачать…  — Передние стёкла — закупорены. — приполз Навистар. — Где тут у нас свечи лежали…  — Нашёл! — выудил пачку оных из нижнего ящика стола секретарши Лёва Кактус. — Тут и сухой паёк есть. — открыл он ближайшую тумбочку. — Арсенов, дай-ка сюда огоньку!  — Прошу. — щёлкнул Олег дорогой зажигалкой. В резко потемневшем от заграждения окон помещении стало светлее, а все сотрудники конторы, перенеся весь жизненно необходимый запас в кабинет Квентина, расселись (а кое-кто даже разлёгся) на ковролиновом полу и принялись напряжённо ждать, вздрагивая при выстрелах (поскольку стёкол со стороны кафе (огонь вёлся откуда-то из леса) уже не осталось, палил загадочный снайпер теперь только по обшивке чуть выше голов) и молясь, чтобы никого из них не задело.  — Надо как-то связаться с внешним миром, запросить помощь… — выдал после некоторого молчания Юрий Павлович. — У нас есть какое-нибудь автономное средство связи?  — Почтовый голубь. — саркастически подметил Арсенов. — И бутылка из-под портвейна.  — Эй! Есть кто внутри? — внезапно раздался голос с улицы (оттуда, где оставались целые стёкла). Тамара, выудив раскладную расчёску, осторожно подняла зеркальце и увидела в отражении микроавтобус Mitsubishi Bravo с громкоговорителями на крыше. — Квентин, я знаю, что ты со своей кодлой там сидишь! Выходи, поговорим!  — Сидите на месте, Квентин Вилсонович. — прошептал Давид Соломонович. — Это — Боря Терапевт; он вас расстреляет, как только вы покажетесь на улице: тактика у него такая.  — Даже и не думал. — отрицательно помотал головой Веллман. — Пошёл как-то один такой у нас в Приморье, а потом его труп в фундамент на какой-то стройке замуровали; вдобавок, я не могу бросить тех, с кем проработал достаточно долгое время.  — Такую бы преданность — да каждому начальнику. — сняв шапку, шепнул Василию Лёва.  — Точно. — кивнул ему владелец ЗиЛа.  — Я не знаю, какую там игру ты затеял, но Новосибирская область, дорогой Квентин, это — моя территория! — продолжалась речь противника. — Подумай об этом, иначе мне придётся пальнуть по вам всем из РПГ! Я обрушу на ваши головы огненный дождь! Позвони в ООН: только они смогут помешать мне размудохать всю вашу контору к едрене-фене! Я тебе точно обещаю, Веллман: если ты не выйдешь, то на месте этой развалины будет выжженная земля!!! Я ВАС ВСЕХ, БЛ*ТЬ, УРОЮ… — тут его речь как-то внезапно прервалась (видимо, Борису напомнили, что противотанкового гранатомёта у него в наличии не имеется). — А если не смогу урыть, то заморю жаждой, голодом и холодом, гастролёр проклятый! — в этот момент речь прервалась и включилась песня (видимо, в качестве подобия психологической атаки) One Way Ticket в исполнении Eruption; кроме того, возобновилась периодическая стрельба, а Лена, посмотрев на старшего брата, невольно перекрестилась.  — Что будем делать, Квентин Вилсонович? — спросил Навистар Саныч.  — Ждать. — подумав несколько минут, вздохнул директор. — Сегодня мы должны были получать дрова, да и к Илье брат хотел заскочить, так что мы тут не пропадём.       Веллман откровенно врал: следующий завоз топлива для печей ожидался только через два дня, а Корпенко-старший даже и не думал посещать их на текущей неделе, но другого выхода не было: в конце концов, оглашённый факт безысходности в лучшую сторону точно бы ничего не поменял. Конечно, их мог спасти ещё и Иво, однако, его кафе второй день было закрыто на санитарную обработку, а сам он временно отсутствовал…

КОНЕЦ 10 СЕРИИ.