My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

      Стоянка дальнобойщиков на трассе Р254-М51 (она же — автодорога Иртыш) перед пересечением с Омским трактом в то раннее утро жила своей обычной жизнью: кто-то готовил грузовик к продолжению пути, кто-то утолял голод и жажду, а кто-то ещё досматривал последние сны перед пробуждением; выделялись среди общей массы только три человека, что, сидя около зелёного фургона Volkswagen LT1 с белым стеклопластиковым колпаком, приличной аудиосистемой (в салоне, тихо вырываясь наружу через неплотно прикрытые окна, голосил про возвращение в пиратской аудиозаписи невысокого качества Игорь Корнелюк), мощными противотуманными фарами и номерами [У458ВО54], явно чего-то напряжённо ожидали.  — А вот ещё случай был. — рассказывал один из них. — Хотели мы с Петром алкоголем начать заниматься: аппарат купили, ёмкости подготовили, сарай сняли, да вот только вместо качественного сырья для ликёро-водочного дела нам загнали денатурат для технических жидкостей!  — И как же вы выкарабкались из этой ситуации, Павел Дементьевич? — поинтересовался Тетерин.  — Омывайку из него сделали, а потом — оптом в ларёк загнали. — ответил за напарника Пётр. — Хорошая штука получилась, морозоустойчивая! Неделю спустя за процентом от прибыли пришли, а нам эти сволочи открывать отказались, так Паша разбежался, да как ворвался, как ворвался! Я ему потом говорю: «Зачем было дверь выбивать?», а он мне: «Я бы не полез в окно в свадебном костюме!»… Анекдот, конечно, был ещё тот, но зато на эти деньги нам удалось выгодно раскрутиться, пока нас этот чуркобес не загасил.  — Едут. — кивнул на дорогу Михаил. Обернувшись, коммерсанты увидели, как по пустой трассе, рассекая зимнюю темноту, мчатся несколько светлых точек; облегчение наступило только тогда, когда к фургону под Evil Woman в исполнении Black Sabbath подъехали три чёрных японских полулюксовых седана: Honda Vigor ECB5 с номером [К060СВ54], Honda Ascot CB3 с номером [С020МУ54] и Honda Inspire CB5 с номером [В009НР54]; мимо них на полной скорости просвистела пара забрызганных грязью Opel…  — Разгружай, ребята! — выскочила с водительского места Vigor Ксиваева, распахивая багажник; то же самое сделали и Моэ с Инессой. Задние двери Volkswagen аналогично распахнулись, а под тусклый свет парковочных фонарей на землю лихо поспрыгивали четверо бритоголовых амбалов, что незамедлительно принялись перекидывать ящики из багажников в фургон.  — Молодцы! — пожал руки всем троим дамам Тетерин. — Хвоста не было?  — Металлисты на двух серых Omega под Омском на хвост сели, да браткам у Кургана чуть не попались. — облокотилась на крышу своей Honda японка. — Впрочем, груз в полном сохране: сигареты, аудио-диски, видеоматериал…  — В общем, рейс «Уфа — Новосибирск» можно считать удачным. — подытожила Инга. — Но я бы попросила вашего поставщика в срочном порядке сменить посредника: уж больно тот какой-то дёрганый.  — Поживи в Москве — не так нервничать будешь. — фыркнула Инесса, передавая амбалам ящики из салона. — Особенно — в эпоху перемен.  — Можно подумать, ты там жила. — ответила на её реплику Эмаура.  — Жила. — кивнула девушка. — Проездом; возвращаться туда на ПМЖ желания совершенно никакого: там одни выпавшие из жестокой реальности в свои в уютные синтепоновые миры силиконовые люди с поролоновыми мыслями внутри пенопластовых голов.  — Павел Дементьевич, мы сегодня больше не потребуемся? — избавившись от ящиков у себя в багажнике, спросила у коммерсанта Ксиваева.  — Нет; можете быть свободны. — выдал каждой перевозчице по пухлой пачке рублей работник теневого сектора торговли. — Вот, возьмите: тут за работу, премиальные и сверху…  — Никогда ещё не видела столько денег. — повертела в руках наличность Ксиваева. — Что же нам с ними делать? Мы ведь не можем привлекать к себе внимания…  — Ну, предположим… — почесал затылок Павел. — Запаситесь расходниками: купите два комплекта резины, подтяните ходовку, смените масло в движках и коробке… На худой конец, в ресторан сходите! Давно хоть в приличных заведениях-то были? Хватит уже в «Ростикс-KFC» обедать… Ладно, поехали. — замечая, что амбалы кончили грузить ящики, махнул он отошедшему чуть в сторону Михаилу Игоревичу. Утвердительно кивнув, тот не спеша полез в кузов, активно распихивая груз к стенкам. — Как понадобитесь — позвоню.  — Как же хорошо, что вы нам этот LT1 подогнали. — захлопывая за Тетериным задние двери, забрался Пётр в кресло водителя. — Внутрь моего S-cargo столько бы не поместилось, а KIA Павла для подобных перевозок совершенно непригодна…  — Стартуй давай; нам ещё товар по точкам развозить. — пихнул его в бок напарник; под фоновую песню Ларисы Черниковой про самолёт и Диму фургон повышенной вместимости тронулся в сторону города…  — Может быть, на самом деле в ресторан сходить? — убрала деньги в карман Ксиваева. — А то погрязли в каком-то унылом бескультурье…  — Ты забыла? — покрутила ей пальцем у виска дочь авторитета. — Нам не до ресторанов: мы в гости собирались!  — Какие это гости? — не поняла Инга.  — Амаретто ещё месяц назад нас всех на званый обед к себе в квартиру приглашал. — дала подруге вербальную справку-напоминание Моэ. — Даже Севу Граева позвал! Одного не понимаю: как ему только дед позволил?  — Да, сколько себя помню — никогда у него не ели. — подтвердила Ксиваева.  — Полковнику в отставке стало немного скучно; он затосковал по обществу. — усмехнулась Митрохина-младшая. — Вот и позволяет «дорогому внуку» всяческие вольности.

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 11. Target Practice (часть 2). ===========================

      С момента захвата прошли ровно сутки: за это время один из бортов самолёта стал напоминать решето, а тёплым по причине прекращения функционирования отопления остался только кабинет директора (и то он уже начинал остывать); запас воды из котла откачать не удалось: перемёрз кран. Положение становилось более тяжёлым ещё и по причине того, что весьма немногочисленное продовольствие стремительно кончалось, а разжижающего мысли алкоголя было вполне предостаточно.

 — На свете так много путей и дорог: На север, на запад, на юг, на восток! Ты не сердись, родная моя, Что эти дороги так манят меня!

 — не слишком складно горланили лежащие на спине Гречкин, Арсенов и Кактус. — Признаюсь честно: ещё никогда в своей жизни я не пил коньяк на полу. — положил кусок плитки шоколада на полупустой бокал Навистар. — Спасение — близко…  — Звучит, как траурный тост. — вздохнула Марина, отчётливо осознавая и принимая тот факт, что помощь, видимо, к ним уже не придёт. — Вздрогнем, Елена!  — Вздрогнем! — кивнула её напарница по тягачу. — Не чокаясь.  — В кризисной ситуации надо всегда представлять себе некризисную: я знаю, что можно придумать в такой ситуации. — начал было Юра. — Меня так в школе учили…  — Подпольный кружок коммунистической оппозиции 1993 года? — постучал пальцем по лбу Жора Петербилт. — Бредятину-то не неси…

 — Бывает дорога трудна и опасна, Бывает жестока, но всё же прекрасна! Порой не напрасна в глазах твоих тревога. Судьба моя — дорога!

 — обняв друг друга, присоединились к исполнению песни девушки из Mack Vision.  — Раз уж нас всех всё равно убьют, я должен исповедоваться. — высказался молчавший почти два часа Квентин Вилсонович. — Кто-нибудь из вас имеет специальность священника?  — Священника у нас, увы, нет. — мрачно подметил Олег. — Придётся вам поступать, как пятнадцать лет назад: изливать душу коллективу на партсобрании.  — Хорошо. — кивнул Веллман. — Скажу вам прямо: во-первых, мой отец — мистер Вилсон Веллман, приглашённый из крупной капстраны в Советский Союз инженер-судостроитель с еврейскими корнями и позорно депортированный после связи с моей матерью; во-вторых, начинал я свой путь индивидуального предпринимателя, как последняя сволочь…  — А с чего вы начали? — перебил его Лёва. — Объясните нам, простым гражданам…  — С создания искусственного дефицита. — ответил ему Квентин. — Проще говоря, скупил по бросовой цене абсолютно все новые подшипники в Хабаровске, подождал три дня и вместе со знакомым пошёл втридорога приторговывать ими на рынке; вырученные деньги потратил на бортовой ГАЗон, продав который, купил вагон зерна; его я обменял на ангар в промзоне, а данную недвижимость — на почти беспробежные Mazda Efini MS-6 и MS-8, при реализации которых в Зелёном Углу имел честь познакомиться с деловым японцем, который притащил на продажу малазийский Proton 1.5 SE Aeroback и бетономешалку Hino FY…  — Бетономешалка мешает бетон! — раздалось из тёмного угла, где сидели Розембаум и Тамара. — Бригада строителей жрёт самогон!  — …Этого дельца звали Томайаши. — продолжил Веллман. — Продав товары, мы сходили в ресторан, где он мне, собственно, рассказал… То есть, предложил заниматься литературой и видеозаписями непристойного характера.  — Насколько непристойного? — поинтересовался Василий Анатольевич.  — Проще говоря, конкретной порнушкой. — выдохнул директор.  — Это же аморально! — воскликнули Елена и Марина.  — Не надо тут! — вступилась за шефа выползшая секретарша. — Я вам скажу так: во-первых, порнография — великая вещь! Во-вторых, бизнес — не пахнет, а как следует на*бать власть имущих с полным уходом от ответственности — ни в коем разе не зазорно.  — На*бать власть имущих? — изумился Жора. — Это же незаконно!  — Конечно, а нас в январе девяносто первого, можно подумать, власть имущие не на*бали на крупную денежную сумму. — на четвереньках перебираясь к начавшим клевать носом Олегу и Лёве, огрызнулась Кинцинг.  — А вы, товарищ Кожзаменко, можно подумать, в тот день не воспользовались хитроумными дырками и уловками из целей на*бать собственных сограждан! — поддержал Жору Юра.  — Я? воспользовалась? — позабыв всякую осторожность, вскочила Тамара на ноги. — Да я половине города выжить помогла!!! Через меня столько народу прошло: благодаря мне люди с баблом остались, не спились и не повесились, а вы, вы…  — Хватит спорить! — шарахнул пустую бутылку об стену Веллман. — Жизнь человеку дана всего один раз…  — И прожить её нужно в городе Сочи. — натянуто пошутил Навистар.  — Я никогда не спорю: просто объясняю, что была права. — обиделась Тамара.  — Очень смешно. — съязвил руководитель. — Да, раньше в подобные моменты я мечтал сто дней быть никем: на сто дней забыть вообще всё, переодеться в телогрейку и поваляться на теплотрассе в свежем морозном воздухе… Раньше у меня были только вопросы, на которые всегда легко находились ответы: сколько порно привезли? Контейнер. Сколько денег за раз выручили? Полмиллиона долларов. Откуда у меня Mitsuoka? Из солнечной Японии… Что я сотворил хорошего? В составе группы закошмарил, избил и связал нечестных работников муниципальной штрафстоянки, а все несправедливо эвакуированные автомобили отдал их законным владельцам, причём менты ничего поделать не смогли, поскольку никто никого из принципа не сдал… В общем, я не могу допустить того, чтобы вас убили, так как вы ни в чём не виноваты: лучше мне выйти к нему, а вы останетесь живы.  — Что? — впали все присутствующие в некоторый шок. — Вы серьёзно?  — Не останавливайте меня; это пришли за мной. Я должен… — попытался встать на ноги директор конторы, но ему не позволили. — Поймите, наверняка найдутся какие-нибудь герои, десантники и люди, которые по первому требованию Терапевта сровняют с землёй всё, что построено в радиусе километра, как поджигатели войны и провокаторы! Да пустите вы! — вырвался он из цепкой хватки подчинённых. — А чтобы вы все меня помнили добрым словом — вот, выходное пособие! — выудил он из дальнего угла сейфа чёрный портфель, распахнул его и вытряхнул на пол несколько перетянутых резинкой пачек валюты.  — Кажется, лестницы заминированы. — аккуратно отодвинув закрывающий иллюминатор шкаф, произнёс бухгалтер; данная махинация едва не стоила ему жизни, ибо снайпер, хоть и прекратил методичную пальбу, не спал, выжидая удобный момент. — Как будто не давление на конкурентов, а битва при Брусиле!  — Квентин Вилсонович, а это что такое? — порывшись в куче купюр, подобрал до сих пор не проронивший ни слова Корпенко-младший здоровенный чёрный кирпич с кнопками.  — Моя «Горба». — ответил Веллман. — Она всё равно не работает: там батарея сдохла.  — Ну-ка, попробуем оживить: с телевизорами это всегда работало… — со всего размаху шарахнув телефон об стол, охранник-истопник взглянул на дисплей; на удивление, тот зажёгся зелёным светом…  — Кому звонить-то будем? — быстро сориентировался Розембаум. — В нашу доблестную милицию, вашим друзьям из Приморья или сразу Кастеллано?  — Нет. — порывшись в столе, достал Квентин Вилсонович телефонную книжку. — «Помогите государству, а государство в долгу не останется и поможет вам…»

***

      В типовом дворе, бодро проплюхав по ямам, остановился выцветший светло-синий ИЖ 412 73, по краям широкой хромированной решётки с крупными вертикальными палочками которого красовались прямоугольные ГДРовские фары.  — Спасибо, дед! — вышли из его салона готы в полном боевом окрасе. — Могёшь!  — Всегда пожалуйста. — дважды посигналив и хрустнув коробкой передач, ижевский седан дал заднюю; наши же герои, поднявшись по бетонным ступенькам крыльца, не спеша вошли в первый подъезд девятиэтажки на улице Никитина (номер шестьдесят восемь) и двинули по загаженной лестнице на верхний этаж, ибо разрисованные маркером двери лифта венчала прямоугольная табличка «НЕ РАБОТАЕТ».  — Помню, в почти таком же доме жил мой учитель физики. — топая по лестнице тяжёлыми берцами, поправила причёску Ксиваева. — У него голос был — ну точь-в-точь Оззи Осборн! Закроешь, бывало, глаза на последнем уроке — Оззи Осборн в пиратской видеозаписи орёт, откроешь — физик возле доски надрывается… Кстати, очень хорошо, что нас этот старичок подобрал: не пришлось пешком из Ленинского до Октябрьского пилить.  — С учётом того, что такси нам поймать, к сожалению, не удалось, а этот пенсионер принял нас за кочегаров — расклад получился очень даже неплохой. — хмыкнула японка; Инесса хотела было высказаться, но тут навстречу им внезапно вышла карикатурная пенсионерка с авоськой и деревянной клюкой.  — Соколики, вы, часом, не из ЖЭКа? — поинтересовалась она.  — Из ЖЭКа, бабуль, из ЖЭКа. — воспользовавшись положением, решила неумело шуткануть Митрохина-младшая. — Кочегары мы.  — Когда отопление дадут? — всплеснула руками пенсионерка. — Неделю в холоде сидим!  — Потерпите, гражданка, потерпите! — успокоила её Эмаура. — Котёл трещиной пошёл: если сейчас топить начнём, дом на воздух взлетит. Вы бы лучше на председателя наехали…  — Наеду! — приободрилась старушка. — Он у меня ещё попляшет, паразит… — медленно пошлёпала она вниз, шаркая по бетону вставленными в галоши грязными валенками.  — И пусть не лебедится! — поднявшись на верхнюю площадку, крикнула ей напоследок и позвонила в обитую дерматином дверь Ксиваева. — Эй, хозяева!  — Открыто! — крикнул кто-то изнутри. Потянув за ручку, готы зашли в нужную квартиру…  — Да, точно. — доносилось из боковой комнаты. — Да, это действительно можно переложить под военный марш. — не спеша вышел к ним отставной полковник в наушниках и парадном мундире. — Ой, здравствуйте! — снял он с себя аудиодевайсы. — Попрошу пройти к столу: сейчас как раз подоспеет свинина в рукаве. — удалился он на кухню, а следом в прихожей появился ни кто иной, как Сева Граев.  — Здоровеньки… БУЛЫ! — улыбнувшись, отрывисто поприветствовал он их в необычном для него комедийно-саркастическом тоне. — Как вы себя чувствуете?  — Ты что ему включил? — подойдя к парню, тихо поинтересовалась у него Инга.  — Shadowplay от Joy Division. — ответил ей парень. — Адам… то есть, Амаретто мне это сделать посоветовал; как видишь, старику понравилось.  — Вера! — послышался женский крик. — Иди сюда: передвинь трюмо, возьми из серванта хрусталь, а супницу пока поставь на антресоли! Осторожно, не урони блюдо на палас!       Пройдя в зал, наши герои заняли места рядом с внуком хозяина квартиры и принялись осторожно осматриваться в ожидании обеда; впрочем, ничего выдающегося внутри типовой квартиры они не увидели, а потому, немного помолчав, все три девушки переключились на разговоры с аналогично ожидающими начала трапезы гостями, многие из которых были родственниками и друзьями семьи Златопражских, что, отбросив предрассудки, охотно шли на контакт с «кочегарами», далее по разговору осознавая, что дамы оказывались «весьма интеллигентными молодыми людьми из транспортного сектора». Вскоре принесли первое в лице отменного борща со сметаной; после него появилось и второе, то есть, уже упомянутая сочная свинина, а пока ожидали обещанный на третье ягодный пирог, присутствующие начали потихоньку травить друг другу разные случаи из жизни да анекдоты. Не остались в стороне и готы: им было что поведать остальным присутствующим.  — Ну и вот, она мне говорит: мол, смотри, какой Renault Twingo, а я ей: какой же это Renault Twingo? Это бардачок… От Freightliner Century упал! Вон, говорю, хомяк двигается, а это — его бардачок, отдельно едет! — разразился стол безудержным хохотом: остроумную байку от Ксиваевой оценили все присутствующие, а сквозь смех чуткое ухо военного услышало тихий телефонный звонок в соседней комнате; прекратив трапезу, Степан отправился к аппарату…  — Царь приказал поляку, немцу и русскому прыгать через глубокую пропасть; пока поляк с немцем прыгали, русский устроил революцию и расстрелял царя с семьёй… — это шутил уже кто-то из дальних родственников Адама (правда, веселья на сей раз было немного меньше, но все подивились остроумию и нетипичности исхода анекдота).  — Алло, кто это? — между тем, снял трубку Златопражский.  — Это — Квентин Вилсонович Веллман! — раздался голос на другом конце провода.  — Не помню такого. — ответил военный (он на самом деле уже даже и думать забыл про коммерсанта, который когда-то помог ему с ракетами: что поделать, старость — не радость!).  — Степан Степаныч! Мы — в заложниках, заперты внутри конторы! Нас добивают в упор: тут — война на уничтожение! Этот Терапевт нас разметелит: он дал команду — свидетелей не брать. Они ведь знают, что мы там сидим: нас живыми не оставят! Я прошу вас, позвоните хоть куда-нибудь! Я сохранил вам погоны!!! — при слове «погоны» полковник в отставке вдруг начал припоминать, что случилось в заключительные дни его столь долгой военной службы. — А ещё снаружи — минное поле…  — Я вас умоляю, Степан Степаныч! — игнорируя субординацию, выхватил у директора из рук трубку Розембаум. — Ну вы понимаете… Вы же верующий, бл*ть! На вас же будет грех! Товарищ полковник, они бьют по нам с винтовки! СО СНАЙ-ПЕР-КИ! Если мы протянем ещё хоть немного времени, эти сволочи нас с динамита разнесут: пострадают гражданские! Если бы вы увидели, на что сейчас… — пошли короткие гудки: видимо, мобильник Веллмана окончательно испустил дух.  — Да, дела… — нажав на рычаг, принялся набирать на диске другой номер самый старший Златопражский. — Алло, Зиночка? Здравствуй, бесценная и незаменимая ты наша. Дай мне, пожалуйста, товарища Бакина… Да-да, Степан Степаныч звонит. Помощь нужна.  — А кому вино сухое? — доносилось из зала. — Дядя Гога, ну не надо доставать карманную столовую ложку: это же ведь не какой-нибудь порошок!

***

 — Ну, ничего не предвещало беды, кроме скользкой дороги… — не доставая сигареты из зубов, объяснял старшине произошедшее мужчина в кожанке и кепке. — Плавненько так трогаюсь на зелёный, а тут наперерез под красный вылетает Plymouth Volare 77; всё, что смог — сделал: вдавил тормоз, руль крутанул, но всё равно хлопнул его в заднее крыло. Дальше — как во сне: баржу разворачивает, бросает на стоящие машины, она их собирает, а у меня передней части нет.  — А куда делись пассажиры с водителем? — тщательно изучая шины американского седана, поинтересовался сотрудник ГАИ. — Да, резина-то здесь совсем лысая: немудрено, что их на перекрёсток вынесло.  — Поймали попутку и уехали; в общем, подозрительные какие-то господа. — оглядывая усеянный разными обломками перекрёсток, зевнул пострадавший. — Да и машина, наверное, краденая: номеров-то никаких нету! — кивнул он на задний бампер мидсайзного седана.  — Да, ремонта тут тысяч на двадцать пять. — закончив осмотр американского автомобиля, переключился милиционер на разбитый Mitsubishi Tredia. — Вам не позавидуешь: машина и так не первой свежести, а тут ещё такое…  — Ерунда: присобачить морду от зубилы или сорок первого, да дело — в шляпе. — махнул рукой мужчина. — Вот если следствие затянется, тогда будет весело.  — Не затянется: будьте спокойны. — помахав двум подъезжающим эвакуаторам, отправился старшина к патрульной машине: следовало выяснить происхождение Volare.       Разобравшись с аварией на перекрёстке, Корпенко-старший вернулся на пост: сегодня его поставили на улицы вместо Кастанаева (того в порядке чередования перебросили к восточному выезду). Смена проходила спокойно: мыча себе под нос мотив песни Анжелики Варум про человека-свистка, он периодически останавливал машины для того, чтобы проверить документы, но каждый раз всё было отлично; доблестный правоохранитель уж было заскучал, как вдруг прямо перед ним, гневно посигналив, невинно-жёлтую Honda Logo 98 внаглую подрезал серебристый Ford Taurus SE 01. Взметнулся в воздух жезл, заскрипели тормоза: американский седан с тонированными стёклами по кругу нехотя притормозил рядом со служебной Волгой, а из него неторопливо вылез держащий в руках документы высокий парень спортивного телосложения в фирменной толстой куртке финского производства. На его гладко выбритом лице отчётливо читалось выражение «Пошёл ты на хер, мусор: я, бл*, кинопродюсер.»  — Старшина Корпенко! — откозырял милиционер. — Почему нарушаем?  — Командир, только давай без вопросов риторического характера. — протянул ему права водитель. — Со всяким бывает: дело житейское…  — Почему со мной не бывает? — принял у него документ Корпенко-старший. — Вон, на трассе давеча один такой тоже Daihatsu Mira подрезал: та шарахнулась в бордюр, взмыла, срезала верхушки деревьев, покувыркалась — и в кювет! Результат — четыре трупа… Так, а это что ещё такое? — раскрыв книжку, увидел он новенькую бледно-красную купюру с тремя нолями.  — Взнос в пенсионный фонд. — усмехнулся владелец Taurus. — Или премия за старания.  — Ну я вам… — хотел было что-то сказать старшина, но тут активизировалась рация: срочно вызывали Восемнадцатого. Пришлось временно оставить наглого парня и пойти ответить.  — Корпенко на связи. — нагнувшись к открытому окну, сотрудник ДПС протянул руку и взял переговорное устройство. — Слушаю.  — Корпенко, у тебя младший брат в транспортной компании на Чуйском тракте работает, так ведь? — донёсся до него взволнованный голос Эли.  — Да, уже немногим больше года, а что? — ответил ей ничего не подозревающий Леонид Леопольдович.  — Лучше сядь: там сейчас такое творится… — многозначительно протянула диспетчер.       Старшина почувствовал, что начинает проваливаться в холодную пустоту.  — Что стряслось? — собравшись с мыслями, спросил он.  — Не знаю, но только что я отправила туда все экстренные службы, представителя из мэрии и команду разминирования… — в этот момент Корпенко повесил рацию на место, вернул права недоумевающему владельцу и рванул в сторону конторы «My Freight — Your Freight», да настолько быстро, что его служебная Волга, раскидывая снег при срыве в пробуксовку, подрезала бежевый Mitsubishi Emeraude со звучащим из полностью открытых окон кавером Сергея Минаева на песню Brother Louie.  — Не бывает у него, как же… — проводив милицейский автомобиль взглядом, полным презрения, выразительно постучал себя пальцем по лбу водитель Ford.       Никогда ещё милиционер не носился так быстро: стрелку на панели приборов буквально зашкаливало! Была ли это феноменальная скорость (или же, наоборот, пошаливал датчик) — точно не известно, однако, уже через пятнадцать минут двухцветный седан лихо ворвался на заполненную автомобилями экстренных служб большую парковку.  — Старшина Корпенко! — по прибытию на место быстро выскочил из салона слуга закона и порядка. — Что произошло? — обратился он к облокотившемуся на красно-белый КамАЗ с номером [8060НБЧ] пожарному.  — Всё уже закончилось. — кивнул скучающий огнеборец на запихиваемые в медицинский УАЗик двумя пахнущими спиртом санитарами накрытые чёрным мусорным пакетом носилки.       Корпенко-старшему стало плохо. Конечно, он видел много аварий: видел скомканные, как лист бумаги, кей-кары с сочащейся из-под дверей кровью; намотанные на столбы и даже порванные пополам седаны, универсалы и спорткары; помогал собирать на брезент то, что осталось от человека после лобового столкновения с автобусом и разжимать сжатые между двумя фурами классические советские трёхобъёмники, но когда он представил, что под тем чёрным мешком лежит его брат, то впервые понял, как люди падают в обморок, испытав на себе подобные ощущения, после чего сполз на землю и отключился; впрочем, продолжалась его потеря сознания весьма недолго, ибо очнулся он от того, что на его щёки посыпались отрезвляющие удары чьих-то знакомых ладоней.  — Вставайте, Леонид Леопольдович! — доносился до него голос Тамары. — Ку-ку!  — Товарищ старшина, подъём! — вторил ей бухгалтер. — Товарищ старшина!  — Брат, ты чего? — в этот момент Корпенко-старший открыл глаза и увидел над собой лицо Ильи. — С тобой всё в порядке?  — Живой. — поднявшись, крепко обнял его сотрудник ГАИ (как в своё время Квентина Вилсоновича, только гораздо сильнее). — Мне как наша диспетчер сообщила, что с вами беда приключилась, так сразу всё бросил и примчался! Господи, я же тебе вместо отца был…

КОНЕЦ 11 СЕРИИ.