My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

      По мере того, как дела фирмы постепенно улучшались, состояние Квентина Вилсоновича Веллмана стремительно ухудшалось: несмотря на проведённую операцию, он с каждым днём угасал всё больше, озадачивая врачей и расстраивая успевшую привязаться к нему Тамрико. Дело дошло до того, что через полторы недели (где-то между серединой и концом февраля) эскулапы, проведя очередной осмотр несчастного руководителя, вынесли неутешительный вердикт: требуется трансплантация печени, иначе… По жесту врача руководитель понял, что ничего хорошего ждать явно не придётся: до пересадки в столице он бы точно не дотянул (а про особенности региональной медицины, думаю, дорогой читатель и так знает). Между тем, дело Терапевта, получив достаточно составляющих компонентов, раскрутилось на полную катушку: структуры авторитета сыпались, как карточные домики, однако, имелось одно важное «но»: материал могли завернуть «в связи со смертью пострадавшего», а потому даже для старшины и следователей задача обеспечения выживания директора транспортной конторы стояла в разряде первостепенных; буквально за несколько напряжённых дней поиска люди из силовых структур, перелопатив по наводке Веллмана Приморье и Камчатку, нашли через его старые связи подходящего кандидата в доноры, вследствие чего дело оставалось за малым — требовалось уговорить Ивана Николаевича Расстегайского, что наотрез отказывался проводить пересадку, предпочитая лучше полезть в работающий двигатель своей Kia Avella. — У меня нет на это никаких прав! — воспринимал он каждую просьбу в штыки. — Поймите меня правильно: я — не трансплантолог, а простой хирург; да простит меня Гиппократ, если ваш пациент вдруг откинется прямо на столе! Этого допустить, согласно вашим просьбам, никак нельзя, поэтому — нет! Не возьмусь. Хоть сам министр здравоохранения пусть сюда приедет смотреть, как русские врачи умеют лечить и захочет посидеть на табуретке в палате между капельницами — всё равно не заставите. Вы меня поймите: я не малодушничаю, а беспокоюсь за будущее! — ловил он краем глаза Аксаян, что, сидя в коридоре, беседовала с его супругой и медбратом. — В конце концов, это же подсудное дело!       Помощь опять пришла, откуда не ждали: услышав о проблеме через уста внука, к делу подключился полковник Златопражский: именно по его инициативе через двенадцать часов в палату, возле которой дежурили оперативники, зашёл невысокий седовласый гражданин в военной форме с орденскими планками. Его морщинистое лицо было похоже на смесь тряпки со шкуркой апельсина, а правая щека носила на себе похожий на маркерную отметку шрам. — Иосиф Трещин, военврач второго ранга. — отрапортовал он смотрящему в стену Квентину Вилсоновичу. — Я от Степан Степаныча: буду вас оперировать. С начальством договоримся. — Скажите, доктор, надо ли мне заказывать гроб? — безучастно проговорил директор. — Ну, голубчик, это вы загнули. — взяв стул, присел рядом с койкой военный врач. — Мы от всех болезней лечим, а вот что касается гробов, так я их не считаю: мне больше родильный дом нравится. В конце концов, у нас же тут не Чечня… — почесал он меченую щёку. — Не волнуйтесь, товарищ Веллман; я вас так вылечу, что до ста лет без валидола дотянете.

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 17. Охота на асфальте. ===========================

      По транспортировочному плану донорский орган должны были доставить в аэропорт Толмачёво, а оттуда — автомобилем до больницы, но, как и год с хвостиком назад, в дело вмешалась природа: из-за непогоды самолёт с рефрижераторной коробкой приземлился в аэропорту Михайловка, что рядом с Барнаулом. Получив эти сведения, новосибирские опера связались с коллегами, а те, в свою очередь, выделили им оперативную машину без каких-либо опознавательных знаков (но со скрытой мигалкой), милицейского водителя и старшего прапорщика. Первая преграда была успешно преодолена; жалко, что в тот непростой день она оказалась далеко не последней.

***

— Слушай, напарник… — оторвавшись от наблюдения за пробегающим за окном японского спорткара живописным зимним лесом, повернулся к своему компаньону держащий в руках металлический ящик старший прапорщик. — Сколько у нас ещё времени для доставки? — Пять часов. — убавляя My Cherry в исполнении Radiorama, сверился водитель с таймером на центральной панели. — Да не нервничай ты так! Через Камень-на-Оби вместо закрытого Чуйского тракта ехать гораздо спокойнее; дорога — пустая, машина — быстрая: как-никак, комплектация GT-Four! Это раньше нам Волгу захудалую выделяли, пистолет Макарова и рядового на старом мотоцикле, а теперь вон, какая техника пошла: с передового края производства — сразу на поля! Спорткар, ТТ с громыхателем, ракетница, телефон… — Говорят, на такой катаются летучие финны. — поставил ящик на пол старший прапорщик. — Ты где это вычитал? — усмехнулся шофёр, на мгновение бросив взгляд на коллегу. — В одном известном… — начал было пассажир (но, увы, не договорил). — БЕРЕГИСЬ!       В ту же секунду задняя дверь шедшего впереди белого Mitsubishi Pajero Mini внезапно распахнулась: из неё резко последовала короткая автоматная очередь, вследствие чего серебристая Toyota Celica ST205, по смазанной дуге слетев с дороги в кювет, перевернулась вверх колёсами и обрела покой под ближайшим деревом. — Объект нейтрализован; задача выполнена. — удостоверившись, что вокруг нет лишних свидетелей, внедорожник метнулся к границе региона; между тем, высадив боковое стекло, тяжелораненый старший прапорщик спихнул с себя убитого напарника (поскольку тот не пользовался ремнями безопасности, то мешком вывалился из сиденья), с большим трудом вылез наружу, после чего, достав штатную Nokia 7110, попытался вызвать помощь, однако, не хватило сил. Казалось, теперь ожидающему жизненно важный орган коммерсанту точно настанет конец, но тут из-за поворота показался двигающийся без прицепа тягач марки International. — Дорога, дорога, ты знаешь так много о жизни такой непростой. — разливался по кабине общепризнанный хит Николая Расторгуева. — Дорога, дорога, осталось немного: мы скоро вернемся домой! — подпевал известному певцу Навистар Александрович. Сдав топливную цистерну на НПЗ, он в приподнятом настроении двигался к Новосибирску, дабы получить положенную месячную премию, как вдруг из соседнего кювета вертикально вверх вылетела красная сигнальная ракета, что заставила дальнобойщика быстро остановиться на обочине, покинуть кабину и спуститься посмотреть, что же произошло. — Эй, мужик! — мгновенно скатившись вниз по склону, увидел Тарасов лежащего рядом с перевёрнутой Celica истекающего кровью старший прапорщик. — Мужик! Ты живой, мужик? — Ящик… — прохрипел умирающий перевозчик, судорожно хватая его за край куртки. — В салоне… Орган… Новосиб… — слово оборвалось на половине: пассажир потерял сознание.       Навистара прошиб холодный пот. Прекрасно зная, что стряслось с его руководителем, он понял, какой предмет находится внутри оставленной в машине тары.

***

— Струна от гитары, колпачок от авторучки и электробритва Агидель. — рассказывала Тамаре Василиса, по-турецки сидя на углу её стола. — Топливо — чёрные чернила: так и работала, когда только начинала практику. Советская самодельная конструкция! — Учитывая то, что в нашей стране основным контингентом с предпочтениями рисования на коже являются зэки, военные и всякие неформалы, я представляю, сколько тебе пришлось перетерпеть. — почесала шею Кожзаменко, убавляя звучащую из радиоприёмника Zoo Zoo в исполнении Bisquit и отправляя палочками в рот новую пару чипсин. — А как поживает твой суженый? Уже вернулся из турне? — В выходные прилетает с группой. — оживилась девушка. — Как до дома доберётся — сделаю ему тёплую ванну, надену длинную рубашку, кружева и ушки: когда он уставший, то такой романтичный… Жалко, что маршруткой попахивать будет, но это уже, как говорится, чистые мелочи жизни. Кстати, а почему вы едите чипсы палочками? Это же неудобно… — Удобно. — налила газировку в стакан Кинцинг. — Всего-то надо наловчиться: как только привыкнешь, то поймёшь, что благодаря этому не пачкаются пальцы и можно работать с документами без риска наставить пятен; проблему незабываемого аромата общественного транспорта же можно решить, если организовать его ВИА приличную встречу и лимузин. — Интересно, где вы за бесплатно достанете лимузин. — саркастически произнёс бухгалтер. — Для нашего народа то, что крупнее Волги и не отечественное — уже лимузин. — подняв вверх указательный палец, констатировала факт Кожзаменко. — Тетерин недавно купил себе свежий Oldsmobile Intrigue и нанял нового водителя, что является бывшим инструктором по вождению, с которым у меня был роман; в ближайшее время Михаил Игоревич из-за острой криминогенной обстановки точно никуда не собирается, так что благодаря копии ключей его машина — в нашем свободном распоряжении. — Тамара, фамилия вашего почтенного дедушки случайно не «Бендер»? — отложив бумаги, поинтересовался у секретарши-диспетчера протирающий линолеум шваброй Илья. Кинцинг хотела привычно отпустить в ответ одну из фирменных колкостей, но не успела: призывно зашипела рация. — Розембаум слушает. — поднявшись со своего места, взял в руки девайс бухгалтер. — Давид Соломонович, у нас беда! — сквозь фоновый рокот зазвучал взволнованный и чуть запинающийся голос Навистара. — Машину с печенью Квентина Вилсоновича подбили; груз у меня! Повторяю: автомобиль подбит под Павловском, нужный орган — у меня! Двигаюсь в сторону Камня-на-Оби. — Держи связь и продолжай движение; мы что-нибудь придумаем. — завершил разговор финансовых дел мастер. — Тамара, кто у нас на границе Алтая? — Жора, но он только выехал из Новосибирска, плюс его тягач — с прицепом. — сверилась с компьютером Кожзаменко. — Арсенов — на ремонте; Лена и Марина — только что зарулили под погрузку; есть ещё Василий Анатольевич, но он, вроде как, дрыхнет на стоянке. — Так разбуди, твою мать!!! — заорал на неё бухгалтер, доставая мобильник с забитым в книгу контактов номером Корпенко-старшего. Секретарша всё поняла: быстренько шуганув со стола (словно милую бело-рыжую организационную кошку) мадам Беркут, она схватилась за трубку стационарного телефона и принялась вызывать дальнобойщика (у владельца тёмно-синего ЗиЛа, помимо прочих наворотов, внутри перчаточного ящика стоял интересный аппарат под названием Алтай-3М).       Василий Анатольевич ответил не сразу: голос его был вялым, а интонации — довольно-таки раздражительными. Наскоро растолковав, что стряслось, Тамара пояснила ему план действий, но поскольку сеанс телефонной связи проходил без какого-либо шифрования, информацию услышали и приняли к сведению лишние криминальные уши…

***

      После нескольких десятков километров железный ящик перекочевал из тягача Navistar International Eagle в кабину отечественного грузовика-фургона; путь печени продолжился, но теперь всё было уже не так спокойно, как на первом этапе, ибо зиловскую десятитонку начали зажимать седан Legacy Outback BH, Nissan Altima U13 и Nissan Sylphy G10. — Сюда бы подкрепление прислать, Тамара Семёновна! — маневрируя туда-сюда по всей ширине шоссе, выдал дальнобойщик. — Даже со всеми мерами защиты долго я не протяну! — Вниманию Василия Анатольевича: Вася, ты на трассе один. — раздался голос старшины Корпенко. — До Камня-на-Оби — семьдесят восемь километров с хвостиком. Продержись хотя бы полчаса, они нам очень нужны! Помощь скоро будет: группы прикрытия выезжают… — Предупредите посты на трассе! — уворачиваясь от атакующих авто, прокричал в ответ водитель ЗиЛа. — Пусть окажут хоть какое-нибудь содействие! — Предупреждение даём. — утвердительно заявил Леонид Леопольдович. — Делай то, что считаешь нужным, но не дай им захватить орган! — Я попробую. — вернув переговорное устройство на место, под песню группы Ария про короля дороги дальнобойщик намеренно пропустил вперёд себя пухлый Legacy Outback, что постепенно стал снижать скорость; выждав момент, Василий изловчился и ударил седан в заднюю правую фару, вследствие чего Subaru, развернув вокруг собственной оси, снесло в глубокий кюветный снег. — Нет, ты видел, что творит этот паскудник? — перезарядив автомат, высунулся из окна Altima U13 один из людей Терапевта и пальнул по колёсам грузовика длинной очередью; конечно, он по ним попал, но почти никакого эффекта это не произвело: ЗиЛ оказался обут в пулестойкие покрышки. Пока пассажиры одного из Nissan переваривали этот неожиданный факт, Гречкин изловчился и экстренно дал по тормозам, причём настолько резко, что Altima, проскользив по снежному покрову, протаранила торец рамы со сцепным устройством, тем самым в хлам разворотив себе переднюю часть, а самое главное — пробив радиатор, из-за чего дальнейшее преследование для неё закончилось так же стремительно, как и началось: теперь на хвосте грузовой машины висел только Sylphy G10, внимание которого так кстати переключилось с грузовика на долгожданную подмогу в лице самоотверженного младшего лейтенанта за рулём побитой жизнью белой шестёрки без «очков». — Анатолич, слышишь меня? — зазвучал из рации голос Жоры. — Анатолич! — Слышу, Петербилт. — отрываясь от парней на Nissan, что свернули куда-то в сторону из целей скинуть хвост, ответил ему Василий. — Говори. — Не заходи в Камень-на-Оби: Славка говорит, что там братва засела. — поставил парня перед фактом коллега-дальнобойщик. — Все грузовики тормозят и обыскивают. В общем, сделай так, чтобы они тебя с этим ящиком не замели! Если вдруг сбросишь груз, поставь на стекло табличку «ПУСТОЙ», да лупи вперёд: отвлекай внимание!

***

— А я говорил тебе, Капитон: надо мою Волгу для поездки за прибавкой к пенсии было брать; на ней хотя бы свечи не заливает! — держа в пассатижах один из элементов системы зажигания, бухтел Савчук. По пути в Новосибирск оба старика остановились пообедать в придорожном кафе, а когда вышли после трапезы, владелец двухцветного 407 немного переборщил с попытками старта, вследствие чего они уже почти десять минут торчали на всеобщем обозрении, разбираясь с поломкой. — Трещина в башке — эмульсия в горшке! — Вечно ты, Михалыч, поездки на моей машине недолюбливаешь. — медленно помахивая газовой горелкой, прокаливал свечу Закеков. — Выкрутил, нагрел, обратно прикрутил — и в бой; чего сложного? У тебя на Волге с подвеской мороки больше: запрессуйте-соберите-измерьте-проверьте-разберите-разпрессуйте-подложите-запрессуйте-соберите-измерьте-разберите-разпрессуйте-запрессуйте-соберите-присрите-измерьте-разберите-разпрессуйте… — Я люблю, когда не за рулём. — прервав словесный поток, возразил ему Михал Михалыч и уже собирался привести очередной контраргумент, как тут на стоянку зарулил и остановился рядом с ними тёмно-синий бортовой ЗиЛ с тентовым верхом. — А, Василь Анатолич! — осторожно туша горелку, повернулся к вылезающему из кабины дальнобойщику дровяных дел мастер. — Говорят, конторка ваша в город переехала… — Переехала, Капитон Кондратьич, переехала! — подтвердил водитель грузовика. — Вы в Новосибирск двигаетесь? — Двигались, пока этот овцебык свечи не залил. — орудуя соответствующим ключом, заявил Савчук. — Это же надо было так… — Сам ты овцебык, Михуил! — покрутил ему пальцем у виска Закеков. — Сейчас всё по местам вкрутим, да опять поедем: никаких проблем! — В общем, выручайте! — бухнулся им в ноги Василий. — Квентин Вилсонович помирает! — Как «помирает»? — чуть не уронив свечу, стукнулся один из дедов башкой об капот. — Подстрелили его! — объяснил дальнобойщик. — Печень новая нужна; я её везу, а мне через Камень-на-Оби из-за бандитов ходу нет: все грузовики обыскивают, гады… Помогите прорваться: вы ведь на малолитражке, а до легковушек им дела совершенно нет! — Поможем. — кивнул Капитон. — Где эта ваша… То есть, его печень?       Перегрузив металлический ящик в Москвич, Анатолич выставил нужную табличку и рванул вперёд; старики же, быстро вернув купешный 407 на ход, завели двигатель кривым стартером, после чего — лихо забрались в салон, стартуя следом, однако же, Михал Михалыч и Капитон Кондратьич не были бы Михал Михалычем и Капитоном Кондратьичем, если бы не решили обойти изгибающийся дугой город по прямой, то есть, используя бескрайнее русское бездорожье.

***

      Бежит, извиваясь, по полям грунтовая дорога; мчится по ней турбовая белая Mitsubishi Cordia с каркасом безопасности и номерами на дверях, веером вышибая снег из-под колёс, подпрыгивая на пригорках и периодически уходя в занос. Один из её обитателей усиленно крутит баранку; второй — читает стенограмму. Всё проходит очень даже спокойно, пока внезапно позади не раздаётся гудок, сопровождаемый появлением в центральном зеркале красного накапотного «флажка» и «бутылочной крышки» с надписью «МЗМА». — Ну уйди, уйди ты в сторону! — под The Race в исполнении Yello прочно уселся Савчук на хвост японской зажигалке. — Оглянись, дебил! Пропусти спецтранспорт! — У них — разрыв шаблона. — вцепившись в сиденье, подпрыгивал от интенсивной езды Капитон Кондратьевич. — Они не понимают, как машина шестьдесят второго года может ехать в ритме бешеного ралли! Эх, а помнишь, как мы здесь в советские времена… — Точно, точно! — надавив на гудок, подтвердил Михал Михалыч. — На мотоциклетке при сборе картохи задницы отбивали. За нами ещё председатель на ГАЗ-69 гнался. — Насчёт председателя, увы, не помню, но какой-то автомобиль сейчас за нами, кажется, точно гонится. — оглянувшись, заметил Закеков серебристую Toyota Curren с написанным на капоте большим словом «СУДЕЙСКАЯ», что мчалась вслед за Москвичом и Cordia. — Наверное, хотят спросить, как мы сюда попали. — изловчившись, Савчук дерзко срезал угол и очутился впереди трёхдверки. — Пускай у этих олухов поинтересуются.

***

— Машин мало, а Лена и Марина двигаются по другой дороге; я не могу просто так взять, да перенаправить их в противоположную сторону! — усиленно отбивалась от воинствующего бухгалтера секретарь-диспетчер. — НЕ МОГУ! — Тамара, убить вас мало! — схватился было за стул Розембаум, но тут в дверях возник остановивший возможное насилие Михаил Игоревич. — Что за шум, а драки нет? — встал он между мужчиной и женщиной. — Ну-ка, молодёжь, признавайтесь… — Квентин помирает, машин не хватает, а эта старая карга ещё противится! — пустился в объяснения финансовых дел мастер. — Может быть и карга, но ведь не старая же! — парировала Кожзаменко. — Эй, штаб, приём! — прервала их спор рация. — На связи Анатолич! Перекинул товар на Тетерина и Савчука; они везут его в своей размалёванной блохе. — Значит, скоро поломаются. — рванулась к прибору связи Кинцинг. — Надо бы сообщить Жоре: пусть разворачивается и едет обратно! — Если у вас перебои с транспортом, то я могу попросить своих подчинённых вызвать самых быстрых перевозчиков на их чёрных седанах, благо, все трое в данный момент находятся в городе. — немного подумав, обратился Тетерин к сотрудникам транспортной конторы. — ВЫЗЫВАЙТЕ!!! — закричали в один голос Тамара и Давид Соломонович, запихивая ему в руки городской телефон.

***

— Ты же сказал, что бензина хватит на всю дорогу без дозаправки! — достав канистру, хлопнул багажником Савчук. Москвич Закекова, успешно справившись с проходящим мимо Камня-на-Оби спецучастком, вышел обратно на трассу и заглох в нескольких километрах от Крутихи. — Скачки по сельским просторам в программу действий не входили. — попытался Капитон закрыть расхлябанную дверь. — Эх, подвели мы Квентина Вилсоновича… — после данной реплики раздался оглушительный гудок: около купешного 407 тормознул здоровенный Peterbilt 379. — Где ящик, господа пенсионеры? — спрыгнул из кабины дальнобойщик. — Мне по рации сказали, что он — у вас! — У нас, у нас! — закивали деды. — А вы, если не ошибаемся, некто Георгий, он же — Гога, он же — Гоша, он же — Гора, он же — Гаррет, он же — Жора Петербилт? — Так точно! — приняв тару с жизненно важным органом, водитель вернулся в кабину и рванул в сторону Новосибирска под энергичную Turbo Lover в исполнении Judas Priest. — Жора, Жора, это Слава МАЗ! — неожиданно зашипело переговорное устройство тягача во время выезда из села Кирзы. — Мост между Ордынским и Черноковым перекрыт братками; я тебя предупредил! — А там другие люди есть? — взяв рацию, спросил у коллеги Петербилт. — Да! — прозвучал утвердительный ответ. — Стоят в обе стороны! — Понял! — добравшись до Вагайцево, Peterbilt выскочил на пустую встречную полосу (из-за баррикады впереди собралась огромная очередь) и с прытью скоростного поезда начал усиленный разгон; набранной скорости хватило для того, чтобы здоровенная фура, несмотря на стрельбу по кабине, в клочья разметала поставленные поперёк дороги бежевые Toyota Allion и Premio, а затем, дважды погудев, продолжил движение. — Классно ты их, Петербилт! — раздалось из динамиков CB-шника. — Уважаю! Самого-то хоть не задели? — Бак пропороли, сволочи: голодный глаз горит. — замечая, как стремительно указательная стрелка шкалы уровня топлива движется к нулю, ответил Жора. — До Красного Яра как-то ещё дотяну, а там уж придётся передать эстафету! Надеюсь, меня кто-нибудь встретит…

***

      Внутри Honda Vigor играла динамичная Dive в исполнении Bauhaus, к штурманскому сиденью был пристёгнут металлический ящик, а в заднем стекле мелькали две другие Honda, защищающие автомобиль Ксиваевой от металлистов на паре Omega и одном Rekord. Рысью убегала из-под колёс дорога, пролетали мимо населённые пункты — противостояние между японцами и немцами происходило на высоких скоростях, а первые потери случились тогда, когда уходящий от столкновения со встречным Mercedes-Benz Axor серый Opel Omega B по касательной вмазался в Honda Inspire, увлекая её за собой в забитую снегом траншею. — Банши, я — Капелла, мой автомобиль подбит! — раздалось из рации. — С тобой остаётся только Кицун-карада! Ох, как я этого придурка ошипованного сейчас отмудохаю… — в этот момент Ксиваева почувствовала, что её как следует хлопнули по заднему бамперу: в атаку пошла Omega A, да не абы какая, а в более мощной версии 3000. — Банши, сбавь скорость и начинай вилять! — поступил приказ от японки. — Мой Ascot не вынесет двоих: кто-то один всё равно попытается столкнуть тебя с дороги!       Вперёд вышел Opel Rekord Sport E2 2.2i, но вместо того, чтобы как следует шарахнуть Vigor, он подрезал своего коллегу и встал поперёк дороги боком, вследствие чего немецкий заряженный седан со всего размаху протаранил союзника (удар был такой силы, что Rekord перевернулся) и вынужденно прекратил горячее преследование по причине несовместимых с дальнейшим движением деформаций конструкции. — Шотган! — затормозив и отключив рацию, со всех ног ринулась Эмаура к перевёрнутой машине; кроме неё в сторону аварии заторопились увидевшие произошедшее попутные и встречные водители, а также размахивающий алюминиевой трубой металлист из Omega. — Моэ… — положил голову на колени японки вытащенный из салона парень. — Я сделал это ради тебя… — Ты совсем ох*ел? — подбежал к нему коллега по субкультуре. — Да ты знаешь, что… — Уйди отсюда! — появился в руке японки острый нож системы «балисонг». — На ремни порежу! — чиркнула она по штанам парня, вследствие чего тот остался без нижних половин брюк. Металлиста оттащили в сторону, а к месту аварии протиснулся гражданин с аптечкой…

***

— Ну где они, где? — ходил взад-вперёд по офису бухгалтер. — Товарищ Тетерин, вы им сказали, на какую частоту настроиться? — Сказал. — сидя на стуле возле рабочего места Кожзаменко, ответил предприниматель. — Тогда почему уже сорок пять минут идёт радиомолчание? — хлопнул кулаком по столу Давид Соломонович. — Может быть, их уже завалили? Господи, да что же этот бл*дский Терапевт ещё придумает? Заминирует один из путепроводов? Возьмёт боевой вертолёт и проутюжит трассу ракетами? Теперь уже всё равно — главное, чтобы водители уцелели, да Квентин Вилсонович выжил… — Успокойся! — стараясь не кричать на всё помещение, урезонила его Кинцинг. — Что за сцены ты тут устраиваешь? Вот, возьми чай. — Чай? — обернулся Розембаум. — ЧАЙ? — Чай. — очутился в его руках стакан с дымящейся жидкостью. — Дико извиняюсь. — отхлебнул предложенный напиток финансовых дел мастер. — Понятия не имею, что на меня нашло. У этого чая весьма изысканный аромат. — Банши — штабу, Банши — штабу! — разрядил обстановку новый сеанс радиосвязи. — Я осталась без сопровождения! Михаил Игоревич, прошу поддержки: согласно разговорам на Пятнадцатом канале, дорога под железнодорожным мостом у реки Тулы перекрыта какими-то агрессивно настроенными людьми на вишнёвых Suzuki Sidekick; скорее, я уже на подходе к пригородам! — Послать на помощь больше некого. — поднялся со стула Тетерин. — А мой Oldsmobile, увы, для этой цели банально не подходит: он чересчур медленный. — А что старшина Корпенко? — кивнул на вернувшегося с наполненным водой чайником Илью Давид Соломонович. — Он ведь должен быть свободен… — Не выйдет: вы видели, что в городе творится? — поставив нагревательный девайс на плитку, обернулся охранник. — Полтора часа назад произошла какая-то странная неувзязка в системе регулирования дорожного движения: полгорода теперь намертво стоит в заторах, так что даже если очень захотеть, то привлечь его точно не получится. — Тамара, у вас случайно не будет бутылки растворителя? — появилась в дверях конторы уходившая из офиса на своё непосредственное место работы энное время назад Василиса Беркут. — Мы случайно свежую тёмно-красную краску на линолеум пролили: записанная на забивание рукава клиентка чуть в обморок не упала… — Выход есть! — уставилась на татуировщицу Кожзаменко. — Всплываем!

***

      Проехав через круговую развязку, Ксиваева припарковалась возле железнодорожных путей и вышла из автомобиля, держа в руках железный ящик. Мимо шёл наливной состав; между цистерн с присохшими к выцветшим от времени стенкам нефтяными подтёками нельзя было разглядеть, что творится на другой стороне; во всяком случае, когда поезд наконец-то окончил закрывать узкий участок железной дороги между гаражами и шоссе, в сторону Vigor побежал какой-то человек; чем больше он приближался, тем яснее представительнице готов становилось понятно, что это — женщина средних лет. — Тётя Тамара? — изумилась Ксиваева, когда к ней подошла принимающая ценный груз мадам. — Вы-то каким боком в эту историю впутались? — Инга? — не меньше неё удивилась Кожзаменко. — Я даже не знала, что ты работаешь на Тетерина! Скорее, давай сюда тару: сейчас с другой стороны товарняк должен пойти. — Хорошо… — приняв ящик, секретарша-диспетчер заковыляла назад: перебравшись на другую сторону путей (не без риска попасть под колёса поезда) сотрудница транспортной конторы рухнула на пассажирское сиденье Mitsubishi Lancer Cedia и уже собиралась скомандовать Василисе разворачиваться с целью пилить обратно, как вдруг зазвонил телефон, встревоженный голос бухгалтера из динамика которого сообщил, что, во-первых, печень сможет протянуть ещё ровно полчаса; во-вторых, госпиталь проинформировал его о том, что операция уже началась; в-третьих, основные дороги контролируются враждебными криминальными элементами, а Дрыновцы не могут ничего поделать, ибо вокруг слишком много простого народа. — Меняемся! — выслушав информацию, крикнула Тамара обладательнице полноприводного японского седана. — Быстро! — Что? — не поняла Беркут, но всё же начала перелезать на пассажирское сиденье. — Я сяду за руль; помчим дворами. — очутившись на месте водителя, Кожзаменко, вспомнив всё то, чему её учил Денис, мастерски развернула машину, включила радио и под Bring Me To Life в исполнении Evanescence ломанулась пересчитывать задворки, причём за ней почти сразу же рванула небольшая Toyota Levin AE110. Это похожее на обмылок японское купе ни на секунду не отставало от седана с широкой хромированной решёткой радиатора; оно бы, в конце концов, его догнало, если бы вдруг откуда-то сбоку внезапно не выскочил спешащий к очередному клубу бежевый Mitsubishi Emeraude: не успев затормозить, седан очень сильно протаранил преследователей в правый борт… — Кретин! — потеряв управление, белый двухдверник изменил траекторию и с дичайшим грохотом наткнулся на спускаемое с рамы древним газовским грузовиком пухто…

***

— Только бы успели, только бы успели, только бы доехали… — скрестив пальцы, дежурила у главного входа больницы Тамрико. Почему-то она была уверена, что жизненно важный орган для Квентина Вилсоновича, который в последнее время называл её просто «Рико» (и ей это дико нравилось, поскольку звучало очень по-заграничному) привезут именно сюда; так оно и случилось: минуя лестницы, к дверям рухнул покоцанный Lancer Cedia, из отвалившейся передней двери которого вышла держащая околомёртвой хваткой железный ящик Василиса. Отобрав у неё груз, Аксаян помчалась к операционному блоку; татуировщица же, бессильно опустившись на лавочку, уставилась опустошённым взглядом на свой светло-серебристый японский… Металлолом c трёхспицевыми коваными дисками Antera 145. — Не дрейфь! — не замечая бегущих к ним милиционеров, уселась рядом с ней Кожзаменко. — Наш шеф тебе Mitsubishi Legnum достанет… — пока вымотанные женщины отдыхали после столь опасного заезда через юго-западную часть Новосибирска, господа из Levin, отыскав ближайший телефон-автомат, в срочном порядке принялись докладывать о провале операции собственному начальству, что, заседая в особняке за городом, пыталось собрать разваливающуюся группировку обратно в единое целое. — Шеф, всё пропало! — раздалось из трубки телефона. — Печень всё-таки добралась до адресата! Тут полно милиции; ничего сделать просто не получится… — И-ДИ-О-ТЫ!!! — прокричал Терапевт, как следует размахнулся и запустил аппаратом в собственную жену, которую ранее «учил современным нормам приличия» с применением грубой физической силы (не брезгуя использованием посторонних предметов).

КОНЕЦ 17 СЕРИИ.