Сянь-Гэгэ и есть мой мир)

Я никогда не думал, что можно так смеяться, глядя на себя в зеркало. Смеяться до слез. Смеяться до коликов в животе. Смеяться, потому что ничего другого не остаётся. Он бы сейчас лег на голую, ещё не покрытой трупами и кровью, землю. Лег, раскинув конечности, принимая судьбу. Но он бы не был Вэй Усянем, если бы просто так принял свою судьбу. У него все ещё есть о ком заботиться. Его поддержки все ещё ждут. На него все ещё с ожиданием смотрит пара напуганих детских глаз, еле дергая за ткань ханьфу: — Сянь-гэгэ… Сянь-гэгэ, — ребёнку было страшно и он не мог сдержать слез. Маленькое сердце ещё так мало отстукало ударов, но столько уже познало. Дым забивал лёгкие, а крики о просьбе сжалится утихали. Видимо силы Вэней на пределе. Или это просто уже конец. — Бабушка, четвёртый дядюшка… тётушка Цин они… они больше не вернутся? — Истерика А-Юаня стала наростать. Нет, так не пойдёт. Такими темпами их точно услышат преждевременно, и тогда им точно не спастись. А они обязаны это сделать. Выжить. Больше не думая, старейшина Илина, подхватил ребёнка на руки и направился к закрытой части горы. Туда, куда он поклялся больше никогда не ступать ни ногой. Сейчас иного выбора не было, ведь все пути к свободе были отрезнные заклинателями, что наступали со всех сторон. Как только первые лучи утреннего солнца пробились на земли их поселения, мужчина вновь встретился с мраком.

***

Утро было как никогда приятное. Оно, конечно, для Вэнь Юаня всегда было удивительным, но сегодня особо радовало красками неба и ранней прохладой леса. Птицы уже и вовсю разошлись. И только один человек ещё спал. Его наставник. Его учитель Вэй всегда любил поспать подольше, в отличии от него. Но это им нисколько не мешало жить в гармонии. Однако сегодня важный день. Прекратив свое лицезрение ярко-огненных пейзажев, парень принялся за рутинную работу. Он принес дров, которые наколол еще вчера. Разжег печку, чтобы спасти дом от скороприступающей осенней холодрыги. И начал готовить еду для всего их небольшого хозяйства и для них самых. Примерно в час змеи на кухню притопал Вэй Усянь. Он ещё не совсем проснулся и совсем не привёл себя в порядок. — Сянь-гэгэ? Доброе утро — Мгм, — сонно пробормотал мужчина, присаживаясь. — Давайте я приведу ваши волосы в порядок, — и не дожидаясь согласия, юноша взял расческу. Это тоже было их ежедневным ритуалом. Волосы были очень мягкими, хоть и ужасно запутанными. Прядь за прядью и Юань справился, потратив примерно… примерно минут пятнадцать не меньше. Однако это того стоило, так как мужчина все ещё спокойно спал. Видимо опять допоздна работал над новым изобретением. — Сянь-гэгэ, просыпайтесь, — парень лишь улыбнулся на бормотание мужчины. Будить сейчас Вэй Усяня было бесполезно. Поэтому он взял флейту учителя. Музыка изменяет намного больше, чем люди думают. Для него и Вэй Усяня это всегда был лучший способ общения. Лишь с её помощью они могли помириться без слов. Объясниться. Доверить чувства. Не удивительно, что инструмент имел такое имя: «Ченьцин».

***

— Учитель Вэй! Учитель Вэй, зачем вы гоняете куриц? — ответом ему был смех. — Подождите. Я же хотел приготовить сегодня куриный бульйон в честь вашего дня рождения. — Раз так, — мужчина, наконец, остановился. — Бери, — протянул он двух, которых успел уже поймать. — Дарю, — и побежал ловить остальных да бросать в клетку, оставив лишь смех. Юань невольно улыбнулся. Это было так похоже на Вэй Усяня — подурачится и убежать. Наловить гусениц, создать им нужные условия просто, чтобы посмотреть на стайку бабочек — всегда пожалуйста. Залезть на самое высокое дерево, чтобы пустить в небо фонарик, который мог зацепиться за ветки — ничего сложного. Провести всю ночь под звёздами разговаривая ни о чем — парень любил это, как и все остальное ценил. Для него нет другого мира. Но то, что он его не видел, не значит, что его нет.