Кофейня "Печенька" (18+)

Посмотрев на накрытый стол с куриной лапшой, овощной запеканкой, кимчи и чаем с булочками, Чонгук — намытый, с ещё влажными волосами, в одежде Сокджина, которую ему смогли всучить только потому, что принёс её Тэхён со словами «Ну, вот в этом будешь смотреться неплохо, это я тебе как спец говорю» — нахмурился и спросил у Юнги, стоящего рядом: — Это всё-всё мне? — А кому же? — фыркнул бета. — Я могу сделать с этим всё, что захочу? Юнги растерялся, но Сокджин тут же ответил: — Можешь, конечно. Это всё тебе. После этого Чонгук сел и начал жадно есть. На него никто не обращал внимания, у всех вроде как были свои дела: Тэхён протирал оставшиеся столики и переворачивал стулья, Сокджин был занят выручкой и чеками, Юнги шумел на кухне, ругаясь по поводу того, что забодался говорить временным посудомойкам пользоваться средством экономно и смывать его нормально. И что-то там ещё по поводу того, что его нещадно эксплуатируют, а зарплату не спешат поднимать, и всё в таком духе. — Я умею хорошо мыть посуду, — внезапно и очень доверительно сказал Чонгук Тэхёну, который как раз поблизости от него, ворча, отдирал жвачку от перевёрнутого стула. Омега посмотрел на него удивлённо и приподнял бровь: — И что? Я тоже. — Нет, — смутился парень, — просто тот… сердитый… на кухне. Ругается. Я хочу заплатить за… это. — Чонгук кивнул на свои тарелки. — Я могу помыть посуду. Если не сегодня, то завтра, например. Или всю неделю. Сколько это стоило всё? — Юнги-хён, — громко позвал Тэхён, заставив Чонгука вздрогнуть и сжаться от неожиданности. — Тебе помощники на кухню, кажется, были нужны? — Никто мне не нужен, — сердито пробурчал Юнги, появляясь в дверях кухни. — За этими помощниками потом переделывать дольше. — Ну, брось, Юнги-ши, — миролюбиво сказал Сокджин, слышавший разговор Тэ и Чонгука. — Парень хочет отплатить нам за нашу нереальную доброту. Может, дадим шанс? Что ты умеешь? — спросил Сокджин уже Чонгука, который, насупившись, очень внимательно следил за разговором — Всё, — тут же ответил он. — Всё могу. Мыть посуду, мыть полы, убираться. Могу водить машину. Только прав у меня нет. Могу быть официантом. Хотя, — Чонгук замялся, — там медсправка нужна. А у меня она уже это… недействительная. А на новую нет… В общем, лучше уборщиком. Я всё могу. — Он пытливо заглянул в глаза Сокджину. — Правда! Сокджин и Юнги переглянулись, и последний чуть пожал плечами. — Вымоешь полы? — спросил в это время Тэхён и на укоризненный взгляд Сокджина добавил: — Что? Меня Чонин ждёт! Мы договорились! А если он хотел — пусть. Юнги цокнул и скрылся в кухне снова, а Сокджин сказал: — Ну, ладно. Давай. Только покажи ему всё тут, где что. Тэхён радостно закивал и, легкокрылой ласточкой летая по кофейне, показал Чонгуку, где лежат принадлежности для уборки и средства для мытья полов, где и как надо мыть. Альфа покорно ходил за ним, а потом, когда Тэхён уже надевал своё пальто, тихо спросил: — А Чонин — это твой жених, хён? — Нет, — легкомысленно ответил Тэхён, вертясь перед зеркалом у входа, — Чонин — это мой брательник двоюродный. Приехал из Тэгу на три дня, веду его смотреть Инчхон. — А он … альфа? — опустив голову, снова спросил Чонгук еле слышно. Тэхён остановил своё кружение и удивлённо посмотрел на парнишку. — Тебе какое дело, Чон Чонгук? — спросил он язвительно. Потом махнул рукой Сокджину и крикнул: — Я ушёл! Пока. И вышел. — Ким Чонин — омега, — сказал Сокджин негромко, продолжая протирать бокалы на стойке. — А ты настойчивый и бесстрашный, как я посмотрю, Чон Чонгук. Он заглянул в абсолютно счастливые глаза альфы и усмехнулся. — Давай, действуй. — Сокджин кивнул на швабру, тряпки и ведро. — А то дома тебя хватятся. Чонгук вздрогнул и кинул острый взгляд на омегу. — Господин, — нерешительно сказал он. — Я могу взять то, что не съел, с собой? Сокджин посмотрел на тарелки на столе: всё, что там было, кроме супа, было съедено наполовину. — Да, Чонгук… Конечно, можешь, — медленно ответил он. — Это для брата? — Откуда вы знаете? — испуганно вскинулся альфа. — Ты сам сказал, что тебя брат ждёт. Младший? Сколько ему? Чонгук низко опустил голову, нахмурился и молча взялся за швабру и тряпку. Сокджин не настаивал. Альфа и впрямь мыл хорошо, быстро и тщательно, обтирая тряпкой плинтус, отодвигая нетяжёлую мебель. Сокджин залюбовался его ловкими движениями. — Что, хён, бесконечно можешь смотреть, как другие работают? — насмешливо спросил Юнги, вышедший из кухни и уже некоторое время глядящий на Сокджина. — Именно, Юнги-я, именно, — улыбнулся омега. — Я за, — сказал Юнги, выключая в кухне свет. — Ты «за» что? — рассеянно спросил Сокджин. — Пусть работает, — ответил недовольно Юнги. — Хорошо моет. Вроде не зашкварный. Пусть остаётся. — Эээ… — Сокджин смутился. — Вечно ты бежишь впереди паровоза, Юнги. Кто тебе сказал, что ему это надо? — Эй, Чонгук, — окликнул парня Юнги, подходя к стойке и слегка отталкивая от неё замершего от неожиданности Джина. — Работа нужна? Альфа поднял чуть вспотевшее лицо и утёр локтем нос. — Нужна, — буркнул он, — кому она не нужна? — Ты принят, — уверенно сказал Юнги и кивнул на Сокджина: — Сейчас хён отморозится и расскажет тебе, что и как будешь делать и сколько он будет тебе за это платить. — Правда? — просиял Чонгук, улыбаясь совершенно по-заячьи, обнажив передние зубы. Его глаза мгновенно наполнились такой надеждой, такой испуганной радостью, что теперь Сокджин, даже желай он этого, не смог бы ему отказать. — Нарушаешь субординацию, Мин Юнги, — тем не менее недовольно сказал Джин. — Это я принимаю работников. — Вот видишь, какой ты молодец, Сокджин-хён, такого шикарного парня на работу принял, — ничуть не смутившись, ответил Юнги. Сокджин хотел съязвить что-то по поводу того, что этого шикарного парня Юнги поймал на попытке воровства и чуть руку ему не сломал, но бета, скупо улыбнувшись, уже смылся из кофейни. Омега посмотрел на старательно домывающего полы Чонгука и вздохнул: во что они вляпываются? Нельзя брать абы кого. А у этого парня секретов вагон и маленькая тележка. — Слушай, Чонгук, — сказал он альфе, когда тот, доубиравшись, снова сел за стол, жадно глядя на остатки своего ужина, потому что явно проголодался. — Мне надо, чтобы ты мне рассказал о себе. Взгляд Чонгука потускнел. — А… что вы хотите знать? — спросил он вяло. — Ты хочешь это доесть? Я дам тебе для брата что-нибудь другое. Ты ведь убрался, заработал. — Да? Правда? — с надеждой спросил альфа. — Я могу? Вы дадите? — Да, ешь. Подогреть? — Сокджин двинул к нему тарелки. — Не, нормально и так, — ответил Чонгук и набросился на еду, как будто не ел полгода. Сокджин внимательно на него смотрел и думал, что надо срочно всё узнавать. Только вот как? Альфа явно не был склонен к откровенности. — Чонгук, — начал Джин осторожно, когда альфа доедал последнюю булочку, запивая остывшим чаем. — Я уже понял, что на откровенность тебя не тянет. Я не хочу лезть к тебе в душу, признаю твоё право на свои секреты, но мне нужно знать, кто ты и что у тебя с семьёй, если она… есть. Ты говоришь о брате, но не о родителях. Ты выглядишь не лучшим образом — и знаешь об этом, не так ли, ведь ты не дурак. Сокджин остановился и пытливо посмотрел на опустившего глаза Чонгука, который на эти слова медленно кивнул. — Я дам тебе работу здесь. Сначала будешь мыть посуду и убираться. Платить буду не так чтобы много, но зато есть возможность карьерного роста. Сколько тебе лет? — Двадцать, — тихо ответил Чонгук. — Расскажи о себе. Честно. Работа у тебя уже есть. Не бойся. Всё, что можешь, расскажи. Я должен понять, что за человека беру к нам в «Печеньку». Чонгук внезапно грустно улыбнулся: — Хорошее название у вашего кафе, — сказал. — Мне очень нравится. — Это я придумал, — польщённо усмехнулся Сокджин, а потом положил руку парню на плечо и добавил: — Рассказывай. — Мне двадцать, как я сказал, — начал не очень уверенно Чонгук. — Я закончил младшую школу, потом среднюю. Начал учиться в старшей… Это пока Намджун… мой брат, Ким Намджун, работал. У меня папа умер, когда я маленьким был. Отец запил сильно, потому что очень папу любил. А потом встретил папу Намджуна, они сошлись на почве… выпивки. Намджун старше меня на пять лет. И его папа… пьёт дольше. Поэтому Джун закончил только среднюю. А потом стал работать. Они с папой держались, пока моего отца не встретили. Наши родители, как сошлись, так совсем перестали думать о нас. Намджун обо мне заботиться стал. Он тоже альфа, защищал меня, когда меня в школе нищим обзывали. Денег на одежду почти не было. — Чонгук вскинул голову и нахмурился. — Я не жалуюсь! Он хорошо заботился! День и ночь работал! Только у него все деньги родители забирали. Он добрый… мой Джун-хён. Он не мог смотреть, как их ломает. Они потом и на наркоту подсели… Правда, лёгкую, на тяжёлую не было денег. Я, когда среднюю закончил, тоже решил работать. А Джун потребовал, чтобы я в старшую пошёл. Муниципальную. Одежду купил мне. И портфель со всем… нужным. И обувь. Кроссовки. Дорогие! У меня таких никогда до этого не было. Я поступил, проучился два года. Подрабатывал. Официантом, посудомойкой. Только это учёбе мешало, Джун ругался. А я смотреть на него не мог: он таким худым стал, круги под глазами. Иногда приходит с работы и сидит по часу в прихожей, до комнаты дойти не может. Он грузчиком работал, чёрную работу делал, чтобы платили больше и график был посвободнее. Он учиться начал, курс старшей школы проходить вместе со мной, по моим учебникам. Я пытался его учить. Он умный, очень. Но такой усталый, ему иногда глаз было не открыть, но он терпел. Говорил, чтобы я объяснял. Это и мне полезно, и ему. Чонгук умолк. На его лице блуждала робкая печальная улыбка. Он задумался, и Сокджин не посмел прервать эти думы своим нетерпением. — А год назад всё кончилось, — неожиданно резко продолжил Чонгук. Он отвёл глаза и нахмурился. — Родители отравились газом... конфорку не выключили. Я тогда ночевал у друга, Джун работал. А они напились и… Окна они всегда закрывали: пьяным, им было всегда холодно. Из квартиры нас выгнали, да мы и рады были. Новую сняли. Маленькую. Район не очень. Зато сами по себе. Я должен был в сентябре идти в школу, но… Джун тогда на стройке работал. Он упал с высоты. Говорят, его толкнули, кто-то, по неосторожности. Говорят, что он легко отделался: сломал руку и ногу, травма головы. Говорят, скажи спасибо, что не насмерть. Он две недели в коме пролежал. Потом лечился несколько месяцев. А когда вышел… Рука зажила, а вот нога… Перелом очень неудачный, сросся потом неправильно, снова ломали… Так и не вылечился, хромает. Все наши деньги, всё, что смогли сэкономить, вся страховка и компенсация — всё на больницу ушло. Ещё и должны были немного. Я работать начал, только вот… Не берут меня никуда всерьёз. Как посмотрят на одежду и на лицо… А у нас сейчас нет воды в квартире. Пока отключили за неуплату. Джун уже месяц болеет, простудился в порту, грузили они тогда в дождь, срочное что-то. Ну, и вот… Кашляет. Мы врача вызывали, только он лекарства назначил, а на них это… деньги нужны. Джун не может сейчас работать… Он пытался уйти. Он пытался устроиться на дому работать. Но его нигде не берут. Техники у нас для этого нет. Чонгук прямо посмотрел Сокджину в глаза и нахмурился: — Вы плачете, хён? То есть… Прошу прощения… Господин… — Хён. Пусть будет хён, — торопливо сказал Сокджин и отвернулся, смущённо вытирая глаза. — Я не плачу. Нет. — Мне не нужна жалость. Мне нужна работа… хён, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук. — Я не вор. Но сегодня… Деньги, которые я получил в порту, у меня… отобрали. Ещё отделался неплохо, бить не стали… Просто отняли. А мне нужно к брату. Ему надо есть и лекарства. Он сильный, вы не подумайте, он выкарабкается, и мы снова будем работать вместе. Я никогда в жизни не воровал. Просто сегодня… — Так, всё, — прервал его Сокджин, — собирайся. Поехали. — Ку… куда? — испугался Чонгук. — Не надо! — Что не надо? — спросил Сокджин, роясь за стойкой в поисках упаковок для еды. — Не надо в полицию! И в соц службу не надо! Пожалуйста! — Дурак ты, Чонгук. И предположения у тебя дурацкие, — ответил Сокджин. — Я хочу посмотреть на твоего брата. Ему, скорее всего, в больницу надо. — Ага, мы пробовали, — обиженно засопел Чонгук, — в бесплатную. Только там три дня продержали, а дальше сказали дома лечиться, у них там всё переполнено. А дома холодно. И Джун… Ему только хуже. Я не дурак, я всё и сам знаю! Мне просто работа нужна! Я заработаю! Я его вылечу! — Я, я, я… Ты только о себе и говоришь, Чонгук, — мягко покачал головой Джин. Он был уже у холодильника и накладывал в контейнеры еду. — Ты о брате подумай. Ему от твоей гордости ни жарко, ни холодно! Ему реальная помощь нужна. И здесь ты можешь кое-что: дай помочь ему тем, кто может что-то сделать. Сокджин посмотрел в упрямые и сердитые глаза альфы. — А потом расплатишься с нами, понял? — строго просил он у него. — Да, — взгляд Чонгука посветлел, — понял.