Пока не остынет Солнце

Прошло два года с тех пор, как Вэй Усянь видел Лань Ванцзи. Несмотря на то, что Сичэнь-гэ настаивает на том, что Ванцзи не так уж сильно изменился, это нисколько не успокаивает нервы Вэй Усяня пока они направляются в Облачные Глубины. Когда они прибывают, Ванцзи уже ждёт у ворот, сцепив руки за спиной. Сердце Вэй Усяна трепещет при виде этого зрелища. Он издаёт нервный смешок, слишком отвлеченный ярким взглядом Ванцзи, полностью устремленным на него, чтобы заметить улыбку Лань Сичэня, брошенную на него, который жестом приказывает остальным ученикам следовать за ним в другом направлении. Вэй Усянь в оцепенении подходит к Лань Ванцзи. Они продолжали писать друг другу, и чувства Вэй Усяня становились только сильнее, даже не видя его. Находиться здесь и сейчас, когда Ванцзи смотрит на него таким ясным взглядом, чем кто-либо когда-либо мог видеть, было слишком тяжело. — Лань Чжань, — смеётся очарованный Вэй Ин. — Давно не виделись. Как поживаешь? Глаза Ванцзи слегка светлеют, что для него равносильно лучезарной улыбке. Он слегка наклоняет голову и приоткрывает губы, чтобы ответить, но резкий смех обрывает его. — Вэй Усянь! Он поворачивается, его глаза расширяются при виде ухмыляющегося мальчика в фиолетовой одежде, идущего к нему. — Цзян Чэн! — Вэй Усянь смеётся, положив руки на бёдра, его губы тянутся в ухмылке. — Как Яньли? — Всё ещё слишком хороша для тебя, — шутит Цзян Ваньинь, обнимая его. Когда они отходят друг от друга, они ухмыляются. Цзян Ваньинь наконец кланяется, чтобы поприветствовать Лань Ванцзи должным образом, и представляется. Лань Чжань кланяется в ответ и, к радости Вэй Усяня, оборачивается, чтобы задать вопрос Вэй Ину. — Цзян Яньли? Вэй Усянь смеётся над удивлëнным выражением лица Цзян Ваньиня. Ванцзи не был груб, но Цзян Ваньинь привык, что люди относятся к нему как к наследнику знаменитого ордена Цзян, а не как к очередному ученику. Лань Чжань дал понять, что не считает кого-то лучше другого. — О, да! Сестра Цзян Ваньиня, она наш хороший друг. Бровь Лань Чжаня дёргается так, что Вэй Ин понимает это как дразнящий вопрос. — Не в том смысле, — смеётся Вэй Усянь, обнимая Цзян Ваньиня за шею. — А-Ли и А-Чэн посещают Байлу дважды в год. Они мне как кузены! — Ты навещаешь меня только раз в два года, — слегка нахмурившись, замечает Лань Чжань. — Ах, — колеблется Вэй Усянь, потому что Лань Чжань совсем не похож на кузена. Цзян Ваньинь отталкивает его и говорит что-то о том, что ему нужно обустраиваться, после чего уходит, присоединяясь к горстке других приезжих учеников. Вэй Усянь собирается последовать за ними, когда Лань Ванцзи останавливает его. — Я провожу тебя в твою комнату. Вэй Усянь моргает, а на его губах повляется улыбка. Он хорошо помнит, когда Лань Чжань в первый раз показал ему Облачные Глубины, хотя большую часть времени он смотрел на Второго Нефрита Лань. Они проходят мимо Зала предков, Комнаты Орхидей и Подземного мира, комнат Ванцзи и его брата, прежде чем попадают в общежитие учеников. Большинство остальных учеников уже распаковывают вещи и останавливаются, чтобы поглазеть, как Второй Нефрит провожает молодого человека в чёрном, на котором нет никаких опознавательных знаков какого-либо ордена. Лань Ванцзи кивает, пока Вэй Усянь оживлённо рассказывает о компасе, над которым он работает, — он предназначен для отслеживания тёмной энергии и даже определения её местонахождения на расстоянии. Он, наверное, шутит, думают остальные. Подобное невозможно! Но Лань Ванцзи ведёт себя так, будто это вполне разумная и очень полезная идея, и трудно сказать, улыбка Вэй Усяня дразнящая или самодовольная. Вэй Усянь находится в просторной комнате с видом на леса и водопад внизу. Она, пожалуй, самая красивая в общежитии, и все, кроме него, похоже, понимают, что это не случайность. Лань Ванцзи наблюдает, сложив руки за спину, его взгляд полностью прикован к Вэй Усяню, пока тот обустраивается. После этого Лань Ванцзи идёт с ним на ужин и расходится только для того, чтобы сесть рядом с Лань Сичэнем и их дядей. Вэй Усянь распологается между Цзян Ваньинем и младшим братом нового молодого главы ордена Не, Не Хуайсаном. Он выглядит и ведёт себя совсем не так, как его старший брат. Вэй Усянь пытается представиться Не Хуайсану, но Лань Цижэнь заставляет его замолчать, напомнив: «Запрещено разговаривать во время еды». Вэй Усянь терпеть не может еду ордена Лань. Ему придётся попросить папу прислать что-нибудь перекусить. А ещё лучше, если — он не так давно научился открывать разломы — он сможет незаметно пробраться через Царство демонов, чтобы купить в городе немного лакомств. Он поднял голову и увидел, что Лань Ванцзи смотрит на него, а его чаша пуста. Вэй Усянь улыбается и отставляет свою, не съев больше ни кусочка, решив написать родителям, чтобы они дали ему больше денег на еду. Позже ему придётся подружиться с кухонным персоналом. Трапеза длится слишком долго, но когда она, наконец, заканчивается, Вэй Усянь выходит на улицу вместе с Цзян Ваньинем и Не Хуайсаном. — Итак, что между тобой и Лань Ванцзи? — спрашивает Цзян Ваньинь, когда они отходят на достаточное расстояние. Вэй Усянь смеётся и на ходу заводит руки за голову, устремив взгляд в ярко-голубое небо. — Мы друзья, — отвечает он, хотя его сердце жаждет чего-то более глубокого, а его руки никогда не хотели прикоснуться к кому-то так сильно. — Он, конечно, довольно сдержанный и строгий, но он действительно отличный парень. — Раньше ты, кажется, читал его как книгу, — бормочет Цзян Ваньинь, отводя взгляд. — А? — Вэй Усянь останавливается и опускает руки. — Что ты имеешь в виду? Цзян Ваньинь бросает на него свирепый взгляд, скрестив руки на груди, затем снова отводит взгляд и громко меняет тему, говоря о своих собаках. Вэй Усянь сразу же напрягается и просит его не делать этого, он знает, что он боится их, на что Цзян Ваньинь только воротит нос и говорит, что у него нет причин бояться Принцессу, Жасмин или Милашку. Они все хорошие собаки, очень преданные и послушные. — Но они же собаки! — восклицает Вэй Усянь, побледнев. — У них есть зубы и когти, и они любят кусаться! Они любят кусать людей! — Хватит распространять ложь о них! — огрызается Цзян Ваньинь, сжимая кулаки по бокам. — Кроме того, ты и сам не прочь поболтать. Между той змеей, которую подарил тебе твой дядя, и дворцом с привидениями, я удивлён, что ты чего-то боишься. — Корнетто безвреден, а во дворце нет привидений! — Вэй Усянь скрещивает руки. — Только в катакомбах, и я их уже в основном очистил. — Катакомбы? — спрашивает Не Хуайсан, наклонившись и держа перед собой веер. — Да, — усмехается Вэй Усянь. — Моя школа построена в горе, поэтому под ней есть пещеры. Раньше они использовались как тюрьма, но мой отец распустил её много лет назад. — Откуда ты? — интересуется Не Хуайсан. — Ты когда-нибудь слышал о дворце Хуаньхуа? Глаза Не Хуайсана расширяются от удивления. Он закрывает веер, обнажая улыбку. — Да, — отвечает он. — Я слышал о нём. Мой брат однажды присутствовал на выпускной церемонии и видел, как мастер школы использовал свой веер в поединке, поэтому с тех пор, как он понял, что я не слишком искусен в обращении с саблей, он заставляет меня учиться пользоваться им. Он жестикулирует с веером в руке и пожимает плечами. — Покажи мне, покажи мне! — смеётся Вэй Усянь, делает шаг назад, снимая Чэньцин с талии. — Я тоже использую нетрадиционное оружие. Посмотрим, чье лучше! — Драки запрещены в Облачных Глубинах, — прерывает его негромкий голос. Вэй Усянь поворачивается с ухмылкой. Лань Сичэнь стоит позади него со сложенными за спину руками и с тёплой улыбкой на губах. — Прости, Сичэнь-гэгэ! — говорит он, ни капли не извиняясь. — Прости этого ученика. Я слишком увлекся перспективой спарринга с кем-то, чей стиль похож на стиль моей школы. — У тебя будет много возможностей для этого во время официальных тренировок, — отвечает Лань Сичэнь. — А сейчас пришло время отдохнуть. Занятия начнутся завтра ровно в восемь утра, а завтрак будет в шесть. Вы все должны проснуться в пять и лечь в постель к девяти; те, кто нарушит комендантский час, будут наказаны. Теперь вы — представители своих кланов. Ожидается, что вы будете вести себя соответственно. Все трое кланяются и выражают своё согласие. Лань Сичэнь велит им выпрямиться, и они начинают расходиться, но он зовёт Вэй Усяня обратно. — Ванцзи ждёт тебя в библиотечном павильоне, — негромко говорит Сичэнь, положив руку на плечо Вэй Усяня. — Я думаю, он ждал, чтобы поговорить с тобой. Его глаза сверкают так же, как у Мэн Яо, когда он обманывал Вэй Ина. Это немного настораживает, но не настолько, чтобы отговорить Вэй Усяня от выполнения его просьбы и встречи с Лань Ванцзи. В конце концов, Лань Чжань никогда не причинит ему вреда. В здании всё осталось по-прежнему, садящееся солнце окрашивает его в золотой свет. Бродят несколько учеников, поглощённые разговорами или носящие слишком много свитков и книг, чтобы заметить его. Вэй Усянь поднимается на третий этаж. Когда он поднимается по последней лестнице, до его слуха доносятся звуки прекрасной мелодии на гуцине. Её источником является красивый юноша в бледно-голубых и белых одеяниях с вышитыми облаками и лобной белой лентой. Его глаза закрыты, когда он играет, длинные ресницы касаются высоких скул. Он слегка прикусывает губу, исполняя сложную партию, а Вэй Усянь прислоняется к дверному приему и улыбается. Ванцзи открывает глаза, когда последняя нота эхом разносится по комнате, а в воздухе витает дым благовоний. Он поднимает глаза, его светлый взгляд останавливается на Вэй Усяне. — Ты прекрасно играешь, — говорит ему Вэй Усянь, подходя и присаживаясь на край стола. — Как она называется? Ванцзи смотрит вниз, его пальцы перебирают струны. Он не отвечает. Вэй Усянь смотрит на него и, хмыкнув, наклоняется. Ванцзи не отстраняется, но ещё больше склоняет голову. Вэй Ин наклоняет голову, его губы кривятся в озорной улыбке. — Лань Чжань, — выдыхает он, достаточно близко, чтобы его дыхание заставило Лань Чжаня вздрогнуть. — Я никогда раньше не слышал этой песни. Ты написал её для меня? — Мгм. — Лань Ванцзи складывает руки на колени и пристально смотрит на них. — Вэй Ин постоянно пишет мне истории. Я подумал, что будет уместно дать ему что-то взамен. Сердце Вэй Усяня трепещет. Он быстро приходит в себя и наклоняется, пока его плечо не касается Ванцзи, и снова улыбается. Он облизывает губы. Сейчас самое время сказать ему, верно? Признаться и разделить их первый поцелуй. Так и было бы, но… В душе поселяется сомнение. Меньше всего Вэй Усянь хочет потерять Лань Ванцзи. Во дворце Хуаньхуа принимают всех, независимо от пола, стиля совершенствования или сексуальной ориентации, но он видел, как Лань Сичэнь ведёт себя с Яо-гэгэ, когда они находятся рядом с учениками Хуаньхуа и учениками основных орденов. Он спрашивал Яо-гэгэ об этом. Традиционные ордены не такие открытые, какими могут быть их отцы. «Это просто смешно, — думает Вэй Ин. — Что с того, что следующий наследник не связан кровным родством с кланом? Можно подумать, глав орденов всё равно не следует воспитывать и заставлять занимать должности!» Вэй Ин смеётся и откидывается назад, его взгляд устремляется в сторону, когда он достаёт Чэньцин и начинает обводить вырезанных на ней драконов. Ванцзи смотрит на нефритовую подвеску и стальной амулет, висящий на алом шнуре, и поднимает взгляд. Вэй Усянь встречает его взгляд и улыбается, откладывая флейту. — Лань Чжань, — снова говорит он мягким и почти благоговейным голосом, — почему бы нам не спуститься в город Цайи? Лань Ванцзи смотрит на него большими, встревоженными глазами, его губы приоткрыты. Вэй Усянь встаёт и смеётся, положив руки на бёдра. — Что за взгляд? — спрашивает он, ухмыляясь. — Давай, как в старые добрые времена. Мы вернёмся до того, как ты ляжешь спать, обещаю. Он видит внутреннюю борьбу Лань Ванцзи, когда тот взвешивает свою обязанность подавать пример с желанием пойти с Вэй Усянем. В конце концов, он качает головой. — Нет. Руки Вэй Усяня опускаются вместе с его улыбкой. — Нет? — Есть идея получше. Вэй Усянь моргает и наклоняет голову. Лань Ванцзи встаёт и проносится мимо него, просто сказав: — Следуй за мной. Ухмылка Вэй Усяня возвращается. Он следует за Ванцзи без лишних слов. В это время на улице уже никого нет. Небо становится пыльно-фиолетовым с приближением ночи, но звёзды ещё не начали светить. Они проходят за пределы последних зданий, мимо последних жилых и учебных помещений. Они входят в лес по каменной тропинке, которая всё глубже и глубже уходит в тень, взгляд Ванцзи устремлëн прямо перед собой. Звук бегущей воды проносится по лесу, прежде чем они достигают прозрачного, туманного, светящегося бассейна у основания водопада. Вэй Усянь отвлекается от созерцания бассейна, заметив краем глаза движение белой ткани. Оглянувшись, он видит, что Лань Чжань спокойно раздевается, оставшись с лентой на лбу и штанах, аккуратно складывая ханьфу с задумчивым выражением лица. Вэй Ин дважды моргает. Он вытирает вспотевшие руки о чёрную мантию и пытается сделать вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце, но это едва ли помогает. Он вырос среди десятков братьев и сестёр, которых видел в любом виде. Чёрт возьми, он даже имел несчастье однажды ночью зайти к своим родителям и узнал, почему никто больше не стремится задерживаться в доме его отца поздно вечером. Тем не менее, ничто из этого не подготовило его к той буре чувств при виде мальчика, о котором он так мечтал, по-настоящему. Он хочет поцеловать его. Это кажется эгоистичным, неправильным, но он хочет прикоснуться к нему, как прикасался к себе раньше. Ванцзи смотрит на него, и Вэй Усянь на время подавляет свои чувства. Он небрежно сбрасывает с себя тёмные одежды и, вздохнув, прыгает в холодную воду, стараясь плыть по дну бассейна, пока ему не придётся подняться на поверхность. Оттолкнувшись от дна и выгнув спину дугой, он выплывает и выплевывает полный рот ледяной воды, поворачивается и откидывает волосы назад. Он дрожит, глядя на Ванцзи, который забрался в бассейн по пояс и оставил штаны сложенными поверх остальной одежды с нефритовой подвеской. Вэй Усянь усмехается и подплывает ближе. Лань Ванцзи только смотрит на него, погружаясь в холодную воду с резким вдохом. — Лань Чжань, ах, ты привёл меня сюда, чтобы увидеть, как я раздеваюсь? — поддразнивает Вэй Усянь, ступая под водой. — Знаешь, ты мог бы просто спросить. — Бесстыдник, — бормочет Ванцзи, но его уши окрашивает интересный розовый оттенок. Вэй Усянь просто смеётся и начинает плавать кругами. Ему становится легче дышать, когда он привыкает к температуре воды. После нескольких кругов он садится на подводный выступ рядом с Лань Чжанем с улыбкой на губах. Ванцзи открывает глаза и смотрит на него, приподняв бровь. Вэй Усянь ухмыляется и обрызгивает его. Лань Чжань качает головой и хмурится, капли цепляются за ресницы и стекают по лицу. Биолюминесценция мерцает в них, искрясь. Вэй Ину вдруг становится трудно дышать. «Это была плохая идея», — запоздало осознаёт он, когда Ванцзи начинает двигаться к нему. Вэй Ин прислоняется к стене, изображает фальшивую улыбку и поднимает руки в успокаивающем жесте. — Лань Чжань, не делай ничего безрассудного! Я просто дурачился, просто дурачился! Ванцзи прижимает руку к стене возле головы Вэй Усяня, прижав его к ней. Его выражение лица мрачное. Вэй Ин смотрит на него, ожидая, но звук шороха в кустах отвлекает их внимание. Выпрыгивает маленький белоснежный кролик, его розовый носик подергивается. Ванцзи отступает, словно его обожгли, и одевается в рекордное время. Вэй Ин не успевает разглядеть ничего, кроме его плеч и икр прежде, чем белые одеяния, подобно щиту, всё закрывают, а Лань Чжань поворачивает голову, чтобы оглядеть его, запахивая ханьфу. — Уже поздно, — говорит Ванцзи. — Увидимся за завтраком. Это наполовину обещание, наполовину угроза, и Вэй Усянь может только смотреть ему вслед, пока он уходит. После ухода Лань Чжаня он поворачивается к кролику и спрашивает: Ванцзи — Неужели все было так плохо? Я просто брызнул на него водой. Нет нужды, чтобы он так суетился из-за этого. По позвоночнику пробегает дрожь, и Вэй Усянь выползает на сушу, быстро собирая одежду. Он использует духовную энергию, чтобы с помощью заклинания быстро высохнуть, и одевается, заметив лужу и сверкающие капли, оставшиеся после Лань Ванцзи. — Хмф, — фыркает Вэй Усянь. — Ещё нет и девяти. Почему он так торопился? Тем не менее, Вэй Усянь медленно идёт обратно по тропинке в темноте, его путь освещают бумажные фонарики. Когда он наконец возвращается в свою комнату, он слышит негромкие голоса из другой. Он останавливается неподалеку, прислушиваясь. — …что-то между Лань Ванцзи и Вэй Усянем, — шепчет ученик, один из адептов более низкого ранга ордена Не. — …друзья детства, — продолжает другой голос, голос Цзинь, первая половина его фразы слишком тихая, чтобы расслышать. — Ты уверен? Я думал, что Вэй-гэ из маленького ордена. — Это точно, — соглашаются другие голоса. — С чего бы ему дружить со вторым молодым господином Лань? Вэй Усянь не может сдержать смешок, который вырвался у него при этом. — А? Кто там? — Ты это слышал? — Там кто-то есть! Вэй Усянь смотрит в сторону своей комнаты в конце коридора. Чтобы попасть туда, ему всё равно придется пройти через эту открытую дверь, поэтому он может остановиться и прояснить несколько недоразумений. Он выходит в свет свечей, сложив руки за спиной, с уверенной и весёлой улыбкой. Все эти ученики моложе на год или два, в основном из орденов Цзинь и Не. Отсутствие украшений в их одежде, несмотря на то, что это приезжие ученики в типичной униформе, говорит о том, что они в основном являются членами среднего или низкого ранга своих родных орденов. — Шисюн Вэй! Они перекрикивают друг на друга, разглядывая его и забрасывая вопросами о том, где он был и почему Лань Сичэнь отозвал его. — Тише, тише, вы всех разбудите, — смеётся Вэй Усянь, отмахиваясь от их шума взмахом руки. — Садитесь, я всё расскажу. Я не хочу попасть в неприятности в свой первый день. Что ж. Неважно, попадёт ли он в неприятности, но этим мальчикам нужно поддерживать репутацию своих орденов. Не то чтобы Лань Чжань не стал защищать Вэй Ина, если бы дело дошло до этого. Вэй Усянь закрывает дверь и присоединяется к ним за низким столиком, принимая протянутую ему чашку чая. — Это правда, что мы с Лань Чжанем были друзьями детства, — спокойно признается он. — Мой отец — глава небольшой школы на юге, которая торгует с орденом Юньмэн Цзян, поэтому нас часто приглашали на встречи и обсуждения. Иногда мы со старшим братом могли играть с детьми других глав орденов. — Но я слышал, что второй господин Лань не общается с людьми! Вэй Усянь улыбается мальчику, который затронул этот вопрос, и наклоняет голову в знак признания. — Верно, — кивает он. — Он не тратит слов попусту и очень избирателен в выборе друзей. — Так почему же вы так близки с ним?! Вэй Усянь снова смеётся. — Я интересный. Он склоняет голову и смотрит на чашку чая в своей руке. Они дружат уже семь лет. Хотя они проводили вместе всего неделю раз в два или три года, их письма стали настолько частыми, что Вэй Ин изобрел специальную восковую печать, заряженную духовной энергией, которая позволяла им самостоятельно находить дорогу и добираться быстрее. Он рассказал Лань Чжаню бесчисленное количество историй, как выдуманных, так и правдивых, получил взамен столько же советов и переписанных записей из запретной библиотеки клана Лань. Вэй Ин знает, что хочет чего-то большего с Лань Чжанем уже много лет, но всегда боялся сказать. Что, если Ванцзи действительно думает, что они только друзья? Неужели ему так отвратительны чувства Вэй Усяня, как об этом говорят Яо-гэ и Сичэнь? — Мы не настолько близки, — наконец решает он, допивает остатки чая и встаёт. — Уже поздно. Пора спать. Больше никаких сплетен сегодня. С большим ворчанием младшие ученики задувают свечу и отправляются спать, причём некоторые делили комнаты друг с другом. Когда все улеглись спать, Вэй Усянь отправляется в свою комнату и переодевается в спальное ханьфу, уставившись в потолок над головой. — Лань Чжань, скажи мне, что ты не отвергнешь меня за эти чувства, — вздыхает он. — Скажи, что не причинишь мне боль. На другой стороне двора, в комнате, пахнущей сандалом и похотью, другой молодой человек впервые в жизни лежит без сна после девяти, его тело содрогается от последствий того, что он так отчаянно хотел сделать с Вэй Усянем. Слугам, которые по утрам стирают его простыни, будет о чём поговорить.