мой милый сталкер.

Новое утро. Кровь на полу никуда не пропала, как и должно было быть. Фотография напрочь пропиталась тёмной жидкостью, перекрыв все содержимое. В глазах мальчика, который мирно сидел на полу, рассматривая руку с пятнами собственной крови, запомнился образ уходящего Сайхары, который безразлично захлопнул перед ним дверь. Боль в животе усиливалась с каждой секундой. Как он смог обнаружить, гематома распухала ещё сильнее, и прикосновения к ней всё ещё были мучительны. На время прикрыв свои глаза, слипавшиеся от усталости глаза, он попробовал встать. Теперь напротив него были вмятины, которые так и остались на деревянной двери. Тело грозилось опрокинуться вперёд от усталости. Оно было словно сдавленным, как лист бумаги, свернутый в несколько раз. Спать на полу, конечно, было не самой лучшей идеей, но при осознании того, ради кого он это делает, появлялась мотивация продолжать. Он был готов на всё ради Шуичи. Ради того, что бы проводить с ним как можно больше времени, он мог сделать всё, что хотел его возлюбленный. Вдалеке слышались возмущеные возгласы. Опять этот голос... —Химико, забей уже на этого е#анного придурка! Неужели эта жертва аборта так важна для тебя? —Я пыталась его забыть, но мои попытки не были оправданы! Ничего так и не получилось... —Ну ты и еб...А он что тут делает? Позади Кокичи разносились голоса, которые с каждой секундой были слышны всё отчетливие. Он не слышал всех фраз полностью , но основную суть благополучно запомнил. Кажется, у него был новый рычаг для манипуляций, с помощью которого добиться Шуичи было намного легче. Он лишь коварно усмехнулся, уже выстраивая в своей голове достаточно коварный план. На возмущение Ирумы он впервые никак не отреагировал, а лишь продолжил стоять напротив двери с прямой спиной. Оставалось ждать недолго. Из-за двери слышались посапывания Шуичи, которые он тихо издавал во сне. Ома с нетерпением ожидал, пока тот проснётся... Все ради того, что бы услышать его голос. Его прекрасный голос. Голос, от которого сердце билось так часто, что грозилось вовсе разорваться. Каждый раз , когда он говорил, все остальные звуки становились просто никчёмными, и на фоне его изречений становились даже мерзотными. Это был единственный голос, который он мог слушать бесконечно. Как можно было жить, зная что идеал голоса именно такой? Миу смотрела на него взглядом, вызывавшим презрение. В её глазах не блыо ничего необчного, в отличии от глаз...Шуичи. Его серые глаза с густыми ресничками не могли оставить никого равнодушным, верно? Этот влюблённый взгляд, которым он постоянно смотрел на Ому, пронзал его сердечко до глубины души. Его взгляд был глубже, чем Байкал, а серый оттенок он преобразовал в серебро. Можно сказать, что его сердце болело от воображаемой им же любви. Всё таки, Ома любил его глаза. любил так сильно что мог променять сто карих, голубых, фиолетовых, красных и других глаз на его пару серых. С недавнего времени его любимыми цветами стали те, что отличительно выделялись на Шуичи. По правде говоря, он бы был не против стать им самим. Таким же прекрасным человеком... С такой обворожительной улыбкой, милейшими глазами и очаровательной бледной кожей, поверх которой была накинута одежда, выглядевшая так потрясающе только на нём. Но пока что, это все было лишь в его мечтах. Наконец-то, за дверью послышались шаги, которые могли принадлежать лишь одному человеку . Догадавшись сделать пару шагов назад, он выжидающе смотрел на дверь, которая вот-вот должна была со скрипом открыться. Вот и показался кончик носа Шуичи. Это был тот самый носик, обладателей которого было надо. Он идеально подходит его обладателю, но тот, похоже, на этом не зацикливался. Каждая черта его лица была просто обворожительна. Настолько, что ради того что бы рассмотреть все, можно было продать душу. —Доброе утро, Сайха... Однако, Шуичи не считал Ому своим идеалом. Благополучно проигнорировав его, он направился в столовую. Желание утолить голод и жажду было намного больше, чем поговорить с очередным неудачником, попавшимся к нему в сети. Игнор. Полное игнорирование было главным страхом Кокичи. На время он даже не понимал, что произошо, озадаченно стоя рядом с дверью. Опустив руки, он замер, и пустым взглядом смотрел ему вслед. В теле было странное чуство. Пустой живот как-будто скручивало при малейшем движении. Но он не сдался. —Сайхара-Чан, как настроение? В ответ он получил молчание. Тишина никогда не причиняла ему столько боли, как сейчас. На глазах появились слёзы. Ома догнал парня уже в кухне, и отчаянно пытался привлечь его внимание. По помещению разносились лишь повторения одной фразы, полной надежд на ответ – «Сайхара-Чан!..». Ответ был. Лишь один. Он заставил его моментально заткнуться. —Помолчи хоть минуту. Я же просил не называть меня с «Чан»... После этой короткой фразы, Ома не услышал ни одного слова. Шуичи пытался произвести практически моральное уничтожение парня рядом с ним, тем самым только вырабатывая привязанность. Настолько сильную привязанность, что если бы Шуичи повесился, то он бы сделал это точно так же. Весь день... весь день он хвостиком бродил за Шуичи, словно не замечая, в какое раздражение его это приводит. Он был как эгоист, и с глубочайшим безразличием плевал на это с высокого обрыва. Ома просто не мог перестать каждый день навязчиво преследовать жертву сталкинга, которая уже изрядно помоталась с ним. Ему самому была интересна причина его поведения... По всей видимости, он просто хотел смотреть на Сайхару каждую секунду, не прекращая. Ома знал каждую родинку каждый шрам и каждый сантиметр его тела, лучше, чем сам обладатель столь восхитительного, не по природе изящного тела. Наверное, сложно было быть обладателем настолько замечательного тела, в котором нет ни одного недостатка. Все его шрамы прошлого, синяки и царапинки только украшали его тушку, что делало её ещё более прекрасной. Если бы Кокичи попросили назвать человека, в котором нет изъянов, то он бы назвал имя Шуичи, чего бы точно тот не сделал взамен. —Почему ты меня игнорируешь, Сайхара? Снова тишина...тишина и громкий, язвительный хохот, раздавшийся по помещению. Он был ещё мучительней, чем простая тишина. —Ты...ты правда...не понимаешь? Ты просто ужасный человек. Тебя ненавидят все люди в этом здании, а ты хочешь, чтобы я общался с таким мерзацем? Тот самый мерзавец застыл в дверном проходе, словно окаменев от услышанного. Можно подумать, что он оцепенел из-за слов, которые были услышаны им пару секунд назад. Но всё было...совсем наоборот. Он любил, когда тот его унижал. Эти фразы словно слетали с языка Шуичи, который был острым, как нож. Он словно наслаждался его словами, получая несказное удовольствие от получаемого внимания. Не в силах ничего ответить, он чувствовал, словно язык присох к нёбу. Дверь перед ним была вновь захлопнута, но уже не так резко и громко. Словно...словно действия стали более мягкими. Ома решил пойти к себе в комнату. Он думал лишь о том, что завтра все будет не так уж и плохо. Выпив таблетку вещества, со странным названием «дротаверин» , он лёг спать. Тело сводило постоянными наплывами неприятных судорог. Иногда тот нервно вздрагивал, откашливаясь приторной кровью. На месте, куда он направлял свои выделения образовалась своеобразная лужица, которая была отчетлива выделялась на белоснежной простыне, которая была скомкана и изрялно помята при неизвестных обстоятельствах. Спустя несколько минут, тело ослабло, а он начал выглядеть словно...труп. Труп, который дышал, и имел учащенное сердцебиение., которое грозилось разорваться внутри него и оправдать внешний вид Омы. Ему становилось лучше. Боль степеннно спадала, в отличии от синяков, словно персональными знаками выражающихся на бледной коже. Во сне Ома ёрзал на кровати. Мысли о вчерашнем дне точно отразились на том, что ему снилось. Проснувшись в холодном поту посреди ночи, он не смог даже повести пальцем. Дышать становилось всё сложнее. Возле двери он увидел тёмный силуэт, который медленно приближался к нему. Он шептал ему лишь одну фразу...Фразу, которая могла морально убить каждого...даже неизвестный силуэт утверждал о том, что тому суждено остаться одному...но...он ведь был не один, правда? У него был свой ангел...Свой ангел, словно спустившийся с небес...Его собственный Шуичи. Тот, кто любил его, несмотря ни на что. Тот, кто никогда не обманывал его. Тот, кто мог принять его любым. Тот, кто наносил ему удары своими холодными руками... Они были практически белоснежны, словно снег, но изящны по-своему. На одной из них был небольшой шрам, происхождения которого не знал даже Ома, выслеживавший его ежедневно... Бледные, как поганки руки, практически каждый день давали повреждения его телу... Но те прикосновения, которые наносили они он не мог забыть... Хотелось терпеть эту боль снова и снова, глотая слёзы в перемешку с приторной кровью. Он хотел отпечатать каждый момент, проведённый с образом, который чётко отпечатался его в голове, не смотря на своё состояние. Он был согласен вновь оправдывать каждый его поступок, даже его слова, которыми он пытался унизить его. Он слишком сильно его обожал. [ записи из дневника Шуичи Сайхары. День три.] «На него попросту не подействовал мой игнор.Он только больше стал липнуть ко мне... Это поистине ужасно.» Оставалось пол часа до утра и полного пробуждения всех остальных. По коридорам уже раздавались шаги людей, живших с ними. Эти мерзкие люди...мерзкие люди изредка осмеливались касаться Шуичи. Но ведь он...он был самой неприкосновенностью для всех, кроме него... Когда кто-то другой смотрел на него, хотелось злиться, ведь Сайхара теперь должен был пренадлежать ему. Но в те моменты...в те моменты, когда люди смотрели на него, он улыбался им в ответ. Он улыбался своей милейшей улыбкой, перед которой могли бы преклониться многие люди, осознававшие, насколько она прекрасная. Но...улыбка на его лице появлялась настолько редко, что можно было продать душу, лишь бы её увидеть хоть на несколько секунд. Несколько секунд этой светоодарительной улыбки могли придать силы и уверенности жить, чтобы получить повторное озарение ей. Однако , в то же время, смотря на эту улыбку, ты мог получить и чувство опустошения...По телу могут проходить язвы, а на лице появлялось выражение кислой мины, перемешанной со страхом от исходящего от этой улыбки безумия. Наблюдение за такой улыбкой можно было сравнить с временным суицидом, повлекавшим за собой неприятные чувства, которые оставалось только сглатывать и подавлять, пытаясь распознать свои же эмоции, которае оставались непонятными. Он помнил...помнил каждый взгляд Шуичи, каждый жест, который он исполнял в его сторону, каждое слово, сказанное в его адрес. Абсолютно все действия были поистине благосконными в его сторону... Шуичи и правда любил его, да?.. Честно говоря...первое время Кокичи даже пытался избавиться от его навязчивого чуства, которое располагало для него Шуичи, как идеального человека. Он поливал его оскорблениями в своей голове, принижал его и пытался возненавидеть. Но все его попытки забыть о нём только внушали полностью противоположное мнение, что сделало его человеком, видеть которого было так же необходимо, как дышать. Лучше уж он бы глотал свои слёзы, чем перестал его вспоминать. Но ещё больше слёз он пролил после того, как подробнее ознакомился с Сайхарой. С утра пораньше он направился на кухню, в желании хоть как-то порадовать его. Попытки этого действия обычно заканчивались необычайной плачевностью, которая подгонялась громкими криками. Время поджимало. Он направился в назначенное им самим место в полной готовности открыть дверь, однако, что-то вынудило его остановиться. За дверью доносились тихие голоса, болтающие о своём. —Ты ему так и сказал? —А что мне оставалось делать, чтобы тот отстал? Обращаться в ласковой форме? Или может, сказать ему правду? «Сказать...Правду?..». Ома озадаченно замер у двери. Он был обескуражен фразой, прозвучавшей последней. За ней последовало долгое молчание, а голоса девушки и синеволосого парня стихли. Неужели, все негативные слова в его сторону, были лишь выдумкой, что бы оттолкнуть его?..Неужели всё правда так, как он думает?.Он так и не смог открыть злочастную дверь, и развернувшись, ушёл к себе в комнату. Его тело было словно мертвым. Оно ослабло от радости, которая лишь поробощала его сознание. Счастье, которое вызвали услышанные им слова, было непередаваемым. Он лежал, уткнувшись в подушку, и захлебывался слезами радости, переодически возникавшими на его глазах. Прошло много времени. Он ворочался на кровати, пока по всем комнатам не раздался звук обнаружения трупа. Это ужасный звук, предвещавший большую угрозу... Но даже в этом Кокичи находил плюсы. Он мог наблюдать...наблюдать за Шуичи в это время, и тот не мог отвернуть его при всех. Началось расследование. Очередное. Казалось, что скоро уже закончатся люди, которые могли бы убивать друг-друга. Очередной суд. На суде он всё так же неподвижно стоял, ничего не говорив. Он с замиранием сердца слушал искусные речи Сайхары, которые постоянно помогали выигрывать суды. С полной уверенностью, что это произойдёт и сейчас, он с улыбкой на лице бегал по остальным взглядом, постоянно заостряя его на Шуичи. Этот самый Шуичи был самым гениальным не по природе детективом в мире на его взгляд. Гениальней было просто некуда – его мозги превосходили всех остальных по всем параметрам. Каждое его слово было пронизанно глубоким смыслом. Он никогда не говорил по пусту, чем и восхитился Ома на первом же суде. Он словно... словно давал призрачную надежду на то, что сегодня они покинут это место. Но к сожалению и там этом суде этого не случилось. Выяснив убийу, им пришлось смотреть на казнь человека, с которым раньше они преспокойно общались. Казнь была быстрой, но мучительной. Все в ужасе смотрели на обездвиженное тело, выражая свой страх молчанием. Но Шуичи было грустнее всех. Он плакал так сильно, что его всхлипывания были слышны почти по всему зданию. Интересно, почему?.. Но...день подходил к концу. Настроение было таким, что можно было плакать и смеяться одновременно. Смеяться с того, насколько глупым оказался убийца, что пошёл против великого Шуичи, хоть в итоге основные обвинения нанёс не он. Однако, была ещё одна причина его смеха. Устранение соперника. Его главного соперника, который только мешался ему. Эта навязчивая по отношению к Сайхаре...Каэдэ, которая с такой мерзкой лыбой обнимала его. Именно она была самой ненужной помехой, которая устранила себя сама. Она была ужасной девушкой, и получила по заслугам за то, что сделала такую ужасную вещь. Нужно было думать головой. Его охватывало восхитительнейшее чувство....настолько восхитительное, что можно было сблевать от удовольствия. Ведь теперь Шуичи будет обращать внимание только на него. Он будет только его. Он будет только с ним. [ записи из дневника Шуичи Сайхары. День 4 ] записи отсутствуют.