трое в лодке, не считая тараканов в голове

      Арс пытается присесть поудобнее, но после вчерашнего это довольно трудно: секс-вечеринка в клубе где-то на Патриках прошла бурно и весело, а сегодня попробуй усиди на четырёх лекциях подряд. Надо бы ещё что-то записывать, но задница горит до сих пор после отличной порки, и даже пантенол, которым он пользуется в таких случаях безжалостно и беспощадно, ситуацию не особо спасает.       Жопа горит, голова от недосыпа выключается, и Арсу хочется поскорее в общагу и никакой учёбы, да только сессия и конец первого курса маячат на горизонте Дамокловым мечом, мимо которого ни пройти, ни проехать. Остаётся смириться и напомнить себе, что тащиться в пятницу на вечеринку, зная про субботние четыре пары, он выбрал сам.       В телефоне что-то пиликает, и Попов лезет проверять уведомления: опять какая-то движуха, господи, ну вам за год не надоело? Он закатывает глаза именно в тот момент, когда Матвиенко, сидящий позади, стучит его по плечу:       — Арс, видал? Там четвёртый курс мутит какую-то тусовку в коттедже, зовут всех, кто на экономе учится, с первого курса.       Арсений опять закатывает глаза: боже, как ему дороги все эти студенческие вечеринки. Он вообще перестал на них ходить ещё в ноябре, потому что за два месяца понял, что ничего интересного там не бывает: трахаться с пьяными людьми ему неинтересно, сам он не то чтобы прям бухает — так, пару бокалов для настроения, — а играть в настолки ему ещё в школе надоело.       Нет, он вообще-то интеллигентный мальчик из приличной семьи, мама с папой всегда ему говорили, что алкоголь в больших количествах — это плохо, а секс без презерватива чреват последствиями. Когда узнали, что сын бисексуален, посмеялись и добавили, что теперь поводов пользоваться презервативами у него больше в два раза, и Арсений не сразу связал приставку «би-» со словом «два». Ну, в целом, понятно, в кого у него чувство юмора.       — Арс, — Серёжа опять стучит по плечу, — там Шастун отписался, что они со Скруджи будут, ты прикинь?       Эта информация заставляет Арсения встрепенуться. Во-первых, потому что Антон Шастун и Эдик Выграновский на плохие вечеринки не приходят — не их это уровень, иначе не были бы они все четыре курса обучения «звёздами» универа. И баскетбольная сборная, и футбольная, и ещё КВН, и даже периодически выступления на научных конференциях, и Арсу всегда было интересно, откуда в них обоих столько энергии, а ещё желания делать так дохуя. У него запал на творческие изыскания на благо университета закончился на первых занятиях театральной студии, а тут — четыре года честно отпахали люди для альма-матер, удивительно.       Во-вторых, конечно, Попов не может не признать, что ему адски интересны эти двое, и это удивительно, странно и интригующе. Никто на факультете не может уже почти год объяснить ему, в каких они отношениях, что их связывает, почему они постоянно прилеплены друг к другу, словно двое из ларца. Так много вопросов, так мало ответов…       — Серёнь, а чё там? — Арсений делает вид, что не заинтересован совершенно, а открывать чатик, в котором больше тридцати человек, он вообще считает чем-то сильно ниже собственного достоинства.       — Да там даже скидываться совсем мало, народу много собирается же, ехать недалеко, кто-то предлагает на тачке подвезти желающих, если на бензин накинут, — Матвиенко листает беседу, ищет хоть что-то полезное. — О, вот, адрес даже есть. Надо тебе?       — Ну скинь, подумаю, посмотрю, — Арс вальяжно раскидывается на стуле, но жопа не даёт этого сделать, поэтому приходится снова сесть нормально. — Напишу тебе вечером, ладно? Ты сам-то поедешь?       — Арсень, ну я что, дебил, что ли, такую тусовку пропускать? — Попов, кажется, слышит вздох разочарования в собственных умственных способностях от лучшего друга. — Давай там, решайся: повеселимся.       Арс вздыхает. Да уж, а то ему же грустно.       Грустно пока только его пятой точке.       Отчасти потому, что не так давно у Арсения возникла совершенно идиотская (на первый взгляд) идея, которую воплотить всё никак не получается: ему очень-очень-очень сильно хочется попробовать секс втроём. Причём желательно, чтобы остальные двое были мужского пола, потому что ЖМЖ он уже пробовал и — пролетел, как фанера над Парижем: девочки были настолько заняты друг другом (он их понимает, кстати, он на их месте тоже выбрал бы именно такой формат взаимодействия), что Арс остался не у дел. Это было грустно, но увлекательно хотя бы из-за того, что жизнь подкинула возможность посмотреть на двух почти-влюблённых людей вблизи. Он тогда себя чувствовал, конечно, совсем ублюдочно, но что поделать: хотя бы подрочил, и то радует.       Арсений понимает, конечно, что дело вообще не в том, какого пола люди, с которыми он трахается, хотя разница, очевидно, есть: в сексе с мужчинами он предпочитает быть принимающей стороной. Именно поэтому он и надеется, что заниматься сексом с двумя (конкретными, между прочим) парнями ему понравится больше, чем лежать в полуметре от наслаждающихся друг другом девушек.       Конкретные парни тоже едут в этот злоебучий коттедж, где Арс и надеется их поймать.       У Арсения вообще много желаний: сдать сессию поскорее, свалить из общаги на съёмную, а перед этим работу найти, желательно — хоть немного близкую к специальности, а ещё — список примерно из сотни пунктов, что он хотел бы попробовать в сексе. Потихонечку вместо точек в мысленном блокнотике напротив строчек появляются галки, но там дофига ещё выполнять, и Попову очень хочется всё это сделать побыстрее.       Его вообще переклинило сразу после переезда из отчего дома: мама с папой, конечно, особо ни в чём не ограничивали, презервативы покупали и саркастично шутили, что лучше уж чужой член, чем сигарета, — курение убивает, в конце концов, — но комендантский час всё-таки установили, да в Арсову комнату таскать никого с ночёвкой не разрешали, потому что «А чё, дома своего нет?». Арсений родителей любит, но конкретно в этом вопросе не очень понимает, конечно.       За восемь с лишним месяцев жизни в большом городе Попов и опыта сексуального поднабрался, и подкаты усовершенствовал, по крайней мере, девушки его уже почти не отшивали. С парнями было трудней: Москва Москвой, свобода свободой, а по лицу получать тяжёлыми предметами не хотелось. Он даже в гей-клубы ходил и на секс-вечеринки (задница на этой мысли зачесалась сильнее), но трахаться с кем попало ему не позволяла религия (Арсотеизм, если вы понимаете, о чëм я), а продолжать знакомства после полупьяной ночи обычно уже не хотелось.       Одно время его спасали приложения для знакомств: все эти Тиндеры, Гриндеры, Баду и прочие прелести современных технологий, но — вот же подстава — все эти самоуверенные и теоретически подкованные ребята, которые обещали небо в алмазах и Луну в придачу, на деле оказывались пустословами и «хуями простыми». Арс довольно быстро в онлайн-знакомствах разочаровался (в январе, кажется) и все приложения с телефона удалил. Было немного грустно за утерю замороченных описаний профилей, но он направил свою энергию в правильное русло — в подписи к постам в Инстаграме.       Были в его ментальном списке желаний три пункта, которые Арс всё это время выполнить не мог. Один из них — римминг — откладывался по причине вечной к нему неподготовленности: это ж надо, чтобы в помещении был душ (как минимум), чтобы он заранее не ел ничего, чтобы была уверенность в завтрашнем дне… Арсения на этом моменте обычно уносило в немыслимые дали воображения, поэтому он старался не задерживаться на рассуждениях о подготовке, но всё же за неё ратовал, потому никому не давался и не давал. Язык не член, в конце концов, презерватив на него не натянешь (хотя попробовать, возможно, стоило).       Вторым пунктом числился групповой секс, и тут даже кинки-пати и секс-вечеринки Арсу не помогли, по тем самым причинам, которые Попов обдумал выше. У него вообще было очень романтизированное желание трахаться втроём так, чтобы потом всё это переросло в счастливые полиаморные отношения с двумя красивыми парнями старше него года так на три-четыре… Из этой (не)сбыточной мечты проистекало, таким образом, и третье действо: секс с Шастуном и Выграновским.       Арс наблюдал за ними весь учебный год и так и не разобрался, что там между ними творится. Ходят постоянно вместе, смеются над всем подряд, а ещё, кажется, понимают друг друга с полувзгляда, и ему немного завидно: тоже так с кем-то хочется. Матвиенко, конечно, замечательный друг, но на половину его шуток крутит пальцем у виска, а вторую — просто не выкупает. И что с этим делать — непонятно.       Про Антона и Скруджи (идиотское прозвище, которое Шастун переделывает иногда в Утку, особенно на репетициях универских мероприятий и тренировках, когда Эдик начинает косячить) ходили разные слухи: начиная с того, что они встречаются все четыре года учёбы, заканчивая тем, что они на самом деле родные братья, которые при этом друг с другом трахаются. Арсения кривило и от первого факта (от зависти), и от второго (от человеческой глупости), но интерес не умаляло совсем. Что уж поделать: у него немножечко фетиш на высоких парней, а тут их целых два, и оба явно склоняются по шкале Кинси дальше цифры 4. Ну насколько Арсов гей-радар мог судить.       Мысль о том, что у Арсения могут сбыться сразу три мечты из его списка, не отпускает Попова ровно до дня вечеринки.       Он чувствует себя как в тумане, когда в шумной компании Серёжи и ещё нескольких людей, которых Арс даже не узнаёт толком: не самые интересные, видимо, личности, — едет за МКАД на трясущейся электричке. Матвиенко же со всеми общается так, будто они друзья, и Арсу с трудом приходится признать, что не такой уж он общительный, открытый и заинтересованный в людях. В сексе — да, в людях — не очень. Только если это не конкретные люди, видимо. И если речь не идёт о том, чтобы с ними потрахаться.       Потому что от ожидания возможности провести время хотя бы с кем-то из парочки братцев-кроликов (и даже не кринжит это выражение в собственной голове, потому что оно выражает надежду) его немного трясёт. Арсений представляет, как его может трясти в оргазме, и, ну, стон почти срывается с губ.       — Арсюх, всё хорошо? — Серёжа смотрит обеспокоенно, едва ли лоб не тянется трогать на предмет повышенной температуры, но Арсений отстраняется и смеётся.       — Всё нормально, а у тебя что, лапательный рефлекс проснулся? Так вон Оксана вроде стоит, иди до неё докопайся! — на нужной платформе и правда стоит староста параллельной группы, но Матвиенко тушуется, нервно поправляет хвостик на голове, прячет глаза. Арсений удивлённо подмечает этот факт, но разгонять в голове и спрашивать у Серёжи сейчас считает глупым — потом, всё потом, сейчас есть вопросы поинтереснее.       Шастуна и Выграновского в доме видно сразу.       Во-первых, ну, они правда высокие. Арсений со своими сто девяносто даже не думает о том, чтобы к Эду наклоняться, когда парни подходят поздороваться, а к Антону чуть задирает голову, чтобы смотреть прямо в глаза. У него, кажется, горят щёки из-за такого тесного контакта, пока ребята обнимают всех остальных первокурсников, что-то громко говорят об окончании учебного года и отличном всеобщем настрое вне зависимости от приближения сессии. Арсу чудится, что Антон и Скруджи переглядываются между собой, кивают в его сторону и подмигивают друг другу, но это что-то на грани фантастики, а он всё-таки реалист. Арсений вздыхает чуть слышно, растягивает губы в не самой искренней своей улыбке и тащится в дом — там, кажется, уже веселье полным ходом.       Во-вторых, конечно, они же и являются «зажигалками» этой вечеринки. Арсению кажется, что он видит Антона и Эда буквально в каждом углу дома: на втором этаже на террасе, в каких-то отдельных комнатах, которые идёт осматривать на предмет закрывающихся дверей и звукоизоляции (на всякий случай!), а также изучая наличие больших кроватей, в огромном зале на первом этаже, где тусуются все подъезжающие-приходящие, даже у барной стойки — Эд протягивает ему стакан, в котором намешано, кажется, всё, что только можно было налить, улыбается уголком губ и говорит вполголоса: «Развлекайся, Арсений!». Удивительно, что Выграновский вообще помнит его имя.       В какой-то момент музыка становится громче, освещение тусклее, а Попов — пьянее на несколько промилле. Он уже не совсем понимает, почему вокруг всё меняет цвета: диско-шар виноват или то, что его ведёт и скачет давление в напоенном алкоголем мозгу. Его кто-то перехватывает за талию и резко разворачивает к себе лицом.       — С тобой всё в порядке, Арсений?       Антон Шастун собственной персоной держит его практически в руках, обеспокоенно разглядывает что-то на лице и хватает за запястье. Арсу кажется, что он уже сейчас готов растечься умилённой лужей у ног своего спасителя (Арс, как хорошо, что ты пьян, ну и формулировки), но тот не даёт.       — Пойдём, тебе нужно умыться и прилечь.       Шастун перехватывает его ладонь, тянет Арсения за собой на второй этаж, и в глазах у Попова переключаются огонёчки: красный — нет, ну не может быть, он просто хочет помочь, он же просто один из организаторов тусовки, им тут не нужны полуживые люди на танцполе, — жёлтый — ну какой Антон всё-таки горячий, может быть, стоит попробовать хоть что-то, — зелёный — ого, мы одни в комнате, он закрыл дверь, значит, можно.       Арсений себя больше не удерживает: падает Шастуну на грудь практически, просовывает руку под футболку, впивается короткими ногтями в бок, утыкается губами в ключицу. Антон смеётся, и понимает это Арс только по трясущемуся телу: не слышно из-за шума в ушах нихера.       — Ну и куда ты лезешь-то, господи, — Шастун его не отталкивает, только гладит по голове и чуть тянет за волосы, чтобы оторвать от себя. — Я не трахаюсь с пьяными, Арсюш.       — А я, — Арс делает паузу, жмурясь и вдыхая воздух полной грудью, — почти и не пил, это Эд там что-то…       — Знаю я, что там Эд намешал, знаю, — Антон подталкивает его к кровати, убирает руку с затылка, придерживает за плечо. — Давай баиньки, ладно? Умываться, кажется, бесполезно.       — А ты придёшь потом, да? — Арсений чувствует, как проваливается в сон, как его накрывают одеялом, как приглаживают чёлку. Кажется, он даже видит чужую снисходительную улыбку, но уверенным быть не может.       — Посмотрим, спи, — рука с головы пропадает, поправляет одеяло; щелчка двери Арс уже не слышит.       Он несколько раз выныривает из алкогольной дрёмы, потому что слышит, как кто-то заходит в комнату и перешёптывается, как скрипит кровать, чувствует, как через него перекидывают руку и ногу, притягивая к себе. Ему кажется, что это всё сон, ровно до тех пор, пока он не просыпается в районе шести утра.       Ему жарко, в комнате нечем дышать, с обеих сторон его оплетают чужие ноги, футболка перекручена, дырка на джинсах сползла выше колена, потому что штанина как будто закатана, и это самое странное в его пробуждении. Так Арсений думает ровно до тех пор, пока не осознаёт, что его свернувшееся калачиком тело обнимают длинные худые конечности Эда и Антона.       Охуеть, конечно.       Благо похмелье сбивает настрой хоть на что-то, поэтому утреннего стояка не наблюдается, а то ситуация могла бы выйти очень неловкой, и Арс пытается вылезти из кокона чужих тел, когда обнимающий его со спины Антон тоже начинает ворочаться и бормочет сквозь сон:       — И куда ты собрался в такую рань?       Арсений замирает, не пытаясь больше шевелиться, чувствует, как рука Антона поднимается выше, перехватывает его поперёк груди, подтаскивает к себе.       — Выспался, что ли?       Голос у Шастуна сиплый, но тон вполне осознанный, словно он совсем уже проснулся или просто не бухал вчера.       — Пить хочется, — Арсений говорит тихо, старается не разбудить Эда, который во сне уткнулся лицом ему в плечо.       — А, захвати тогда внизу минералки, — Антон переворачивается на спину, предварительно помогая Арсу стащить с себя завалившегося на него Выграновского, укладывается к Эду ближе, обнимает того за плечо, подкладывая руку ему под голову. — И возвращайся, у нас аренда до завтра, ты чё, прям высыпался весь год?       Арсений спускается в зал, пошатываясь, переступает через тех, кому не хватило мест на кроватях, высматривает батарею бутылок с водой: а ребята запаслись, однако. На барной стойке стоят несколько упаковок минералки, Арс берёт две бутылки — с газом и без — и возвращается в комнату.       Шастун по-прежнему обнимает Эда, но теперь уже закрыв глаза и уткнувшись носом тому в колючую макушку, и Арсения накрывает зависть: ему тоже так хочется. Поэтому он, как истинная сучка, ставит негазированную воду на тумбочку с громким стуком, а газированную открывает — с шипением, как положено. Антон открывает один глаз.       — И чё это? Иди спать, ну, — он зевает Скруджи в макушку, стараясь сделать это максимально бесшумно, гладит Эда по спине. — Давай, иди сюда.       Арсений выключает сучливость, потому что продолжать мразотничать, когда его зовут обниматься, — получается плохо. Он укладывается позади Эда, не решаясь закинуть на него руку, и слышит тяжёлый вздох Антона, а потом чувствует, как его ногу закидывают на чужое тело. Антон валится обратно.       — Всё, потом поговорим, добрых снов. Бесишь, — и закрывает глаза.       Арс чувствует, как Эд притирается к нему спиной и задницей, выдыхает от неожиданности, забрасывает на него ещё и руку, чтобы обнять. И снова проваливается в тревожный похмельный сон.       Он чувствует чужое дыхание на своей шее, когда очухивается ещё спустя пару часов, и то, как сзади в него вжимается через штаны чей-то член.       — Доброе утро, Арсений, выспался? — Эд шепчет ему на ухо из-за спины, обдавая кожу горячим дыханием, и Попов замирает — охуеть, это не сон.       — Да он раньше нас выспался, Эд, даже воды притащил, — Антон заходит в комнату в свежей футболке и чистых трениках, вытирает голову полотенцем. — В душ пойдёте? Пока нет желающих, мы проснулись первые.       — А, — Арс прогружается, зевает, чувствует, как Выграновский сопит ему в шею, — полотенце есть? Я ничего не брал с собой.       Шастун смеётся, идёт в угол комнаты, шарится в рюкзаке.       — Эд, тут у тебя два полотенца, одно дам Арсу, да? — Скруджи мычит, и Арс чувствует вибрацию на коже. — Кайф, футболка и треники мои — хорошо, что я всегда таскаю с собой вещей как в отпуск, — трусов, прости, нет, придётся без них.       Антон усмехается, протягивая шмотки, пока Арсений пытается вылезти из объятий недовольно пыхтящего Эда и вспыхивает щеками.       — А как вы тут оба оказались вообще? — он задаёт этот вопрос, уже стоя в дверях, и ребята переглядываются, ухмыляясь.       — Ты меня позвал, а я без Утки никуда, извини, — Шастун светится самодовольно, и в глазах у Эда, кажется, вспыхивает восхищение вперемешку с умилением. Арсу опять завидно. — Тебе не понравилось?       Арсений только бурчит что-то невразумительное в ответ и сбегает в душ. Всё-таки настигший его утренний стояк, оттягивающий штаны, в данном вопросе более красноречив.       Арс умывается, чистит зубы, совершает все утренне-ритуальные туалетные действия, а потом и принимает душ так тщательно, словно ему пообещали как минимум полцарства за чистое тело и сердце, а ведь ему ещё никто ни о чём не намекал даже. Или намекал — Арсений не силён в понимании чужих настроений, в своих бы разбираться научиться, поэтому он собирает в кулак волю, смелость, решимость и собственную сперму — потому что кончит иначе через две минуты, если что-то всё-таки начнётся, — и обещает себе задать все интересующие вопросы сразу, как вернётся в комнату.       Но в дверях его прижимает к себе Эд, идущий в душ, и Арсений зажимается от неожиданности, роняя прижатые к груди вещи.       — Утка! — Антон повышает голос, откладывая телефон и глядя так строго, как только способен. — Отвали от человека, иди уже.       Выграновский смеётся, запрокидывая голову, и уходит.       — Арс, всё ок? — тон у Шастуна меняется, и Арсений дёргается опять: чувствует себя как в ловушке, в которую сам же хотел попасть.       — Да, нормально, спасибо, — говорит тихо, но Антон его слышит, кажется, хлопает по кровати, мол, садись.       — Не обращай на Эда внимание, ему когда нравится кто-то — у него башня слетает, — Шастун подтягивает Арса за талию к себе, укладывает голову ему на плечо, и это странно, но очень приятно, поэтому Попов расслабляется немного, успокаивается, дышит ровнее. — Мы с ним познакомились на первом курсе, и он мне чуть не отсосал в туалете универа, потому что не мог сдержаться, прикинь?       — А я-то тут при чём? — вопрос логичный, хотя Арсу так и самому уже не кажется.       — Ну, теперь ему нравишься ты, — Антон произносит это в самое ухо, касаясь губами мочки. — И мне тоже нравишься, у нас с ним иначе не выходит.       Арсений задерживает дыхание, когда чувствует чужие губы на шее, чуть отклоняет голову, потому что, ну, это ведь именно то, чего ему хотелось, и в голове уже ни одной мысли — только перекати-поле и сквозняк.       Антон отрывается от его шеи, отползает по кровати к изголовью, утягивая Арсения за собой и усаживая к себе на колени, забирается руками под футболку, коротко целует его в линию челюсти, поднимается выше к виску, касается губами уголка губ.       — Не самый своевременный вопрос, но ты же не против? — Антон говорит это практически Арсу в рот, и он чувствует запах ментола и желание целоваться наконец по-человечески. — Потому что сейчас придёт Эд, и вот тогда мы уже не остановимся.       — Я за, — Арсений отвечает уже в поцелуй.       Ощущения ни с чем не сравнимые: он целуется с парнем, у которого есть парень, и этот второй парень сейчас к ним тоже придёт, и они будут целоваться все вместе, а потом… Голова гудит от выпитого вчера, но ещё больше кружится от происходящего, и Арсений радуется, что сидит на чужих коленях, тесно прижимаемый к горячему и всё ещё влажному после душа телу. Смущает только, что тело одетое, обе футболки мокрые — неприятно.       — Антон, — он отрывается от губ, делает несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в чувство, — можно? — тянет подол футболки вверх, стаскивая одежду с Антона через голову, пытаясь не запутаться в его руках, пока Шастун делает то же самое. За спиной открывается и закрывается дверь.       — Тох, бля, ну ты подождать не мог? — Эд пыхтит недовольно, и Арсений слышит, как на пол что-то падает, негромко шурша: кажется, Выграновский решил не терять времени на раздевание, в отличие от них с Антоном.       — Без тебя бы не начали, чего ты переживаешь, — Шастун смеётся, оттягивая голову Арса за волосы на затылке, дышит в шею и очень легко, почти невесомо целует. — Иди сюда, меньше слов — больше дела.       — Тела, ёпта, — Арс чувствует, как кровать позади прогибается под весом Эда, его талию обвивает вторая пара рук, притягивая к себе, ощущает лёгкий укус на плече, собирая лопатками стекающую по чужой груди воду.       А потом во все глаза смотрит, как Антон свободной рукой притягивает Выграновского за затылок к себе и сразу глубоко целует.       Они целуются над его плечом, голову поворачивать неудобно, шея затекает почти сразу, но оторваться не получается: даже со стороны видно, как много они друг к другу чувствуют, насколько хорошо знают друг друга; Эд кусает нижнюю губу Антона, чуть-чуть оттягивая, Шастун в ответ только улыбается, переводя взгляд на Арсения и отстраняясь от Выграновского наконец.       — Даже не знаю, кого из вас попросить не ревновать, — Антон смеётся, но в глазах заметен оттенок тревоги, поэтому Арс улыбается и поворачивает голову к Эду, чуть запрокидывая, теперь уже притягивая того к себе закинутой за спину рукой.       Стреляет глазами на Антона и — впивается губами в Эдову улыбку.       Поцелуй с Выграновским другой: сам Скруджи жёстче, агрессивнее, стереотипный такой альфа-самец практически, и он сразу лезет языком Арсу в рот, пока Арсений краем глаза замечает ладонь Антона у Эда на соске, а вторую чувствует у себя на затылке, перебирающую волосы.       — Понял, никого, — Шастун улыбается, когда они наконец отстраняются друг от друга, — обсудим или потом?       — Потом, — Эд трётся стояком о штаны Арсения, проезжается головкой по спине чуть выше резинки треников. — Всё потом, у меня сейчас лопнут обе головы, если ты, Шастун, не замолчишь.       — Арс? — Антон продолжает ласкать Эду сосок, но смотрит Попову в глаза с беспокойством.       — Всё ок, да, можно потом обсудить, — Арсений сглатывает, выдыхает и набирается смелости: — Только, ну, одна штука…       — Конечно, милый, — Антон улыбается нежно, почти невинно, если не брать в расчет обстановку, пока Эд выцеловывает Арсу загривок и плечи, — что ты хотел?       — А вы меня, это, — и всё же Арсений смущается как девица, хотя — самому же будет потом смешно, — вылижите?       Эд стонет ему в плечо, и непонятно: из-за того, что сейчас произнёс Арсений, или из-за шаловливых рук Антона, — а Шастун сглатывает так шумно, что у Арса, кажется, этот звук будет отдаваться в ушах ещё какое-то время.       — Интересная вечеринка намечается, — Выграновский шепчет ему это на ухо, облизывая хрящ кончиком языка, и Попов стонет тоже — охуеть, это происходит на самом деле.       — От тебя это звучит опасно, дорогой, — Антон легко шлёпает Арса по бедру, а Эда второй рукой щипает за сосок. — Слезьте с меня оба, или мы будем трахаться в трениках?       Скруджи кряхтит, почти скатываясь с кровати, потому что ему-то раздеваться не надо — он умный человек, всё сделал заранее. Арс чувствует себя неловко, когда неуклюже встаёт, но Эд хватает висящие у него на тазовых косточках треники Антона и тянет вниз.       — Трусы решил и правда не надевать?       Арсению хочется прикрыться: блин, он очень этого всего хотел, очень, и секс он любит, и в душе был только что, и даже, господи, в туалет сходил перед этим, но почему-то градус неловкости возрастает с каждой минутой. Правда, складывается ощущение, что только в нём.       — Арс, ты как? — Антон раздевается самостоятельно, складывает разбросанные по комнате вещи в стопку, обнимает Арсения со спины, пока Эд помогает ему выпутаться из штанин, обхватывая щиколотки длинными татуированными пальцами. — Может, всё-таки сейчас обсудим?       — Нет, — Арсений мотает головой отрицательно, — всё в порядке, просто это… неловко. Не ожидал, что будет вот так.       — Всё нормально, слышишь? — Шастун опять целует его шею, иногда проходясь по ней самым кончиком языка. — Если что-то не понравится — говори, мы остановимся, даже Эд.       Сам Выграновский фырчит откуда-то снизу, оглаживая Арсению ноги и оставляя едва ощутимые поцелуи на голени удерживаемой им всё ещё правой ноги.       Арс плывёт: Антон обнимает его за талию, облизывая, кажется, всю верхнюю часть тела и оглаживая грудь и живот, иногда задевая соски, Скруджи целует и кусает бёдра, сжимает ягодицы и подбирается языком к паху. Арсу кажется, что он сейчас рухнет, и он пытается сказать об этом, но изо рта вырывается только хриплый стон.       — Иди сюда, — Эд встаёт, берёт Арсения за руку и тянет на себя, шагая к кровати спиной. Не глядя укладывается на спину, отпуская руку, манит пальцем. — Давай, Арс, я тебя не сожру.       — Да я вроде и не против, — Попов пытается отшутиться, слышит, как Антон хмыкает за его спиной, размыкая руки (всё это время он так и шёл следом, обнимая его и целуя осторожно), видит, что Эд улыбается тоже, и расслабляется понемногу: ну и правда, он же этого хотел.       — Вот и молодец, — Шастун присаживается на кровать позади, и Арс видит краем глаза, как он осторожно, нежно поглаживает ногу Эда пальцами, повторяя контур татуировки. — Эд, ты космос. Арс, ты тоже, — он поднимает глаза и подмигивает им обоим.       — Шастун, а ты космонавт тогда, — Выграновский закатывает глаза, — потому что твой хуй в ком-то из нас сегодня утонет, да? Эта шутка была в твоей голове?       — Он сейчас утонет в твоём рту, если ты не замолчишь, милый, — Антон смеётся, подползает ближе, чтобы поцеловать Эда так же глубоко и горячо, как несколько минут назад, и Арс залипает. — Скажи мне, в чьём рюкзаке смазка и презервативы, чтобы мы потом не искали?       — Когда-нибудь ты начнёшь собираться сам, — Эд чмокает его в кончик носа, и Арсений почти скулит от умиления и, сука, зависти, потому что ему хочется, чтобы эти двое так же нежили и его. — Во внутреннем кармане моего, найдешь?       Антон кивает, поднимается на ноги снова, когда Арсения притягивают чужие чернильные руки за шею.       — Красивый пиздец, — Эд рассматривает его так внимательно, что у Арса сводит все внутренности от напряжения и возбуждения. — Ты бы знал, как давно мы этого хотели.       — И я, — говорит вполголоса, потому что на большее не хватает сил. На кровать рядом с Эдовым локтем падают коробка и бутылёк, Арс не удерживается: — А вы подготовились.       Антон смеётся за его спиной, снова забираясь рядом, усаживается на колени и целует их по очереди, почему-то начиная с Арсения, а потом давит ему на затылок, чтобы Арс поцеловал Эда.       — Охуеть, конечно, — Шастун делится своими мыслями, пока гладит млеющего Арсения по затылку, иногда вплетая пальцы в волосы, — я бы с радостью подрочил на то, как вы сосётесь, но в нашем «Столе заказов» есть первая заявка. Эд?       Выграновский кивает, шлёпает Арсения по бедру (потому что по заднице в такой позе неудобно), и Арс встаёт на колени, чуть прогибаясь в спине. Эд каким-то невероятным акробатическим номером (поплывший мозг Арсения не совсем улавливает, как его руку на несколько секунд отрывают от кровати, чтобы пролезть под ней) выворачивается из-под него, когда Антон устраивается сзади и тянет на себя ближе к краю кровати, оставляя для себя место, чтобы не свалиться. Эд снова повторяет свой гимнастический почти этюд и оказывается под Арсом в позе 69.       Арсений может только стонать, когда Эд губами обхватывает головку его члена, а Антон давит ему на поясницу, чтобы Арс прогнулся чуть ниже. Ощущений непривычно много, в голове белый шум, он ничего не слышит, а когда Шастун разводит его ягодицы и своим широким языком мажет между ними, сознание его покидает — остаётся только дикое возбуждение.       Скруджи не берёт глубоко — неудобно, Антон не даёт его коленям разъезжаться, а самому Арсению падать, пока сам вылизывает его, то проходясь по складкам ануса, то аккуратно ввинчиваясь языком. Сам Арс пытается хотя бы дрочить Эду, но это выше его сил: ощущение, что его топят в болоте из страсти, нежности и, блять, заботы при этом, и выбраться из него у Арсения не остаётся шансов.       Он чувствует, как язык Антона входит в него глубже, потому что мышцы расслабляются всё сильнее, а сам Арсений уже не может стонать — только хрипит, — и Шастун добавляет палец, даже не смазывая, — пока в этом нет необходимости. Арсу кажется, что он сейчас кончит, когда чувствует, как Эд обхватывает его член у основания. Получается только скулить.       — Вечеринка только началась, Арсений, — Выграновский рычит и протягивает ударную гласную в его имени, от чего Арс захлёбывается собственным полустоном-полухрипом. — У нас ещё есть несколько обязательных пунктов.       Арс хочет спросить, что там Эд задумал, изо рта вырываются бессвязные звуки, а потом он чувствует, как ему на задницу льётся едва тёплая смазка — греть её Антону, конечно, неудобно. В него входит второй палец, Шастун двигает рукой издевательски медленно и загоняет пальцы глубоко, проворачивая и периодически задевая простату, из-за чего Арсения почти подбрасывает. В какой-то момент Эд убирает руку, которой медленно ему дрочил, а Антон вытаскивает пальцы, перехватывая его за талию и прижимая спиной к своей груди. Эд садится, поворачивается к ним лицом, тянется Арсения целовать.       Арс чувствует руку Антона, которая дрочит ему медленно, чтобы не дать кончить прямо сейчас, видит, как Шастун дрочит и Скруджи тоже, в том же темпе, неудобно выворачивая запястье, сам задницей жмётся к его члену, пока Эд целует его, вылизывая рот и оставляя на губах привкус его же собственной смазки. Ощущения можно описать только одним словом — пиздец.       — Пиздец, — он выдыхает это, как только Выграновский от него отрывается и лезет целовать уже Антона. Сил смотреть на то, что они творят в сантиметре от его головы, у Арса не остаётся.       Тело не слушается практически, и Антон крутит им как хочет — и как всем удобно. Эд ложится наконец на спину, головой к изголовью, чуть сгибает колени, Шастун помогает Арсу сесть на него, упираясь задницей в член. Арсений почти сразу падает Выграновскому на грудь, пока тот его поглаживает тонкими пальцами по спине, а Антон — самый, кажется, адекватный в этой компании, — снова входит в него смазанными пальцами.       — Арсений, всё хорошо? — Скруджи шепчет ему в самое ухо, снова касается губами, и Арс кивает, упираясь подбородком ему в плечо, — слова закончились.       Антон ускоряет движения руки, добавляет третий палец, и Арс почти уверен где-то на окраине сознания, что он дрочит Эду, абсолютно игнорируя себя, потому что Выграновский стонет едва слышно (Арсу в ухо слышно отлично, Антону — не факт), дышит быстро, почти срываясь на вскрики.       Шастун вытаскивает пальцы, и Арс скулит от недостатка хоть чего-нибудь внутри себя, а потом слышит шорох, чувствует, как костяшки пальцев едва касаются его кожи — Антон раскатывает презерватив по члену Эда, приставляя головку ко входу.       — Заебись, — Эд выдыхает, входя в Арсения одним толчком, а стонет почему-то Шастун.       Эд оставляет руки у Арсения на талии, двигается сам, понимая, кажется, что Попов растёкся по его телу не просто так. Позади слышны хлюпающие звуки и стоны Антона, и до Арса они доносятся как будто сквозь толщу воды: выдержать всё сразу оказывается почти невозможно.       Выграновский ускоряется, придерживая его за бока, почти подбрасывает на себе, пытается целовать щёки, шею, уши — куда попадёт. Арсений в основном стонет, иногда хрипит и вскрикивает, когда член внутри попадает по простате, но через какое-то время Эд останавливается, прижимает Арса к себе, переворачивает их, выходя.       — Тох? — Скруджи почти отползает, располагаясь сбоку, стаскивает презерватив, выбрасывая его куда-то на пол, — судя по всему, за чистоту в их доме отвечает Антон, который в этот самый момент наконец надевает презерватив на себя.       — Арс, ты охуенный, почему мы раньше к тебе не подкатили? — как у Шастуна получается связно разговаривать — загадка, но он успевает задавать вопросы, закидывая себе на плечо правую ногу почти потерявшего сознание от переизбытка эмоций Арсения и пробегаясь по ступне кончиками пальцев. — Пиздец.       Антон выдыхает, тоже входя сразу и полностью, но Арс расслаблен и не зажимается ещё с момента, когда Антон начал его вылизывать, — даже для физических реакций нужно хоть немного соображать, а с этим возникли некоторые сложности. Арсений чувствует только, как Шастун двигается внутри, не давая ему ни секунды на раскачку, как Эд дрочит ему и, кажется, себе одинаково быстро, впиваясь Антону в губы. Арс кончает чуть больше, чем через минуту, пока Эд заливает его живот своей спермой тоже, выстанывая что-то нечленораздельное, а Антон двигается в нём ещё какое-то время — и кончает, находясь внутри.       Арс слышит, как кто-то матерится сквозь зубы, чувствует, как его живот вытирают от спермы, ощущает лëгкие поцелуи на правом плече, руку, перекинутую через живот. Щёлкает дверной замок. Он приоткрывает один глаз, поворачивая голову.       — Антон куда-то пошёл? — голос сиплый, и Арсению хочется пить, но почему-то этот вопрос кажется более важным.       — Он сегодня ответственный за завтрак, скоро вернётся, — Эд смотрит внимательно, словно выискивает что-то в его лице. — Ты как?       — Пить хочу, — Арс морщится, всё-таки усаживаясь на кровати, тянется к тумбочке, на которую сам же воду и поставил. — Не думал, что это будет настолько… настолько.       Сформулировать иначе не получается, но Выграновский хмыкает понимающе.       — После первого секса с Антоном я проспал часов 12, мы тогда как кролики ебались, захода три или четыре сделали точно, — он смеётся своим же воспоминаниям, и Арс любуется — Эд очень красивый.       — А вы, ну, давно вместе, получается? — ещё один важный вопрос.       — Да с первого курса, мы почти сразу сошлись, — Скруджи садится рядом, забирает бутылку, пьёт, запрокинув голову, сглатывает, пока закручивает крышку. — Понятия не имею, как в Шастуна можно не влюбиться с первого взгляда.       — И в тебя, — у Арса перехватывает дыхание от волнения, но он почему-то продолжает говорить. — В смысле, вы мне оба нравитесь с начала года, но я немного тормоз.       — Мы, как видишь, тоже, — Эд смеётся, целует его опять в плечо — очень милая привычка, Арсу нравится. — Наверстаем, не переживай.       — Это?..       Арс не успевает договорить, потому что Шастун заходит в комнату, закрывая за собой дверь, и отвечает на незаданный вопрос:       — Это тебе Эд в своей любимой манере сейчас предложил встречаться втроём, — Антон ставит на ту же тумбочку тарелку с бутербродами, стягивает с себя треники и футболку, голым забирается на кровать, усаживаясь у Арса в ногах и закидывая его щиколотки себе на колени, Эд забрасывает на него ноги сам. — Процесс довольно сложный, и мы сами ещё ничего подробно не думали, но ты нам обоим нравишься, и мы тебе, судя по всему, и, ну, договоримся?       — Шастун топит за разговоры словами через рот, если чё, — Выграновский смеётся, и Арс перестаёт понимать, на кого ему смотреть, потому что отрываться не хочется ни на секунду ни от восхитительно нежного и рассудительного Антона, ни от колкого и жёсткого Эда. — Тема рабочая, на самом деле, мы даже почти не срёмся.       — Потому что ты высираешь всё своё говно матом на работе, ага, — Антон смеётся тоже, подтягивая бутылку с водой, валяющуюся на кровати, к себе. — Так что, Арс?       — Ну, — Попов дожёвывает бутерброд — вкусно пиздец, — если вы будете меня вот так кормить по утрам и трахать ночами, — я согласен.       У Антона от смеха вода льётся через нос.       — Понятно, с такими шутками мы далеко уедем, — Эд швыряет Шастуну в лицо открытую упаковку салфеток, и они разлетаются по всей кровати, из-за чего Арсений ржёт громче всех.       — Я бы ещё двойное проникновение попробовал, — произносит Арс, отсмеявшись, и ловит охуевшую тишину.       — Так, давай ты повторишь это дома, ладно? — Антон вытирает своё лицо и внимательно рассматривает Арсово. — Кстати, а что с жильём? Ты планируешь второй курс тоже тусить в общаге?       — Бля, Шастун, ты заебал с серьёзными разговорами, — Эд вытирает руки одной из валяющихся на кровати салфеток, швыряет её на пол, выбивая из Антона и Арсения глубокий вздох истинных любителей чистоты. — Заебался в прямом смысле, давайте поспим ещё, а? Сколько там, девять утра?       — Почти одиннадцать, но давай, — Шастун зевает, прикрывая рот ладонью, выбирается из-под их ступней, переползает по левую руку от Арсения. — Вечером опять тусовка, а завтра нам выезжать в двенадцать отсюда. Поэтому Эд прав — давайте спать.       Арс скатывается головой на подушку, согласно кивая перед этим, поворачивается к Эду спиной, забрасывает его руку себе на талию, утыкается носом Антону в ключицу. Чувствует, как на него кто-то забрасывает ногу, и отключается.       В списке желаний зачёркиваются сразу три пункта, и, кажется, в ближайшее время будет выполнено всё остальное.