Rippin Me Off

http://cs408918.vk.me/v408918133/2ee4/y9XsmJLCTC0.jpg Спасибо за облогу Сашульке))) Шокировано смотришь на бумаги, лежащие сейчас у тебя на коленях, и дрожащими пальцами дотрагиваешься до подписи отца. До боли знакомый росчерк. Закрываешь глаза, шумно выдыхая воздух. Делаешь дыхательное упражнение, чтобы унять дрожь, но понимаешь, что ни черта не выходит. Все вышло из-под контроля в тот долбанный момент, когда ты вдруг поняла, что отец так и не оставил тебе уютный небольшой коттедж на Чеджу, где прошли твои самые счастливые детские дни. Тебе едва хватило сил, чтобы не закатить истерику прямо в кабинете семейного юриста. Но одного взгляда на эту лицемерную белобрысую сучку, которая отняла у вас отца, хватило, чтобы ты взяла себя в руки. Не стоило давать Кэролайн еще большего повода свысока смотреть не тебя. Считать хуже себя. Даже понимаешь, как получилось, что ты осталась без единственной важной для себя недвижимости. В последнее время отец пытался вернуть тебя в Корею. Хотел, чтобы ты снова жила под присмотром матери и Сын Хена. Но всегда встречал твое сопротивление. Странно, что он не лишал тебя при этом содержания и даже снял на лето виллу. Теперь ты понимаешь, что им, скорее всего, управляло чувство вины перед тобой. И перед матерью. Он оставил вам столько, что смело хватит до конца жизни, если, конечно, не сорить деньгами направо-налево. Но это не радовало. Ведь ты всегда хотела из всего его имущества получить лишь одно. Коттедж, в котором вы с папой и мамой проводили каждое лето, когда ты была маленькой. Весьма скромный дом, но в нем было сосредоточено столько воспоминаний. Порой тебе даже казалось, что только там ты и была счастлива. Только там. А теперь этот дом принадлежит этой суке. Этой долбанной суке, которая даже не прячет своей брезгливости, когда смотрит на тебя. От собственного бессилия что-либо поменять в этой ситуации, на глаза вновь наворачиваются слезы, а в горле встает ком. Кэролайн четко дала тебе понять, что коттедж не продается. Не продается и точка. Аргументировала все тем, что это последняя воля отца. Но... Но отец никогда бы не поступил так с тобой, как бы не злился. Он обязательно бы отошел и вновь внес эту собственность в список наследуемого тобой. Но отца больше нет, и никому ничего не доказать. Звонит мобильник. Смотришь на табло и понимаешь, что истерики все-таки не избежать. Мама. Она не смогла присутствовать при всем этом фарсе из-за повысившегося давления, но ты даже рада, что ей не пришлось встречаться с женщиной, уведшей когда-то из семьи чужого мужа и отца. - Все в порядке, доченька? - Простой и совершенно уместный, казалось бы, вопрос открывает все заслонки. Слезы потоком катятся по щекам, обжигая кожу. И плевать, что Чхве, сидящий сейчас рядом на заднем сиденье автомобиля, видит эту твою слабость. Плевать на все. Хочется просто поплакаться матери, чего ты, в принципе, уже очень давно не делала. - Доченька? - Мама, он не оставил мне коттедж. - Шмыгая носом, выдыхаешь ты. - Он его не оставил. Не оставил. Не оставил. - Мы что-нибудь придумаем. - Говорит мать, но чувствуешь в ее голосе неуверенность. Понимаешь, что она просто хочет тебя успокоить. Но спокойствие пока может только сниться. Потому что тебя буквально трясет от бессильной ярости. Не на отца, а на Кэролайн. Для этой стервы коттедж ничего не значит, в то время, как для тебя... Так много. Что стоило ей пойти на уступки и продать его? Ведь понятно и дураку, что такие цацы, как молодая вдова, не станут проводить каникулы на Чеджу. - Мы ничего не придумаем, мама. Ничего. - Начинаешь смеяться, как заведенная. Не можешь остановить уже этот злой и неестественный смех. - Она сказала, что ни за какие деньги не продаст его мне. Ни за какие. Точка. - Бо Ра, милая, я понимаю, как он важен для тебя, но... Мы проживем и без него. Предположение матери почему-то больно задевает. - Понимаешь, как он важен для меня?! Мама, это единственное место, где я была счастлива. Где я не думала постоянно о том, что можно говорить тебе, а что нет, чтобы у тебя не было нового срыва. Чтобы не причинить тебе боли. Там мне не нужно было быть взрослой и ловить на себе взгляды знакомых и соседей, пропитанных так унижающей меня жалостью. Не нужно было гадать, приедет ли отец, как обещал, или же опять новая семья у него в большем приоритете, чем я. - Смотришь на Сын Хена, делающего вид, что увлечен рассматриванием городского пейзажа, мелькающего за окном. Но плевать. Он и так уже слышал больше, чем было нужно. - И там мне не нужно было... Не нужно было каждую ночь на цыпочках красться в твою спальню и прикладывать к губам зеркальце, чтобы убедиться, что ты не натворила глупостей. Хотя бы представляешь, как это страшно? Знаешь, что твои слова причиняют матери боль, но ты столько времени молчала. Держала все в себе. Все свои страхи и обиды. Хочется, чтобы она наконец поняла хоть немного и тебя. Хоть самую каплю. Что несколько лет ты была старшей в ваших отношениях. Пока сама на все не забила. Пока не стала гасить все свои домашние проблемы в алкоголе, сигаретах и веренице ничего не значащих для тебя связей. До тех пор, пока отец не решил "спасти" тебя выгодным для всех браком. Только вот замужество ни капли тебе не помогло. Полтора года иллюзий и стремительное падение вниз с осознанием того, что, наверное, просто не сможешь никогда жить нормально. Ни с Сын Хеном, ни с кем-то другим. - Бо Ра, доченька... - Мать плачет, и ты закрываешь глаза, чувствуя себя бездушной скотиной. Твой отец умер, а ты закатила истерику из-за коттеджа, да еще и упрекаешь мать прошлым. Становится тошно от самой себя. - Прости меня... - Мама, я не говорю это, чтобы ты извинялась. Я хочу... - Вбираешь в легкие воздух, чтобы сказать то, что собираешься. - Я хочу, чтобы ты просто начала жить дальше. Чтобы наконец поняла, что есть мужчины, с которыми просто не суждено прожить долго и счастливо. И от такого багажа нужно избавляться, не оглядываясь на какие-то счастливые моменты в прошлом. Чхве вдруг сжимает твою ладонь. Только сейчас замечаешь, что все это время рука молодого человека лежала поверх твоей. Переводишь взгляд с руки на лицо парня. Чуть побледневшее лицо, плотно сжатые губы и какой-то лихорадочный взгляд. Смотрит сердито и осуждающе. Пытаешься освободить руку, но ничего не получается. Добиваешься лишь ощущения, что тебе вот-вот переломают все пальцы. Охаешь от боли, и Сын Хен, вздрогнув, тут же разжимает пальцы. Одариваешь его полным праведного гнева взглядом, а затем начинаешь разминать ладонь, понимая причину столь острой боли. Обручальное кольцо. Ты была вынуждена одеть его сегодня "для приличия". Кривишь губы в усмешке, презрительно рассматривая дорогую побрякушку. Оно больше ничего не значит для тебя. Удивлена лишь тому, как Чхве умудрился отыскать его в довольно большом искусственном пруду у вашего дома, куда ты зашвырнула кольцо. Снова переводишь взгляд на Сын Хена, но он уже не смотрит на тебя. Отвернулся к окну и молчит. Выглядит напряженным. - Доченька, ты еще тут? - Голос матери возвращает тебя в реальность. Вздрагиваешь от мягкого, родного голоса, словно от удара хлыстом. Почему муж по-прежнему так действует на тебя? Когда вы вместе, ты забываешь обо всех вокруг. Сосредотачиваешься только на Сын Хене. Растворяешься в его голосе, во взгляде, во властных прикосновениях. Даже в боли, которую он, сознательно или неосознанно, тебе причиняет. Какой-то абсолютный парадокс. - Бо Ра? - Да, мама, - тянешь устало. После даже кратковременной истерики чувствуешь себя абсолютно опустошенной и разбитой. Да и близость к Чхве тебя тяготит. А ведь вам предстоит еще... Черт, ты даже не понимаешь, когда он соизволит все-таки подписать бумаги на развод. Как всегда, соврал тебе. Отец похоронен, а ты все еще живешь в "вашем" доме. В вашем холодном роскошном доме. Абсолютно бездушном и пустом. Тут ничего не изменилось. Только одна из комнат теперь всегда заперта на ключ. Ты знаешь, что скрывается за закрытой дверью, и от этого мурашки пробегают по коже, каждый раз когда проходишь мимо. Страшно не хочется оставаться здесь, но Сын Хен... Сын Хен подавляет тебя. Подавляет волю, даже не произнося много слов. Он знает тысячу и один способ, как заставить тебя согласиться с его доводами. Раньше ты считала его из-за этой черты настоящим мужчиной. Сейчас - просто деспотом. Одно лишь радует в этой ситуации. Пока молодой человек держит другое слово, данное тебе в день похорон. Вы спите в разных спальнях, и всё, что от тебя требуется, так это совместный ужин, когда Чхве приезжает с работы домой. Но ты знаешь, видишь по его взгляду, что скоро и это слово будет нарушено. Каждый раз ловишь на себе его тяжелый взгляд, когда после ужина поднимаешься по лестнице. Этот взгляд заставляет сильнее колотиться сердце. Каждый раз ускоряешь шаг, буквально врываясь в гостевую спальню, в которой расположилась. Торопливо проворачиваешь ключ в замке и, прижавшись спиной к двери, прислушиваешься. Ждешь шагов Сын Хена несколько минут, а затем обессиленно бредешь к кровати. Знаешь, что однажды эти самые долбанные шаги раздадутся. И Чхве войдет к тебе, чтобы забрать с собою в вашу бывшую спальню. Обязательно войдет и заберет. - Мама, прости. Я наговорила тебе невесть чего. Прости. Вытираешь щеку ладонью, прекрасно осознавая, что вела себя, как законченная сволочь. Какие бы ошибки не совершала в прошлом мать, она все равно не заслужила подобного твоего отношения. - Не извиняйся, милая. Я все понимаю. - Говорит мать, и ты испытываешь облегчение. Она всегда тебя прощала. За все твои поступки. Может быть, тоже из-за чувства вины перед тобой, как и отец. Но это и не важно. Мать - единственный человек, кто любит тебя в этом гребанном мире. И она, слава всем Богам, тебя простила. - Я позвоню тебе вечером? Прощаешься и прислоняешься виском к прохладному стеклу. Смотришь на прохожих, бредущих по тротуару и грустно улыбаешься. Ты скучала по Сеулу, как бы не старалась разубедить себя в этом. И особенно любишь такой Сеул. Пасмурный и дождливый. Наблюдаешь за каплями дождя, сползающим по стеклу. - Почему ты не говорила мне? - Голос Сын Хена, глубокий и тихий, заставляет повернуться к нему. Все так же не смотрит на тебя. Ладони лежат на коленях, а спина напряжена. Чертов бездушный киборг. Удивительно, как раньше тебя могла восхищать в нем вот эта способность реагировать на все с одинаковым выражением лица. Молодой человек словно умеет отключать свою мимику. Да и вообще чувства. Поэтому ты особенно боишься вспышек его гнева или внезапных проявлений "любви". - Чего не говорила? - Спрашиваешь недоуменно, хотя прекрасно понимаешь, о чем он говорит. - О том, что моя мать неоднократно пыталась себя убить? Когда я могла тебе об этом сказать? Бесконечные совещания, плавно перетекающие в чужие постели. - Понимаешь, что тебе все еще больно. Что обжигающая, заставляющая задыхаться ревность вновь поднимается откуда-то из глубин, куда ты ее сама когда-то спрятала. - Да и для чего, Сын Хен-а? Для чего? Что бы это изменило? Ты пожалел бы бедную богатую девочку, у которой оказывается тоже не все так гладко было в жизни, как ты считал? Молчит. Ничего не отвечает. И тебе вдруг становится зябко от этой тишины. Потому что ты уже наслушалась ее в прошлом. Когда тщетно ждала Сын Хена в пустом доме. Когда плакала в подушку, после того, как Чхве, занявшись с тобой любовью, засыпал. Потому что улавливала в аромате его кожи легкую примесь терпких женских духов. Чужих духов. Снова это неприятное ощущение. Смесь страха, одиночества и пустоты. - Когда ты дашь мне развод? - Спрашиваешь чисто риторически. Потому что молодой человек никогда прямо не отвечает на этот простой вопрос. - Сын Хен, ты понимаешь, что это неправильно, жить так, как мы сейчас с тобой живем? - Я понимаю только то, что неправильно жить так, как мы жили раньше. - Отвечает угрюмо, постукивая пальцами по стеклу. - Но мы муж и жена. И я не подпишу бумаги на развод. Что бы ты ни делала, я их просто не подпишу. - Почему? Почему ты такой упертый? - Восклицаешь сердито. - Не забывай, что я просто могу взять и снова уехать! Без всякого развода. Поворачивает к тебе лицо. Смотрит тем самым взглядом из-подо лба и легко усмехается. Лишь уголками губ. Кивает головой. - Ты можешь. Определенно можешь. Но я все равно не подпишу бумаги. - Тогда ты просто сумасшедший! Для чего тебе все это? - Уже орешь в полный голос, наплевав на то, что вас слышит шофер. - Я все равно не вернусь к тебе! Ни сейчас. Ни потом. Хлопаешь ресницами, ощущая себя полной идиоткой. Иррациональное поведение Сын Хена возмущает тебя до глубины души. Настолько, что хочется хорошенько врезать своему маньяку-мужу по его красивому лицу. Залепить такую звонкую пощечину, чтобы у него голова дернулась. А еще тебя пугает то, что он вдруг сменил тактику. И даже признает твое право уехать из вашего бывшего дома. Нехорошее предчувствие охватывает тебя. Настолько нехорошее, что механически дотрагиваешься рукой до шеи и сглатываешь. - Сын Хен, прошу. Я же уже говорила тебе, что готова отдать тебе все, что угодно, лишь бы ты подписал наконец эти долбанные бумаги! - Говоришь тихо. А он вновь нацепляет на себя так ненавистный тебе теперь покерфэйс. - Сын Хен! - Мне не нужно ничего, что есть у тебя. - Говорит тихо. - Кроме того, чтобы ты и по-прежнему оставалась госпожой Чхве. - Хочется взвыть от отчаянья и бессилия. От твердолобости Чхве. Его, похоже, вообще ничего не смущает в таком странном браке. В том, что ты больше ничего от него не хочешь. В том, что ты носишь его фамилию лишь формально. - А чего хочешь ты сама, Бо Ра? - Ты что охерел?! - Взрываешься окончательно от абсурдности вопроса. - Ты знаешь, чего я хочу! Прекрасно знаешь! Развода! Сын Хен почесывает переносицу. - Я не про это. Допустим, случилось чудо, и я подписал бумаги. Что дальше? Чем ты займешься, Бо Ра? - Сын Хен, ты издеваешься? - Прищурившись, шипишь ты. - Реально, тебе нравится меня морально истязать? Пожимает плечами. - Ты сама себя истязаешь морально. - Говорит спокойно, доставая сигарету и прикуривая ее. - Знаешь, почему ты не ответила мне сразу, Бо Ра? Не потому, что я тебя оскорбил этим вопросом. А потому что и сама не знаешь, чем займешься. Потому что и сама прекрасно понимаешь, что нужно идти вперед, а не возвращаться к тому образу жизни, что ты вела прежде. Давай, дерзай. Открывай дверцу, выходи из машины и отправляйся, куда душе вздумается. - Смотришь на него с недоверием. - Останови здесь. - Шокировано переводишь взгляд на шофера, который вдруг останавливает автомобиль прямо посреди оживленной магистрали. Сын Хен переваливается через тебя, и открывает дверцу. - Иди, Бо Ра. Хочешь уйти - иди сейчас. И ты сидишь в полном шоке, потому что вдруг понимаешь... Что Сын Хен прав. Пока тебе вообще некуда идти. Некуда спешить. Некуда сбежать. Не к кому приткнуться. Кроме матери, у которой и самой проблем сейчас выше крыши. И что, по сути, Чхве реально единственный, кто удерживает тебя от того, чтобы вновь не загнать себя в алкогольное Лимбо. Да и в права владения унаследованного имущества ты не сможешь войти прямо сейчас. По корейским законам должно пройти два месяца с оглашения завещания. А денег на собственных счетах осталось удручающе мало. Далеко сбежать от Чхве все равно не удастся. А просто съехать - не такой уж и замечательный выход из положения. У вас слишком много общих знакомых, от приглашений которых ты не сможешь постоянно отмахиваться по ряду причин. Да и здесь, в Корее, все еще царят довольно пуританские нравы. Разведенная или не живущая совместно с мужем женщина априори считается чуть ли не персоной нон-грата. Так что, только ради собственного спокойствия решаешь еще немного пожить под одной крышей с Чхве. А потом... Потом ты всегда сможешь уехать от него. В другую страну, находящуюся, желательно, на другом континенте. - Почему ты не идешь? - Пристальный взгляд и вскинутая в фальшивом удивлении бровь. - Передумала? - Черта с два! - Выдыхаешь сердито, обхватывая себя руками. - Поживу с тобой эти два месяца. - Замечаешь его самодовольную ухмылку и фыркаешь. - Точнее, не с тобой. А в твоем доме. - В нашем доме, - спокойно парирует молодой человек и тут же удостаивается гневного взгляда. - Если тебе это приносит такое извращенное удовольствие, то хорошо - в нашем доме, - язвительно произносишь, отворачиваясь к окну. - А теперь, я была бы тебе крайне благодарна, если бы ты просто взял и заткнулся. Тебя кривит от его тихого смешка. Но так и не поворачиваешь головы, когда слышишь ироничное: - Ну, я и так не особо-то и разговорчив.