Rippin Me Off

http://cs408820.vk.me/v408820656/5995/ys5whwAvsgk.jpg За обложку огромное спасибо Michelle Youmans!

Тем, кто обуздывает свои желания, удается это делать лишь потому, что желания их не настолько сильны, чтобы быть необузданными.© Уильям Блейк

Сын Хен сегодня много пьет. Понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет. Хмуро смотришь на то, как он наливает в свой бокал очередную порцию виски. Хочется как-то остановить происходящее, но понимаешь, что попытка все равно провалится. Когда это Чхве прислушивался к твоим просьбам? Да и чувствуешь сильную усталость. Физическую и моральную. После оглашения завещания и разговора с матерью ощущаешь себя полностью опустошенной. Да и выпитое за ужином вино еще больше расслабляет тебя. Заставляет мечтать о теплой ванне и мягкой постели. - Спокойной ночи, Сын Хен, - произносишь тихо, встаешь из-за стола и направляешься к лестнице. Снова чувствуешь на себе тот самый взгляд, от которого по коже сразу же пробегает табун мурашек. Медленно шагаешь по ступенькам, пока молодой человек может тебя видеть, а затем буквально вбегаешь в комнату, захлопываешь дверь и торопливо проворачиваешь ключ в замке. - Долбанный Чхве. Он никогда не преследует тебя. Но ты все равно не чувствуешь себя в безопасности. Абсолютно не чувствуешь. Этот постоянный страх, засевший глубоко внутри и сжимающий желудок в стальных тисках, не дает тебе ни секунды передышки. Давит на тебя, заставляя подолгу лежать в кровати и вглядываться в темноту. Прислушиваться к тишине и мерному тиканью часов, стоящих на каминной полке. Это истощает тебя. Нервирует настолько, что чувствуешь себя с каждым днем все более выжатой и уставшей. С одной стороны страшно хочется положить всему конец - просто поговорить с мужем. Рассказать о том, что тебя терзало весь этот год. Сказать, что никогда не сможешь забыть того кошмара. Его красивого и родного лица, которое обхватила ладонями та, другая, женщина. Его взгляда, обращенного к тебе. По которому ты и поняла, что все правда. И Сын Хен виновен по всем статьям. Все, на что ты закрывала глаза, предстало перед тобой во всей красе. И этого шока ты тоже никогда не забудешь. Как и бездействие мужа. Чхве просто позволил тебе уйти из той проклятой квартиры, не соизволив даже ничего объяснить. Даже не попытался вымолить прощения. А ведь ты, самое нелепое и страшное, могла бы его простить. В тот момент могла бы. Потому что любила его. Как-то по-особому болезненно. Не представляя своей жизни без него. Даже со всеми его недостатками и тем фактом, что, определенно, Чхве никогда тебя не любил. Но он тебя не остановил. Из-за гордыни ли или из-за уверенности в том, что ты простишь. Но жизнь все решила за вас. Точнее, за тебя. О чем думал Сын Хен в те дни, ты не имеешь ни малейшего понятия. Да и не хочешь этого теперь знать. Теперь это уже абсолютно ни к чему. Наполняешь ванну и, раздевшись, устало опускаешься в теплую воду. Закрываешь глаза, нервно барабаня пальцами по бортикам. Почему все так сложно? Почему ты, зная чем все может закончится, все равно пошла на то, чтобы остаться под одной крышей с Сын Хеном? Конечно, с одной стороны решение и казалось абсолютно логичным, но с другой... Может, права одна из твоих знакомых, и ты конченная мазохистка? Потому что иначе объяснить вот такую жизнь на грани нервного срыва просто не объяснить. Чхве ни капли не изменился. Ни черта не изменился. Красивый и холодный, как статуя в музее. Глубоко презираешь себя за то, что все еще находишь его привлекательным. Даже не смотря на все, что из-за него пережила в прошлом. Да и переживаешь в настоящем. Но с другой стороны - это чистая правда. И многие считают Сын Хёна по-настоящему красивым. Глупо отрицать правдивость этого мнения. Прекрасно помнишь, как впервые увидела его. Помнишь свои мысли по поводу будущего мужа. И тут же задумываешься, что было бы, если бы ты так по-идиотски не влюбилась в него с первого взгляда? В тот момент, когда он неожиданно поднял на тебя взгляд и пристально заглянул в глаза. Мурашки тут же побежали по коже, а пульс участился. Ни один мужчина до Чхве не заставлял тебя одним лишь взглядом полыхать от смущения. Одним лишь коротким взглядом и легкой понимающей улыбкой. Молодой человек прекрасно знал, что ты влетела. Понял еще до того, как ты сама это осознала. - Блядский Чхве! - Со злостью выдыхаешь, открывая глаза. Кем ты была для него во время вашей совместной жизни? Красивой, но абсолютно не нужной, угнетающей своим чрезмерным вниманием женой? С раздражением вспоминаешь о том, как ради Сын Хена записалась на кулинарные курсы и переслушала альбомы всех исполнителей, которые нравились твоему мужу. Мужчина был настоящим меломаном, в отличии от тебя. Хотелось, чтобы у вас были общие темы во время ужина, приготовленного тобой. Но все было тщетно. Очередной кулинарный шедевр уныло стыл на столе, а разговаривать о музыке было попросту не с кем. Бесконечные "совещания" или же ужины в компании друзей постоянно сопровождали жизнь Чхве, который лишь пожимал плечами на твои робкие претензии. Мол, что в этом такого. Воспоминания об этом приводят тебя в ярость. Резко поднявшись на ноги, хватаешь полотенце и, обернувшись им, ступаешь на пол. - Сволочь! Идешь в спальню, оставляя мокрые следы на паркете. Направляешься прямиком к комоду, где под аккуратной стопкой полотенец уже ждет твой лучший друг - Джонни Уокер. Отвинчиваешь пробку так резко, что та отлетает в сторону и падает на пол. В полной тишине да еще с твоими натянутыми до предела нервами этот звук кажется чуть ли не оглушающим. Делаешь глоток прямо из горла, но сегодня явно не твой день. Алкоголь обжигает рот и горло настолько, что тут же начинаешь кашлять. Слишком большой глоток. Слишком крепкий виски. Отставляешь бутылку в сторону и начинаешь ползать по полу в поисках крышки. Оставлять напиток незакрытым где-то на видном месте страшно не хочется. Наконец замечаешь крышку под кроватью. Плашмя ложишься на паркет и пытаешься дотянуться рукой до находки, но ничего не выходит. Пыхтишь от досады, когда слышишь какой-то звук, похожий на тихий стук в дверь. Вздрагиваешь и резко поднимаешься, прислушиваясь и надеясь, что это лишь расшалившееся воображение. Но слышишь стук в дверь вновь. На этот раз более решительный и громкий. Не отвечаешь, надеясь, что Чхве уйдет. Уверена на все сто, что это именно он. Посильнее оборачиваешься в полотенце и тихонько, на цыпочках, крадешься к двери. Прислушиваешься, прислонившись щекой к полированной поверхности. Но ничего не слышишь. Снова долбанная тишина. Как же ты ее ненавидишь. Особенно сейчас, когда кажется, что стук твоего сердца эхом раздается в этой самой тишине. "Может, он ушел?" - проносится в голове, но тут же в опровержение этой надежды за дверью раздается голос твоего мужа: - Бо Ра, открой. - И снова Сын Хен не просит. Мужчина приказывает тебе, и это бесит до жути. И одновременно пугает. Потому что ты, словно выдрессированная собака, автоматически кладешь руку на торчащий в замочной скважине ключ. Но, почувствовав под пальцами прохладу, вздрагиваешь и одергиваешь руку. Долбанный Чхве, у него до сих пор есть над тобой какая-то почти мистическая власть. Не поддающаяся никакому логическому объяснению. - Открой, Бо Ра. Я знаю, что ты ни черта не спишь. Закрываешь глаза, борясь с почти паническим страхом. Понимаешь, что это начало конца. Сын Хен просто так не уйдет. Не оставит тебя в покое. До сих пор слышишь в ушах треск сорванной с петель двери в ванной комнате и видишь иногда во сне побледневшее перекошенное лицо мужа, глядящего на открытый пузырек из-под снотворного, зажатый в твоей ладони. "Никогда. Никогда больше не смей от меня запираться. И никогда больше не смей даже думать о таком." - Все, что Сын Хен сказал тогда, прежде чем вызвать семейного доктора. Наверное, тогда он был прав. Не дав тебе сделать то, за что ты всегда мысленно ругала свою мать. Выломав эту чертову дверь. Не дав выпить эти долбанные таблетки. На мгновение вдруг чувствуешь вину перед Сын Хёном. Ты никогда не сопоставляла его чувства, когда он выбивал дверь, прорываясь к тебе, и свою боль, когда пыталась понять в темноте, жива мать или нет. Но разница огромная. Ты любила свою мать, Чхве тебя - никогда. Мать пыталась уйти из жизни из-за ухода отца, ты же - из-за... Закрываешь лицо ладонями, пытаясь унять ноющую боль в груди. - Уходи, Сын Хён. Умоляю, уходи. - Говоришь с отчаяньем. - Я все равно тебе не открою. - И не подумаю, Бо Ра. - Отвечает твердо, и ты понимаешь - мужчина не блефует. Тут же в подтверждение своих слов дергает ручку. - Открой эту долбанную дверь! Мы должны поговорить. - Нам не о чем говорить. - Стараясь, чтобы голос не дрожал, произносишь ты. С досадой осознаешь, что практически срываешься на крик. - Сын Хён, прошу. Уйди. - Давай поговорим. Я же не прошу у тебя много. Просто поговорить. - Явно ударяет кулаком по дверному косяку, и ты сжимаешься от страха. - Бо Ра! Бо Ра, прошу, открой дверь. Не усугубляй все. Я не хочу... Не хочу снова выбивать дверь. А ты ведь знаешь, что я в состоянии это сделать. Ты знаешь. Но Чхве пугает тебя. А еще ты окончательно запуталась в том, что будет для тебя безопаснее. Оглядываешься по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь, в случае чего. Но не находишь ровным счетом ничего, что могло бы тебя успокоить. Затем делаешь глубокий вздох и все же проворачиваешь ключ в замке. Дверь тут же распахивается, открывая взору стоящего на пороге Сын Хёна. Парень явно уже собирался ложиться спать. Застегнутая лишь на две пуговицы рубашка, вытащенная из брюк, босые ноги и растрепанные волосы. Выглядит сумасшедшим в полнолуние. Лихорадочный взгляд исподлобья, которым тут же начинает шарить по твоему телу. Только сейчас понимаешь, какую ошибку совершила, открыв Чхве дверь в таком виде. Надвигается на тебя, источая легкий запах алкоголя и табака. Оказывается рядом так быстро, что не успеваешь опомниться, как уже обхватывает твое лицо ладонями. - Бо Ра. - Выдыхает твое имя, словно вы близкие люди, не видевшиеся вечность. Пытаешься отпрянуть, предчувствуя дальнейшие действия мужа, но это не так просто сделать. Сын Хен буквально впечатывается тебе в губы властным поцелуем. Сжимаешь губы, не позволяя ему проникнуть языком в рот. Одновременно с этим толкаешь Чхве руками в грудь. Когда это не удается, запускаешь ладонь под рубашку и со всей силы впиваешься длинными ногтями парню в бок. И это срабатывает. Муж тут же прекращает поцелуй. - Черт, Бо Ра, что ты творишь? Пользуясь тем, что Сын Хен рассматривает свой разодранный до крови бок, отскакиваешь в сторону. Теперь вы поменялись местами. Ты стоишь спиной к двери, он - лицом к тебе. Начинаешь отступать, одной рукой придерживая полотенце, второй - указывая на него. - Никогда, блядь... Слышишь, долбанный ты ублюдок? Никогда, Чхве, больше не смей меня лапать! - Сплевываешь каждое слово. Тебя трясет. То ли от страха, то ли от злости. Но не отводишь взгляд, с вызовом глядя в потемневшие почти до черноты глаза Чхве. Стоит и смотрит на тебя исподлобья, сжимая кулаки. - Думаешь, привез меня сюда и снова имеешь на меня права?! Так думаешь, да?! Так вот: ни хуя подобного! - Тебя уже накрывает настоящая истерика. Потому как уверена, что Сын Хен как раз таки так и думает. Что ты по-прежнему принадлежишь ему. - Почему ты вообще ко мне прикопался? Почему не идешь и не трахаешь одну из своих баб? Думаешь, ублюдок, я позволю тебе когда-нибудь касаться себя? Ты так думаешь, да?! - Бо Ра. - В голосе предостережение, а в глазах не просто злость, а ярость. Надвигается на тебя, пронзая до костей тяжелым взглядом из-подо лба. - Я так не думаю. Так и есть. Ты по-прежнему моя, что бы ты там себе не напридумывала. - Напридумывала? - Возмущенно переспрашиваешь тут же, а затем закидываешь голову вверх и начинаешь смеяться. Наигранно и зло. Потому что на самом деле ничего смешного в словах этого отмороженного на оба полушария человека попросту не находишь. Да и ни один адекватно мыслящий человек не нашел бы. Смешно только от того, что когда-то любила такого Чхве. Деспотичного и маниакального. - Блядь, Сын Хен, ты вообще понимаешь, что несешь? Я уже устала объяснять, что между нами ничего не будет в будущем. Ни-че-го! После всего того, что было в прошлом. После того, что так и не случилось с нами. - Только сейчас замечаешь, что по щекам градом катятся слезы. Быстрым движением стираешь их, но так и не можешь остановить. Словно кто-то снял заглушку, и все спрятанные за алкоголем и бесконечными вечеринками эмоции прорываются наружу. Вскрывая все нарывы и окончательно калеча нервную систему. Чхве делает шаг вперед в попытке тебя обнять, но тут же из последних сил толкаешь его ладонями в грудь. Тебя буквально перетряхивает от прикосновений мужа. Потому что воспоминания о пребывании в госпитале слишком отчетливы сейчас. Потому что тебе снова больно. Невыносимо больно. Почти так же сильно, как и тогда, когда врач сообщил, что ваш с Сын Хеном не рожденный ребенок погиб. - Ты думаешь, я смогу когда-нибудь забыть о той аварии? Смогу забыть тебя и ту женщину? Да и всех твоих женщин! Чхве, ты думаешь, я смогу? Мужчина неожиданно отступает. Прислоняется спиной к стенке и смотрит на тебя. Вы так и стоите в узком коридоре друг напротив друга. Оба напряженные и уставшие. Глядя друг другу в глаза, словно этот бессловесный поединок может что-то решить. - Ты думаешь, что я могу это забыть? - Хриплый голос, наполненный горечью. - Блядь, Бо Ра, ты думаешь, что я могу это забыть? - Смотрит так, словно вот-вот преодолеет расстояние до тебя и сомкнет пальцы на шее. - Ты считаешь, я такая бездушная скотина? Зло усмехаешься, обнажая белоснежные зубы. - Ну, скажем так, Сын Хен - ты сумел меня в этом убедить. Чхве пристально смотрит на тебя некоторое время, а потом отворачивается. Рассматривает качающиеся на ветру шторы в конце коридора. - Знаешь, каково это - читать отчеты детективов, разглядывать фотографии, на которых ты с другими мужчинами, и ничего не делать? - Спрашивает саркастически, вскидывая бровь, но по-прежнему не глядя на тебя. - Ничего не делать и просто ждать. И похуй, что безумно хочется сесть в гребанный самолет и просто размозжить черепушку очередному долбанному ублюдку, который спал с моей женой. И который наверняка проснулся с ней в одной постели. Вместо меня. Блядь, я виноват перед тобой, Бо Ра, за прошлое, но знаешь, каково это? Знаешь? - Знаю. - Отвечаешь, кривовато улыбаясь. - Прекрасно помню, каково это. Только мои потери были куда поболее, чем твое уязвленное мужское самолюбие. Неожиданно срывается с места и обхватывает ладонью твою шею. Прижимает к стене и заглядывает в глаза. Прожигает насквозь сердитым взглядом. Сжимает пальцы, и тебе становится страшно. Видишь по выражению лица и ходящим желвакам на скулах, что внутри Чхве происходит борьба, и боишься, что он не справится с гневом. - На минутку - это был и мой ребенок. - В голосе слышится боль, и тебе становится не по себе от собственных слов. Потому что ты не хотела бить именно по этому нарыву, но ударила. Тошно от самой себя. - Думаешь, что одна его оплакивала? Думаешь так? Хватает тебя за плечи и встряхивает. С такой силой, что кажется - голова просто отвалится. Затем вдруг хватает за руку и тащит вперед по коридору. Сперва абсолютно не понимаешь его намерений, но затем, когда тебя озаряет догадка, начинаешь вырываться. Но детская комната все ближе. Оказываетесь около заколоченной двери. Сын Хен засовывает руку в карман брюк и достает ключ, второй рукой при этом удерживая тебя от бегства. Начинаешь вырываться сильнее, когда мужчина вставляет ключ в замочную скважину. Но тщетно. Чхве толкает дверь, и она со скрипом распахивается. И ты оказываешься лицом к лицу с той болью, от которой старалась убежать столько времени. С невыносимым чувством потери. И одиночества. Одиночества в этой, понятной лишь тебе одной боли. Комнату освещает лишь свет из коридора, но и этого хватает, чтобы понять - здесь ничего не изменилось. Детская точно такая, какой ты ее запомнила. Точно такая, какой ты ее когда-то сделала. Ты сама обставляла комнату, хотя Сын Хен предлагал сдаться на милость дизайнеров. И вот сейчас из детской веет пустотой и холодом. Прижимаешь ко рту ладонь, чтобы не разрыдаться в голос. Вторую ладонь на автомате прикладываешь к животу, тут же вспоминая, как ждала, что малыш вот-вот начнет толкаться. И так и не дождалась. Закрываешь на мгновение глаза, чтобы сдержать вновь подступившие к глазам слезы. Поворачиваешься к мужу. Стоит, глядя на деревянную кроватку, стоящую посреди комнаты. - Сперва я хотел все здесь раскурочить. Взять и просто разломать. Чтобы ничто мне не напоминало о том дне. Чтобы ежедневно не ощущать чудовищного груза вины. Но потом... Потом я понял, что это бы не помогло. Чувство вины все-равно никуда бы не ушло. Да и я попросту не хочу ничего забывать. - Поворачивается к тебе и усмехается. Как-то по-особенному горько. Так, что отчего-то хочется забыть о своих обидах и просто... Обнять, крепко-крепко прижав к себе. Запустить пальцы в густые волосы и сказать, что понимаешь его. Но не можешь сдвинуться с места. Просто стоишь и смотришь на Сын Хена, обхватив себя руками. - А еще... Еще я не знал, как ты отнесешься к тому, что я все уничтожил. - Мне было бы все равно. - Говоришь тихо, отворачиваясь и направляясь к своей комнате. Ты и сама знаешь, что врешь. Тебе было бы больно, если бы муж избавился от детских вещей. Удивляешься своим мыслям. Какое тебе теперь вообще должно быть дело до того, что находится в доме Чхве? - Да и мог бы продать дом, в котором никогда не был счастлив. Сын Хен почему-то не догоняет тебя. Не пытается остановить. И это настораживает. Заставляет обернуться и посмотреть на молодого человека. Ваши взгляды соприкасаются, и это словно служит катализатором для действий Чхве. Он решительно направляется к тебе, и ты испуганно вбегаешь в первую попавшуюся комнату, пытаясь захлопнуть за собой дверь. Но Сын Хен успевает просунуть в щель руку и с силой толкнуть дверь на тебя. Так сильно, что даже теряешь равновесие и чуть не падаешь на ковер пятой точкой. - Что ты хочешь, чтобы я сказал, Бо Ра? - Спрашивает тихо и хрипло. - Что я виноват перед тобой? Я виноват. Что я был надменным мудаком? Я был надменным мудаком. Что я жалею о том, что мы потеряли ребенка? Блядь, я чудовищно жалею. Но ни хуя уже не могу изменить в прошлом! Ни хуя, понимаешь! - Я ничего от тебя не хочу, Чхве! Понимаешь? Только развода! - Плевать на все. Уже попросту кричишь, размахивая руками и отступая. - Поздно что-то говорить! Катастрофически поздно! Нужно было раньше... Чхве бросается вперед. Впечатывает тебя в комод своим крепким натренированным телом. Сжимает пальцы на подбородке, заставляя взглянуть в глаза. - Раньше? - В голосе ярость. - Когда раньше, Бо Ра? Ты дала мне это "раньше"? Дала мне хоть один шанс поговорить? Родители, подруги, адвокаты. Ты общалась со мной только через них. Знаешь, каково это, знать, что ты меня "приговорила" без суда и следствия? Знаешь, каково это видеть презрение и страх в твоих глазах? В тех самых глазах, которые всегда источали любовь и нежность. Единственные, которые, блядь, искренне источали эту долбанную любовь. - Встряхивает тебя за плечи. - А я даже ничего не мог объяснить, потому что боялся испортить все еще больше. Боялся снова искалечить тебя, искренне меня ненавидящую. Каждый гребанный день я ждал подходящий момент, чтобы поговорить. Ждал, что ты, Бо Ра, сменишь гнев на милость. Сможешь меня простить. А потом... Потом обнаружил тебя на полу в ванной с пузырьком снотворного. Знаешь, каково это, вдруг понять, что кто-то пытался уйти из жизни из-за тебя? Знаешь? - Обхватывает ладонями твое лицо, прижимаясь к переносице носом. - И я отпустил тебя. Взял и отпустил. Надеясь, что вдали от меня тебе станет легче. Тебе стало легче? Со всеми этими долбанными сукиными детьми, со всеми этими пьянками... Стало? Мотаешь головой. Ни хера тебе не стало легче. Слезы катятся по щекам, обжигая кожу. Всхлипываешь, пытаясь вырваться. - Ни один из этих сукиных детей не обнадеживал меня на свой счет. Не заставлял рыдать ночами в подушку из-за очередного "совещания". - Бьешь Сын Хена каждым словом наотмашь. Уверенно и безжалостно. Но и он никогда тебя не жалел. - Каждый из этих сукиных детей был нежнее и ласковее со мной, чем ты. Каждый был лучше тебя. "Врунья. Врунья. Врунья." - Проносится тут же в голове. - Врунья. - Выдыхает Чхве, неожиданно целуя тебя в плечо и запуская пальцы в твои влажные волосы. Притягивает к себе, попутно покрывая поцелуями плечо, шею и ухо. А у тебя... У тебя почему-то абсолютно нет сил сопротивляться. Ты настолько опустошена из-за вашей ссоры, что все происходящее кажется тебе чем-то нереальным. Словно это сон. Затянувшийся и кошмарный сон. - Никто и никогда не будет для тебя лучше меня. Хочешь возразить, но слова тонут в поцелуе. Жадном и пошлом. Сын Хен касается тебя по-хозяйски. Не спрашивая разрешения и не сомневаясь. Но ему и не нужно это долбанное разрешение, потому что тело предательски реагирует на эти прикосновения. Оно истосковалось по Чхве. По его пальцам, оставляющим зачастую на коже легкие кровоподтеки. По его языку, доводящему тебя практически до безумия одним лишь проникновением в рот. И несомненно по возбужденному до предела члену, который сейчас упирается в твое бедро. Стон срывается с губ, когда Чхве одним резким движением срывает с тебя полотенце и откидывает его в сторону. Муж мгновение смотрит на твою упругую грудь, а затем с глухим рыком припадает к ней губами. Царапает нежную плоть зубами. Сминает при этом ягодицы пальцами. Похож на сумасшедшего в своем абсолютном желании обладать тобой. Но именно это ты когда-то в нем и любила. Именно по этому ты и скучала столько времени. Запускаешь пальцы в его волосы, прикрывая глаза. "Это ничего не значит. Я все равно к нему не вернусь." - Успокаиваешь себя, но отчего-то кажется, что ты заблуждаешься. Потому что уже и не помнишь, когда в последний раз занятие сексом казалось тебе настолько правильными, каким кажется сейчас. Наверное, в вашу последнюю ночь с Чхве. Перед тем, как ты все узнала. - Бо Ра. - Стонет в ухо, раздвигая ладонями твои ноги. Затем устраивается между ними и, приподняв тебя, мучительно-долго вторгается в влажное лоно. Злишься на Сын Хена, потому что тебе хочется совсем не этого по-садистки медленного проникновения. Хочешь почувствовать твердый член в себе на всю длину. Хочешь, чтобы Чхве привычно начал буквально вдалбливаться в тебя, подминая под себя. Подавляя своей силой. - Бо Ра, блядь, что ты делаешь? - Обхватываешь его посильнее руками и ногами. Толкаешь бедра навстречу члену Сын Хена. Стонешь от удовольствия, наконец-то скользя вниз до предела возможностей. И плевать, что ручка комода впивается в ягодицу, сдирая кожу. Начинаешь двигаться вниз-вверх, попутно целуя мужа. Но Чхве не был бы Чхве, если бы позволил тебе долго "вести". Тем более сейчас, когда мужчину уже "понесло". Грубо хватает тебя за волосы, оттягивая от себя. Второй рукой сминает твою и без того пострадавшую ягодицу, не давая тем самым продолжать двигаться. Так и стоите, глядя друг другу в глаза. - Я скучал по тебе, детка. Ты знаешь это. Молодой человек доказывает это буквально каждым мощным проникновением. Каждым толчком. Жаркими поцелуями, которые он искусно чередует с чуть ли не укусами. Чхве терзает твои губы, но тебя это нереально заводит. Это всегда тебя нереально заводило. Следуешь правилам игры, установленным мужем. Так же царапаешь зубами его губы. Прикусываешь их почти до крови, впиваясь при этом ногтями в плечи. Выдыхаешь прямо в рот ругательства и получаешь за это увесистые шлепки по ягодицам. Сын Хен ненавидит нецензурную лексику. Везде, кроме вот таких случаев. - Блядь, Сын Хен-а. - Выдыхаешь, предчувствуя скорый оргазм. Крепче обхватываешь молодого человека ногами, когда он начинает, впиваясь пальцами в ягодицы, все быстрее насаживать тебя на возбужденный до предела член. - Ну, давай же, кончай, сукин ты сын. Вырываешься из-под контроля, яростно подмахивая бедрами. Тебе безумно хочется кончить - с Чхве или без. Но в этот раз вы кончаете одновременно. Только тогда понимаешь, что Сын Хен ни черта собачьего не подумал о контрацептивах. Впрочем, как и ты сама. Но эта мысль исчезает так же внезапно, как и появляется. Потому что это охеренно приятно - чувствовать в себе Сын Хена. Тут же трезвеешь от этой мысли. Пытаешься освободится из объятий мужа, но ничего не выходит. Так и стоите, прижимаясь друг к другу влажными от пота телами. Проводит ладонью по твоим волосам на виске и улыбается. Так, что тут же понимаешь - ты в очередной раз ошиблась. Трахнулась с Чхве, который явно расценивает это, как твою капитуляцию перед ним. Чувствуешь себя полной идиоткой, потому что и сама не понимаешь, почему вообще только что занималась с ним сексом. Неужели это реально твой крест - быть подле этого самоуверенного, порой пугающего тебя мужчины? Неужели до конца твоих дней Сын Хен будет так магически на тебя действовать? - Сын Хен, ты понимаешь, что это ни черта не значит? - Спрашиваешь угрюмо, когда твои ступни наконец касаются ковра. Но мужчина молчит, спокойно поднимая с пола полотенце и так же невозмутимо стирая свою сперму сперва с внутренней стороны твоих бедер, а затем и со своего члена. Закрываешь глаза, считая до десяти и пытаясь отговорить себя от убийства. - Сын Хен, черт побери! Почти визжишь, потому что молодой человек, застегнув молнию на брюках, выходит из комнаты. Не обращает на твой крик никакого внимания. Бросаешься следом. Замечаешь, как Сын Хен входит в твою спальню. Направляешься туда же, но не успеваешь войти в комнату, так как в дверном проеме сталкиваешься с Чхве... который невозмутимо тащит в руках ворох твоей одежды. Ты даже почему-то успеваешь удивиться тому, сколько вещей успел набрать молодой человек за такое короткое время. А Сын Хен, тем временем, пользуясь твоим легким шоком, обходит тебя и явно идет в вашу бывшую спальню. Хлопаешь ресницами, таращась на спину мужа, исполосованную твоими ногтями. Затем, оправившись от удивления, бросаешься вперед. - Сын Хен! Твою же мать, что ты делаешь?! - Хватаешь его за локоть, разворачивая на себя. Твердолобый гад уже умудрился кинуть вещи на кровать и удивленно, почти обиженно смотрит на тебя. - Блядь, я же сказала, что не вернусь к тебе! Пожимает плечами. Затем проводит подушечками пальцев по твоей скуле. - Семь дней, Бо Ра. Ты дашь мне семь дней. - Говорит тихо, пристально глядя в глаза. - А потом... Если решишь так, то можешь уйти. Я подпишу бумаги.