Rippin Me Off

http://cs421821.vk.me/v421821133/8a2b/QiU6htsszaw.jpg Спасибо за обалденную обложку Сашусте))) Знаю, что продолжение небольшое. Но пока совершенно нет времени писать. Посему, наберитесь терпения, пожалуйста. На следующей неделе я уже буду посвободнее. - Куда мы летим? - Спрашиваешь, откидываясь на сидении. Оглядываешь роскошный салон частного лайнера, вскинув бровь и постукивая ногтями по полированной поверхности подлокотника. Знаешь, что Чхве крайне раздражает, когда ты так делаешь, но не можешь отказать себе в этом удовольствии - позлить его. Потому что Сын Хен уже второй день паинька. Если, конечно, к пока еще твоему мужу вообще можно применить такой эпитет. Но он явно вознамерился продержаться в такой неестественной для себя роли эти долбанные семь дней, и это бесит. Ибо Чхве это вполне удается. Несмотря на некоторые твои откровенные провокации. Твоя любовь и одержимость этим человеком в прошлом дала тебе сейчас козыри на руки. Но, если раньше ты наоборот старалась не делать того, что может взбесить Сын Хёна, то в настоящий момент - все наоборот. Пытаешься вынудить его оступиться. Перестать играть и стать наконец самим собой - самовлюбленным тираном. - Не собираешься даже ответить любимой женушке? - Отпиваешь из бокала шампанское и взмахиваешь рукой, словно призывая его оглядеться по сторонам. Чхве, впрочем, абсолютно не обращает внимания на твой жест. Сидит напротив. Руки расслабленно покоятся на подлокотниках, а голова откинута назад. Так и смотрит на тебя. Пристально и как-то по-особому порочно. Словно уже во всю мысленно наказывает тебя. И ты краснеешь. Злишься на себя, но краснеешь. Потому что, зная Сын Хёна, догадываешься о методах взыскания повинности с его стороны. - Смотрю, дела у тебя идут неплохо. Говоришь это просто потому, что хочется скрыть свое смущение. Даже не надеешься на ответ. Но муж неожиданно идет на контакт. Берет в руки бокал с шампанским и делает небольшой неспешный глоток, продолжая при этом изучать твое лицо. - Если честно, то как-то грешно было бы жаловаться, Бо Ра. - Говорит тихо. И ты злишься, потому что с вечным покерфэйсом Чхве абсолютно не понимаешь, сказал ли он это серьезно или же с насмешкой. - Я вышел из состава директоров родительской корпорации. - Не можешь сдержаться и приоткрываешь рот от удивления. Отношения Сын Хёна и его семьи казались чем-то непоколебимым. Своеобразным догматом. Есть и все. Тут же вспоминаешь свою свекровь, которая умудрилась влезть во все аспекты вашей личной жизни с тем "как надо" обращаться с ее драгоценным сыночком. И все это то ли с молчаливого благословения Чхве, то ли просто из-за того, что Сын Хёну тогда было абсолютно наплевать, насколько тебя заколебала его мамаша. И вот теперь ты сидишь просто в шоке. - Твой отец помог мне. - Еще один нокдаун. Такой, что начинаешь хлопать ресницами и рассеянно потирать пальцами переносицу. Отец, зная, что натворил твой муж, помог ему? - Бо Ра, все в порядке? Ни хера собачьего у тебя не в порядке! Хочется закатить скандал. Потому что, как оказалось, отец прекрасно общался с этим эгоистичным чудовищем за твоей спиной. Настолько прекрасно, что, если ты правильно "въехала" в ситуацию, даже пошел наперекор своим партнерам. Ведь родители Чхве вряд ли пришли в восторг от такого решения сына. - В порядке? - Начинаешь смеяться. Неестественно. Смех с легкими оттенками горечи. Отворачиваешься к иллюминатору и качаешь головой, делая вид, что рассматриваешь облака. - Даже и не знала, что вы с отцом общались. Надо же, оказывается не только сучка Кэролайн и близнецы были для него в большем приоритете, чем я. Знаешь, что в тебе говорит обида. Потому что отец умер, а ты все равно ничего не можешь сделать с этим мерзким, разрушающим тебя изнутри чувством. Ревностью, перемешанной с ощущением, что тебя предали. Наверное, теперь это не должно иметь значения? Но на самом деле, сейчас тебе еще больнее. Потому что отец уже никогда не сможет лично переубедить тебя в том, что ты никогда не была по-настоящему ему нужна. Не сможет сказать, что ты для него хоть что-то значила. Если вообще, это так и было. Ты уже ни в чем не можешь быть уверена наверняка. - Почему ты все так воспринимаешь, Бо Ра? - Спрашивает Сын Хён. - Почему расставляешь нас по разные стороны баррикад? Твой отец помог мне, потому что я его зять... - Зять?! - Не выдерживаешь и уже конкретно кричишь. Поворачиваешься к мужу и смотришь на него. Зло и презрительно. - Твою мать, Чхве, зять?! Этот зять всю нашу совместную жизнь трахал других баб. Этот зять пренебрегал мною. Считал меня непонятно кем. И этот зять... Этот долбанный зять позволил мне сесть за руль в состоянии полного шока. Просто, потому что гребанный зять ни перед кем не отчитывается. Зять?! Какой, мать его, к чертям собачьим, зять?! Каждое матерное слово выговаривается тобой особо тщательно. Каждое - специально для Чхве. Потому что просто не можешь поверить до конца в то, что он сказал. В то, что все так и есть на самом деле. Кажется, твой муж попросту чего-то не договаривает. Поэтому внимательно вглядываешься в его красивое беспристрастное лицо, стараясь распознать в нем хоть какие-то признаки обмана. Но ничего не находишь, потому что на лице Сын Хёна живы лишь глаза. Взгляд мужчины наполнен злостью, и ты уже ждешь, что он вот-вот сорвется. Но этого не происходит. - Бо Ра, я знаю, что ты имеешь право на меня сердиться. И я не стану оправдывать себя. Потому что за некоторые поступки мне нет оправдания, но... - Смолкает, начиная поигрывать кожаным ремешком на своих Vacheron Constantin. Кажется, что каждое слово дается ему с трудом. Каждое словно вытянуто под пытками. - Бо Ра, он и вправду хотел, чтобы мы снова сошлись. Твой отец связался со мной через два месяца после начала твоего "мирового турне". У нас состоялся весьма непростой разговор и... - Непростой разговор? - Начинаешь смеяться, пряча лицо в ладонях. Театр абсурда, не иначе. - Айгу, Сын Хён, у вас с ним хотя бы были разговоры. Я и этого была лишена. Чхве выдыхает, а затем пристально смотрит тебе в глаза. Так, что вся твоя тирада тут же застревает на языке и так с него и не срывается. - Лишена? Бо Ра, знаешь, вот честно, мне нереально хочется сейчас тебя хорошенько встряхнуть. Забыть о нашем уговоре и вытрясти из твоей головы все глупости, что ты туда вбила. - Приоткрываешь уже рот, готовая возмутиться, но муж останавливает тебя лишь одним предупреждающе вскинутым пальцем. - Для любого диалога нужны двое, ты не находишь? Ты много позволяла своему отцу говорить с тобой? Давала ему возможность высказать свои опасения? Или, быть может, ты бы прислушалась к его советам? Особенно в том состоянии, в котором ты пребывала почти год. Ошарашено смотришь на Чхве. Чувствуешь его злость, и она передается и тебе. Душит тебя и заставляет ехидно усмехнуться. - Что же он, если так обо мне волновался, не приехал и не забрал меня домой? Силой, если понадобится. - Голос предательски дрожит, хоть и наполнен ядом. - Почему он, мать его, просто не забрал меня домой? Сын Хён вдруг подается вперед и обхватывает пальцами твой подбородок. Заглядывает в глаза. - Я приехал за тобой. Ты этому рада? - Качаешь головой, вырываясь. Муж тут же усмехается. - Не рада ведь, правда? Но ведь сейчас ты утверждаешь, что тебе это было нужно от него. Так в чем разница? - В том, что ты не он! - Цедишь сквозь зубы, откидываясь в кресле и закрывая глаза. Даешь понять, что не хочешь продолжать этот идиотский разговор. - Сын Хён, я устала. - Ты всегда так делаешь. - Голос мужа спокоен, и тебя это неимоверно раздражает. Бесит до скрежета зубов и желания вцепиться в его холеное лицо ногтями. Сама не понимаешь, почему вдруг превратилась в такого невротика, готового рвать и метать из-за не такого уж и существенного повода. Хоть ты и пила, баловалась запрещенными препаратами в последний год, но ни один человек не вызывал в тебе такой ярости и страстного желания сопротивляться. Идти ему вопреки, чего бы это не стоило. - Не решаешь проблему, а стараешься отложить ее решение на потом. Ты не говорила с отцом, не говорила со мной. И даже своей матери ты высказалась лишь сейчас, в то время, когда многие ваши проблемы можно было решить гораздо раньше. Стоило только откинуть в сторону идиотские принципы. Открываешь глаза, раздраженно вскидываешь руки. - Да ты у нас, Сын Хён-а, заделался в семейные психологи? - Насмешливо произносишь, закидывая ногу на ногу и поигрывая своей розовой туфелькой. И даже тут умудряешься на себя разозлиться. Вот какого черта ты напялила на себя розовое, ведь это один из любимых цветов Сын Хёна? - Знаешь, ты бы разобрался со своими родителями сперва, а потом бы учил других, как надо. - Я и разобрался со своими родителями, Бо Ра. - Чхве с интересом разглядывает сперва твою туфлю, затем скользит взглядом до острой коленки. Тут же возникает желание натянуть на нее подол платья, но сдерживаешься. Еще не хватает показать мужу свою слабость. - Знаешь, и я ожидал большего резонанса из-за своего решения, но... Мой отец, каким бы деспотом ни был, "отпустил" меня. Наверное, потому что понял, что я все равно уйду. С его благословением или без. - Так почему бы тебе не взять с него пример и не "отпустить" меня? - Ехидно улыбаешься, рассматривая свой идеальный маникюр. - Это было бы воистину мудрым решением, потому что я не собираюсь возвращаться к тебе. - Пять дней. - Спокойно парирует Чхве. - У меня еще есть пять дней, не забывай. К тому же, отец сделал это, понимая, что этот шаг пойдет мне во благо. А я абсолютно не уверен, что тебе пойдет на пользу наш развод. - Почему? - Потому что ты, на мой взгляд, не особо приспособлена к жизни. Справляешься со своей болью какими-то абсолютно чудовищными способами. Которые разрушают тебя изнутри и на деле делают еще более уязвимой. А может потому, что ты, как бы ни отрицала, по-прежнему меня любишь. - Напрягаешься, шокировано глядя на Чхве. Только он может произнести это так безучастно. Без тени сомнения, что прав. И ты, самое нелепое, даже не можешь ничего ему ответить. Потому что ты в полном шоке от этого наглого самоуверенного заявления. - Не смотри на меня так, Бо Ра. Ты и сама это знаешь. - Ну, все! Баста! - Заявляешь сердито, хлопая ладонями по поручням и поднимаясь на ноги. - Ты совсем ополоумел?! Или, быть может, оглох?! Я к тебе не вернусь! И наш секс абсолютно ничего не значит. - Ойкаешь, когда Сын Хён внезапно подается вперед и обхватывает твои ноги руками. Притягивает к себе, продолжая сидеть. И самое странное, ты от изумления даже не сопротивляешься. Даже когда он начинает медленно скользить руками вверх по ногам, задирая узкую юбку все выше. Останавливается лишь когда начинают виднеться ажурные резинки чулков. Пробегает пальцами по коже над ними, и ты жадно вбираешь в себя воздух, наконец приходя в себя. Пытаешься оттолкнуть Чхве, но он прихватывает ткань ажурных трусиков у тебя между ног и не дает этим действием вырваться. А затем вдруг слегка кусает твою кожу через тончайшую материю нижнего белья. - Блядь, Чхве, ты охерел?! Начинаешь вырываться, но молодой человек резким движением чуть накручивает трусики себе на руку, и ты оказываешься еще ближе к нему, несмотря на сопротивление. - Охерел. - Кивает послушно, поднимая на тебя лицо и мрачно усмехаясь. - Окончательно и бесповоротно охерел. - Снова легонько кусает тебя, срывая стон с твоих губ. Затем утыкается лицом в твой пах и трется о него лбом. - Блядь, Бо Ра, почему ты просто не можешь вернуться ко мне? Без всей этой хуйни. Просто взять и вернуться ко мне. Смотришь на него сверху вниз и уже собираешься ответить какой-нибудь колкостью, когда ощущаешь, что вы не одни в салоне. Поднимаешь взгляд и замечаешь спину поспешно удаляющейся стюардессы. Прекрасно. Просто замечательно. Еще не хватало устроить шоу для обслуживающего персонала. Понимаешь вместе с тем, что если и дальше продолжишь огрызаться Сын Хёну, то вероятность того, что тот трахнет тебя прямо в самолете на глазах у всех, возрастет в разы. Потому что Чхве из тех, кого заводит сопротивление. Во всяком случае, у тебя есть веский повод так считать. Ибо когда ты носилась вокруг него, всячески выражая любовь и заботу, он всячески тебя осаживал, а теперь... - Сын Хён-а, отпусти меня, пожалуйста. - Стараешься, чтобы голос звучал как можно уверенней. - Ты делаешь мне больно. Ты врешь. Нагло врешь. Но это действует. Чхве наконец отпускает тебя, и ты тут же одергиваешь юбку. - Прости. - Едва слышное извинение. Сын Хён даже не смотрит на тебя. Отворачивается к иллюминатору, поправляя запонки на белоснежной рубашке. - Просто... Мне тяжело находиться рядом с тобой и держать себя в руках. Знаю, что обещал тебе, но... Видимо, я ни черта не способен держать свои обещания. Свои обещания тебе. - Это значит, что ты вне-планово признаешь свое поражение? - Спрашиваешь с надеждой. Которая, впрочем, разлетается вдребезги, когда муж поднимает на тебя взгляд. - Нет, не признаю. - Уверенно заявляет Чхве. - Я всего лишь признал то, что признал. Хочется его убить. Буквально вцепиться пальцами в шею и сомкнуть их посильнее. Потому что второго такого твердолобого человека ты просто не знаешь. Устало падаешь в кресло и качаешь головой, глядя в невозмутимое лицо Сын Хёна. - Значит, мне все-таки придется тебя терпеть еще пять дней? - Со скепсисом спрашиваешь и утвердительно киваешь вместо мужа. Цокаешь языком и елейно улыбаешься. - Может быть, вы хотя бы сейчас, господин Чхве, сообщите, куда мы летим? - На Чеджу, - отвечает молодой человек, прежде чем закрыть глаза и расслабленно откинуться в кресле. __________________ Vacheron Constantin - марка швейцарских часов.