Её самый надёжный советник

Гермиона стояла перед длинным зеркалом в дальнем углу своего офиса, поправляя мантию и приглаживая кудри. У нее была первая встреча со всеми руководителями отделов после обеда, и ее подташнивало от нервов и волнения. Раньше у нее были индивидуальные встречи с каждым, но это был первый раз, когда она собирала их всех в одной комнате, чтобы начать процесс изложения их единого видения на будущее. Удовлетворенная своей презентабельностью, Гермиона повернулась к своему столу и занялась бумагами, собирая их вместе, чтобы положить в портфель. Ее рука зависла над одной конкретной связкой пергамента, но она отдёрнула ее, качнув головой. В течение нескольких месяцев она работала над предложением для проекта, который, как она была уверена, значительно улучшит проживание маглорожденных в первые годы, внутри волшебного мира. Она понимала, что проект не совсем готов. Он был слишком близок к ее сердцу, и она не могла взять ответственность за него, пока у него не будет наилучших шансов на успех. — Просто напоминаю о ведомственном собрании, министр. — сказала Тесса, выглядывая из-за двери. — Спасибо, Тесса, я пойду прямо сейчас. — Гермиона тепло улыбнулась ей. Гермиона первой вошла в конференц-зал, что не так уж удивительно, поскольку она пришла на 15 минут раньше. Примечательно, что теперь, когда она была министром магии, люди просто расходились в коридорах; на каждую поездку уходили минуты. Когда она только начала работать в Министерстве, она металась по коридорам, как шарик для игры в пинбол, пытаясь уйти с пути всех, у кого были более важные дела, чем у неё. Усевшись во главе длинного блестящего деревянного стола для переговоров, Гермиона начала вынимать бумаги из портфеля и, подготавливаясь, поставила чернильницу и перо. Удовлетворенная тем, что она была готова, она сложила руки и села за стол в ожидании. Она не была уверена, хорошо это или плохо, что министр первым вошел в зал. Все бы почувствовали, что она их наказывает за опоздание, если бы она пришла первой? Или, если бы она опоздала, она была бы высокомерной женщиной, которая считает, что их время менее ценно, чем ее собственное? Гермиона вздохнула с облегчением, когда дверь в комнату распахнулась и другие люди начали заполнять комнату, заставляя ее тревожные мысли утихнуть. Первым в комнату вошел ее младший помощник Габриэль. Своей идеально отглаженной мантией, аккуратно причесанными волосами и тревожным поведением, он сильно напоминал ей молодого Перси Уизли. Она решила, что это будет небольшое задание для неё — заставить его быть менее строгим к себе, хотя сразу ясно, что это будет нелегко. Он поспешно бросился к ней с серьезным выражением лица и сел рядом справа, приготовившись записывать заметки с собрания. Гермиона по очереди улыбалась каждому, когда они занимали свои места, подмечая, что некоторые из них улыбались в ответ. Ее бывший заместитель, ныне глава Департамента по регулированию и контролю над магическими существами, Гефсиманский Колючий, села слева от нее и строго посмотрела, в как бы говоря: «Не сомневайся в себе», и Гермиона сразу почувствовала, как ее тревожные бабочки в животе слегка успокоились. Она не была уверена в Гефсимании, когда ее взяли в качестве ее заместителя - старшая ведьма была строгой личностью и не терпела дураков. Гермиона знала, что у Гефсимании были свои сомнения относительно Гермионы из-за ее известности и возраста. Но они быстро зарекомендовали себя друг другу как сознательные и трудолюбивые ведьмы, и у них сложились хорошие рабочие отношения. Гермиона не была уверена, что считает Гефсиманию своим близким другом, но она ей определенно понравилась и не стала бы выбирать кого-либо другого, чтобы заменить ее в руководстве отделом, когда она перешла в правоохранительный отдел. Теперь, когда все семь глав отделов находились в комнате, Гермиона увидела, что ее бывший босс из Отдела магического правопорядка Филип Перкинс занял свое место последним. Перкинс был высоким худым мужчиной с румяным лицом и густыми волосами цвета соли и перца, зачесанными назад. Он работал под руководством Яксли в первые годы своей карьеры, но после войны он сразу же вступил в должность главы департамента и с тех пор исполняет ее. Он занял позицию на противоположном конце стола от Гермионы и одарил ее натянутой улыбкой, которая не достигла его глаз. Гермиона улыбнулась в ответ, чувствуя себя немного озадаченной его жёстким поведением. Они с Перкинсом хорошо сработались, когда она была его заместителем — ему не приходилось сюсюкаться с ней, и никогда не чувствовала, что унижает его. Она об этом беспокоилась, когда поняла, что будет работать под руководством старого человека, который также был самым взрослым человеком в Министерстве. Ее близкие отношения с Гарри, возглавлявшим Авротат, означали, что ему, так или иначе, не нужно было беспокоиться о своём отделе. Это было идеально для всех. Только сейчас, она поняла, что не разговаривала с ним с тех пор, как ушла из отдела, и задалась вопросом, не чувствует ли он притеснение, после её повышения. Гермиона пообещала себе попросить Тессу организовать встречу за чашкой кофе с ним, когда она вернется в свой офис. — Всем добрый день, — сказала Гермиона, оглядывая стол. Она подождала, пока утихнет шепот приветствий, прежде чем продолжить, — Спасибо всем, что пришли сегодня на нашу первую встречу глав департаментов. Моя цель на этой встрече не такая уж грандиозная. Я хочу услышать, как развиваются ваши отделы в данный момент, чтобы получить общее представление о том, где мы находимся — я хотела бы знать о крупных проектах, над которыми вы работаете, и выслушать любые ваши проблемы. Мы все очень заняты, но я надеюсь, что мы будем проводить ежемесячное собрание, чтобы все могли выделить время друг для друга и поддерживать общение. За столом послышались кивки и одобрительный шепот, и Гермиона почувствовала, что ее уверенность в своей идее еще больше возросла. — Итак, — сказала она чуть громче, — я думаю, нам стоит начать рассказывать друг за другом. Гефсимания, не хочешь ли ты быть первой? Встреча шла хорошо, и Гермиона внимательно слушала каждого из своих коллег, записывая то, что они говорили. Гвендолин Харгрейв из Департамента международного магического сотрудничества сказала ей, что позже во второй половине дня она отправит письма различным лидерам магических министерств из других стран, и что ходят слухи, что Международная конфедерация волшебников собирается провести Зимний бал, к которому она должна быть готова. Гермиона кивнула и записала детали. — Не могли бы вы как-нибудь подойти ко мне, Гвендолин? Я хочу услышать ваши мысли о некоторых из этих лидеров, чтобы я могла подготовиться к встрече с ними — я не собираюсь говорить неправильные вещи неправильным людям. — Гвендолин кивнула, явно довольная просьбой Гермионы. Роджер Гриззард из Департамента магических игр и спорта упомянул недавнее проклятие судьи по квиддичу и неприятности, которые Федерация судей доставляла ему, пытаясь получить гарантии, что это больше не повторится. — Ах да, я слышала об этом, Роджер. У меня есть достоверные сведения, что Джордж Уизли в настоящее время работает над метлой, оснащенной щитом, и я надеюсь, что мы сможем представить это как долгосрочное решение. Но стоит ли пока отправить наших авроров на самые жаркие матчи, чтобы следить за происходящим? Как вы думаете? Роджер согласился, и Гермиона повернулась к Перкинсу. — Как вы думаете, Гарри сможет это организовать, Филип? Он кивнул. Гермиона продолжила, чувствуя все большее раздражение из-за сдержанности своего бывшего босса. — А что насчет вас, Филип? Как дела у Департамента магического правопорядка? — Что ж, — сказал Перкинс, быстро оглядев комнату, — за последний месяц у нас возникли довольно серьезные проблемы, но наша самая насущная проблема, на которую, я думаю, следует обратить ваше внимание — что мы хотели бы, чтобы дементоры вернулись к своему прежнему положению стражей Азкабана. В комнате воцарилась тишина, и острие пера Габриэля громко щелкнуло, когда он слишком сильно вдавил его в свой пергамент. Гермиона видела, как головы всех ее коллег, некоторые из которых явно шептались после того, как их очередь говорить прошла, повернулись в сторону Перкинса. Выражение его лица было выражением лица человека, который хотел шокировать и знал, что достиг своей цели. Гермиона почувствовала, как вся влага покидает ее рот, и ей пришлось несколько раз закатать язык, прежде чем она снова смогла заговорить. — Но, Филип, я не понимаю. Много лет назад было решено, что лучше всего избавиться от дементоров после войны в пользу размещения наших авроров в Азкабане. Если не обращать внимания на ненужные страдания, которые они причинили пленникам, дементоры оказались ненадежными и нелояльными Министерству. Филипп медленно кивнул: — Это правда, министр. Я сам присутствовал в комитете, который принял это решение. — Она отметила упрек в его тоне. — Однако мой новый заместитель начальника отдела, достоверно проинформировал меня о том, что некоторые из наших авроров выражают… недовольство нынешним порядком. У них, похоже, совсем заканчивается терпение. Помимо всего остального сказанного Перкинс теперь называл Гермиону «Министром». Хотя внешне это был признак уважения, она чувствовала, что это было чем-то вроде упрека за ее фамильярность с ним. — Гарри ничего об этом не говорил. — сказала Гермиона больше себе, чем кому-либо другому. — Мистер Поттер может быть главой Отдела авроров, министр, — последовал резкий ответ Перкинса, — но они не обращаются к нему со всеми вопросами. Некоторые из наших авроров чувствуют себя более комфортно, выражая недовольство нынешним режимом мне и моему заместителю Стоммарту. Гермиона не могла подобрать слов и была благодарна, когда Гефсимания заговорила. — Даже сейчас есть много разногласий между нами и дементорами, Перкинс. Я думаю, было бы нецелесообразно настаивать на их возвращении из-за безопасности заключенных, и всех остальных. — Значит, я должен понять, что мне придется управлять мятежными аврорами в одиночку, без надежды на решение проблемы? Я не думаю, что волшебная публика будет довольна тем, что их авроры теперь проводят больше времени, охраняя темных волшебников, а не ловя их. У нас нет бесконечного запаса хороших талантов, и мы губим то немногое, что у нас есть. Гермиона подняла руку, чтобы остановить его, и быстро сказала: — Я рассмотрю то, что ты сказал, Филип, и попытаюсь придумать решение проблемы. На губах мужчины появилась ухмылка, когда он склонил голову. Гермиона сжала челюсти. До конца встречи она не могла перестать чувствовать, как её тошнит.

***

Гермиона была взволнована и погружена в собственные мысли, возвращаясь к своему офису. Остальная часть встречи прошла достаточно хорошо, но она думала только о Перкинсе. Она совсем не ожидала, что он придёт к ней с таким отношением, не говоря уже о том, что это была ее первая встреча с другими отделами. Во что он играл? — Министр. Министр! — Голос Тессы прорвался сквозь мысли Гермионы, и она резко остановилась перед дверью своего офиса. — Мне очень жаль, Тесса. Это был довольно долгий день, я не хотела тебя игнорировать. — Все в порядке, министр, я просто хотел, чтобы вы знали, что мистер Малфой ждет вас в вашем офисе. — Мистер Малфой? — Да, мэм. Он сказал, что вы встретили его в лифте и сказали, чтобы он ждал вас в вашем офисе? Разве это… вы не…? — При виде озадаченного лица Гермионы Тесса испугалась. — Ой, извините, министр! Он был так убедителен! Глаза Гермионы ненадолго закрылись, когда ее голова сильно заболела, и она нежно положила руку Тессе на плечо. — Не волнуйся, Тесса. Просто знай, что в будущем тебе следует относиться ко всему, что говорит мистер Малфой, с огромной долей скепсиса. Тесса мрачно кивнула и прокралась обратно на свое место, чтобы посмотреть, как Гермиона открывает дверь в свой кабинет. Когда она открыла дверь, Гермиона не сразу увидела Люциуса Малфоя, и у нее появилась маленькая надежда, что он решил уйти. Но, пройдя дальше в комнату, она увидела, что он стоит перед ее шкафом, осматривая корешки книг на полках. Его руки были за спиной, пальцы левой руки держали запястье правой, которое раскачивало его трость взад и вперед, как метроном. Гермиона откашлялась, и он медленно повернулся на каблуках к ней лицом, симулируя удивление при ее появлении: — Ах, мисс Грейнджер, как приятно видеть вас снова. — Нет необходимости изображать такое удивление, мистер Малфой, это вообще-то мой офис. — Кипя от раздражения и предчувствуя, что будет только хуже, Гермиона бросила портфель, расстегнула мантию и повесила ее на вешалку для пальто у двери. Она чувствовала, как его глаза впиваются в нее, когда она стягивала манжеты рубашки дальше вниз по запястьям и поправляла узкую юбку-карандаш на талии. Не сомневаюсь, что моя офисная одежда оскорбительна по отношению к его идеальной классике. Подняв портфель, Гермиона быстро закрыла зазор между собой и своим столом, и с громким стуком кинула его перед собой. — Не хочу показаться грубой, Малфой, но я надеюсь, что вы собираетесь перейти к делу быстро; у меня сейчас еще меньше времени, чем было во время вашего последнего визита. —О, я это вижу. — Его тон голоса едва скрывал веселье: — Неужели ответственность и ожидания от вашей должности уже слишком давят? Гермиона на мгновение плотно закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, а когда она открыла их, то обнаружила, что он каким-то образом беззвучно прокрался к противоположной стороне ее стола. Его идеальная осанка делала его невероятно высоким и гордым, а его самодовольная улыбка стала только шире, когда она пристально смотрела в его серые глаза. — Нет. У меня только что была неожиданная… запрос. Вот и все. Ни больше, ни меньше. Ничего общего с вами. — О, вам не нужно так скромничать со мной, мисс Грейнджер. Какова была природа этого запроса? Я мог бы помочь. — Его голос был шелковистым и наводящим на размышления, и Гермиона поймала себя на безумной мысли, что умоляющий мистер Малфой звучит гораздо приятнее, чем оскорбляющий. Бросив на него острый взгляд, Гермиона собиралась ответить агрессивным «нет», но вспомнила слова Гарри, сказанные всего несколько ночей назад. Это правда, что и он, и Малфой оказались правы, ведь она только что столкнулась с первым случаем, когда кто-то пытался свести на нет прогресс, достигнутый ею и Кингсли. — Это был запрос, — медленно начала она, нащупывая путь к фразе, чтобы не раскрыть больше, чем она хотела, — который заставил меня понять, что я… возможно, не смогу продвинуть волшебный мир дальше вперед так быстро, как я надеялась. — О, прогресс уже спадает? Расскажите мне поподробнее, я очарован. Глядя на него, Гермиона могла сказать по блеску в его глазах и по тому, как он слегка наклонился вперед на носках туфель, что он искренне был очарован. Прошло так много времени с тех пор, как она поднимала вопросы о работе и получала предложения обсудить их. Большую часть времени, когда она приходила домой к Рону с проблемой, он выслушивал ее с серьезным выражением лица, но неизменно его ответ был обнадеживающим и неэффективным, не вызывая дальнейшего обсуждения. «Ну, ты что-нибудь придумаешь, Гермиона, у тебя всегда получается!» — это ответ, который Гермиона слышала больше раз, чем могла сосчитать. Однако, в отличие от Рона, Малфой явно получал удовольствие от сложности ее положения. Или, точнее, он получал удовольствие от того факта, что это она оказалась в трудной ситуации, а не от сложности самой ситуации. Агрх, я правда не хочу этого делать. Сжав губы в тонкую линию, Гермиона еще мгновение смотрела на него, прежде чем пройти вокруг стола к своему креслу и сесть на него. — Хорошо, мистер Малфой, почему бы вам не присесть? У Гермионы промелькнула мысть, что это мог быть первый раз в его жизни, когда он сделал, как ему сказали, не давая взамен ехидных комментариев или снисходительного взгляда. Это было тревожно. Он сел на то же место, что и в прошлую встречу, поставил трость на пол, а затем откинулся назад, чтобы сбалансировать локти на подлокотниках кресла, и сложить кончики пальцев вместе, образуя задумчивую арку. Он представил почти мультяшное изображение пристального внимания. — Как вы относились к дементорам, когда были в Азкабане? — спросила Гермиона. Зная, что она сделала с Азкабаном, дементорами и сколько времени Малфой был с ними в тюрьме, она прекрасно понимала, что это был бесчувственный, возможно, даже жестокий вопрос, но она надеялась поставить его в тупик хотя бы на какое-то время в этом разговоре. Его самодовольная улыбка дрогнула, и он слегка наклонил голову, когда он посмотрел на нее с прищуренными глазами поверх рук. Казалось, что он оценивает ее, решая, что он собирается сказать. — Ну, те несколько чувств, что я испытал, не были особенно теплыми, я могу вас в этом заверить. «Это был честный ответ, — подумала она, — но очень поверхностный. Не больше, чем я должна была ожидать» — Понятно, — кивнула Гермиона, — А как вы ответите, если бы я сказала вам, что в настоящее время есть значительное количество людей, которые хотели бы возвращения дементоров на свои посты? Брови Малфоя приподнялись, и он опустил руки, чтобы схватиться за ручки стула. — Интересно. — Это только одно слово, я полагаю. — Думаю, я бы сказал, — сказал Малфой, поднимая правую руку, чтобы потереть указательным пальцем подбородок, — что удаление дементоров в пользу авроров, безусловно, было одним из самых популярных ходов Шеклболта в то время — я имею в виду, даже я не возражал — но это никогда не подходило в качестве постоянного решения. Увидев, как Гермиона приподняла бровь, Малфой продолжил: — Что ж, вы должны смотреть на это с другой стороны, мисс Грейнджер: когда молодые ведьмы или волшебники заканчивают Хогвартс и решают подать заявление в Отдел авроров, многие из них питают фантазии о славе. Их кумиры — такие люди, как Аластор Муди, и ради Мерлина, они хотят быструю, жестокую и… кхм, героическую жизнь. О чем они не мечтают, так это застаиваться между стенами тюрьмы в компании темных волшебников, которых уже поймали. — Но Гарри не такой! — Гермиона, нахмурившись, отметила: — У него нет проблем с тем, чтобы дежурить в Азкабане. — Поттер - это совершенно другая порода, — ответил Малфой, закатив глаза, — он получил свою славу и буквально стал мучеником. Он держит слишком близко к своему грёбаному сердцу мантру этого дурака Дамблдора «Ради всеобщего блага», что только делает его ещё более невменяемым. Я думаю, вы обнаружите, что большинство ваших авроров гораздо более корыстны, чем их лидер. Гермиона откинулась на спинку стула, слегка оглушённая. В глубине души она цеплялась за надежду, что Перкинс лжет или что если и действительно были какие-то недовольные авроры, то это было бы самое большее два или три особенно громких. Хотя видение Малфоя не было той точкой зрения, которую она сначала рассматривала, она понимала логику его мыслей. Легкая улыбка играла на его губах, пока он смотрел, как она думает, и в его глазах загорелся смущающий блеск. Ей казалось, что он знал, о чем она думает, даже без легилименции. Однако даже если его точка зрения была полезной, она не дала ей ничего близкого к решению. Вместо этого он только заставил ее с большей ясностью увидеть, что он ей нужен. Если авроры действительно устали охранять Азкабан, то ее работа заключалась в том, чтобы возвращение дементоров было не единственным вариантом, доступным Министерству. — Благодарю вас за вашу точку зрения, мистер Малфой, она убедила меня в безотлагательности, с которой мне нужно разработать альтернативное решение, которое не связано с возвращением дементоров. Так что, если вы не возражаете, я бы попросила оставить меня. — Как вы пожелаете, мисс Грейнджер, — вежливо сказал Малфой, вставая на ноги, — я думаю, что мы оба остались довольны этим просветляющим обсуждением. Я в течение нескольких дней сообщу свои собственные предложения относительно наиболее подходящего курса действий. Ожидайте мою сову. — Я уверена, что не смогу вас остановить. — сухо сказала Гермиона его отступающей спине. Гермиона подождала, пока не убедилась, что Люциус Малфой отошёл далеко от ее офиса, прежде чем связаться с Гарри. Бросив горсть порошка пороха в камин, она сунула голову в огонь и обнаружила, что смотрит на кабинет Гарри. Он был намного меньше ее собственного, но обставлен гораздо уютнее. А еще красный; ему каким-то образом удалось воспроизвести их любимый уголок общей гостиной Гриффиндора. — Гарри! — позвала она, отчаянно вытянув шею, чтобы проверить, присутствует ли он. — Гермиона? — спросил он, выйдя из поля зрения со свитком пергамента в руках, тянувшимся до пола. — Я сегодня не ожидал встречи с министром! Что произошло? Гермиона быстро и подробно рассказала о событиях встречи с главами отделов ранее днем, сосредоточившись в основном на словах Перкинса про авроров. Глаза Гарри за очками расширялись с каждым словом Гермионы, и когда она закончила говорить, он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. — Ну, я клянусь, что впервые слышу об этом. Я имею в виду, да, Азкабан — наименее любимая смена всех, но мы все делаем это, потому что это на благо волшебного мира. Гермиона почувствовала, как ее желудок сжался от слов Гарри, и она поняла, что Люциус Малфой, возможно, был даже ближе к цели, чем она думала. — Не все думают так бескорыстно, Гарри, — сказала она со вздохом. — Послушай, в будущем мне нужно знать даже о намеке на неудовлетворенность в твоем отделе. Я чувствовала себя такой ошеломленной на этой встрече. Больше всего на свете, я просто не могу поверить, что Перкинс захочет вернуть дементоров. Очевидно, у него очень плохая память. — Это определенно не похоже на Перкинса, — задумчиво сказал Гарри. — Честно говоря, он всегда держался подальше от главы отдела. — Я тоже об этом подумала! Он упомянул что-то о том, что его заместитель контактировал с некоторыми из недовольных авроров. Кто этот Стоммарт? Насколько я помню, я никогда не общался с ним, поэтому я предположила, что он был вовлечен в отдел извне, чтобы заменить меня. — Да, так и есть. Я думаю, что до этого он работал в министерствах за границей; слышал, как пара людей упоминала Америку, другие говорили что-то о Японии. Хотя я могу тебе сказать, что скорость назначения встревожила некоторых из постоянных сотрудников, которые хотели повышения. Я с ним ещё мало разговаривал, но он кажется тихим. — Ну, по-видимому, он не такой тихий. В любом случае, держи уши востро, Гарри, и если услышишь что-то еще, дай мне знать. Мне все равно, если это только жалобы на качество печенья, которое мы предоставляем — я хочу знать обо всём. Я пойду придумывать какой-нибудь план, потому что могу прямо сейчас сказать тебе: я не верну дементоров.