Давай поговорим о Максе

— Нормальные, поранившись, заклеивают рану пластырем. — А ты? — А я истекаю кровью.

С самого детства Максим ненавидел в себе одну единственную черту характера из-за которой у него постоянно были проблемы – отсутствие терпимости. Ко всему: запретам родителей, требованиям учителей или к тупым сверстникам, что хотели с ним дружить, не понимая при этом насколько неинтересными они были в его собственных глазах. Максим с детства чувствовал себя не похожим на остальных. И не потому, что его семья имела большой достаток, а отец был на хорошем счету в полиции. Вовсе нет, честно говоря, последним фактом он не особо-то и гордился, потому что не испытывал к стражам закона никакой любви. Опять же, отсутствие терпимости говорило само за себя. Он просто чувствовал себя другим. Не увлекался машинками и не дергал девчонок за косички, желая привлечь их внимание. С самого детства парень мыслил иначе и не чувствовал себя комфортно среди своих сверстников. Он не играл с ними в войнушку и не интересовался игрушечным оружием, потому что предпочитал настоящее. С самого детства. Отец учил его стрелять из лука, а после, когда парень подрос, начал брать с собой на охоту и стрельбища. И, наверное, тогда впервые в жизни Максим понял, что такое истинное наслаждение. Будучи подростком он не грезил о девчонках, не мечтал о том, как целует чьи-то влажные губы, обнимает гибкое стройное тело и прижимает к себе, желая стать одним целым. Это не возбуждало. Совершенно. Единственное, что приносило болезненное, запретное, но при этом по-настоящему чистое и жаркое удовольствие – это оружие. Гладкость ствола винтовки, ее вес в руке, отдача от выстрелов. Все это заводило куда сильнее, чем взгляды многих девушек, которые с каждым днем он ловил на себе все чаще и чаще. И Максим прекрасно понимал почему это происходит, но радости от этого не испытывал. Да, ему нравились чужие восхищенные и влюбленные взгляды, но осознавать, что они ему неинтересны и в какой-то степени даже противны, было немного страшно. С ним явно было что-то не так, потому что не реагировать на красивую старшеклассницу, что открыто с ним флиртовала, в свои четырнадцать было неправильно, постыдно и действительно страшно. Максим тогда не понимал, как называется это расстройство, но прекрасно осознавал, что он ненормальный. Ненормальный, потому что девушка должна возбуждать. Иначе и быть не могло... Но его не заводил слабый пол. Совсем. Его вообще никто не заводил. Только оружие, компьютерные игры и… О последнем Максим старался даже не думать, оставляя этот страшный секрет в глубине своей души. Одно дело просто не интересоваться девушками, увлекаться оружием, стрелялками и жить жизнью обычного подростка, но совсем другое дело засматриваться на парня. А еще хуже на друга. На лучшего и единственного друга… Осознание этого факта действительно стало для Максима настоящим ударом. Он долго пытался поговорить с самим собой и понять, почему это происходит. Но внутри ничего не было. Только непонятные, некрасивые, запретные и мерзкие чувства к человеку, который считал его своим другом, улыбался ему открыто, хохотал над его нелепыми шутками и явно не оценил бы всего того дерьма, которое творилось в это время в голове у самого Максима. И, наверное, это и послужило тем самым фактором, что сделал его тем человеком, который Максим был теперь. Он постарался оттолкнуть Влада от себя, но легче не стало. Только хуже. Он не мог поговорить хоть с кем-то о том, что он чувствовал и о том, как эти чувства день изо дня убивали его. Рядом был только Илья. Такой же маленький, сломленный и озлобленный. Они будто бы были вдвоем против всего мира. Один со своими непринятыми, непонятыми и неправильными чувствами, а второй с неадекватными родителями-деспотами и полностью поломанной психикой. Но, как бы там ни было, рядом с Ильей действительно становилось легче. Максим не чувствовал себя одиноким и брошенным. Ему не нужно было мириться с тем, что он оказался один. Рядом был человек, который, пускай и вряд ли бы его принял, если бы узнал о том, кем он являлся на самом деле, но хотя бы понимал его. И это было самым главным. Это помогало. Как и тяжелая музыка. Черные шмотки. Множество порезов, ушибов и сбитых костяшек. Так Максим уходил от действительности, находя упоение в боли, в странных поступках и в протесте всему миру, который он выражал в своем поведении полностью слетевшего с катушек подростка. Максим действительно ненавидел себя за то, что посмел предать их дружбу с единственным близким для себя человеком и за то, что оставил его, потому что боялся ему навредить. Но еще больше он ненавидел себя за себя за то, каким человеком он являлся. Мерзким. Грязным. Эгоистичным и до ужаса трусливым. Вместо того, чтобы смириться с тем, кем он является и признаться Владу в своих чувствах, он решил просто отречься от него. Максим сделал больно лучшему другу, чтобы тот не сделал больно ему. Он возненавидел весь мир, чтобы этим перекрыть жуткую ненависть к себе. И он цинично отрекся от всех социальных рамок лишь для того, чтобы так было легче оправдывать собственную никчемность. Но к чему это все привело в итоге? Влад оказался геем, но это не облегчило его участь. Только ухудшило ситуацию, потому узнав об этом Максим не решился поговорить с бывшим другом, а снова струсил и позволил Илье разрушить Влада. Позволил сломать его, рассказать всем его тайну и сделать из самого популярного парня их класса настоящего изгоя. И даже после этого Максим продолжал плыть по течению. Он не защищал Влада, не пытался вмешаться и не старался его уберечь. Он просто молча смотрел как тот справляется с насмешками, наблюдал как на его красивом лице расцветают уродские синяки и не чувствовал ничего кроме того мерзкого чувства, которое зародилось в нем в четырнадцать лет и не покидало его до сих пор. Он любил Влада. И поэтому его предал… Сделать больно, отвернуться и предать намного легче, чем принять все то, что ты так долго в себе отрицаешь и уж тем более проще, чем попросить прощения. И самое главное, так было еще легче себя ненавидеть и не принимать. Единственное, чем Максим по-настоящему мог гордиться – никто не знал о его чувствах, даже Илья, который действительно стал самым близким и постоянно был рядом. Даже родители... Все свои мысли Максим привык держать при себе, именно поэтому его самые главные откровения всегда были при нем, куда бы он не пошёл. В голове, в рюкзаке, в кармане, в руках. Да где угодно. Телефон, клочки бумаги с собственными мыслями, какие-то определенные песни. Всем этим он никогда и ни с кем не делился. Но только к чему привела вся эта скрытость и желание спрятать себя настоящего? Они с Владом стали чужими людьми, а Илья застрелился. Из-за него. Из-за Макса. Трусливого. Мелкого. И эгоистичного мальчишки, что не смог ни умереть, ни принять себя. Смерть Ильи стала настоящим ударом и окончательно сорвало тормоза. Максим каждый день смотрел в зеркало и не видел в нем красивого парня, коим его считали почти все девчонки. Вместо лица у него была сплошная черная дыра. И если бы парень смог, он бы давно снял кожу с собственного лица, лишь бы его не видеть. Не смотреть в зеркала и не видеть того, кого он так давно ненавидел. Не видеть там себя... И что у него осталось теперь? Только Илья. Другой Илья. Трепетный. Маленький. И глупый. Который ходил попятам, заглядывал в рот и при этом был предан. Даже после того дерьма, в которое частично Максим посвятил его. Илья не отталкивал, не округлял глаза от ужаса или отвращения. Илья понимал... И бесил этим еще сильнее. Но при этом только он держал Максима на плаву и окончательно не давал сойти с ума. Максим будто бы обрел в него важного, дорогого и близкого человека, которого когда-то по глупости потерял. Конечно, к Илье у Максима не было и доли тех чувств, которые разрывали его по отношению к бывшему лучшему другу. Но он действительно ощущал себя легче и спокойнее с этим парнем. А недавно даже поймал себя на мысли, что хочет наконец-то выйти из тьмы и открыться кому-то. Он слишком долго смотрел в темноту. Настолько долго, что она уже давно начала вглядываться в него… И это точно нужно было менять. Пока не стало слишком поздно.