Давай поговорим о Максе

Апрель. Второй семестр

Знаешь, что самое стремное? Осознание того, что все, во что ты верил — абсолютная чушь.

Марка Давыдовского Максим нашел уже на следующий день после того самого происшествия в столовой и последующего неприятного разговора с Ильей в туалете. Пускай Максим и злился на раздражающего мелкого с его добротой и заботой, но оставаться в стороне не мог. Более того, наверное, даже немного проникся к Илье. По крайней мере тот факт, что парень все знал касательно Максима и его прошлого, но не лез в его жизнь, не пытался учить, не сбегал в ужасе и самое главное — не доставал со своей жалостью, уже говорил о многом. Хотя бы заставил Максима посмотреть на Илью другими глазами и начать его уважать. И не то, чтобы Макс раньше считал первокурсника пустым местом. Вовсе нет, он с самого первого дня их знакомства понимал, что Илья хороший парень — добрый, чуткий, немного наивный и справедливый. Но обычно такие в суровом и жестком мире не выживали и ломались, прогибаясь под более сильных или надевая маски, чтобы их не трогали. Илья же оставался самим собой. Даже если над ним смеялись, унижали или обижали его он все равно настаивал на своем и до последнего боролся за справедливость. Конечно, Максим понимал, что мелкий наивный дурачок, но срывать с его глаз розовые очки раньше времени вовсе не планировал. Илья был смелым, безумно понимающим и чутким. Это не могло не подкупать… Именно поэтому на следующий день, несмотря на обиду и острое желание придушить козла Влада и его длинный язык, Максим решил отложить смерть бывшего лучшего друга и помочь человеку, которого сейчас он, наверное, другом не считал, но… Хотел оберегать? Максим и сам не понимал, что он чувствовал к Илье, но одно знал точно — даже если после вчерашнего разговора, собственной несдержанности и не к месту взявшейся откровенности Ильи, они перестанут общаться, видеть этого парня вновь грустным, сломанным и забитым он не хотел. А в том, что Илья мог таким стать Максим даже не сомневался, только посмотрев на ухмыляющегося Давыдовского, что сидел на ступеньках у черного входа в университет, заливисто над чем-то смеялся и пафосно курил. Будто бы он не никотиновую палочку облизывает, а проходит кастинг в порно-агентство. Хотя разве там бывают кастинги? Максим усмехнулся и, отбросив свои глупые мысли, уверенной походкой направился к шайке первокурсников, что окружили Давыдовского и громко смеялись над какой-то девчонкой со второго курса, которую они без стеснения обсуждали. Такое поведение вызвало у Макса стойкое желание просто плюнуть в каждого из них и красиво свалить в туман. Ну что за малолетние идиоты, в самом деле? Но сейчас не имело никакого смысла концентрировать свое внимание на поведении этих дегенератов. По сути Максима мало волновало, что эти парни могут кому-то портить жизнь. Единственный беспокоящий его человек — это Илья, который в силу врожденной справедливости и глупого желания помочь всему живому влез туда, куда явно не стоило. И Максим прекрасно понимал, что такую ошибку Давыдовский Илье точно не простит. Да и чего уж скрывать — сам Макс, наверное, на его месте поступил бы точно также, потому что в жизни есть дорогие тебе люди, которых ты будешь защищать, наплевав на других. Давыдовский это и делал, унизив тогда того поехавшего головой придурка. А теперь что собирался сделать сам Максим своим поступком? Защитить Илью? Того самого, за которого он вступился только потому, что хотел насолить Владу? Уму непостижимо! — Привет, школоте! — ухмыльнулся Макс, бесцеремонно разбивая чужую идиллию и не без удовольствия наблюдая за удивлением и недопониманием на их лицах. Конечно же, он прекрасно понимал, что парням известно хоть что-то о его личности. Пускай Максим старался не отсвечивать и не лез в драки как в школе, но за два года обучения о нем здесь сложилась весьма противоречивая репутация. Поэтому большинство студентов просто старалось избегать Максима Колесникова, чтобы не заработать себе проблемы. И судя по взгляду Давыдовского и его шайки — парни также не желали вступать с ним в открытый конфликт. Ну что ж, им немного не повезло. — Чего тебе? — подал голос Давыдовский, отбрасывая сигарету в сторону и лениво, будто бы непринужденно осматривая ухмыляющегося Макса. Ну что ж, похвальная выдержка. Наверное, если бы на месте Максима был кто-то другой, то в действительности посчитал будто бы Марку и в самом деле наплевать на подошедшего человека. Но Максим являлся чемпионом мира по скрыванию собственных эмоций, поэтому он умел отчетливо видеть, когда тоже самое пытаются сделать другие. Конечно, Марк его не боялся. Страха в чужих глазах явно не было, но в его взгляде Максим успел уловить недоумение, нервозность и какую-то тревожность, что даже позабавило. Как и предполагалось — Давыдовский и ему подобные смелые только в толпе в окружении зевак, которые поддерживают их действия и чуть ли не заглядывают в рот. Но не из уважения, а только для того, чтобы в последующем не стать жертвой эгоизма и недоразвитости одного конкретного придурка. И даже если Максим понимал действия Марка, то явно не поддерживал и не оправдывал их. Во-первых, потому что сам когда-то был таким же и своими неосторожными действиями буквально уничтожил Влада, позволив Илье в школе растрепать всем о его ориентации. А, во-вторых, Максим прекрасно помнил, куда все это может привести — к кресту и цветам на чужой могиле, к глазам, которые уже разучились плакать и к разорванному на части сердцу. — Парни, свалите в туман, нам с Марком поговорить нужно, — ухмыльнулся Максим, нагло глядя в глаза каждому из четырех парней, что с недоумением смотрели на Давыдовского, явно не понимая, что им делать и как реагировать на нарушителя их спокойствие в лице Максима Колесникова. — Марк? — осторожно позвал друга какой-то белобрысый первокурсник, имени которого Максим даже не помнил. Да и зачем? Он бы и о самом Давыдовском не знал, если бы не его сестра-старшекурсница — гордость универа и Ян, которого Марк решил прилюдно линчевать тогда в столовой. — Все ок, парни, — кивнул Давыдовский, — идите в корпус, я скоро приду. Займите мне место в столовке. — Звони, если что, — с недоверием глядя на Максима, произнес еще один парень, заставив Макса усмехнуться и подумать о том, что дружба может быть даже в подобной шайке. Ведь не просто так эти парни за него волнуются? Хотя подобное самому Максиму давно было чуждо, именно поэтому он решил не зацикливаться на каких-то простых вещах, которых давным-давно лишил самого себя. Когда нет чувств, то жить куда проще и спокойнее. Он убедился в этом уже очень давно. — Чем обязан? — холодно спросил Марк, доставая из кармана пафосной кожаной куртки сигареты и зажигалку. — Покурить не найдется? — ехидно ухмыльнулся Макс, протянув руку и наслаждаясь чужим раздраженным взглядом. К его собственному удивлению говорить что-либо или пререкаться Марк не стал. Молча кивнул, достал еще одну сигарету, щелкнул зажигалкой, подкурил свою, а после пододвинул необходимый огонек к Максу. И только после этого на пару секунд устало прикрыл глаза и с удовольствием затянулся, не обращая внимания на чужое присутствие рядом. — Понимаешь почему я здесь? — насмешливо спросил Максим, внимательно наблюдая за чужим беспристрастным лицом. — В душе не ебу, — пожал плечами Давыдовский, с вызовом смотря в чужие холодные глаза, — объяснишь? Мои друзья могут подумать, что я перешел тебе дорогу и ты меня уже расчленяешь. — Неужели произвожу такое впечатление? — хмыкнул Максим, отчего-то чувствуя как улучшается его настроение лишь от одной этой странной беседой с первокурсником. — Ты жуткий, — забавно скривил нос Марк. — Сочту за комплимент, — хмыкнул Максим в ответ, думая о том, как вообще начать его не менее странный, чем поведение Давыдовского, разговор. — Так чего тебе надо? — вновь спросил Марк, теперь уже даже не скрывая своего нетерпения и недоумения, которые читались в его карих и при этом надменных глазах. — Как Маша? — осторожно спросил Максим, прекрасно помня о том, что произошло с сестрой Марка и при этом до последнего оттягивая беседу о том для чего он здесь оказался. Максим сам не понимал почему это все происходит. Раньше он избегал общения с людьми, считал большинство из них биомусором и давно полюбил ненавидеть все человечество. Так было куда проще принять себя, свою боль и одиночество, которые душили его изо дня в день. Но при этом Максим никогда не был один… Даже убиваясь своей болью он знал, что у него был Влад. Потом он ушел, но появился Илья. Лишь после случившегося с другом, когда Максиму не осталось ничего кроме сырой могилы на кладбище, он понял, что значит настоящее одиночество. Одиночество значило боль… Режущую, острую, будто бы распиливающую его тело без наркоза. И это было куда больнее, чем банальная пуля в висок, которую Максим так и не выпустил из своего пистолета просто понимая, что это будет слишком просто. Он должен был страдать из-за того, что причинил столько боли другим людям. Но потом появился Илья — глупый, одинокий, но при этом смелый и честный мальчишка, переживший унижения и издевательства, но не потерявший себя и своего истинного лица. Илья вызывал у него уважение. И почему-то сейчас тоже самое невольно делал Марк. Конечно Максим понимал, что Давыдовский совсем не святой и знал насколько избалован и эгоистичен этот мальчишка. Но Марк имел в себе силу пойти против всей системы универа, не боялся затеивать драки в столовой и даже не скрывал того, что все пакости в адрес одного конкретного человека — это его рук дело. Марк защищал человека, которого любил. Он был смелым и решительным, при этом понимая, что за подобные выходки спокойно может вылететь из универа, так и не закончив первый курс. И, наверное, именно эта смелость подкупала Максима. Что в Марке, что в Илье. Подкупала, потому что сам Макс так никогда не мог, потому что позволил унижать и обижать любимого человека, убедив себя в том, что его чувства к Владу — это мерзко, неправильно и отвратительно. Он позволил Илье и другим растоптать Влада, чтобы заглушить свою тягу к этому человеку. И как бы Максим не пытался оправдать свое поведение ненавистью к Владу и своим нежеланием вообще чувствовать хоть что-то, он понимал, кем является. Именно поэтому так открыто уважал людей, которые имели свое собственное мнение и не боялись это мнение отстаивать. — Обещали выписать в следующий понедельник, — немного нервно и настороженно ответил Марк, — вы разве с ней знакомы? — Ездили на общую конференцию по химии, — зачем-то пояснил Максим, думая о том, что, наверное, впервые за несколько лет вот так спокойно с кем-то разговаривает, — она классная. Надеюсь, что ей действительно лучше. — Да, все в порядке, спасибо, — отрешенно кивнул Давыдовский, — так зачем ты… — В деканат вызывали? — резко перебил парня Максим, отчего-то думая о том, что ему в действительности нравится разговаривать с этим человеком. Даже о таких вещах. Даже вот таким странным образом. — Вчера еще, — тяжело вздохнул Марк, будто бы на мгновение забывая о том, с кем именно он общается, — теперь его папаша точно завалит меня на экзамене. — Собери комиссию, — ухмыльнулся Максим, — думаю, что можно найти какие-то способы. Или попроси своих друзей на камеру все снимать. Или иди к декану и потребуй другого препода. Всегда есть варианты отмазаться. В крайнем случае, если захочешь, могу подключить отца. Он не последний человек в полиции. Всегда есть способы доказать, что это… — Какого черта ты хочешь?! — с раздражением рыкнул Марк, резко выбросив истлевшую сигарету и вскакивая на ноги. — Ты сейчас мне помочь пытаешься или что? Максим недоуменно выгнул бровь и замер с непониманием во взгляде смотря на злого Давыдовского. Он сейчас предложил этому человеку помощь? Серьезно? Для чего? Максим и сам не понимал, если честно. Единственное, что он чувствовал, смотря на Марка — это осознание. Осознание того, что все его прошлые мнимые страдания были придуманы только самим собой по причинам собственной трусости. Максим сам заварил кашу, не смог из нее выплыть и отгородился от всего мира, потому что так было легче. Марк таким не был. Он творил дерьмо, но не прятался от этого, хоть и знал, на какое дно может по итогу себя затянуть. И, наверное, именно эта мысль заставила Максима задуматься о том, что он делает с собственной жизнью. А самое главное, такое поведение подтолкнуло парня к одной мысли — он действительно хочет кому-то помочь. Впервые за несколько лет. — Считай, что так я пытаюсь поддержать Машу, — пожал плечами Максим, — она действительно классная девчонка и мне жаль, что… — Да-да-да, — кивнул Марк, недовольно фыркая, — тебе жаль, что так вышло. Я могу идти? — Знаешь, почему я подошел к тебе? — холодно спросил Максим, понимая, что идти на контакт этот парень явно не хочет. — Потому что хотел поговорить об одном человеке, которого хотел защитить также, как и ты хочешь защитить свою сестру. Это нормально, Марк, поэтому прекрати выебываться. После его слов Давыдовский нервно выдохнул и действительно замер, явно не ожидая услышать подобных слов. Замер и сам Максим, думая о том, как же просто он признал, что Илья стал не только человеком, с которым было удобно или чем-то вроде лекарства от одиночества. Илья был действительно важным и сейчас скрывать подобное от себя не имело смысла. Илья — его друг. Пускай Максим только сейчас и признал это, но отчего-то не смог сдержать улыбку, чувствуя, как тепло и спокойно становится на душе. — Чего ты лыбишься? — с недоумением спросил Марк, вновь вздыхая и усаживаясь обратно на ступеньки. — И какого, блять, хрена ты от меня хочешь? Скоро перерыв закончится, я есть хочу. — Просто хочу, чтобы ты понимал, что даже если его отмазали, всегда можно это исправить, — пожал плечами Максим. — Буду иметь в виду, спасибо за консультацию, — оскалился в ответ Давыдовский, — кого ты там от меня защищать собрался? Яна что ли? — Ага, — ухмыльнулся Максим, — предлагаю помощь своего отца, чтобы защитить этого психа от тебя. Очень логично. — Ты тоже псих, поэтому вполне себе нормально, — ядовито парировал Марк, заставив Максима только закатить глаза и хрипло рассмеяться, — кого тогда? Я примерный мальчик и не третирую других студентов. — Вчерашнего пацана из столовой помнишь? — тут же изменил тон Максим, понимая, что нет больше необходимости откладывать этот разговор. — Того самого кретина, который посмел влезть? — голос у Марка стал стальной и немного злой, что Максиму ой как не нравилось. — Конечно помню, как раз хотел отловить его после пар и поинтересоваться, какого хрена этот блаженный влезает туда, куда ненужно. А что такое? Тоже хочешь помочь? Решил податься в благотворители? — Если ты его хоть пальцем тронешь, — холодно начал Максим, внимательно смотря в чужие насмешливые глаза, — я на тебя не то что компот вылью, а залью его в задницу. И стакан туда же запихаю. — Оу, любишь ролевые игры? — издеваясь произнес первокурсник, вновь поднимаясь со своего места, подходя ближе к Максиму и теперь с явным вызовом в глазах глядя на него снизу вверх. — Я серьезно, — все тем же тоном ответил Макс, у которого не было никакого желания реагировать на чужие провокации, — понимаю твою реакцию, меня бы тоже взбесило подобное, но… Илья слишком наивный. Не трогай его. — А то что? — Я перестану быть добрым. Тишина, что тут же повисла в воздухе, была напряженной, но при этом необходимой. И, наверное, они оба это понимали. Для Марка она стала чем-то вроде дополнительного времени на обдумывание чужих слов, а для Максима служила лишь подтверждением того, что он все делает правильно. Впервые в жизни. — Почему защищаешь педика? — без какой-то злобы, но с ноткой глумливости поинтересовался Марк. — Трахаешь его? — Если ты не заткнешься и не сделаешь как я прошу, то трахну тебя, — таким же тоном ответил Максим, — шваброй и без вазелина. — Еще и садист, — цыкнул языком Марк, — интересненько. Но все-таки? Я наслышан о тебе, но никогда не подумал, что такой как ты стал бы впрягаться за кого-то, тем более за этого заморыша. Что в нем такого? — В том, что он не похож на тебя и меня, — пожал плечами Максим, только сейчас осознавая абсурдность этого вопроса, — в том, что он чистый, справедливый и добрый. Я таких людей еще не встречал и не хочу, чтобы ты измазал его в собственном дерьме. Уяснил? — Добрый?! — явно взбесился Марк, даже позволив себя схватить Максима за ворот куртки. — Поэтому вступился за уебка Яна? У нас так теперь доброта показывается?! Защитой отмороженных? — Ты тоже отмороженный, Давыдовский, — ухмыльнулся Максим, с силой сбрасывая чужие руки, — но я предлагаю тебе свою помощь. И заметь, даже не набил тебе ебало за то, что ты меня тронул. Делай выводы. Максим бросил еще один тяжелый взгляд на недоумевающего Марка, после отпихнул его в сторону, развернулся и пошел к главному вдоху в универ, понимая, что продолжать этот разговор уже не имеет никакого смысла. — Он добрый настолько, чтобы защищать таких ублюдков?! — все-таки донесся до него раздраженный голос Марка, заставив Максима затормозить и резко обернуться. Максим не спешил отвечать внимательно глядя на злого и явно распалившегося мальчишку, который сейчас не старался себя сдерживать и выглядел слегка забавно — черные волосы растрепались из-за ветра и лезли в глаза, так как капюшон его толстовки, на которую небрежно была накинута кожанка, давно слетел с головы. У Марка были крепко сжаты кулаки, а глаза горели злобой и каким-то праведным огнем, который Максим понимал, пускай и не оправдывал. — Мелкий, выдыхай, — ухмыльнулся Макс, подойдя ближе и хлопнув недоумевающего Давыдовского по плечу, — он просто не в курсе, вот и влез. Если совсем откровенно, то мы с Ильей из-за вчерашнего поссорились. Он до последнего будет считать, что прав и я не хочу его переубеждать. Но при этом знаю насколько подобное для него чревато. Поэтому и подошел к тебе. Илью самого травили в школе, наверное, он почувствовал несправедливость и хотел помочь. — Помочь человеку, который сделал такое с моей сестрой? — болезненно скривился Марк, которому подобный разговор явно давался с большим трудом. — Он просто не знал, — тяжело вздохнул Максим, раскрывая все карты, — если бы был в курсе, то давно бы уже извинился перед тобой и таскал Маше в палату апельсины. Я серьезно, — добавил парень, заметив недоверчивый и насмешливый взгляд Давыдовского, — Илья слишком правильный, добрый и наивный. Не разрушай в нем этого. Мелкий много дерьма пережил, но до сих пор не прогнулся под стадом, в которое входишь ты, да и я тоже. Позволь ему еще чуть-чуть оставаться таким чистеньким и невинным. — Как можно не знать, блять?! — не унимался Марк. — Весь ебаный универ об этом только и говорит! — Чтобы знать сплетни, нужно с кем-то общаться, — хмыкнул в ответ Максим, — а Илья дружит только со мной. Разве я похож на сплетницу? — Ты похож на козла, — фыркнул в ответ Марк, но кажется немного расслабился и остыл, что уже не могло не радовать, — ладно, я не трону твоего блаженного. А теперь отвали, я и так потратил на тебя половину перерыва на обед. — Мы поняли друг друга? — все-таки решил уточнить Максим. — С тебя обед для меня и моих друзей, — ухмыльнулся в ответ Давыдовский, — и по рукам. Пошли со мной, заплатишь. Даже разрешу тебе посидеть рядом. — Наглое чудовище, — закатил глаза Максим, но отчего-то почувствовал как его серое и постоянное мрачное настроение улучшается. Наверное, странно, но он действительно не чувствовал себя настолько… Спокойно? Просто? Радостно? Ответа он не знал, но отчего-то шел рядом с Давыдовским к корпусу их универа и ощущал, как в груди у него расцветает нечто похожее на все то, что он чувствовал когда-то давно… Пока не погряз в своих чувствах к Владу и банально считал его другом. Конечно, Максим понимал, что это глупо, так как Марка от не знал от слова «совсем», но при этом отчего-то ему верил. Во всем. И очень надеялся, что этот человек его не подведет и действительно не тронет Илью. — Кстати, — встрепенулся Максим, вспомнив недавний выпад Марка, — почему ты назвал Илью педиком? — Хороший гей-радар, — оскалился парень в ответ, а после все же усмехнулся и добавил: — не знаю как там твой Робин Гуд, но я с людьми общаюсь, слышал от ребят с его курса. Вроде пацаны с третьего курса ХимБиотеха им об этом трепались. Ну знаешь, выскочка Влад и его дружки. — Веришь сплетням? — ехидно поинтересовался Максим. — Сказал же, хороший гей-радар, — отмахнулся Марк, — и вообще, просто заткнись и купи мне обед. Отвечать на это Максим не стал, просто хрипло и искренне рассмеялся, вновь поймав себя на том, что так легко, спокойно и хорошо ему не было уже давным-давно. Может быть, стоило раньше признать, что он все-таки нуждается в друге, принять Илью и самое главное — начать общаться с другими людьми? Максим сделал глубокий вдох и зашел в универ вслед за Марком, который о чем-то непринужденно трепался и выглядел так будто бы они с Максимом как минимум хорошие приятели, а не люди, которые первый раз заговорили друг с другом только двадцать минут назад на заднем дворе их корпуса. Это было странно, но увидев недоуменный взгляд Димы — бесячего дружка Влада, Макс поймал себя на мысли, что ему нравится это. Нравится впервые со времен школы не быть закрытым и пугающим одиночкой, а казаться таким же как и все, влиться в социум. Может быть, ему давно стоило сделать это — хоть немного открыться другим людям и постараться поверить? Постараться впустить в свою жизнь кого-то еще, кроме давно ненавистного Влада и погибшего друга? Например, Илью… Однако уже в воскресенье Максим понял, что его внезапное желание впустить в свой мир хоть кого-то — это полная чушь, которая не могла обернуться хоть чем-то кроме разочарования, боли и осознания собственной тупости. Он прекрасно понимал, что слаб, если открыт и знал, что никогда не стоит расслабляться и подпускать к себе другого человека. Но все равно сделал это. И что теперь? Теперь он приехал в то самое место, о котором помимо него знал только Илья и обнаружил, что его обрез и патроны пропали…