Давай поговорим о Максе

Выражение «Я боюсь себе даже представить» — в корне неверно. Ведь люди боятся, потому что представляют.

Максима разрывало на куски от непонимания ситуации и жуткой злости, что затапливала разум, не давая нормально соображать и мыслить. Даже не адекватно, а вообще хоть как-то. Перед глазами до сих пор стояло лицо Влада и его злость, которую парень совсем не пытался скрывать. Но и это размывалось на фоне того, что Максим так отчаянно хотел выкинуть из головы… Таких моментов было два. Первый — это Влад, которого он встретил в том доме — развязный, пьяный и совершенно шлюховатый. Максим знал, идя на эту дерьмовую вечеринку, что ничего хорошего не выйдет, но даже представить себе не мог, насколько сильно увиденная картинка повлияет на его внутреннее состояние. И окончательно сорвет последние тормоза… Честно говоря, Максим сам не понял, как ему удалось сдержать свою слепую ярость, когда он увидел Влада на коленях у этого хмыря с последнего курса. Наверное, если бы они были не на вечеринке в толпе людей и, если бы Максим не ставил главной целью утащить Влада подальше из этого борделя, то он бы просто разбил в мясо чужую самодовольную рожу. За то, что посмел не просто смотреть, а трогать. Посмел быть так близко, держать рядом с собой, целовать эти губы. В тот самый момент Максим был способен даже убить Артема только за то, что он имел право быть рядом с Владом. Он мог себе это позволить, а Максим нет. Именно это и убивало. В голове калейдоскопом пронеслись картинки из их детства: Влад, вечно таскающийся за ним хвостиком, их вечные посиделки вдвоем, секреты одни на двоих, первая выкуренная сигарета, первые откровенные разговоры… Когда все пошло по наклонной? Когда Максим повернул не туда и начал думать не о том, что Влад классный друг, а о том, какие красивые у этого друга глаза? Максим не знал ответа на этот вопрос, да и не хотел узнавать, честно говоря. Теперь все это было уже неважным. Ответ нужно было искать несколько лет назад. Но тогда он предпочел сбежать от собственных чувств, закрыться в личном «домике» из маски безразличия и оттолкнуть от себя Влада. Чтобы не думать о том, насколько он неправильный. Чтобы не видеть разочарования в глазах лучшего друга из-за того, что он посмел променять их дружескую атмосферу на какие-то никому ненужные чувства. И самое главное, чтобы не было больно. Максим ненавидел боль, но почему-то она сопровождала его с самого детства. Отношения с родителями, отсутствие взаимопонимания и приятельских отношений хоть с кем-то кроме Влада. Первая влюбленность в лучшего друга, от которой так и не получилось избавиться. Извечное отрицание собственных чувств. Ненависть к себе и полное отвращение к собственному «Я». Потом смерть Ильи и окончательное разочарование во всех близких людях. Теперь еще это — Влад на чужих коленях и мысли о том, насколько же это мерзко. Неправильно. И отвратительно. Вот только все эти эпитеты в ту самую секунду в голове Максима были обращены не к конкретной ситуации, а только к самому моменту — к Владу, который сидел на коленях какого-то упыря и целовался с ним. Было безумно больно. Будто бы сердце из грудной клетки достали, потоптались по нему, разрезали ножом на несколько частей, а потом запихали обратно в его тело, заставляя истекать кровью, но при этом еще дышать. Наверное, именно это и послужило первостепенным фактором, почему Максим не убил этого козла. Дело ведь было совсем не в Артеме. И даже не во Владе. Дело было в нем самом. В его ощущениях. В его неприятии себя. В его трусости. И, наверное, такой исход был понятен. Влад ведь не святой и не должен скрывать себя настоящего даже на таких тусовках. Влад открытый и смелый. Не то, что Максим… Парень устало прикрыл глаза, стараясь не думать про тот момент, который сломал его окончательно. Поцелуй. Мозг до сих пор отказывался принимать происходящее, как реальность. Казалось, что он в одном из своих жутких снов. Иначе, как объяснить все это? Как оправдать самого себя за то, что ответил на то, от чего бегал так долго? И самое главное, как объяснить тот факт, что Влад поцеловал его первым? Зачем? Что хотел сказать этим? Хотя о чужих мотивах Максим, кажется, догадывался, но оптимизма это не добавляло. Он вновь и вновь мысленно возвращался к злому лицу Влада, вспоминал его целующегося с этим козлом и думал о том, что сейчас бывший друг наверняка решил продолжить начатое. Именно поэтому и с Максимом так поступил. Знал ведь его реакцию — специально поцеловал, чтобы тот оттолкнул и выкинул из своей машины. Но Максим удивил. И Влада, и себя. Первого, потому что ответил, а себя, потому что устал прятаться. Внутренний панцирь раскрошился на куски, выпуская наружу маленького испуганного мальчика, которого Максим так долго ото всех скрывал. Того, кого он почти уничтожил, начав общаться с Ильей. И того, кого нашел в нем Влад только одним чертовым поцелуем. Голова шла кругом лишь от одних воспоминаний. Влад ощущался каждой клеточкой кожи, он был будто бы где-то глубоко внутри, а его полуприкрытые глаза отчего-то не отдавали ненавистью, как раньше представлял Максим, думая о том, что будет, если он решится поцеловать лучшего друга. Владу как будто бы нравилось. И это было очередным ударом под дых. Как и его слова, брошенные напоследок. Влад знал, как ударить. И он сделал это максимально больно. Так, что снова не разогнуться. И теперь, сидя в собственной машине и заглушая боль алкоголем, Максим даже не представлял, как ему склеивать себя заново. Как ему вести себя с Владом? Как снова делать вид, что ему наплевать на бывшего друга? Как убеждать себя в том, что никаких чувств не было и нет? Разве получится снова убежать от себя и забыть? Вряд ли… Теперь еще тоскливее. И еще больнее. Именно поэтому Максим больше двух часов сидел в своей машине недалеко от дома, пил виски, наплевав на то, что алкоголь с его таблетками вообще-то противопоказан и мечтал о том, чтобы сейчас он действительно бы умер от остановки дыхания, что вполне могло произойти от приема нейролептиков, которые его заставляла принимать мама по назначению психиатра после той самой дерьмовой истории с Ильей. Сейчас он действительно хотел умереть. Чтобы не видеть больше Влада, не думать о природе своих чувств и самое главное, не ощущать трепет в груди лишь от одних гребаных воспоминаниях о том странном поцелуе с человеком, которого он так сильно хотел ненавидеть. И которым был до сих пор одержим. Пискнувший телефон заставил Максима нахмуриться и достать мобильный из кармана. Часы показывали ровно четыре утра. И какого черта кому-то от него нужно в такое время во вторник? Вряд ли это был отец. Тот давно перестал пытаться расковырять сына и узнать, что с ним происходит. Мама отмечала день рождения лучшей подруги и благодаря манипуляциям Максима совсем не сомневалась в том, что ее сын стал хорошим мальчиком. А Илья наверняка спал перед началом учебного дня. Сердце снова пропустило удар только от мыслей о том, что ему мог написать человек, о котором Максим даже думать боялся. Неужели Влад решил высказаться после случившегося в машине? Неужели их взаимный игнор, годы ненависти и раздражения друг на друга, за которые так отчаянно цеплялся Максим, стерлись вместе с этими странными, но такими нужными эмоциями, когда их губы столкнулись? Максим сделал глубокий вдох, нервно выдохнул, разблокировал телефон и открыл пришедшее сообщение с незнакомого номера, чтобы окончательно впасть в ступор. И это был не Влад. Однозначно. Однако сердце снова пропустило удар, только теперь не от непонимания и непринятия собственных чувств, а от липкого и удушающего страха. Неизвестный абонент Испугался из-за своей пропажи, плохой мальчик? В голове сразу пронеслось миллион мыслей, но Максим не смог зацепиться хотя бы за одну из них. Он прекрасно понимал о чем речь, но, признаться честно, из-за истории с Владом даже думать об этом забыл. Однако сейчас ему напомнили. Только вот вопрос «Кто?» так и оставался открытым. Максим Ты, блять, кто такой? И что ты несешь? Максим быстро отправил ответ и устало прикрыл глаза, ощущая как его колотит изнутри. От выпитого, от эмоций из-за Влада и от выброса адреналина, который он словил сейчас. И неважно, кто это был. Отец, Влад, Илья или кто-то еще. Максим осознавал, что он в полном дерьме. Только вот сейчас нужно было взять себя в руки и попытаться хотя бы понять, кто именно на него вышел. По крайней мере, это бы уже расставило все по своим местам и позволило бы хоть немного уравнять свои шансы на то, чтобы выйти сухим из воды. Кем бы этот человек не был, но сдаваться ему Максим не собирался. Даже будучи пьяным, подавленным и морально убитым. Неизвестный абонент Твоя совесть? Ха ха ха Максим осознавал, что над ним издеваются и это было еще более странно и пугающе. Но зато хотя бы можно было снимать подозрение с отца, вряд ли тот бы занимался подобным. Да и Илья тоже… Единственным реальным подозреваемым был Влад с его обидами, жаждой справедливости и желанием спустить Максима с небес на землю. Но Влад и без того уже ударил его под дых. Неужели хотел добить окончательно? Максим Чего тебе нужно? Неизвестный абонент Восстановить справедливость. Максим При чем тут я? Неизвестный абонент Считай, что ты мой апрельский Санта. Ну или дилер справедливости. Максим Что ты, блять, несешь? Максим Ты кто такой? Максим И какого черта ты делаешь? Максим Ты как-то связан с тем, что у меня пропало? Максим слал сообщение за сообщением. Но ответа так и не приходило, что заставляло нервничать еще сильнее. Он пил виски прямо из горла глоток за глотком, нервно стучал длинными ледяными пальцами по кожаной обивке руля и почему-то думал о том, кому именно нравится так над ним издеваться. И снова на ум приходил только Влад. Раздавшийся звонок заставил парня вздрогнуть и напрячься. Звонил тот самый номер, от чего кровь буквально застыла в жилах из-за липкого терпкого страха, который Максим не испытывал очень давно — ощущал только в период его общения с Ильей. Тот всегда был странным, озвучивал свои желания о смерти, о массовом самоубийстве, даже об убийствах. А потом сам застрелился… В тот самый период жизни Максим ощущал себя сломанным и разбитым. А еще ему было страшно. Очень. Он как будто бы оказался запертым в комнате, из которой не было выхода и пространство которой все время сужалось, желая раздавить его окончательно, раздробив все кости и сплющив последние мозги, которых и без того уже оставалось немного. Сейчас были похожие ощущения, отчего этот самый звонок походил почти на выстрел. И, наверное, сейчас Максим сделал себе контрольный в голову, потому что ответил. — Вау, не ожидал, что ты ответишь! — совершенно неискренне произнес смутно знакомый голос, заставив Максима нахмуриться. Тембр голоса был непривычный. Насмешливый и холодный, но не звонкий как у Влада, а хриплый, низкий и как будто бы пустой, лишенный каких-либо эмоций. Максиму даже показалось, что в эту самую секунду он говорит сам с собой. — Ты кто такой? — осторожно спросил Максим, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и не дрожал. Он не знал, что за дерьмо творится, но, наверное, впервые в жизни пожалел, что отец оставил свои попытки до него достучаться и перестал лезть в его жизнь, позволяя сыну принимать решения самостоятельно. По крайней мере, если бы именно отец взял оружие, не было бы этого максимально странного дерьма с сообщениями и звонками. Максим не понимал, какого черта он на подобное так реагирует. Но ситуация действительно пугала, а скрывать испуг от самого себя он вовсе не собирался. Однако давать повод своему незримому собеседнику видеть его личные страхи, тоже не планировал. — Не будь таким резким, — хрипло рассмеялся голос, — давай поболтаем. Кстати, Макс, у тебя крутой обрез. Сам сделал? Если да, то похвально. Голос снова надрывно рассмеялся, а Максим нервно дернулся, опрокидывая бутылку и проливая на себя остатки виски. Но на это было абсолютно наплевать. Куда важнее казались три фактора. Знакомый голос. Его имя из чужих уст. И упоминание обреза. Наверное, если бы сейчас отец внезапно выхватил трубку у этого максимально пугающего голоса и проорал Максиму, что раскусил его и засадит дома под домашний арест или упечет в психиатрическую клинику, как и хотел сделать когда-то папашка Влада, то Максим был бы даже рад. Лишь бы не слышать чужой пугающий смех и не чувствовать, что он действительно боится. Впервые за несколько лет испугался чего-то кроме боли, которую чувствовал постоянно…. — Где мое ружье? — хрипло произнес Максим, понимая, что уже нет смысла контролировать свои слова, пытаться сдержаться и открыто не говорить про оружие. Было очевидно, что незнакомец знал его, знал про обрез и самое главное — его и забрал. Теперь единственным необходимым вопросом было узнать, кто это, черт возьми, такой. — В надежных руках, — снова рассмеялся незнакомец. Максима вновь передернуло, потому что чужой смех был не менее отвратительным и напрягающим, как и вся сложившаяся ситуация. — Как ты его забрал? — едва слышно произнес Максим, осознавая, что единственное, чего он хочет — понять происходящее на данный момент. — Выследил тебя, — усмехнулся незнакомец, — это было не слишком уж и сложно.  — И для чего? — Как много вопросов, — произнес его невидимый собеседник, — не будь таким нетерпеливым, малыш. Всему свое время. — Чего тебе нужно? — Почему ты так торопишься? — тут же возмутился голос, заставив Максима поморщиться. — Неужели не хочешь просто поболтать со мной? Например, про обрез. И патроны. Кстати, почему их так мало? Я нашел всего десять. Где остальное? — Считаешь меня настолько тупым, чтобы держать все в одном месте? — усмехнулся Максим, думая о том, что хоть где-то он не облажался. — Зачем тебе мое ружье и патроны? Кто ты, блять, такой, я тебя спрашиваю?! — Слышал про Робин Гуда? — будто бы глумился голос. — Парнишка считал себя справедливым, грабил богатых и отдавал все бедным. Герой, не правда ли? Вот и я тут подумал, что хочу побыть таким героем. Поэтому обратился за помощью к тебе. Прости, что не при личной встрече. Но спасибо. — Ты для этого взял мое оружие? — нервно выдохнул Максим, отчего-то ощущая себя пациентом психиатрической больницы. Парень давно понимал, что его самого адекватным назвать можно с очень большой натяжкой. Парня, что сейчас говорил с ним, тем более. — У тебя слишком мало патронов, — цокнул голос, — мне нужно еще. — Ты, блять, серьезно?! — начал злиться Максим, ощущая как испуг заменяет жуткая и ничем неприкрытая злость. Он не понимал, что происходит, но этот насмешливый голос до ужаса раздражал. От него веяло неприкрытой насмешкой, ехидством и бесящей глумливостью, что граничила с чужим безумием. Максим и без того был на взводе, отчего известие о том, что кто-то украл его оружие и теперь добрался и до него, окончательно выбила парня из колеи. Хотелось либо напиться и все-таки сдохнуть от остановки дыхания или что там еще сулили ему противопоказания, или же сломать кому-нибудь нос, чтобы выпустить пар. Этот упырь, к слову, подходил идеально. — Слушай, а как сильно разозлится твой папочка, когда узнает про оружие? — снова ехидно поинтересовался голос, заставив Максима замереть. Но в эту самую секунду он больше боялся не голоса или последствий, которые могли прийти с учетом того, о чем говорил этот человек. Куда сильнее пугало то, что он знал слишком многое. А если учесть, что Максим никого не впускал в свою жизнь, то это либо кто-то очень близкий, либо кто-то совсем поехавший. Тот, кто следил за ним. За каждым его шагом. — Чего ты хочешь? — стараясь говорить как можно спокойнее спросил Максим, понимая, что его злость и раздражение сейчас никак не помогут. Он не знал, с кем говорит и какую игру затеял этот человек, поэтому не имело смысла выплескивать на него свою агрессию, кричать и как-то провоцировать. Как бы там ни было, но реакции отца Максим действительно очень боялся и, кажется, голос прекрасно был об этом осведомлен. — Патронов? — вопросом на вопрос ответил голос, вновь заставив Максима занервничать. — Ты же приезжаешь пострелять и у тебя всегда с собой патроны. Мне они нужны. — Кто ты, твою мать, такой?! — прорычал Максим в трубку, не в силах себя сдерживать. Потому что, блять, ну как так?! Мысль о том, что это Илья снова всплыла где-то на подкорках сознания, но… Если это действительно Илья, то у Максима явно шизофрения, потому что ему мерещатся голоса. Иначе как объяснить этот ледяной и насмешливый тон, который принадлежал кому-то, кого он знал. Это Максим понял сразу. Но явно не Илье, отцу или Владу. Тогда кому? Парень снова рассмеялся и назвал Максима «нетерпеливым мальчиком», тем самым немного отрезвив. Все-таки срываться на него не стоило. Максим не знал, с кем он имеет дело в то время, как незнакомец понимал, с кем разговаривает и более того, знал о нем слишком многое. — Сколько? — взял себя в руки Максим. — Хотя бы штук сто, — насмешливо ответил голос, заставив парня вздрогнуть и нахмуриться. — Зачем тебе так много? — Робин Гуду нужно оружие возмездия, — снова рассмеялся голос, отчего Максим напрягся еще сильнее. Робин Гуд… Почему-то вспомнился недавний разговор с Марком Давыдовским, который то огрызался, то говорил насмешливо и ехидно. А еще упоминал про Робин Гуда, когда говорил про Илью. Совпадение? Скорее всего да, потому что у Давыдовского никогда не было такого тона в голосе, такой манеры говорить и такого тембра. Но отчего-то Максиму показалось, что в этой его догадке действительно есть доля истины. — Что ты хочешь сделать? — нервно выдохнув произнес Максим, чувствуя как отчаянно трезвеет просто от разговора с этим странным человеком и от ужасных мыслей, которые всплывают сейчас в его голове. — Я не знаю, какое дерьмо ты там задумал, но просто верни ствол там, где ты его взял. Иначе я найду тебя и выпущу из тебя все кишки. Этим же обрезом. — Какой ты кровожадный, — цокнул языком парень, — малыш, давай дружить? Все, что я от тебя хочу — патроны. После этого я исчезну и никто не узнает о твое грязном секретике про оружие. — Ага, а где оно всплывет потом? — усмехнулся Максим. — Может быть, ты зарядишь обойму и по людям стрелять пойдешь? Откуда мне знать? — Даже если оно всплывет, ты ведь не покупал его официально? — ехидно прозвучало в ответ. — Значит не парься. Наверняка оно не раз перепродавалось. Тебя даже не вспомнят. И я придумаю отличную легенду, не волнуйся. Я потрясающе умею врать. Незнакомец снова рассмеялся, а Максим нервно выдохнул и закусил губу, отчаянно прокручивая воспоминания в своей голове и пытаясь вспомнить, где и когда он мог слышать этот голос. — Ты меня совсем за идиота держишь?! — все-таки не смог смолчать парень, понимая всю абсурдность ситуации. — У меня нет такого количества патронов. А если я пойду в магазин и куплю их, то будут вопросы. — А сколько есть? — кажется он занервничал и это тоже до безумия напрягало. Максим не понимал, что в голове у этого человека, но казалось, что говорил тот не совсем адекватно. А это значило, что ожидать от него можно, что угодно. Поэтому и пугал тот факт, что его оружие сейчас оказалось в руках у этого придурка. Кем бы он не был. — Блять, давай ты по-хорошему вернешь мне ствол! — зло прошипел в трубку Максим, устав играть в эти игры. — У тебя срок до понедельника! Иначе я сам тебя найду. И не для того, чтобы торжественно вручить тебе патроны. И снова этот смех. Совершенно ненормальный, громкий и как будто бы какой-то отчаянно-болезненный. Смех человека, которому уже давно было нечего терять. Это пугало еще сильнее, потому что Максим прекрасно осознавал, что это значило. Он чувствовал нечто похожее еще в школе. Когда тебе нечего терять, то границы дозволенного размываются и ты начинаешь чувствовать себя другим. Либо совершенно ничтожным, либо чем-то божественным. И ты уже действуешь в зависимости от выбранной грани… Как они с Ильей когда-то. — К понедельнику все уже будет кончено, — усмехнулся голос, — и да, в этот день в универ тебе лучше не приходить. — Что ты вообще… Но договорить ему не дали. Незнакомец сбросил настолько неожиданно, насколько и позвонил, отчего Максим замер, чувствуя себя напуганным, растерянным и совершенно беспомощным. Он не понимал, что происходит, с кем он разговаривает и, что от этого человека можно ожидать. Почему-то сразу вспомнился Илья, их школьные разговоры, чужой пугающий смех и мысли друга, которые иногда переходили все грани дозволенного, останавливаясь на фантазиях об убийстве не только себя, но и других. Илья действительно об этом говорил, но данный факт пугал только сначала. Максим знал, что этот парень не настолько отчаянный и смелый, чтобы взять оружие и пойти в кого-то стрелять. Илья был загнанным в угол, озлобленным и растерянным подростком. Именно поэтому он выстрелил себе в голову. А тут… Голос действительно казался слишком пугающим и неадекватным, поэтому в душе поселилось какое-то неприятное ощущение. Еще и предзнаменование это — не приходить в универ в понедельник. И количество патронов. Максим сделал глубокий вдох, понимая, что он находится в полном дерьме. Нужно было идти в полицию — это он знал точно. Но как все объяснить? Рассказать про оружие и окончательно испортить отношения с отцом, еще и угробив его репутацию? Максим понимал, что отца не погладят по голове за такие выкрутасы собственного сына. А еще отчетливо осознавал, что в этот раз тот действительно не будет его отмазывать. Именно поэтому обращаться в полицию с подобным было верхом идиотизма, как и идти с этим к отцу. Но и молчать было еще более неправильно. Максим чувствовал, что вот так просто это дерьмо теперь не разрешится, но и оставаться в стороне он не мог, потому что даже косвенно, но уже был с этим всем связан. А еще собственное предчувствие говорило, что стрельбой по бутылкам это точно не закончится. Но парню совсем не хотелось спускать все на самотек, ждать когда его ствол всплывет и потом с ужасом читать про количество жертв. Десять патронов — это тоже совсем не мало, а если этому психу удастся раздобыть больше? Например, как он и хотел — сто штук? Максим нервно выдохнул, снова схватился за телефон, нашел в списке контактов номер, по которому не звонил уже несколько лет, сделал глубокий вдох и все-таки нажал на звонок. И плевать, что уже пятый час утра. Плевать, что с этим человеком он не общался, кажется, три года. Уже ничего не имело значения кроме отчаянной мысли о том, что ему не стоит терять времени. — Максим? — спустя несколько долгих гудков все-таки раздался заспанный и удивленный голос Вани, наконец позволив Максиму облегченно выдохнуть. Ване было слегка за тридцать и он являлся одним из оперов в отделе отца. Раньше Максим с ним даже дружил… Вернее вполне неплохо общался, пока не осознал, что этот человек не его приятель, а просто выполняет свою работу — находится как можно ближе к нему, чтобы контролировать каждый шаг. Именно этого хотел отец, когда начал замечать за Максимом что-то странное. Когда из жизни Максима исчез Влад и появился Илья, почти сразу же возник Ваня. Он иногда гулял с ними, ездил за город, даже играл в приставку и пил вино в комнате Макса. И если Максим, которому действительно нравилась компания этого человека, вполне себе охотно впускал Ваню в свою жизнь, то Илья бесился, всегда намекая другу на тупость и пытаясь указать ему истинную причину того, почему двадцатипятилетний парень так рьяно жаждет общаться с шестнадцатилетними подростками. Слова Ильи тогда действительно заставили Максима задуматься, но осознал все он окончательно только после того, как потерял Илью. Именно Ваня помогал отцу во всем том дерьме, которое было с Максимом после смерти друга. Он вытаскивал его из клубов, снимал с крыши, куда Максим лазил, чтобы подышать воздухом и хотя бы здесь почувствовать себя свободным. Именно он обыскивал комнату и находил таблетки, что парень покупал, чтобы расслабиться и хотя бы во сне не видеть друга, которого уже не было рядом. Потом Максим успокоился и выбрал другую тактику — стал вести себя так, как хотел отец. Ушел в армию, взялся за учебу и стал хорошим мальчиком. Таким, каким его мечтали видеть родители. Именно в тот период и исчез Ваня, помощь которого отцу, видимо, уже была не нужна. Но теперь она требовалась Максиму. — Привет, — хрипло произнес парень, стараясь хотя бы мысленно не возвращаться в то время, потому что оно было связано с Ильей и всем тем, что Максим мечтал оставить далеко в прошлом, — знаю, что неожиданно, но… Нужна твоя помощь. — Что стряслось? — голос у Вани тут же стал напряженным и каким-то испуганным. Будто бы действительно напрягся и переживал. — Я тебе сейчас номер один скину, пробей владельца, пожалуйста, — усмехнулся Максим, — и адрес тоже. Или хотя бы геолокацию. Нужно узнать, кто это и откуда он со мной болтал несколько минут назад. Сможешь? — Макс, что стряслось?! — явно занервничал Ваня. — Во что ты опять вляпался? — Все в порядке, расслабься, — стараясь говорить как можно спокойнее произнес Максим, — просто мне названивает какой-то сталкер. Несет бред, а иногда только дышит в трубку и немного пугает, если честно. Не хочу грузить этим отца. Кстати, не говори ему. Когда выясним, кто это, тогда и расскажу. — Макс… — Сможешь или нет? — с нажимом произнес Максим. — Да, без проблем. Завтра пришлю инфу, — неохотно ответил Ваня, заставив Максима улыбнуться, — надеюсь, что ты хотя бы сейчас мне не врешь, Макс. — Когда это я тебя обманывал? — усмехнулся парень, ощущая как спокойнее и теплее становиться у него на душе. — Всегда. — с насмешкой в голосе ответил Ваня. — Ты ведь не вляпался в какое-то дерьмо? Что еще за сталкер? — Да не знаю я, Вань, — попытался изобразить растерянность Максим, — звонит какой-то придурок. Не знаю, что там у него, может весеннее обострение, может влюбился в меня, может шизоид какой-то просто. Выясни, кто это. И желательно побыстрее, он достал меня уже. — Ладно, расслабься, сделаю в лучшем виде, — бодро ответил Ваня, пускай немного, но все-таки успокаивая взвинченного Максима, — только когда выяснишь, кто это — глупости не твори. — Все нормально будет, — заверил его Максима, — мы просто поговорим. — Смотри у меня, — цокнул языком Ваня, — в общем тогда на связи. Позвоню, когда что-то узнаю. И да, Макс. Я рад, что ты меня набрал. Если тебе захочется, можем как-нибудь встретиться, пообщаться. Даже пивом тебя угощу, ты теперь взрослый мальчик. — Хорошо, я подумаю, — фыркнул Максим, стараясь своим видом не выдать истинные эмоции от поступившего предложения, — и буду ждать от тебя информацию. Извини, что разбудил. — Да все нормально, — отмахнулся от него Ваня, — тогда на связи, Макс. После этого Максим произнес только пустое «Пока» и сбросил вызов, ощущая как дрожат его собственные руки. Он знал, что Ваня расскажет обо всем отцу, но сейчас это не имело никакого значения. Легенда про сталкера действительно была неплохой, он даже мог наплести все это отцу, чтобы тот в очередной раз потерял бдительность. Главное — это получить результат, найти того, с кем он разговаривал. Что будет дальше Максим не знал, но даже не хотел об этом думать. Единственной целью было найти этого психопата, а еще желательно поспать сейчас хотя бы несколько часов. На пары Максим идти уже не собирался, чувствуя, что его больная голова этого банально не позволит. А еще нужно было дождаться ответа Вани. И самое главное, Максим нуждался во времени. Чтобы подумать о всем том дерьме, которое навалилось. О пропавшем обрезе, об этом психе и самое главное — о Владе и том поцелуе. Максим нервно выдохнул, поднял не так давно упавшую бутылку с виски, думая о том, что теперь придется чистить салон, а после вышел из машины, осознавая, что вести в таком состоянии он точно не сможет. Идти до дома было около десяти минут, поэтому парень посчитал самой лучшей идей оставить свою тачку во дворе многоквартирного дома, где он припарковался для того, чтобы осушить купленную бутылку. Путь до дома много времени не занял, отчего Максим даже позволил себе улыбнуться, подумав о том, что сейчас он сможет наконец-то прийти домой, принять душ и смыть с себя этот ужасный день. После чего провалится в недолгий, но такой долгожданный сон. И даже, возможно, что в силу переживаний и усталости сегодня ему наконец-то не приснится Илья… Однако только подойдя ко двору Максим понял, что вот так просто оставить этот день позади у него не получится. В арке, которая соединяла улицу со двором его жилого дома, стояли четыре человека, что перегодили Максиму путь к своему подъезду. В голове тут же промелькнула мысль, что конкретно в этом месте камер не было, в то время как у подъезда они имелись. Наверняка эти четверо стояли здесь не просто так и явились поговорить с ним не о погоде. Судя по ухмыляющейся роже этого кретина Артема, на лице которого красовался наливающийся синяк, разговор у них будет не самый приятный… — Серьезно? — выгнул бровь Максим, смотря на Артема в сопровождении своих дружков. — Один со мной поговорить не решился? — А разве я пришел поговорить? — с вызовом спросил тот, заставив Максима выдохнуть и с силой сжать руки в кулаки. — Ты слишком сильно смелый на публике. Но вот один ты жалкая шавка, не более того. — Зато ты сейчас дохуя смелый, — ухмыльнулся в ответ Максим, наплевав на то, что нарывается. Исход и без того уже был понятен, — расстроился, что я лишил тебе трех минут удовольствия? Или сколько ты там обычно можешь? — Думаешь я бы стал об тебя руки морать, если бы Влад не попросил? — с вызовом спросил Артем, заставив Максима задохнуться. Больше ничего не имело смысла. Ни тот факт, что он был один против четверых, ни мерзкая ухмылка на чужих губах. В голове снова всплыли последние слова Влада, когда он выходил из машины — резкие, хлесткие и до ужаса болезненные. Но в тот момент Максим даже не думал, что Влад может сделать ему еще больнее. Однако он смог, когда прислал сюда своего же ебыря. Кажется, разочаровываться в людях повторно уже вошло в какую-то дурацкую привычку. Впрочем, разве у Максима могло быть как-то иначе?