Давай поговорим о Максе

Апрель. Второй семестр

В мире многое устроено несправедливо и по-дурацки. Должно быть, это одна из причин, почему у меня проблемы.

Во вторник Максим в универе не появился. Впрочем, как в среду и в четверг. И если сначала смс-сообщение, что направил Илье друг, гласившее «я заболел, буду в понедельник», его немного успокаивало, то к пятнице Илья накрутил себя достаточно для того, чтобы действительно начать переживать за друга. Он не знал, что происходит и это пугало. Особенно с учетом того, что у Макса пропало оружие и тот явно был настроен найти причастного к этому человека. Да и с радаров он исчез после того, как зажал Илью тогда в туалете, а потом испарился, сказав, что ему не стоит волноваться. Однако Илья волновался. Да и разве он мог иначе? Было понятно, что Макс наверняка подозревает Влада и приложит все усилия, чтобы его достать. И, честно говоря, если бы Влад пришел в университет, Илья бы набрался смелости, подошел к нему и спросил, что, черт возьми, происходит. Но у третьего курса сейчас была практика, а писать парню после той странной переписки Илье было страшно. Единственное, что он делал — это раз за разом мониторил страницу Влада Вконтакте, видел, что тот онлайн и немного успокаивался. Жизнерадостные посты парня, которого Илья нашел в Instagram, конечно не внушали доверия, но хотя бы заглушали тревожность. В среду Влад выложил целых две фотографии. Первая была утром — немного смазанное селфи с его нахмуренным лицом и подписью о том, что родители сделали сюрприз — купили ему квартиру, тем самым подарили свободу и возможность начать новую самостоятельную жизнь. И вторая — фотография вместе с улыбающимся Димой и какая-то философская цитата про дружбу. С учетом того, что до этих фото Влад выкладывал какие-то пафосные фотографии или фотки с тусовок, Илья немного напрягся, но это не было связано с Максом и лицо у Влада было не разбито. Пожалуй, за это Илья действительно переживал. Поэтому немного успокоился, настраивая себя на то, что Максим действительно просто заболел. Конечно, верилось слабо, но они говорили еще во вторник вечером и голос у друга был слишком хриплый, немного приглушенный и какой-то пустой. Будто бы мертвый. Максим сказал, что так на него действует простуда и просил Илью перенести их встречу с пятницы на следующие выходные. Парень, конечно, согласился, но все равно еле сдерживал себя от того, чтобы позвонить хотя бы маме Макса и спросить, что происходит. Ему было не по себе, он волновался и переживал, но упорно ждал, снова послушно выполняя то, что сказал Макс — он не влезал. Да и имел ли вообще на это право? Их дружба с Максом, если она вообще была, кажется, закончилась после той ссоры. И слабая попытка что-то наладить рухнула после того, как Макс вот так исчез, ссылаясь на болезнь и глупую простуду. Илья понимал, что Колесников врет, но кем он был, чтобы влезать в чужую жизнь? Да и что он мог сделать? Прийти к Максу домой, просить с ним поделиться тем, что происходит просто потому, что они друзья? Максим общался с ним потому, что ему было удобно. И это факт, который Колесников не скрывал, поэтому о дружбе говорить уже не приходится. Да, можно было оправдаться беспокойством и хотя бы поговорить с родителями человека, которого Илья все равно считал свои близким и родным, но Максим бы разозлился, снова сорвался на него и окончательно бы отдалился. Илья не мог этого допустить. Именно поэтому решил довериться Максиму. И дал время. Им обоим. Максиму, чтобы разобраться со своими проблемами, а себе самому на то, чтобы решить, что ему делать дальше. И не только с Максом, а вообще с самим собой. Илья чувствовал себя подавленным, разбитым и до безумия одиноким. И ему это очень не нравилось. Последний раз такое состояние он испытывал только в школе — в тот период, когда его только-только начинали серьезно травить. Тогда он не понимал, что происходит, был растерян и напуган. Сейчас было то же самое. Конечно, никто не избивал его, открыто не смеялся над ним и не издевался, отнимая и портя его вещи. Но Илья чувствовал косые взгляды одногруппников, видел постоянные злобные глаза этого придурка из столовой и его дружков. Подобное напрягало. Очень. Однако боялся Илья вовсе не травли, к ней он, как ни странно, даже привык. Ему противно было думать о том, что всех этих животных, видимо, сдерживает только присутствие Макса рядом, пускай и косвенно. Колесникова здесь многие недолюбливали, но дорогу ему переходить не решались. То ли реально боялись, то переживали из-за последствий, прекрасно зная, кто у Максима отец. Но самого Илью это еще больше отвращало, потому что даже в университете ничего не менялось — вместо людей он снова видел озлобленных животных, которые готовы были загрызть любого, кто от них отличался. Именно это и угнетало. Он просто слишком устал. Устал стыдиться и страдать из-за своей ориентации, о которой снова узнали. Устал смотреть, как люди спокойно закрывают глаза на травлю более слабого в лице того странного парня из столовой. Устал видеть презрение в чужих глазах и слышать шепотки за спиной. Это все чертовски ему надоело… Когда Илья поступил в Москву, то где-то в глубине души он верил в то, что у него получится завести друзей, влиться в коллектив и провести здесь счастливые четыре года. Он ведь не считал себя каким-то прокаженным и также как все хотел ходить на тусовки, веселиться с друзьями и чувствовать себя счастливым. Однако, что у него было в итоге? Макс и их странная дружба, которая для Колесникова вряд ли являлась таковой. И ничего больше. Да, здесь над Ильей не издевались и по большей степени его игнорировали, но иногда в его голову закрадывалась мысль, что терпеть травлю было куда проще, чем игнор его персоны. По крайней мере, в школе он был изгоем и педиком, как его величали «любимые» одноклассники. Здесь же он был просто пустым местом. Идиотом, который влез туда, куда было не нужно, и глупым мальчишкой, с которым Максиму было удобно общаться… От собственных мыслей было противно и горько, но у Ильи не получалось от них сбежать. Именно поэтому еще вчера вечером он зашел в магазин и купил пачку сигарет с зажигалкой надеясь на то, что хотя бы никотин поможет ему успокоиться и пережить все то дерьмо, в которое он снова окунулся. Пора было прекращать жалеть себя и мечтать о том, что с ним кто-то захочет подружиться. Илья слишком хорошо знал реалии современного общества и понимал, что он совсем не соответствует тому человеку, который будет интересен восемнадцатилетним парням и девушкам. Да и по сути, кем были его одногруппники? Они постоянно зависали на тусовках, говорили про секс, пьянки и свои отношения. Хвастались шмотками, телефонами и поездками за границу на отдых. Чем мог похвастаться Илья? У него был старенький телефон, дешевая одежда и полный пробел в любовных делах. Его первая любовь разбилась вдребезги о чужую гомофобию, злобу и ненависть. По этой же причине он не смог завести друзей. Он был абсолютно никому неинтересным, еще и клейменным собственной ориентацией. Но, несмотря на все это, у Ильи до сих пор оставались вера в справедливость и честность, которые он не собирался мешать с привычным для этого мира безразличием. Да, Илья понимал, что с таким характером и взглядом на жизнь он вряд ли будет принят хоть кем-то, но у него была мама. Мама, которую он любил больше жизни и будущее которой должен был обеспечить. Именно это и являлось его главной целью. На остальное было наплевать. Он мог пережить тот факт, что для Макса был лишь пособием от скуки, мог пережить шепотки за спиной от одногруппников и игнор со стороны своих соседей по общежитию. Если уж у него снова не сложись общение с людьми, то по крайней мере ему давалась учеба. И сейчас это было самым главным. Илья улыбнулся своим мыслям и завернул за угол университета, чтобы выкурить долгожданную сигарету, а после поехать в общежитие и готовиться к предстоящему семинару. Конечно, был шанс нарваться здесь на кого-то из студентов или еще хуже преподавателей, которые могли бы впаять ему штраф, так как курить на территории университета было строго запрещено, но Илья не хотел делать это в открытую на улице, а еще впервые в жизни ему было наплевать на какие-то там штрафы. Илья понимал, что мама вряд ли обрадовалась бы, если бы узнала, куда он так торопится, однако сейчас мамы рядом не было. А усталость, отчаяние и боль были… Когда-то в школе Илья также пытался заглушить все это сигаретами, но потом о его вредной привычке узнала мама и пришлось бросить, чтобы ее не расстраивать. Сейчас мама находилась очень далеко, отчего никотин действительно казался отличным спасителем от той боли, которую парень чувствовал изо дня в день. Он понимал, что это больше самовнушение, но сигареты помогали расслабиться и успокоиться. С каждой затяжкой Илья не просто травил свои легкие, но и будто бы выдыхал все свое отчаяние, несправедливость и жалость. Ему становилось легче, а это было самым главным. Однако просто покурить в тишине после пар, как изначально планировалось, у него не получилось. Илья закончил довольно-таки поздно, потому что остался с преподавателем по технологии машиностроения, разговаривал с ним по поводу предстоящего проекта, который тот поручил защищать Илье. С учетом того, что пятая пара закончилась в районе шести вечера, освободился Илья только около семи. На улице уже начинало темнеть, однако шесть человек, что сейчас стояли в том самом месте, где Илья хотел покурить, ему точно не казались. А еще именно в них он распознал тех самых людей из столовой — и снова в этом же составе. Пять придурков в очередной раз окружили того странного парня, отчего у Ильи не было возможности уйти. Даже несмотря на то, что вместо спасибо в прошлый раз он услышал «иди на хуй». Он знал, что нарывается и прекрасно понимал, что на этот раз точно получит от того брюнета, которого Макс, кажется, называл Марком. Но все дело было в том, что Илья этого хотел. Потому что действительно устал от дерьма и несправедливости, что витали вокруг него. Потому что наелся чужим игнором. Потому что не мог больше быть пустым местом. И сколько в мире таких людей, как он? Сотни, тысячи, миллионы? Они все терпели одиночество и унижения просто потому, что отличались. Были другими. Не подстраивались под общество. Илья знал, что это глупо, но снова не хотел прятать голову в песок. Ему важно было быть смелым и услышанным. Хотя бы для себя самого. Именно поэтому он не прошел мимо, а направился прямиком туда, куда и планировал изначально. Но не для того, чтобы тайком покурить, а видимо для того, чтобы уйти отсюда с разбитым лицом. И почему-то впервые за несколько месяцев эта мысль вызывала не страх, а улыбку. Встревать сразу не имело смысла, это Илья понял сразу. Особенно с учетом того, что парни вновь не обращали на него никакого внимания и просто злобно пялились на старшекурсника, что стоял один напротив пятерых парней, но при этом совсем не выглядел жертвой. Илья видел усмешку на чужих губах и успел заметить его презрительный взгляд, отчего еще сильнее стало не по себе. — Блять, ты зачем опять приперся? — раздался раздраженный голос кого-то из дружков Марка. Илья вздрогнул и замер на месте будто бы олень при свете фар. Но сейчас этими самыми фарами были две пары глаз. Первые темные, бездонные и до ужаса злые. А вторые холодные, насмешливые и будто бы мертвые, совершенно пустые. И если первый взгляд вызывал ответную злость и желание восстановить справедливость, то второй засасывал, буквально топил в себе и самое главное — вызывал отвращение. Странное, стойкое и при этом ни с чем не сравнимое. Пожалуй, что-то похожее Илья теперь чувствовал только когда смотрел на Диму, которого когда-то любил. Но одно дело моральный урод, смешавший его чувства с грязью и совсем другое — незнакомый парень, которому он, кажется, хотел помочь… — Это общественное место, — нашел в себе силы ответить Илья, снова переходя на шаг и сравниваясь с застывшими парнями, — я покурить пришел. Илья нервно выдохнул и бросил еще один взгляд на ухмыляющегося старшекурсника, рюкзак которого валялся у стены здания, там же где и серая шапка, видимо, тоже его. Волосы у парня были взъерошены, оторвана пуговица на черном пальто. И все. Ни синяков, ни ушибов. Либо специально не били по лицу (как зачастую делали одноклассники Ильи), либо просто разговаривали. Пускай и в грубой форме. — Ты губами не только член держишь, но еще и сигарету? — насмешливо поинтересовался Марк, отчего его друзья-дегенераты мерзко загоготали, заставив Илью и старшекурсника поморщиться. — Не знал, что такие задроты как ты курят. — Не знал, что стало модно прессовать кого-то одного впятером, — в тон ему ответил Илья, отчего-то совсем не чувствуя страха. Не было даже испуга, как когда-то раньше. Скорее наоборот. Только решимость и злость, которые затапливали здравый смысл. А еще он ощущал что-то похожее на одобрение. И это чувство исходило от того самого старшекурсника, глаза которого несколько секунд назад вызывали у Ильи отвращение. Он не знал, как так получилось, но теперь этот парень смотрел на него все так же насмешливо, но при этом его глаза светились и будто бы поддерживали, добавляли смелости. И это действительно многое для него значило. В Илью никто и никогда не верил кроме матери. Даже Макс. Конечно, парень не мог с точностью сказать, что тот наговорил Марку раз этот придурок — вот так в открытую его не трогал, но и благодарить за это Максима не собирался. Колесников не поддержал его, не объяснил ему хоть что-то, не заступился. Он снова сделал все по-своему, заставив Илью чувствовать себя жалким и ничтожным. Сейчас все было абсолютно иначе. Илья не знал даже имени этого человека. Он не понимал, почему Марк его достает и почему никто не заступается. Не знал причины конфликта и вообще ни разу не видел этого парня до того случая в столовой. Однако все это не имело никакого значения. Как и тот факт, что чужой холодный взгляд вызывал у него непонятные и не самые приятные чувства. Возможно, что это была только лишь защитная реакция. Потому что сейчас тот огонь, что Илья видел в чужих глазах, и та молчаливая благодарность, которая в них отражалась, значили для него намного больше, чем все слова Максима, который когда-то говорил ему о дружбе, а в итоге снова бросил ничего не объясняя. — Мы просто болтаем, — подал голос незнакомый парень в пальто, снова возвращая своим глазам привычную пустоту, — но малыши уже уходят. Так что можешь спокойно курить. — Педик, просто съебись, — раздраженно рыкнул Марк, с вызовом смотря в глаза вздрогнувшему Илье, — мы еще не договорили. Не мешайся снова под ногами. Сейчас здесь нет Макса, который тебя бы защитил. — А я и не просил защиты этого самого Макса, — таким же тоном ответил Илья, чувствуя, как снова начинает злиться из-за собственной слабости и защиты, которую обеспечил ему Колесников, хотя никто его об этом не просил, — и я действительно просто пришел покурить. Не думал, что снова увижу ваши мерзкие рожи. — Ты нарываешься, кусок идиота. Улыбка на губах Марка стала ядовитой и слишком опасной, однако Илья не чувствовал и доли того страха и угрозы, которую он ощутил тогда в первый раз — взглянув в глаза незнакомца. Но не Марка, а того самого парня в пальто, что сейчас стоял на своем прежнем месте и улыбался. Не пытался сбежать, не влезал в это дерьмовое выяснение отношений и не старался прекратить то, что происходило. Он только смотрел как-то насмешливо и кривил губы в улыбке, отчего Илье в очередной раз стало не по себе. — И что ты ему сделаешь, Давыдовский? — хрипло рассмеялся парень в пальто, заставив Марка еще сильнее разозлиться. — Тоже подловишь со своими ублюдками где-то на улице и сломаешь ему пару ребер? Не боишься Колесникова? Все видели, что он опекает этого воробушка. И церемониться с тобой Макс точно не будет, сломает тебе уже не ребра. А нос, например. Или ноги. Как тебе такой расклад? Илья совсем не понимал, какого черта здесь творится. Но отчего-то мысленно выдохнул, услышав, как этот самый странный парень, которого он невольно защитил в столовой и мимо которого не прошел сейчас, теперь защищает его. И он был готов пропустить мимо ушей это странное «воробушек», потому что даже такое обращение показалось парню приятным. — Марк, давай свалим, — хлопнул брюнета по плечу один из парней, почему-то подозрительно озираясь, — и без того проблем хватает. Брюнет сделал глубокий вдох, наградил Илью тяжелым и злым взглядом, а после повернулся к парню в пальто и посмотрел на него так, будто бы действительно мог убить. В эту самую минуту. Илья не знал, с чем именно связан такой взгляд, но если бы сейчас кто-то попросил его описать, как выглядит ненависть, то он бы указал на Марка, потому что именно этот человек олицетворял ее как никто другой. Как ни странно, но они действительно ушли. Марк с силой отпихнул от себя ухмыляющегося парня в пальто и резко перешел на шаг. Остальные последовали его примеру, оставив растерянного Илью с этим странным человеком, который был жертвой на глазах Ильи уже два раза, но при этом будто бы ей не являлся. Тишина, что образовалась между ними, была напряженной и при этом какой-то давящей на виски. Илья даже почувствовал головную боль лишь от одной мысли о том, где он находится и с кем сейчас стоит. Сразу же вспомнился их разговор в туалете и взгляд этого парня, который выглядел не затравленным, а больше холодным и злым. Тогда Илья не услышал от него ничего хорошего, именно поэтому не спешил говорить сейчас. Только молча достал сигареты, щелкнул зажигалкой и закурил, думая о том, что даже начинать этот разговор не имеет смысла. Как и помогать данному незнакомцу в последующем. Даже если Илье действительно хотелось поставить Марка на место и защитить этого парня? Какой смысл в том, чтобы протягивать руку человеку, если тот не то чтобы не просит о помощи, а вообще в ней не нуждается? — Осторожнее с Марком, он действительно конченый, — внезапно подал голос незнакомец, заставив Илью вздрогнуть и с недоумением посмотреть на него. Первокурсник снова нервно выдохнул, затянулся сигаретой, а после наконец набрался смелости и посмотрел на парня, не отводя взгляд. И он вновь столкнулся с усмешкой в чужих глазах, которые в ответ также сканировали его, буквально прожигая этим странным и холодным взглядом изнутри. Сам для себя же Илья отметил, что парень напротив достаточно симпатичный, но не такой смазливый, как Марк, конечно. Однако что-то в нем определенно было: темно-русые слегка вьющиеся волосы, брови вразлет, аккуратный немного курносый нос, тонкая линия губ. Не красивый, но какой-то притягивающий, особенно в сочетании с холодными, насмешливыми и до сих пор пугающими глазами. — Я учту, — хрипло произнес Илья, пряча собственную неловкость за очередной затяжкой сигареты, — только вот ты похоже этот факт не учитываешь, — все же решился добавить он и тут же услышал хриплый и совершенно неожиданный смех. — Мне уже поздно это учитывать. — И почему же? — выгнул бровь Илья, при этом не ожидая какого-либо ответа. — Возможно, что ему так проще, — задумчиво произнес темноволосый, пожимая плечами, — всегда становится легче, когда есть кого ненавидеть за то дерьмо, что случилось с тобой или с кем-то из твоих близких. И у Марка действительно есть повод. Илья понимал, что он должен спросить, какой еще повод, но отчего-то не мог выдавить из себя ни слова. И дело было даже не в отстутствии любопытства или в нежелании лезть в чужие дела. Он не знал, с чем это связано, но чужой взгляд будто бы не давал ему сказать ни слова. Будто бы удерживал на месте, гипнотизировал и заставлял молчать. Единственное, что смог сделать сейчас Илья — это нервно щелкнуть зажигалкой и подкурить вторую подряд сигарету. — Серьезно, не влезай в это, — без каких-либо эмоций в голосе произнес парень, прожигая первокурсника своим странным взглядом, — я не хочу, чтобы пострадал кто-то еще. — Что ты имеешь в виду… — начал было Илья, однако парень резко приложил палец к своим губам, тем самым призывая его к тишине. — Я встречался с сестрой Марка, — едва слышно начал он, заставив Илью нервно выдохнуть только от осознания того, что этот человек сейчас не послал его на хуй как в прошлый раз, а кажется действительно сам рассказывает о том, что произошло, — мы вместе учились и сначала хорошо дружили, потом стали встречаться. Все было нормально, но в декабре мы попали в аварию. Маша теперь в инвалидном кресле, а я, как видишь, к сожалению, хожу. И они снова замолчали. Илья только нервно курил, пытаясь осознать чужие слова, а парень напротив как-то странно улыбался, будто бы и не с ним произошло все то, чем он сейчас поделился. Или очередная маска? Маска человека, который скрывал свои истинные чувства за этими жуткими улыбками и пустыми, будто бы мертвыми взглядами? — Кстати, меня Ян зовут, — внезапно произнес парень, смерив Илью каким-то странным сканирующим взглядом и протянув ему руку. — Илья, — с недоумением произнес светловолосый, выбросив сигарету. Он пожал чужую руку, при этом даже не пытаясь скрыть собственное удивление. Как бы там ни было, но в прошлый раз этот человек открыто послал его, теперь он вроде как знакомился. И как на это все реагировать Илья совершенно не понимал. Особенно с учетом того, о чем он сейчас услышал…