Давай поговорим о Максе

Апрель. Второй семестр.

Потому что есть опасения, которые могут тронуть за душу. Слова, которые навязчиво звенят в ушах. И ситуации, которые не оставляют тебе выбора. На которые ты никак не можешь отреагировать. Не можешь найти выход.

Максим нервничал настолько, что ссора с Ильей, тот поцелуй с Владом в машине и встреча с Артемом отошли на второй план. Конечно этот придурок, которого подослал Влад, оставил парню синяк на скуле, разбитую губу и трещину на ребрах, но Максим в какой-то степени даже был ему благодарен — это помогло прогулять универ. Он сказал родителям, что на него напали какие-то отморозки, кое-как убедил их не поднимать шумиху и сумел выбить себе целую неделю больничного, предварительно зафиксировав свои «боевые ранения» в травмпункте. Да, он мог пойти на поводу у отца, написать заявление в полицию и сказать, кто именно на него напал. Но возиться с Владом и его парнем Максиму совершенно не хотелось, потому что было противно. Он понимал, что не имеет никакого права ревновать и предъявлять Владу претензии, потому что сам слетел с катушек и набросился на его парня, но… От отчетливого чувства отвращения было не избавиться. И если сначала Максим думал о том, что Артем его обманул, так как слабо верил в то, что Влад на подобное способен, то на следующий день решил смириться с той правдой, которая была на поверхности. По крайней мере так было проще. Несколько лет подряд он выращивал внутри себя ненависть к Владу. И теперь у него нашелся очередной повод, чтобы презирать этого человека и не чувствовать всего того, от чего он так долго пытался избавиться. Но не забывалось. И чувствовалось… Однако Максим не хотел на всем этом зацикливаться, понимая, что он сможет разобраться позже. И с Владом. И с Артемом. И с Ильей. Сейчас были дела поважнее. Парню даже некогда было анализировать тот факт, что впервые в жизни он не отрицал и не убивал в себе неправильность, которую ощущал лишь при мыслях о том, что у него могут быть отношения с мужчинами. Теперь это все казалось сущей глупостью. Единственное о чем думал Максим — тот таинственный и больной на голову незнакомец, а также пропавшее оружие, которое украли явно не для того, чтобы поиграть в войну или пострелять по бутылкам. Впервые за долгое время парню стало страшно. По-настоящему. Он ощущал себя напуганным маленьким зверьком, загнанным в угол. И совершенно не понимал, как из этого тупика выбираться. Надежда была только на Ваню, однако и он не обрадовал. Позвонил во вторник вечером и сообщил, что звонивший общался с Максимом с незарегистрированной сим-карты, а номер его фиксировался где-то в районе центрального железнодорожного вокзала, что также не давало каких-то конкретных зацепок. Это все настораживало настолько, что Максим понимал одно — он не сможет разрешить данную проблему в одиночку. Конечно, он пытался, потому что не мог так быстро сдаться. Лежал у себя в комнате, просматривал все университетские фотографии, вспоминал с кем общался последнее время. И думал, думал, думал. Матрица окончательно слетела к четвергу. Парень не понимал, кто мог узнать его тайну, и злился от того, что это непонимание заставляло его чувствовать себя уязвимым. После смерти Ильи он не подпускал к себе никого. В универе ни с кем не дружил и общался с людьми только по учебе. Единственный человек, который смог сблизиться с ним — это Илья. Милый мальчик первокурсник, немного затравленный, забитый, но при этом искренний и открытый. Именно этого человека Максим подпустил к себе слишком близко, отчего у Ильи были все шансы украсть оружие. Но в это верилось с трудом. Конечно парень мог это сделать, но только желая спасти Максима (как он бы думал), а не для того, чтобы писать ему странные сообщения, звонить и угрожать. Да, Максим знал, что внешность обманчива, и Илья мог оказаться не тем, за кого себе выдавал, но подобное в голове не укладывалось. Еще был Влад. Он со школьной скамьи совал нос не в свои дела и считал, что все и лучше всех знает. Однако, как оказалось, Влад наладил свою личную жизнь, таскался по вечеринкам и думать забыл о Максе. Это отдавалось в сердце гулкой болью и тоской, но парень старался не зацикливаться на собственных никому сейчас ненужных чувствах. Единственное, что он должен был сделать — найти человека, который ему звонил, потому что плохое предчувствие не покидало парня с того самого телефонного разговора в машине. А интуиция его еще никогда не подводила. Но где искать этого человека? Как понять, чего он хочет? И каким образом его остановить? Ответов на эти вопросы не было, поэтому выход из данной тупиковой ситуации удалось найти только к пятнице. Придуманный в голове план ужасно не нравился парню, но похоже выбора у него не было… Меры, которые решил предпринять Максим, были максимально крайними, но этот психопат не оставил ему другого выхода. И, возможно, парень бы мог закрыть на все это глаза и сделать вид, что ничего не случилось. Но разговор с незнакомцем, как и плохое предчувствие, не давали ему покоя. Воспоминания о том ужасе, который он испытал, когда Илья застрелился, были свежи до сих пор. Именно поэтому больше всего на свете парень боялся не наказания за хранение оружия, а того, что этим самым оружием кого-то убьют. Пускай Максим и отрицал существование у себя совести, но простить бы себе подобного никогда не смог бы… Парень кивнул сам себе и вышел из своей комнаты, очень надеясь, что мать уже ушла спать, а отец привычно задержался в гостиной, разбираясь в своих отчетах под равномерное бухтение телевизора. И он снова оказался прав — мужчина действительно сидел на диване с каким-то бумагами и что-то усердно читал. Максим сделал глубокий вдох и окликнул его нерешительным: «пап», желая привлечь к себе внимание. Мужчина, услышав голос сына, вздрогнул и повернулся, смотря настороженным взглядом на замершего на пороге гостиной Максима. — Почему не спишь? — холодно спросил он, строго смотря на парня. — Или ребра болят только, когда на пары идти надо? — насмешливо добавил мужчина, заставив Максима скривиться. Взаимоотношения с отцом были сложными и напряженными с самого детства. Максим соврал бы, если бы сказал, что отец его не любил. Любил. Очень сильно. И даже иногда баловал. Но в силу специфики своей работы, а также высокой должности, за которую он нес большую ответственность, этот человек желал, чтобы каждый член семьи жил по определенному графику и расписанию. И если мама с легкостью со всем этим смирилась, то Максим так и не смог. Особенно острым их конфликт стал в тот самый школьный период, когда в жизни Максима появился Илья. И еще хуже все стало, когда он покончил с собой. Отец слетел с катушек, боясь того, что его сын психически ненормальный, и при этом еще больше переживая, что Максим не выдержит давления и покончит с собой. Тот период действительно был одним из самых адских в его жизни. Отец каждый день обыскивал вещи, посылал своих людей следить за каждым его шагом, запирал дома и не давал нормально существовать. Не помогали истерики, угрозы и даже попытки самоубийства. И, как ни странно, избавить себя от такого давления Максим смог только когда перестал сопротивляться и поплыл по течению. Сначала он ушел в армию, потом поступил в университет, начал нормально учиться, не был замечен в сомнительных компаниях, исправно принимал выписанные врачом таблетки и казался идеальным сыном для мамы и папы… Только теперь Максим стоял рядом с отцом и осознавал, что в эту самую минуту ему собственноручно придется разрушить тот великолепный маскировочный образ, который он формировал годами. — Мы можем поговорить? — стараясь не показывать собственное волнение, спокойным голосом спросил Максим, усаживаясь на диван рядом с отцом и дожидаясь пока тот обратит на него внимание. Мужчина отвечать не спешил. Отчего-то передернул плечами, аккуратно сложил бумаги в одну стопку, устало снял с глаз очки для чтения, а после внимательно, но при этом строго и холодно посмотрел на сидящего рядом сына. — Я слушаю тебя, — совершенно пустым тоном произнес он, заставив парня усмехнуться. Совсем не так разговаривали родители со своими детьми, но подобное уже давно Максима не обижало. Он знал, что отец его любит и прекрасно понимал, что этот человек сделает все, чтобы защитить собственного ребенка (не зря же он из-за него поссорился с отцом Влада, и они долгое время не общались, хотя до этого дружили). Однако в выражении собственных чувств и эмоций отец всегда терпел полное фиаско. Несложно было догадаться, почему у самого Максима подобные проблемы с социализацией. — Пап, я… Парень нервно закусил губу и замер на месте, не понимая, как ему начать этот разговор. Он знал, что своими руками сейчас рушит то перемирие, которое так долго устанавливал между ними. Однако мог ли Максим поступить иначе? Мог ли позволить себе просто сидеть и ждать понедельника? Да, возможно, что тот психопат всего лишь выводил его на эмоции и вряд ли бы что-то предпринял, имея в запасе только десять патронов. Но Максим прекрасно понимал, что человеческая психика — хрупкая и неизведанная до конца даже в настоящее время. А десять патронов — это теоретически целых десять человек. Десять чужих жизней. Простил бы он себя, если бы что-то случилось? Однозначно, нет. — Что такое? — подал голос мужчина, внимательно смотря на сидящего рядом сына. — Ты опять натворил что-то? — Я не знаю как тебе рассказать, — тяжело вздохнул парень, ощущая как рушится его привычная и уже давно полюбившаяся жизнь, — я знаю, что снова облажался, но… Мне так было легче пережить все то, что случилось. — Что ты сделал? Голос отца звучал холодно, пусто и совершенно безэмоционально. Будто бы он говорил не со своим сыном, а допрашивал очередного подозреваемого. И сейчас, сидя под его пристальным взглядом, Максим чувствовал себя еще более беззащитным и слабым. — Если коротко, — все же решился парень, силой воли заставив себя смотреть отцу прямо в глаза, — то я незаконно купил оружие и сделал из него обрез. Прятал его в одном месте, которое мне показал еще Илья, когда мы учились в школе. Ездил туда пострелять, вспоминал о нем. Я ведь даже не знаю, где он похоронен. Его семья не сказала мне. А так… Мне правда становилось легче. Он как будто бы был рядом со мной. — Дальше. Голос отца стал ледяным и резким. Да, его интонация не изменилась, а эмоций на лице до сих пор не проступало, но Максим видел чужие глаза и этого было достаточно. Злость и разочарование. Кажется именно так смотрел на него отец после всего того, что произошло в школе. И точно так же он смотрел сейчас. — Недавно у меня пропало оружие, — признался парень, крепко сжав кулаки, — кто-то украл его. А после этого мне написали с неизвестного номера касательно моего обреза. Потом позвонили. Этот парень нес какой-то бред, требовал еще патроны, говорил что-то про Робин Гуда и советовал мне не приходить в универ в понедельник. Я знаю, что снова подвел тебя. Ты можешь на меня злиться и презирать меня, но… Ты должен мне помочь. Повисла напряженная и гнетущая тишина, отчего Максим даже поежился, чувствуя насколько ему странно и неприятно находиться под таким тяжелым и при этом будто бы пустым взглядом родных глаз. — Ты можешь мне помочь? — снова начал говорить парень, перефразировав свое недавнее «должен» на умоляющее «можешь». — Я даже Ване твоему звонил, просил пробить номер, но мы так и не смогли узнать, кто это. Мне страшно, пап. Я боюсь, что из-за меня могут пострадать другие люди. Поэтому я пришел к тебе. — Ты всегда приходишь ко мне только тогда, когда тебе что-то нужно, — ядовито произнес мужчина, заставив Максима поморщиться от его тона. — Пожалуйста, — снова попытался он, понимая, что времени на выяснение отношений практически нет, — ты можешь после запереть меня дома, избить меня, да даже посадить, если захочешь. Но сделай что-нибудь! А если он придет с обрезом к нашему универу? Если ранит или убьет кого-нибудь? — А ты не думал об этом, когда нелегально покупал ствол? — усмехнулся мужчина. — Ты не подумал, что «Fabarm SDASS», что ты купил у каких-то отморозков — это не та вещь, с которой стоит играться? — Я же сказал, что ты можешь прочитать мне нотации позже! — раздраженно начал Максим, понимая, что они впустую тратят время. А после внезапно прокрутил в своей голове чужие слова и замер на месте, осторожно посмотрев на отца и сталкиваясь глазами с его насмешливым взглядом. — Ты знаешь… — на выдохе произнес парень, чувствуя как все внутри него рушится и падает, превращаясь в какое-то кровавое месиво из его собственных чувств, эмоций и мыслей. Да, какое-то время он даже думал о том, что в подобном мог быть замешан его отец. Тот действительно мог послать кого-то из своих парней следить за ним и мог забрать оружие. Но Максим был более чем уверен, что после этого родитель бы устроил ему грандиозный скандал. Однако вместо этого ему начал писать и звонить странный незнакомец, который вовсе не походил на отца. — Это кто-то из твоих людей, да? — усмехнулся Максим, в голове у которого все медленно, но верно стало расставляться по полочкам. — И Ваня поэтому так меня отшил, типа номер без регистрации, локация — вокзал. Он в курсе? Мужчина рассмеялся и отвесил Максиму внезапную, резкую и сильную пощечину, отчего даже затрещало в ушах, а щеку обожгло жгучей болью. Парень сдавленно всхлипнул и с вызовом посмотрел на отца, при этом даже не пытаясь устраивать скандал или впадать в истерику из-за того, что он его тронул. Максим прекрасно понимал, что он заслужил. И единственное, чего хотел на данную минуту — убедиться в том, что происходящее всего лишь розыгрыш отца в надежде его проучить. — Хотя бы благодаря этому я понял, что мой сын не бесчувственная скотина, — раздраженно произнес мужчина, — уже что-то. Знаешь, я все гадал, подойдешь ты ко мне или нет. Подошел… Это похвально. — Как ты вообще… Вопросов в голове было тысяча, но Максим не знал, за какую мысль зацепиться первой, отчего терялся и не мог нормально узнать все то, что ему требовалось. — Мы видели, что ты куда-то пропадаешь довольно долгое время, — сурово пояснил отец, не дожидаясь, пока Максим соберет мозги в кучу и задаст нормальный вопрос, — мама забеспокоилась. Я решил проследить за тобой и узнал про оружие. Забрал его, а после попросил парня из своего отдела тебя разыграть. Конечно, Ваня был в курсе. Неужели ты реально думаешь, что он бы мне не сообщил? И неужели ты думаешь, что эта выходка снова тебе с рук сойдет? Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы твой обрез не я забрал, а действительно какой-то псих?! — И что ты сделаешь?! — оскалился Максим, резко подрываясь со своего места и чувствуя неприкрытую злобу и ненависть. — Что? В психушку меня сдашь?! В тюрьму отправишь? Или убьешь? М? — Иди спать, — тяжело вздохнул мужчина, поднимаясь со своего места, — если придет твоя мать, то сам будешь объяснять ей, что происходит. Больше он не произнес ни слова. Только лишь наградил Максима тяжелым и разочарованным взглядом, а после вышел из гостиной, оставив парня одного в растерянных и непонятных чувствах. Тот факт, что за всем этим стоял отец, конечно, успокаивал, но Максим чувствовал какую-то тревогу и не только потому, что знал, что родители так просто это все не оставят. Животный страх, который он почувствовал, когда получил то сообщение от незнакомца, не ушел, будто бы впитался внутрь него и теперь заставлял парня вздрагивать лишь от одной мысли о том, что даже если это был розыгрыш, то вовсе не значит, что подобных психов не существует. По крайней мере, одного похожего он каждый день видел в зеркале. Максим сделал глубокий вдох, достал телефон из кармана джинсов и набрал номер одного- единственного человека. Того, кто мог его сейчас спасти…