Давай поговорим о Максе

Вы не властны над тем, что с вами происходит, но вы властны над своим отношением к происходящему. И именно это отношение и определяет, кто кого контролирует — события вас или вы эти самые события.

После ухода Макса как ни странно стало легче. Влад чувствовал себя вновь преданным, оставленным и разбитым, но при этом он осознавал одну простую истину, которая для его давно разрушенной души стала настоящим спасением. «Это конец» — именно так звучала та самая истина, которая прочно засела в голове у Влада стоило только Максиму спонтанно и без объяснения причин сбежать из его квартиры. Сбежать также стремительно, как он в ней оказался. Владу казалось, что его разбили. Он чувствовал себя вазой, которую сбросили с высоты намеренно, а после не собирали по осколкам кое-как склеивая, боясь возмездия родителей или бабушки. Нет — его просто использовали и бросили, при этом не удосужившись даже донести осколки до мусорного ведра. Будто бы брезговали или сами боялись пораниться. То самое утро, когда Максим сначала пошел на контакт, а потом привычно для себя сбежал от проблемы (в данном случае — от Влада) до сих пор не выходило из головы. Влад помнил все до каждой мелкой детали и это постепенно его убивало. Тот Макс, что пришел к нему вечером был другим — не привычно холодным и отталкивающим, а запутавшимся, отчаянным и очень родным, как когда-то в детстве. Его хотелось крепко-крепко обнять, закутать в плед и никогда не отпускать, что Влад практически и сделал, стараясь ни о чем не думать. Но потом наступило утро и Максим, который сначала вынудил Влада сознаться в своих чувствах, по итогу просто сбежал ничего не объясняя. Это делало еще больнее, резало его тело без ножа, заставляя Влада после ухода Колесникова просто осесть на пол и рыдать, не обращая ни на что внимания и считая себя запредельно жалким и несчастным. Так больно ему не было никогда. Даже в то время, когда Макс отдалился от него в школе и предал его, позволив Илье, узнавшему правду об ориентации Влада, его открыто унижать. Тогда Владу было больно, обидно и очень-очень грустно. Но он по-прежнему любил Макса, он беспокоился о нем и желал ему только добра, думая о том, что бывший лучший друг банально запутался и связался с плохой компанией. Теперь все было иначе. Когда прекратилась истерика, Влад почувствовал, что вместо несчастной и безнадежной любви появляется другое чувство — то самое, которое жгло похлеще огня и заставляло его задыхаться от бурлящих внутри эмоций. Ненависть. Именно в это переродилась израненная любовь, которую Максим своим ублюдским поведением убил окончательно. Именно поэтому Влада больше совершенно не трогала его судьба. По крайней мере парень старался изо всех сил игнорировать чужой измученный вид и никак не реагировать на слова отца, который пришел вчера его навестить и озадаченно рассказал про отца Макса, что просил пристроить своего сына в клинику. С Максом действительно творилось что-то неладное и Влад, который вынудил родителя рассказать ему о том, что происходит, был в ужасе, слушая все это. Оказалось, что Макс снова купил себе ружье, что в общем-то Влада не удивило, особенно с учетом того, что в краже этого самого ружья Максим поначалу обвинял именно его. Но далеко не кража ружья являлась самым серьезным происшествием. По словам отца, Макс окончательно слетел с катушек. По крайней мере именно этот фактор объяснял его манию преследования и сообщения, которые он сам слал себе на свой же телефон, а еще видимо и ружье спрятал тоже сам, потому что пару дней назад все эти вещи отец нашел у него в комнате… Происходящее не укладывалось в голове и первым желанием Влада после всего услышанного было позвонить Максиму, расспросить его обо всем и решить, что делать дальше. Однако, после ухода отца, парень открыл припасенную бутылку виски, кое-как успокоился и вместо Максима написал Артему, как раз-таки позвав его на сегодняшний день к себе. Когда-то в школе Влад уже пытался помочь Максу и он прекрасно помнил, чем это все обернулось. Так имело ли смысл впрягаться за этого парня сейчас, особенно с учетом того, что самому Максиму на Влада было наплевать. Всегда. Да, думать о том, что глупости, которые творит Макс, снова могут привести к трагедии, было невыносимо. Но разве Влад мог помочь тому, кто в этом не нуждался? Или нуждался… Поведение Максима в действительности казалось странным, особенно с учетом того, что именно он убедил отца два раза вызывать в универ наряд полиции для проверки здания на бомбы и террористов. И вот теперь, если все то, что рассказывал отец Макса правда, получалось, что парень действительно нуждался в помощи. В той самой помощи, которую ему в должной мере не оказали еще в школе. Однако отец Максима прекрасно понимал, что добровольно тот в клинику не ляжет, именно поэтому и рассуждал с отцом Влада, что можно сделать и как убедить того пройти лечение. Они решили первоначально направить Максима на обследование, а после уже определить в самом ли деле ему нужна помощь или все то ужасное и страшное, что придумал парень — это всего лишь способ брошенного и одинокого ребенка привлечь к себе внимание вечно занятых родителей. Пускай по возрасту Макс давно не был этим самым ребенком, но в его глазах Влад иногда видел отражение испуганного мальчишки, который узнал о смерти своего нового друга и даже не мог его навестить, потому что не знал, где он похоронен. Тот самый мальчишка, который считал Влада предателем из-за вмешательства в его жизнь. Тот, кто смотрел как его собственный отец и бывший лучший друг роются в его комнате, выискивая патроны и прочее дерьмо. Что было в голове у этого мальчика? И главное, во что все это могло эволюционировать сейчас? Владу было очень-очень страшно. Он чувствовал, что Максиму еще больше нужна помощь, чем тогда в школе. Но при этом он помнил, как больно было ему самому, когда он попытался вмешаться. Он помнил взгляд полный ненависти, которым награждал его Макс после смерти Ильи и помнил те ядовитые и жестокие слова, которые насмешливо говорил ему Максим, окончательно убивая веру Влада в то, что у них когда-нибудь может быть взаимно. Максим ненавидел Влада… И теперь в этом чувстве они друг с другом должны быть солидарны. Именно поэтому Влад должен был приложить к этому все свои силы для того, чтобы начать жить заново. Без боли, без надежды и без веры в то, что у них с Максом когда-нибудь может получиться. Иллюзии разбились две недели назад, а снова подпитывать их собственными страданиями Влад не видел смысла. Для того, чтобы отпустить все это дерьмо окончательно, он выбрал самый действенный способ вытравить образ Макса из своего разбитого и уставшего сердца — уничтожить его с помощью чужих рук, поцелуев и прикосновений. Необходимо было заклеймить себя чужим запахом и чужой аурой, чтобы никогда больше эти темные, манящие, но пустые глаза не разъедали его и без того уставшую душу. Именно поэтому Влад пригласил к себе Артема, позвав того в свою квартиру на ужин в качестве извинений за ту некрасивую историю с Максом Колесниковым. И именно поэтому он готовил себя в ванной более часа, надеясь, что Артем мальчик понятливый и придет к нему явно не для того, чтобы поесть. Да, Влад прекрасно понимал, что ведет себя легкомысленно и глупо, и что вот так просто забыть Максима одним лишь перепихом точно не получится. Еще и с Артемом, который оказался тем еще мудаком и из-за задетого самолюбия избил Макса вместе со своими дружками. Но именно это Владу и было нужно — кто-то не менее разрушающий… Тот, кто сделал Максу больно. Владу казалось, что это ему и поможет — чья-то злость и ненависть к тому, кого до сих пор не получалось забыть. А еще это было похоже на предательство. И Влад очень сильно хотел предать Максима. Конечно, понимал, что Колесникову в общем-то плевать, но это самое предательство нужно было не Максу, а самому Владу для того, чтобы вот так своеобразно отпустить и двигаться дальше. Влад устал жалеть Максима. Устал его спасать, оправдывать и постоянно вставать на его сторону. Теперь хотелось жалеть себя и спасать только себя. А то что может произойти с Максом… Они ведь чужие люди, разве Влада должно это волновать? Не должно, но волновало. Однако на этих мыслях Влад зацикливаться не собирался. Вместо этого он раздраженно прочитал сообщение Артема, который писал, что застрял в пробке и будет через полчаса, а после стянул с себя джинсы и свитер, переодеваясь в халат для того, чтобы намек на желаемое продолжение вечера был более чем очевидным. И наплевать, что в душе от собственного поведения мерзко и противно. Единственное, что сейчас беспокоило Влада — возможность назвать Артема во время секса чужим именем. Данная перспектива действительно была пугающей и вовсе не радовала, отчего парень пытался сосредоточиться на человеке, которого он ждал, всячески уверяя самого себя, что с Артемом ему точно понравится. Конечно, долгосрочные отношения с этим человеком он строить не собирался, но переспать с тем, кто врезал Максу — это особый вид мазохизма, от которого Влад не собирался отказываться. *** В итоге Артем опоздал всего на пятнадцать минут, отчего бросив быстрый взгляд на часы, Влад подумал о том, что даже не будет на него злиться, потому что пятнадцать минут — это по сути ерунда, которую блондин мог бы загладить, например, на кровати в горизонтальной плоскости. Об этом Влад и собирался ему сообщить, подмигнув своему отражению в зеркале и направившись открывать дверь, при этом даже не удосужившись посмотреть в дверной глазок. Именно поэтому, Макс, который теперь стоял напротив него и буравил парня тяжелым нахмуренным взглядом, вызвал не только недоумение и удивление, но и липкое чувство, похожее то ли на страх, то ли на жалость. — Что ты здесь… — начал было Влад. Однако договорить он так и не успел просто потому, что Максим наградил его долгим оценивающим взглядом, а после оттолкнул в сторону от дверного проходу и зашел внутрь, тут же закрывая дверь на замок и перекрывая Владу спасительный путь к отступлению. Максим был зол, но не пьян как в прошлый раз. И, наверное, именно поэтому, находясь сейчас рядом с ним, Влад чувствовал, что проваливается в бездну лишь от одного взгляда таких холодных глаз, которые буравили его, буквально прожигая изнутри. Влад не знал, чего Макс хотел в его квартире спустя две недели после того самого разговора, но у него банально не было каких-либо сил, чтобы его отсюда выгнать. Но желание противиться собственной зависимости было. И очень, очень сильное. — Чего тебе нужно? — стараясь говорить как можно спокойнее, поинтересовался Влад, глядя на Макса, стягивающего с ног свои тяжелые ботинки. — Ты бы позвонил сначала перед тем как прийти. Я занят. — Занят? — усмехнулся Макс, окидывая Влада, стоявшего перед ним в одном халате, каким-то странным, но при этом насмешливым взглядом. — И чем же? Дрочил? — Зачем мне это? — таким же тоном ответил Влад, по глазам Максима понимая, что того злить не стоит, но при этом уже не имея возможности остановиться. — Через несколько минут ко мне придет Артем. И мы займемся явно чем-то более горячим. А вот ты можешь отсюда свалить и подрочить. Или пойти решать свои глобальные проблемы. Кажется, в прошлый раз ты свалил именно поэтому. Я надеялся, что ты больше не появишься и оставишь меня в покое. Повисла напряженная тишина. Максим смотрел на Влада потемневшими глазами, в которых отчетливо читались раздражение, злость и почему-то боль, которую парень явно пытался скрыть, оставаясь по-прежнему непоколебимым, но Влад видел ее в его глазах. Видел и распознавал, потому что сам чувствовал точно такую же боль на протяжении нескольких долгих лет. — Ты обиделся? — хрипло произнес Максим будто бы вмиг став маленьким и слабым — точно таким же, каким он был, когда заявился пьяным к Владу домой. — Именно поэтому позвал к себе этого ублюдка, да? Влад, понимаю, что я снова тебя подвел, но так много всего произошло. Я не мог игнорировать это. Знал, что ты больше меня не примешь, но все равно ушел. — Зачем же пришел сейчас? — усмехнулся Влад, стараясь игнорировать тот самый факт, что от чужих слов сердце сдавленно забилось, а к уголкам глаз подступила соленая влага. — Я хочу поговорить, — хрипло и едва слышно произнес Максим, — мне это необходимо. Я устал бегать от себя. И от тебя. Не могу так больше. Максу очень сильно хотелось поверить. Хотелось отбросить собственную обиду, кинуться ему на шею и громко-громко разрыдаться, искренне надеясь на то, что у них вот теперь точно все будет хорошо. Но Влад давно перестал быть наивным и глупым мальчиком. Свою надежду он расстрелял еще в школе — в то самое время, когда Максим предал его, променяв на Илью и позволяя тому изо дня в день втаптывать Влада в грязь. Вера умерла совсем недавно — после того как Максим ушел, не объяснив ничего и даже нормально не поговорив с Владом. Осталась только любовь. Но разве она хоть что-то могла? Любовь лишь уничтожала Влада, делала его слабым и зависимым. Поэтому сегодня пришло время проститься и с ней. — О чем поговорить, Максим? — усмехнулся Влад, презрительно выгнув бровь. — Мы должны были поговорить в тот самый день, когда ты ушел. Не поговорили. Сейчас это уже не имеет никакого смысла. Я принял для себя решение и мне больше не нужны разговоры с тобой. — И какое же решение ты принял? — холодно спросил Максим, который, судя по крепко сжатым кулакам, секунда за секундой терял свои жалкие крупицы спокойствия. — Хочу трахнуться с Артемом, — расплылся в улыбке Влад, с удовольствием отмечая как Макса перекосило от злости и ненависти, — а после, если мне все понравится, хочу предложить ему встречаться. Благодаря тебе отец знает, что я гей. Димка тоже знает. На остальных мне плевать. Устал тешить себя пустыми иллюзиями. Повисла тишина, а в глазах Максима появился тот самый давно привычный и нездоровый блеск, который делал его и без того темные глаза буквально черными, заставляя Влада падать в этот омут все глубже и глубже. Но если раньше его единственной целью было не спастись, а спасти обладателя этого омута, то сейчас Влад волновался только об одном — снова не поддаться на искусные манипуляции человека напротив. Сегодня, наверное, впервые в жизни ему очень хотелось спасти только себя. Никого больше. — Чего ты от меня хочешь? — вновь спросил Влад, но уже более устало и обреченно, чем несколько минут назад. Он знал, что Макс от него не отстанет и испортит ему настроение окончательно, лишив Влада не только секса, но и того самого внутреннего стержня, который толкал его наконец-то завершить начатое — вытравить Максима Колесникова из своего сердца. Только как это сделать Влад все равно не понимал. Даже если сейчас придет Артем, если будет звонить ему, писать и ломиться в дверь, Влад прекрасно понимал, что не откроет ему. И не потому, что побоится того, что Макс спустит Артема с лестницы. А потому что не захочет прерываться на кого бы то ни было, когда рядом этот человек. Так непозволительно близко… — Не беси меня, — холодно произнес Максим, — не выводи меня из себя, Влад. Я и так еле сдерживаю свою злость от мысли, что ты собирался встречаться с этим ублюдком. Не провоцируй меня. — А тебе то какое дело?! — продолжал ходить по краю Влад, стараясь не думать о последствиях своих действий. — Да, я хотел секса с Артемом. И я готовился для него. Представлял как он будет трахать меня на моей же кровати. И поверь, это обязательно произойдет. — Он избил меня… — хрипло и немного беспомощно произнес Максим, вновь показавшись Владу одиноким, брошенным и слабым. Искусный манипулятор… — И что? — выгнул бровь парень. — Мне то что с этого? Я просто решил послать тебя на хрен. Я волен трахаться с кем хочу. И мне плевать, что ты там думаешь, понял? Ты не имеешь никакого права ограничивать меня и уж тем более вмешиваться в мою… Однако договорить Влад так и не смог, потому что Макс сделал то, что заставило тут же заткнуться, задыхаясь от осознания происходящего и от того нереального спектра эмоций, которые на него это самое происходящее вылило. Макс заткнул его. При чем заткнул таким способом, который Влад от него точно не ожидал — поцелуем. Грубым, властным, глубоким и настолько потрясающим, насколько это было возможно. Влад задыхался. Он плавился в чужих руках и полностью игнорировал сигналы бедствия, которые ему то и дело посылал еще функционирующий мозг. Влад знал, что он пожалеет. Влад знал, что он снова сдается. Но разве мог он противостоять человеку, который был настолько глубоко под кожей и прикосновения которого заставляли парня расплавляться в его руках? Губы, резко переместившиеся на шею, должно были остановить и отрезвить Влада, намекнув тому, что сейчас происходит что-то из ряда вон. Максим не был пьян, но он был зол и, наверное, когда эта самая злость растворится, парень придет в ужас от того, что сейчас делал. А что будет с самим Владом? Как он будет собирать себя по кусочкам после того, как снова позволил этому человеку себя уничтожить? — Что ты делаешь?! — хрипло произнес Влад, предпринимая первую, но безуспешную попытку оттолкнуть от себя Макса, который его будто бы не слышал, продолжая вылизывать чужую шею. — Делаю то, что мне нравится? — хрипло ответил парень на секунду отвлекаясь от своего занятия, а после вновь возвращаясь к шее Влада с силой прикусывая его нежную кожу, от чего парень сдавленно и хрипло застонал, вызывая у Максима только усмешку. — Но я не… — что не Влад так и не смог договорить. Да и что он хотел сказать на самом деле: «не хочу» или «не останавливайся»? — Я не позволю тебе делать это с ним, — зло прорычал Максим, отрываясь от чужой шеи и задирая голову вверх так, чтобы смотреть на Влада — притихшего и полностью растворившегося в этой близости, — не позволю ему целовать тебя и трогать тебя. Ты принадлежишь только мне. С самого детства. Запомни это. Влад должен был возразить. Должен был послать Макса к черту, запереть дверь и прорыдать полночи, игнорируя и Макса, и Артема. Но проблема заключалось в том, что он может и хотел сопротивляться, но не мог. Не мог потому, что всегда любил только одного человека и подсознательно тянулся лишь к нему. Ни к кому больше. Язык Макса был буквально везде, отчего Влада поймал себя на мысли, что видимо из-за ревности и злости этот парень слетел с катушек окончательно. Максим терроризировал его шею, сминал в собственническом поцелуе губы, вылизывал щеки и время от времени совершенно по-детски целовал в нос, заставляя Влада задыхаться от всех этих эмоций. Влад просто не мог его остановить, потому что целоваться с Максом было потрясающе и невероятно. Парень буквально плавился в его руках и не мог найти в себе какие-либо силы, чтобы отпихнуть Максима. Это было нереально. Колесников его хотел. Сейчас это было отчетливо видно по его глазам, раскрасневшимся скулам и собственно реакции чужого тела, которая не заставила себя долго ждать. Влад также безумно хотел Максима. Именно это и было проблемой, потому что не оставляло ни единого шанса на спасение. Владу хотелось раствориться в этом моменте, прочувствовав его и наслаждаясь им. Хотелось думать о том, что происходящее между ними — это не плод чужой злости, ревности или же банальное желание Макса сделать ему больно, а то, что чувствовал сам Влад — любовь. Он сгорал от ощущений и чужой близости, отчего снова сдался ему в руки, снова предал себя и свои убеждения. Снова позволил себя сломать… От этого было ужасно противно и стыдно, но сил сопротивляться у Влада не было. Все что он мог делать — это сдавленно стонать, вплетая пальцы в густые черные волосы и дурея от чужих жарких поцелуев. — Никто не смеет тебя трогать, — хрипло произнес Максим, с силой сжимая задницу Влада, который от подобного снова позорно застонал, — тем более этот урод. Ты достоин большего. — Явно не тебя, — усмехнулся Влад, послушно следуя за Максимом вглубь квартиры, когда тот ничего не объясняя резко перешел на шаг, таща Влада за собой. Слова здесь были в общем-то не нужны, потому что направлялись они точно к большой кровати Влада. — Не меня, — холодно кивнул Максим, который тут же вздрогнул, услышав настойчивый звонок в дверь, — но тебе придется со мной смириться, — добавил парень, опрокинув опешившего Влада на кровать и тут же накрывая парня своим телом. — Подожди, там Артем, — начал было Влад, пытаясь сбросить с себя озверевшего Колесникова, но, конечно же, безуспешно. — Заткнись! — хрипло прорычал Максим и снова поцеловал, выбивая из головы Влада последние здравые мысли. — Не говори глупости, а лучше стони. Громко-громко. Стони для меня, когда я буду тебя трахать, Влад. Именно этого ты хотел — быть оттраханным? Грубо, грязно и при этом очень-очень горячо. В этом был весь Макс — тот самый человек, который заставлял Влада испытывать огромный спектр эмоций. Тот человек, который вынуждал его сходить с ума, распыляясь от одной только мысли о том, что между ними в действительности может что-то произойти. — Или сделай что-то, или убирайся, — едва слышно прохрипел Влад не в силах больше сопротивляться собственному желанию, — если ты по-прежнему утопаешь в отрицании себя самого, свали и позволь мне впустить Артема. — Просто, блять, замолчи! — зло прошипел Максим, снова накрыв губы Влада во властном собственническом поцелуе. — Не произноси это имя никогда больше. Никогда, слышишь меня? Влад лишь кивнул, чувствуя как чужой глубокий голос проникает глубоко-глубоко, оседая где-то под ребрами. От этого становилось по-настоящему страшно. Влад не мог отказать Максиму о чем бы тот его не попросил. И, кажется, об этом был осведомлен не только сам Влад, но еще и Макс. По крайней мере, его наглая и насмешливая улыбка говорила сама за себя. — Ложись на живот. Без нежности и каких-либо эмоций в голосе. Так привычно для Макса и так разрушающе для самого Влада, который вновь не в силах ослушаться, поэтому и выполняет то, чего требует этот человек. Выполняет, несмотря на свои собственные установки, вычеркнуть Максима Колесникова из своей жизни. Все без толку. Абсолютно. И в эту самую секунду Влад даже поймал себя на мысли, что единственное, что может его спасти — это смерть. Своя или того самого парня, который, судя по всему, сейчас в действительности собирался заняться с ним сексом, чтобы потом обвинять в случившемся всех кого угодно, кроме себя. В этом был весь Макс. Ничего другого от него ожидать не стоило. Макс слишком быстро избавил их от одежды, при этом действуя уверенно и четко. Будто бы знал как надо или же не сомневался, потому что… Что? Хотел? Но чего? Сделать больнее? Или действительно желал близости в Владом, который, несмотря на очередное поражение и ненависть к себе, растущую в геометрической прогрессии, наслаждался каждым прикосновением этого человека, каждым вздохом и каждым судорожным всхлипом, который издавал он сам, когда Макс кусал его за шею или растягивал, хоть в этом и не было должной необходимости. Но об этом Влад молчал, понимая, что не стоит провоцировать человека, который, услышав звонок на телефон, резко схватил мобильный Влада и выключил его. Они оба прекрасно понимали, кто звонит и Влад не хотел усугублять ситуацию еще сильнее, осознавая, что сейчас этот самый эмоциональный порыв, возникший между ними, может привести к тому, о чем он так мечтал и чего одновременно безумно боялся. Не хотел, но усугубил… — Не делай то, о чем потом пожалеешь. Это сказал не Влад, а его последние остатки гордости и разума, которые парень смог собрать воедино в ту самую секунду, когда Макс вытащил из него пальцы, явно намереваясь заменить их собственным членом. Влад буквально умирал от абсурдности данной ситуации, из-за чего хотелось очень громко и истерично смеяться. Да, он знал, что Макс не остановится, и при этом сам был возбужден настолько, что насильно бы заставил Макса заняться с ним сексом, если бы тот решил сейчас сопротивляться, но… Влад знал, что будет потом. И это знание он точно не смог бы вынести. Как ни странно, Максим отреагировал. Сначала замер, а после резко вскочил на ноги, отпрыгивая от Влада и замирая возле кровати. Будто бы только сейчас осознавая то, к чему они пришли. Оборачиваться было страшно. Безумие закончилось чужим осознанием, отчего Влад даже подумал, что Макс сейчас вполне способен подойти и придушить его просто потому, что поведение Влада (по мнению самого Колесникова) могла его спровоцировать на подобные действия. — О чем я должен пожалеть? — усмехнулся Максим, кое-как застегивая свои брюки, под которыми скрывалось такое же болезненное возбуждение, как и у самого Влада. — О том, что ты шлюха? Или о том, что я слишком поздно принял свою влюбленность в тебя? Слушай, а сколько у тебя таких Артемов, а? Он ведь не один, да? Ты меня с себя скинул только после его звонка. Неужели так классно трахает? То есть я тебя не устраиваю без должного опыта? — Макс, ты совсем ебанутый?! — кое-как из себя выдавил Влад, заматываясь в лежащий на кровати плед, чтобы хоть немного спрятаться от чужого, буквально прожигающего его нутро взгляда. Слова о влюбленности заставили Влада затаить дыхание и округлить глаза, при этом одновременно стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Да, услышать такое было неожиданно, но уже не так важно как раньше. Надежду и веру Влад убил. А в любовь он больше не верил… — Что ты несешь? — Почему ты отказался от секса со мной? — выгнул бровь Максим, на губах которого вновь засквозила холодная насмешка, а Влад в очередной раз понял, что совсем не знает этого человека. — Просто ответь, почему? Ты же любишь меня. Я люблю тебя. Мы оба этого хотели. — Какая любовь, Максим? — стараясь говорить как можно спокойнее произнес Влад, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Что опять взбрело тебе в голову? Или ты так пытаешься подлизаться ко мне, чтобы через меня манипулировать нашими отцами? Не хочешь в клинику? Но тебе действительно нужно провериться, ты слишком… — Так и знал, что ты в курсе. Улыбка на губах Максима стала еще более холодной, даже звериной, а Влад нервно закусил губу, осознавая, что вот так глупо прокололся. Но даже не это было самым главным. Куда сильнее Влада убивал чужой взгляд, который в отличие от его улыбки, был наполнен болью и разочарованием. Будто бы Максим в действительности говорил сейчас правду и пришел к нему за спасением, заботой и пониманием, а по итогу получил все это… То, что когда-то сам выливал на Влада — унижение, презрение и боль. — Макс, послушай, — нервно начал Влад, осознавая, что мстить этому человеку он точно не станет даже, несмотря на то, что школьные обиды и предательство Максима в душе по-прежнему остались кровавыми ранами, — тебе следует поговорить с отцом. Я не понимаю, зачем ты снова затеял все это. Зачем эта игра? Ты хотел привлечь к себе внимание или же… — Ты мне не веришь, — усмехнулся Максим, при этом его тон звучал скорее утвердительно, чем вопросительно, — ты снова все знаешь и снова мне не веришь. Как тогда, так и сейчас. — А во что мне верить, если ты ничего не рассказываешь? — пожал плечами Влад. — Я верю только в то, что вижу сам. А сейчас я вижу то, насколько ты нестабилен и слаб. Ты даже ко мне пришел и устроил все это… На последней фразе Влад запнулся и нервно выдохнул, потому что шея от укусов Максима болела до сих пор, а мысль о том, что у них с Колесниковым действительно сейчас мог быть секс и вовсе сводила с ума. Но Влад прекрасно понимал, что он сделал все правильно — испортил то, о чем мечтал, чтобы потом не было еще больнее. — Блять, — Максим устало прикрыл лицо руками и громко выдохнул, — я впервые в жизни что-то для себя решил, впервые захотел быть с тобой смелым. И что в итоге? Я прихожу сюда и узнаю, что ты хочешь потрахаться с этим белобрысым ублюдком, а я для тебя оказывается не так хорош как он. Так еще и помимо этого ты все знаешь про идею моего папаши запихнуть меня в психушку. Не ты ли ее предложил? — Макс, никто в психушку тебя отправлять не будет, — постарался спокойно объяснить ему Влад, — тебе просто нужно помочь. Все то, что ты придумал — это бред. Если ты хочешь внимания от отца, от меня или еще от кого-то, то необязательно делать все это, ведь можно… — Почему вы мне не верите? — прозвучало обреченно и очень-очень болезненно. В эту самую секунду Владу захотелось подняться со своего места, встать рядом и крепко-крепко обнять этого глупого потерянного ребенка. Но он снова сдержался. Максим Колесников не был маленьким и одиноким. Он сам не подпускал к себе других людей и сам вычеркнул Влада из своей жизни. А самое главное заключалось в том, что глупым этот человек никогда не был, умея прекрасно манипулировать на чувствах и слабостях других людей. Главной слабостью Влада был сам Максим, чем брюнет постоянно пользовался. Теперь же Влад не собирался вестись на его удочку даже если очень хотелось поверить такому разрушенному и опустошенному Максу. — Я слишком долго тебе верил, Максим, — грустно улыбнулся Влад, — и слишком долго хотел тебе помочь. Но ты меня отталкивал и просил уйти. И знаешь чего теперь хочу я? Чтобы ушел ты. И Максим действительно ушел… Вот так просто. Без истерик, разговоров и обид. Все слова давно сказаны или озвучены между строк, потому что они понимали друг друга с полуслова еще с детства, поэтому и не нуждались в дополнительных объяснениях и многочасовых беседах. Зачем тратить время на разговоры, если итог все равно один? Их будущее предрешено многими факторами, главный из которых всегда один — сам Макс. Человек, которому действительно проще лечь в психушку, чем признаться Владу в своих слабостях или в своей ориентации. И от этого было больно. Безумно. До хруста в ребрах и горьких слез в подушку. Больно от осознания своей слабости и беспомощности. Больно от пустоты внутри. А еще больно от понимая, что у него ничего не получается. Абсолютно. Чтобы Влад не делал и как бы он не боролся со своей главной слабостью, по итогу все сводится к одному — Максим ломал его. Просто приходил и получал свое, не спрашивая и не интересуюсь, а хочет ли вообще Влад иметь с ним какие-либо дела. Макс думал только о себе. Всегда. Именно этот факт заставил Влада рыдать от осознания собственной беспомощности перед одной простой истиной — он зависим от этого человека. Он полностью принадлежит ему и от этого уже не сбежать. И сейчас, лежа в своей пустой постели, Влад окончательно осознал, что впервые в жизни понимает тех, к кому раньше скептически относился и кого даже немного презирал — жертв домашнего насилия и жертв школьного буллинга. Такие люди были ему немного противны, потому что в их положении Влад видел только собственную слабость и никчемность. Его и самого травили в школе, но он всегда мог дать отпор и презирал таких людей, как Илья, который решил самоутвердиться за его счет. В связи с этим Влад имел полное право кривиться и считать всех тех, кто терпел подобное, кончеными мазохистами. Жертвы абьюзеров обычно сами не могли бросить агрессора, подчиняясь то ли Стокгольмскому синдрому, то ли окончательно утопая в осознании своей никчемности. Вторые же, будучи жертвами жестокой травли, тонули в своем страхе и собственной слабости, зачастую даже не пытаясь дать обидчику отпор. И вот теперь Влад чувствовал будто бы его подвергают изощренному домашнему насилию и буллингу каждый чертов день. Даже если Макса нет рядом, он все равно умудрялся его разрушать просто своим существованием — тем, что он искусно выковыривал из Влада его же душу, наблюдая за тем, как парень задыхается от собственных, никому не нужных чувств. Да, Макс после школьных событий его не трогал, не избивал и практически с ним не контактировал. Но он делал больно одним своим присутствием где-то рядом. От него Владу было не спрятаться, и оба парня это прекрасно понимали. И вот теперь они почти переспали, а еще Макс признался ему в любви. Контрольный в голову. Очередная насмешка со стороны Колесникова, после которой есть только один выход — в окно. Сейчас Владу было не только больно, но и страшно. Он понимал, что Макс опасен и осознавал, что тот добровольно в клинику не ляжет. Именно поэтому он мог натворить много глупостей. Например, рассказать о случившемся родителям. Конечно, со стороны Влада такой бурной реакции бы не было в силу того, что мама и папа были осведомлены о влюбленности своего сына в этого «нестабильного ублюдка» как называл Макса отец Влада. Но вот что сделают родители самого Максима? Наверняка его отец спустит папу Влада с лестницы и запретит их семье контактировать с Колесниковыми ближайшую сотню лет. Может на это и рассчитывал Макс, чтобы отсрочить свою участь? Но ведь он мог соврать, в искусстве лжи Максу не было равных то ли в связи с его реальной склонностью к психопатии, то ли в силу изворотливости характера. И зачем тогда? Зачем целовал, зачем гладил по волосам так бережно и зачем на контрасте сжимал в своих объятиях до синяков на теле? И самое главное, зачем это: «Я тебя люблю»? Влад сделал глубокий вдох и устало прикрыл глаза, стараясь не тешить себя лишними и ненужными надеждами. Он знал ответ, поэтому не было никакого смысла придумывать что-то для веры в светлое будущее или для оправдания Колесникова. Макс издевался над ним и мстил ему. Вот и вся правда. Хотел сделать как можно больнее, хотел заставить Влада корчиться от боли и ненависти к себе. Хотел уничтожить его точно также как Влад (по мнению самого Максима) когда-то уничтожил его. И Илью. Именно Илья, который умер почти три года назад, был тем самым камнем преткновения — тем самым препятствием, которое мешало Максиму отпустить ту ужасную историю. И пускай сейчас Владу было больно, но он очень надеялся, что это поможет Максу. Поможет ему идти дальше. Даже если Влад никогда больше его не увидит, он очень хотел, чтобы этот человек был счастлив. И плевать насколько несчастлив теперь будет сам Влад, оказавшийся пленником такого долгожданного и такого лживого признания. Уснуть в эту ночь Владу так и не удалось, именно поэтому он сначала напился, игнорируя десятки звонков от Артема, а после его злобные и нелицеприятные сообщения. Как бы там ни было, но объяснять этому парню хоть что-то Влад не видел никакого смысла. Артем опоздал и, наверное, этот факт давал Владу право хоть немного считать блондина виноватым в случившемся. В том, что Влад снова поддался Максу. На душе было муторно и темно, а вино, которое влил в себя Влад пробуждало желание высказаться и пореветь на чужом плече. Именно поэтому он позвонил Диме, который терпеть не мог Макса и ориентацию своего лучшего друга, стараясь держаться подальше от каких-либо подробностей об этом. Но он все равно приехал, сидел рядом с Владом, слушал его рыдания и молчал, крепко сжимая кулаки на тех моментах, когда Влад стал еще более откровенным и признался в том, что не так давно произошло в этой квартире. Дима уехал только под утро, при этом настоятельно рекомендовав Владу не появляться сегодня на парах в силу похмелья и ужасного морального состояния. Конечно же, Влад его не послушался и вместо того, чтобы лечь спать, выпил таблетку, а после отправился в душ, стараясь хоть немного прийти в себя. Сегодня было всего две пары, а после консультация к первому в летней сессии экзамену, который вел особенно зверский препод. Поэтому Влад просто обязан там быть. И он пришел, с удивлением читая сообщение от Димы, который несколькими часами ранее уехал от него к себе, чтобы подготовить сумку к парам, помыться и переодеться. И вот теперь лучший друг писал, что придет только к третьей паре (первую они успешно проспали), а на вопрос «Почему?» ответил, что у него важные дела. Подобное немного настораживало, но Влад старался не зацикливаться и не доставать друга, решая, что обо всем подробнее он расспросит Димку, когда тот появится в университете. До конца первой пары оставалось еще десять минут. Поэтому Влад, которого немного колотило от похмелья и недосыпа, направился в туалет, чтобы умыть лицо холодной водой и немного прийти в себя. Именно тогда он и услышал выстрел. Громкий и отчетливый. Выстрел, который в воспаленном мозгу тут же спроектировал Макса и его разговоры об оружие и стрельбе, а также тот самый факт, что это оружие нашли позже у него в комнате… Влад сделал глубокий вздох, заскочил в пустующую кабинку и вздрогнул, услышав еще один выстрел. Дрожащими пальцами он набрал номер Макса, который оказался выключен. От воспоминаний о вчерашнем дне и от чужого: «Мне никто не верит» стало еще страшнее. Влад не мог принять то, что всплывало в его подсознании, а поэтому старался абстрагироваться и думать головой, а не эмоциями и чувством страха, которое диктовало ему сейчас творить безрассудные вещи. Например, бежать отсюда с целью спастись. Или же бежать туда, где сейчас стреляли, чтобы остановить Максима. Вдох-выдох. Влад еще раз проверил хлипкий замок на двери туалета, который можно было открыть даже ногой, не то что расстрелять из ружья, а после все-таки постарался успокоиться и быстро набрал номер лучшего друга, понимая, что он не имеет права подвести и его тоже. — Дим, ты еще не в универе? — обеспокоенно спросил Влад, зажмуриваясь от осознания того, что выстрелы не прекращались, а их звук стал еще более отчетливым. — Влад, я пока не пришел, — раздался в трубке недовольный голос друга, — я же сказал, что занят. — Не приходи сюда! — немного визгливо произнес Влад, замирая от ужаса при очередном громком выстреле. Слишком громком. Будто бы в нескольких метрах от него. — Что там у тебя происходит?! — тут же напрягся Дима, который просто не мог не услышать все эти звуки. — Стреляют, что ли? Влад, блять, ты где? — Я в универе, — едва слышно произнес Влад, а после крепко зажмурился, стараясь не разрыдаться от собственных слов: — тут кто-то стреляет. Я думаю, это Макс. В трубке на несколько секунд повисла гробовая тишина, а после Влад услышал голос. Тот самый голос, который раньше сводил его с ума, заставлял страдать и медленно умирать. Теперь же этот голос сделал его самым счастливым человеком на земле. Макс. Это определенно был он. Как он оказался рядом с Димой, зачем и почему — все это не имело уже никакого значения. Самым главным было то, что Максим там — далеко от предстоящего кошмара. Не здесь. — Влад, что там происходит?! — обеспокоенно прокричал Максим в трубку, явно вырвав телефон из рук опешившего Димы. — Кто стреляет? Где ты? Ты сможешь оттуда выбраться? — Я проебался, Макс, — признал очевидное Влад, грустно улыбаясь, — я всегда был за тебя. А сейчас решил поверить им. Как и тогда, когда твой отец заставил меня перерывать твою комнату ради твоего же блага. Я хотел тебя спасти и снова проебался. Я так сильно тебя люблю, Макс. Ты не представляешь. Понимаю, что тебе поебать на это. Но если я вдруг умру, я хочу, чтобы ты это знал. — Влад, послушай меня, — прошептал в трубку Максим, наверняка намеренно игнорируя его признание, — я тоже тебя люблю. Очень-очень сильно. — Что ты несешь… — до сих пор не веря в подобные признания, начал Влад, все-таки не сдерживаясь и начиная плакать от чужих слов и от осознания того ужаса, который происходил сейчас, — разве ты не издеваешься надо мной? — Влад, давай поговорим об этом позже? — нервно выдохнул Максим, заставляя парня замереть и прислушаться. — Ты можешь меня даже избить или убить потом за все то дерьмо, которое я тебе сделал, и за причиненную мной боль. Мне все равно. Я этого заслужил. Сейчас я прошу об одном. Верь мне. Верь в то, что я говорю. И самое главное — спрячься, пожалуйста. А еще постарайся быть тихим. Что бы там ни было. Не высовывайся. И отключи звук на телефоне. Не вступай с ним в… Дослушать Влад не успел просто потому, что услышал как дверь открывается, а после тяжелые шаги. Кто-то зашел в туалет с фразой: «Здесь ведь кто-то есть? Выходи поздороваться с папочкой». Дальше последовал выстрел… Судя по звуку, в зеркало, которое в эту самую секунду наверняка разлетелось на сотню осколков. Влад быстро сбросил вызов и отключил телефон, а после зажал себе рот ладонью, стараясь не издавать ни звука.