Давай поговорим о Максе

Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, Я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, Что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

Эти несколько недель показались для Максима настоящим адом. Он будто бы снова оказался в том самом времени, когда не чувствовал себя целым и не понимал того, что происходит вокруг него. Он будто бы вернулся в те школьные годы, когда ему было семнадцать и, когда он в полной мере осознал свои чувства к Владу и пытался от них избавиться. Именно тогда все пошло наперекосяк: окончательное становление разрушающей дружбы с Ильей, вечное желание пойти против системы на зло отцу, который его не принимал… И самое главное — осознанное отдаление от человека, который все это время являлся для Максима если не смыслом его жизни, то частью его вселенной точно. Сейчас происходило все то же самое. Влад его избегал, мама постоянно плакала и старалась не выпускать его из дома, а отец то и дело смотрел настороженно и раз за разом перерывал его вещи. Пускай родители и не рылись в его комнате в присутствие самого Макса, а отец старался положить вещи на те же места, где они лежали ранее, но Максим прекрасно понимал, что все не так. Он чувствовал это и боялся того, к чему подобные проявления могут привести. Однако, несмотря на похожие события, все то что происходило сейчас разительно отличалось от тех обстоятельств, при которых погиб Илья. И самое главное — существующая реальность до боли в сердце была не похожа на то время, когда Максим собственноручно решил избавиться от Влада. Тогда бывший лучший друг не сдавался и до последнего цеплялся за него из-за собственных чувств и желания помочь Максиму. Только вот после недавних событий Влад ушел из его жизни окончательно, что причиняло парню сильную и ни с чем несравнимую боль. Теперь Максиму казалось странным, что его сбывшаяся мечта, которая заключалась в исчезновении Влада из собственной жизни, оказалась настолько разрушающей. Уже не было обидно или больно от того, что отец и мама не верили его словам про пропавшее ружье и смс, отчего-то считая, что Максим пишет их себе сам и даже собирались отправить его в психушку, если верить тому самому разговору, который у него совсем недавно был с отцом. Сейчас все это казалось бессмысленным, а где-то в глубине души он даже хотел этого — быть напичканным таблетками и закрытым далеко-далеко от нормальных людей. От Влада. Чтобы не тянуться к нему. Чтобы не скучать. Чтобы не чувствовать… Иногда Максим даже ловил себя на мысли, что он завидует Илье. Тому хватило смелости покончить с собой и уйти, не думая о последствиях и не жалея родителей, которые за все семнадцать лет жизни ни разу не желали его самого. Максим тогда не смог и вряд ли бы смог сейчас. Но не из-за собственной трусости, а из-за желания причинять боль тем людям, которым он был дорог. К этим самым людям он относил только маму и Илью. Того самого Илью, который тянулся к нему так неимоверно трогательно и чисто, и дружба с которым сначала казалась Максиму нелепой и глупой, но теперь представлялась перед ним самой настоящей. Не такой как с Владом, где основу играли хорошо спрятанные чувства и уж тем более, не такой как с Ильей, где их общение основывалось на ненависти и злости. Только сейчас Максим наконец-то понял, что появление Ильи в его мрачной жизни было подобно солнцу — тому самому светлому лучику, который пробивался в его темное царство в надежде спасти человека, привыкшего к темноте. И что сделал Максим? Снова зашторил все окна, не желая впускать в свой мир хоть кого-то… Он знал, что перед Ильей стоило бы извиниться. Знал, что именно ему следовало бы рассказать обо всех происходящих событиях и о собственных опасениях, но Максим не мог. Просто не мог потому, что не хотел снова пачкать своим присутствием и своими проблемами этого теплого и милого парня, который не сломался под натиском всего того пиздеца, который пришелся на его короткую жизнь. Максим прекрасно понимал, что он мог только разрушать: себя, Илью, Влада. Всю свою жизнь он только и был занят тем, что падал в пропасть, цепляя при этом невиновных людей, которые были рядом или пытались его спасти. И даже сейчас (будучи эгоистичным и упертым) он не мог оставить Влада в покое, продолжая его мучить и не желая мириться с тем, что Влад принял единственное верное для себя решение — отпустил его. Как бы Максим от себя не бегал, но одно он знал точно — это неправильное чувство, которое он ненавидел в себе и душил на протяжении долгих лет, было отражением его собственного «Я». Было тем, кем он являлся на самом деле. Это самое чувство наверняка бы смогла принять мама. Его принял Влад. А Максим. Что делал он? Только ныл о том, как он всех ненавидит. О том, как он ненавидит Влада и как хочет от него избавиться… После того самого вечера его желания действительно сбылись. Влад его избегал, не открывал ему дверь собственной квартиры, не отвечал на звонки и вообще делал вид, что они незнакомы. И в общем-то Макс должен был радоваться такому раскладу, однако почему-то было больно. Безумно больно. Именно эта боль и вынудила Максима прийти к Владу домой. В очередной раз. Тот как ни странно открыл, однако, увидев удивление на его лице, Максим понял, что Влад ждал, но явно не его. Осознание того, кого именно ждал Влад ударило по голове будто бы обухом, заставив парня практически потерять контроль от собственной злости, бессилия и всех тех чувств, которые он больше не мог или не хотел прятать. Даже мыслей о том, насколько это все отвратительно больше не было. Единственное, о чем мог думать он на тот момент — чужие невероятные глаза и губы, которые сводили с ума и буквально открывали для Максима новые миры… Те самые миры, в которых он мог быть счастлив, но только с Владом и благодаря Владу. Воспоминания о вчерашнем вечере с Владом до сих пор стояли перед глазами, заставляя Максима плавиться от неправильности, порочности и притягательности всех тех грязных мыслей, которые появлялись у него в голове стоило только вспомнить лицо лучшего бывшего друга. Жалел ли Максим о том, что произошло? Он не знал точного ответа на этот вопрос… Наверное, еще несколько месяцев назад подобная перспектива и мысли о том, что он чуть не переспал с Владом, заставили бы его впасть в истерику или возненавидеть себя еще сильнее. Теперь же Максим ловил себя на мысли, что в действительности сожалеет. Но не о том, что сделал, а о том, что не довел до конца. О том, что вновь подвел Влада, струсил и просто ушел. Снова. — Колесников! — раздался за спиной знакомый и раздражающий голос, отчего Максим вздрогнул, но послушно остановился, не понимая, какого черта этому придурку от него надо. Болтать с дружком Влада не хотелось совершенно. Сегодня утром Максим снова поругался с отцом, потому что тот, заручившись поддержкой мамы, уговаривал парня пойти на прием к психотерапевту. Макс, конечно, знал, что в конечном итоге они его продавят, но не хотел сдаваться так просто. Именно поэтому только схватил свой рюкзак, молча прошел мимо них, игнорируя ставший привычным плач матери, и вышел за дверь, думая о том, что ночевать сегодня он к ним точно не придет. Пускай Максим и не знал, куда податься после пар, но мысль о том, чтобы снова столкнуться с отцом вызывала у него такой же ужас, как и мысль о том, что парень, который не так давно писал ему смс, определенно хочет свести его с ума. А еще этот самый парень явно знал Максима как свои пять пальцев, потому что мог предугадать его поведение. Именно из-за этого Макс и оказался в неприглядном для себя пожелании, став для отца тем самым лгуном и ублюдком, коим предстал перед ним в семнадцать лет. Только горькая правда заключалась в том, что в школе Максим в действительности был таким, но сейчас он и сам не понимал, что происходит. И это, честно говоря, невероятно пугало… Да, Максим прекрасно понимал, что сам виноват и осознавал, что отец имеет полное право не верить ему, но он просто испугался, когда увидел свое ружье вновь в том самом доме. Испугался и принес его в собственную комнату, желая рассказать отцу о данной находке. Только тот его опередил, а еще каким-то образом нашел в рюкзаке Максима сим-карту, с которой писались те самые смс-сообщения. Слушая доводы отца и его уговоры на психиатрическое обследование, на долю секунды Макс даже в действительности поверил, что он сходит с ума, потому что мысли о том, что кто-то близкий (например, Влад) желали ему подобного пиздеца, были куда страшнее сумасшествия. И вот теперь перед ним возник тот самый Димка — человек, который бесил Макса до зубного скрежета просто потому, что мог находиться с Владом, когда ему захочется, потому что называл его своим другом, ловил его улыбки и в действительности был рядом с ним. Всего этого лишил себя Макс самостоятельно, но это не мешало ему злиться на Диму. — Чего тебе надо? — привычно раздраженно фыркнул Максим, глядя на злого Диму, что смотрел на него недоверчиво и выглядел так будто бы прямо сейчас кинется на Макса с кулаками. В голове сразу всплыла мысль о том, что Влад помимо Артема держит в защитниках и своего дружка, раз после произошедших вчера событий этот упырь не поленился и пришел прямо к Максиму домой. Подобное поведение взбесило. Да, Макс прекрасно понимал, что Владу может быть невероятно больно, но они ведь могли просто поговорить. Они могли решить все вместе. Но Влад оттолкнул его, а теперь еще и прислал сюда Диму, решив окончательно разрушить и без того хрупкое желание Максима дать им обоим надежду на то, что они так долго скрывали — на собственные чувства. — Какого, блять, черта?! — раздраженно выплюнул ему в лицо Дима, заставив Максима только усмехнуться. — Когда ты, тупой ублюдок, перестанешь портить ему жизнь? Он прорыдал все ночь на моем плече, понимаешь?! Только потому, что ты… Но договорить Дима так не успел. На тот момент Максим даже пожалел об этом, потому что знал одно — будет драка. И, честно говоря, неимоверно этого хотел. Хотел выплеснуть на кого-то собственную злость, хотел раствориться в этой самой злости и главное — хотел не думать о том, что будет с ними дальше. Однако, только услышав растерянный и испуганный голос Влада, все эти глупые мысли вылетели из головы Максима, не оставив ничего кроме всепоглощающего и убивающего страха. Максим не помнил как они вызывали такси, не помнил как он звонил отцу и сообщал о стрельбе и практически не помнил, спутанных объяснений отца и имени «Илья», которое тот постоянно произносил. Единственное, что на тот момент пока они с Димой ехали в такси ощущал Максим — это ужас из-за осознания того, что сейчас происходило в универе. И уже не имело никакого значения, кто это был. Самым страшным казалось, что этот «кто-то» в конечном итоге не являлся плодом больной фантазии Максима. Он был реален и в эту самую секунду он убивал людей. Возможно, что убивал Влада… Когда ты находишься на грани жизни и смерти, говорят, что перед тобой пролетают все значимые и важные моменты в твоей жизни. Но, когда на грани жизни и смерти находится самый близкий для тебя человек, то единственное, что ты чувствуешь — это боль и ненависть из-за того, что что-то не сделал, где-то не понял, не помог и не спас. Именно это чувствовал сейчас Максим, стоя неподалеку от университета и наблюдая за тем, как выбегают оттуда студенты, при этом чувствуя себя беспомощным и бесполезным. Еще и придурок Дима держал его настолько крепко, не позволяя Максу вырваться и рвануть туда, где был сейчас Влад. Где был и мог навсегда остаться человек, которого Максим любил больше собственной чертовой жизни… Полиция приехала достаточно быстро и весь этот кошмар как сказали Максиму позже закончился в течение двадцати минут. Каких-то вроде бы никчемных и быстрых двадцати минут во время которых погибло пятнадцать человек — по предварительным данным, которые Максим услышал от приехавших на место преступления полицейских. Целых пятнадцать человек. Тех, кто еще несколько часов назад улыбался, болтал с друзьями в социальных сетях, строил планы на вечер и не думал о том, что из-за какого-то ублюдка вот так ужасно и нелепо прервется их жизнь. Но самое страшное заключалось даже не в цифре, а в осознании того, что среди этих пятнадцати буквально каждый может оказаться его знакомым. А кто-то может быть даже Ильей. Или Владом… Вновь позвонил отец. Тот самый единственный человек, который за все это время мог помочь, который должен был поверить и, который снова сделал так, как посчитал нужным. Злился ли на него Максим? Еще вчера он бы сказал, что ненавидит этого человека, но теперь, принимая вызов и произнося единственное: «Алло», Максим понял, каким же придурком он был, ненавидя отца и обвиняя его во всех своих бедах. Именно родители когда-то спасли его от самоубийства и желания взорвать всю школу к чертям собачим. Именно родители пытались повлиять на него, водили по врачам и хотели ему лучшей жизни. Они были с ним до самого конца и всегда пытались его спасти. Единственный человек, который тянул его все это время на дно, был парню хорошо знаком. И имя ему — Максим Колесников. — Я сейчас к тебе приеду, — голос у него был взволнованный, потухший и обеспокоенный. Максим слышал как на заднем фоне рыдала мама и даже представить боялся, чтобы с ней было, если бы он сейчас находился в стенах университета, — заберу тебя оттуда. Тебе не нужно там быть. — Там Влад и Илья, — помотал головой Максим, наблюдая за тем как из университета выводят рыдающих студентов и не видя ни в одном из них Влада и Илью, — я не уйду, пока их не найдут. Повисла тишина. Максим будто бы находился в дурном сне и не мигая смотрел как из универа выносят раненых и убитых, а отец отчего-то молчал. Только дышал в трубку и не произносил ни слова, вынуждая парня обеспокоенно хмуриться и ждать чего-то странного, неприятного и до ужаса пугающего. — Прости, что подвел тебя, — наконец раздался голос отца, заставив Максима вздрогнуть, — я ведь проверял его, но мы не нашли ничего противозаконного. Я боялся говорить тебе о нем, я думал, что ты снова можешь попасть под его влияние. Но знай, что я верил тебе. И про ружье, и про смс. Я не собирался упекать тебя в психушку, я просто не знал как поступить. Мне нужно было защитить тебя от него. Нужно было спрятать тебя на время, пока мои ребята во всем бы не разобрались. Но этот маленький ублюдок снова меня опередил. — О ком ты говоришь? — на автомате произнес Максим, ощущая как этот бессмысленный разговор отвлекает его от осознания того, что Влад до сих пор не вышел. — Ты знаешь, кто там стреляет? — По оперативным сводкам их там двое, — раздался немного сломленный и пугающий своей беспомощностью голос отца, — и за одного из них ты меня никогда не простишь. — О чем ты? — тут же напрягся Максим, не понимая, какого черта происходит. — Что ты… — Это Илья, сынок, — выдохнул отец, заставив Максима вновь потерять связь с реальностью, — тот самый твой лучший школьный друг, который делал из тебя не моего сына, а какое-то чудовище. Он не умер тогда. Это я намекнул его семье, что Илье стоит исчезнуть. Он уехал. А теперь вернулся снова… — Я нашел ружье в том самом старом доме Ильи, — едва слышно произнес Максим, с удивлением отмечая, что слова отца не вызывают в нем злости или боли — только пустоту и отчаяние, — кто-то вернул его туда. Теперь я знаю кто. Я принес его в квартиру, хотел показать тебе, но… Ты опередил меня. Что касается сим-карты, понятия не имею, откуда она у меня в рюкзаке. Видимо у него был кто-то из универа, кто мог подкинуть ее в мой рюкзак. — Максим… — Странно, что я так спокойно говорю о нем, да? — усмехнулся Максим, не обращая никакого внимания на озадаченное лицо Димы. — И странно, что я даже не злюсь на тебя за все это. Единственное, за что я ненавижу тебя и себя — за то, что мы его не остановили. Ни тогда, ни сейчас. — Максим, — отец тяжело вздохнул и снова замолчал, будто бы подбирая правильные слова, — мы с мамой безумно тебя любим. Просто знай это, чтобы не случилось. Единственное, чего мы для тебя хотели — это счастья, именно поэтому… — Я люблю Влада, — не обращая внимания на удивленные взгляды Димы произнес Максим, думая о том, как округляются сейчас глаза отца, — знаю, что ты никогда этого не примешь и прекрасно понимаю, что это причинит вам с мамой боль, но просто хочу, чтобы вы знали. Я устал вам врать. — Мы знаем, Максим, — раздался в трубке немного усталый, но при этом будто бы улыбающийся голос отца, — знаем очень-очень давно. И я рад, что тебе хватило смелости хотя бы сейчас это мне сказать. Ты и сам знаешь мое отношение к этим чувствам, но… Мы с мамой хотим, чтобы ты был здоров и счастлив. Остальное не так и важно. — Но разве ты… Однако договорить или хоть что-то выяснить Максим не успел, потому что увидел бледное, испуганное и запачканное кровью лицо Ильи, который потемневшими от ужаса глазами смотрел на носилки, что несли врачи и на которых лежал Марк Давыдовский. — Пап, мне нужно идти, я перезвоню. И я тоже очень-очень люблю тебя и маму! — протараторил Максим, даже не думая о том, что, наверное, впервые в жизни признался в любви к собственным родителям. После этого он резко сбросил вызов, подскочил к Илье и, не дав тому сказать ни слова, притянул парня к себе за испачканную в крови руку, и крепко-крепко его обнял, вдыхая родной запах и искренне радуясь тому факту, что ему посчастливилось вновь видеть этого человека рядом с собой. — Я чертовски проебался, Илюш, — едва слышно прошептал ему в самое ухо Максим, аккуратно стирая кровь с чужой щеки, — и я до безумия рад, что ты жив. — Макс, ты… — у Ильи не было слов и Максим его прекрасно понимал. Единственное, что мог сейчас делать друг — это только неверующе моргать, смотреть испуганно и громко шмыгать носом, сдерживая непроизвольно льющиеся из глаз слезы. Максим даже представить себе боялся, что пережил этот парень за чертовы двадцать минут. Сейчас очень сильно хотелось просто схватить Илью за руку и увести его подальше от этого места. Хотелось, чтобы все происходящее оказалось дурным сном, чтобы все вернулось на круги своя и было как раньше. Но Максим прекрасно понимал, что как раньше уже не будет. Они все это понимали. — Макс, я поеду с ним… — кое-как произнес Илья, отлипая от Максима и указывая в сторону машины скорой помощи, куда погрузили Марка, — я уже спрашивал у врачей, они мне разрешили. Если у тебя есть номер его сестры, напиши мне его, пожалуйста. Нужно ей позвонить. — Без проблем, — выдавил из себя Максим, поражаясь тому, насколько отходчивым и до безумия сильным был этот казавшийся маленьким и наивным мальчишка, — сейчас скину тебе ее номер. Если тебе будет совсем плохо, набери меня, хорошо? Не оставайся один. И вечером обязательно позвони мне. Илья кивнул, а после посмотрел на Максима, явно пытаясь определить мотивы его слов и поступков. В общем-то Макс его прекрасно понимал и на месте Ильи даже бы врезал самому себе за прошлые мудачества, но все что сделал светловолосый — это только крепко его обнял и произнес то, что подарило Максиму веру в этот чертов гребаный мир. — Если что, с Владом все в порядке, — едва слышно прошептал Илья, растрепав и без того непослушные волосы замершего рядом Максима, — он не ранен. Я видел как он помогает медикам переносить раненых на первый этаж. Думаю, он скоро выйдет, не волнуйся. — Илья, я… Максим не знал, что именно он хотел сказать, но чувствовал, что должен был извиниться за то, что превратил их светлую и теплую дружбу в уже привычное для себя дерьмо. Однако нужные слова никак не находились, и самое главное, нуждался ли в этих самых словах Илья? — Я все знаю, Макс, — едва слышно произнес парень, размыкая их объятия, — я все знаю. Поговорим, когда это все закончится. Больше Илья не сказал ни слова, лишь помахал Максиму рукой на прощание и побежал в сторону машины скорой помощи, начав о чем-то договариваться с врачами. Максиму издалека этот самый разговор было неслышно, да и он не видел никакого смысла в том, чтобы его услышать. Единственное, что было в голове — это мысль о том, что Илья, который казался наивным, глупым и немного раздражал своей извечной верой в этот гнилой мир, на самом деле был куда сильнее, чем Максим, всю свою сознательную жизнь изображающий насколько ему похуй на все живое. Влад вышел спустя десять минут после того, как Максим увидел Илью. И, честно говоря, если бы не давно изученное до каждого едва заметного шрамика лицо, то Максим, наверное, даже не узнал бы этого человека. У Влада был потухший и совершенно незнакомый взгляд. Он выглядел так будто бы повзрослел на лет десять. И от этого было невероятно страшно. Максим хотел подойти к нему. Очень-очень сильно хотел. Хотел крепко его обнять, притянуть к себе, покаяться за все произошедшее между ними дерьмо и никогда его не отпускать. Но разве он мог это сделать? Разве мог вообще дышать одним воздухом с этим человеком, после того как узнал, кто именно там стрелял? Разве мог даже смотреть Владу в глаза? Максим прекрасно знал ответ. Именно поэтому он только облегченно выдохнул, обнял Диму, который в порыве чувств кинулся ему на шею, явно не в силах сдержать собственное облегчение при виде Влада… А после Максим ушел. Просто перешел на шаг, чтобы исчезнуть отсюда. Чтобы не делать Владу еще больнее лишь одним своим присутствием. Пускай Максим и не знал того, что происходило в стенах университета, но он на физическом уровне не мог заставить себя подойти к Владу просто потому, что не мог поверить в слова отца. И при этом подсознательно прекрасно понимал, что это правда. Именно поэтому Максим чувствовал себя так будто бы по нему проехал КАМАЗ. Пятнадцать погибших. Нереальная цифра. Цифра, которую невозможно принять, как и осознать то, что сотворил этот кошмар человек, которого Максим оплакивал несколько долгих лет. Тот самый человек, которому он верил и которому изливал всю свою боль и ненависть. Тот, которого учил стрелять и которого обнимал крепко-крепко, чувствуя его тепло и буквально делясь с ним частичкой себя самого в те редкие минуты, когда Илья жаловался ему на извечные скандалы с матерью. Они считали, что были единственными близкими людьми друг для друга. И этот близкий человек сегодня применил все те навыки в стрельбе, которым учил его Максим. Разве после всего этого он вообще мог стоять здесь и оплакивать всех тех, кто уже не вернется домой? Разве он мог винить отца во лжи и в том, что все эти годы он считал Илью мертвым? Сейчас Максиму просто хотелось исчезнуть. Уйти куда-то далеко-далеко, остаться в полном одиночестве, чтобы переварить все то, что он увидел, узнал и услышал. Чтобы осознать насколько страшной была его новая реальность. — Максим! — раздался позади громкий и отчаянный голос Влада, заставив парня замереть и осторожно обернуться, чтобы в эту самую секунду увидеть картину, навсегда запечатлевшуюся в его памяти. Влад бежал к нему. Заплаканный. Бледный. Едва стоящий на ногах. При этом он смотрел так, что Максим возненавидел себя еще раз за то, что посмел бросить этого человека из-за собственной трусости. Что тогда, что сейчас. — Какого черта ты снова уходишь?! — громко и немного истерично произнес парень, с силой ударив Максима ладонью по лицу. От звонкой пощечины немного потемнело в глазах, а сам Максим на несколько секунд даже потерял связь с реальностью. Но злиться или затеивать драку с Владом точно не имело смысла. Максим заслужил. И они оба это прекрасно понимали. Сказать хотелось очень многое. Хотелось упасть на колени, рыдать и умолять о прощении. Хотелось признаться откровенно и открыто во всех своих чувствах, чтобы Влад либо принял, либо оттолкнул окончательно. Но единственное, что мог сейчас сделать Максим — это лишь посмотреть в голубые, наполненные болью и отчаянием глаза, а после крепко-крепко обнять этого человека, слыша его сдавленные всхлипы и радуясь тому, что он чертов счастливчик хотя бы потому, что мог снова видеть это лицо рядом с собой. — Я больше никогда не уйду от тебя, — шепотом произнес Максим, гладя плачущего на его плече Влада по коротким волосам и думая о том, что это самый правильный его поступок за последние несколько лет. — Обещаешь? — едва слышно спросил парень, при этом даже не поднимая своей головы и вновь громко всхлипывая. — Да, — только кивнул Максим, думая о том, что именно ради этого обещания он сделает все, чтобы его слова не превратились в привычную для него же самого ложь, — я обещаю тебе, Влад.