Внутри твоего сердца

      — Дорогая, почему ты не пришла в школу? Миссис Финч звонила мне. — Моя мама сидела напротив меня, на деревянной табуретке, что мы взяли с собой со старой квартиры, пока я мялась на кровати, опустив низко голову. — Она очень беспокоилась. Почему ты не пришла?       Я же не отвечаю. А что мне ответить? «Мам, понимаешь ли, тут такое дело, я нашла двух ребят, и одного из них мы понесли в больницу, потому что у нас случился небольшой конфуз»? Бесполезно будет пытаться даже слово вставить после этого: мама не умолкнет! Мне остается лишь придумать оправдание.       — Мне стало дурно. — Хрипящим голосом отвечаю я, чуть прокашлявшись затем и поняв, что лишь усугубила ситуацию своим ответом. — И я решила прогуляться в парке, пока мне не стало лучше.       — Боже мой! — Воскликнула мама, хлопнув ладонями и прижав к себе кулаки. — Какой ужас… Как ты себя чувствуешь сейчас?       — Всё хорошо. Я хотела бы сделать домашнюю работу, мама. Пожалуйста, оставь меня ненадолго? — Мой взгляд метнулся на фонарь за окном, немного отсвечивающий в окно моей комнаты. — Нужна концентрация…       — Господи Боже, конечно, конечно, милая. — Она встала с табуретки и поправила свои домашние штаны в серую клеточку, — через час будет ужин, пожалуйста, приходи, когда закончишь.       Мать моя вышла из помещения поспешными шагами, прикрыв мою дверь, но не закрывая её — она помнит, что может случиться, если я почувствую изоляцию. Это чувство полной запирания, чувство, когда ты прекрасно осознаешь, что до тебя никто не доберется. Ощущение, будто ты остаешься один с собой, но в комнате помимо тебя есть и множество разных существ — не людей — которые кричат, истошно вопят, спокойно подходят к тебе, не умолкая, и истерично смеются в твоё ухо. Нет покоя. В голове пульсирует всё, даже каждая извилина мозга, а руки начинают дрожать, тебя бросает то в жар, то в холод, и выхода нет: не хватает сил даже открыть дверь и почувствовать атмосферу других помещений, а об окне говорить в таком случае вовсе нет смысла — всё и так понятно. Именно по этим причинам, моя мама не закрывает дверь в комнате, когда я остаюсь тут одна.       Но хватит размышлений и неприятных воспоминаний. Я действительно не соврала о домашнем задании: несмотря на то, что я не была в школе, меня уже успели добавить в беседу нашего класса, это сделала миссис Финч. Мама говорила, что она очаровательная женщина: круглолицая, пухлая, с естественным макияжем, не бросающимся в глаза. На вид мать дала ей тридцать восемь или тридцать девять лет — женщина в расцвете сил! Но быть учителем, наверное, так сложно. Я знаю: в предыдущей школе я зачастую оставалась после урока у учителя на перемене, помогая проверять некоторые работы и одновременно слушая о тяжестях работы дарителя знаний. Когда-то в детстве я хотела стать учителем, но сейчас я боюсь и этого.       В моих руках оказывается собственный телефон, и я вижу надпись: «Вы добавлены в беседу «HS: Demonsprite». Меня уже интересует это, и я захожу, есть куча сообщений от разных незнакомых мне номеров: мои новые одноклассники переписываются между собой. У большинства из них имеются псевдонимы, что я проглядываю:       «Что по истории? Историк вообще был в школе сегодня?» — Спрашивает некто с ником IS-A-Key       «Был, был, сказал, что будет самостоятельная. Ты придешь на неё?» — Отвечает неизвестный под именем BattleGrouNd.       «Приду, блин. А ты не приравнивай меня к себе — это ты приходишь на уроки выборочно.» — Обиженно пишет IS-A-Key.       «Ребят, не флудите тут, окей? Я пытаюсь сделать алгебру.» — В диалог вмешивается ZZErchangZZ.       «Да зачем тебе её делать, Господи, все равно без толку!» — Со смеющимся смайликом отвечает BattleGrouNd.       Я решаюсь написать. Думаю, что показать себя с лучшей и храброй стороны — лучшее моё решение. У меня ведь совсем нет желания стать изгоем в новом классе и терпеть унижения ни за что, лишь потому что я могу их терпеть, и не стану пререкаться. Обязана лишь показать себя такой же, как и все подростки: открытой, забавной, храброй и безынтересной к конфликтам. Ведь сейчас все подростки такие, ведь так?       «Хэй, кто может скинуть всё домашнее задание на завтрашний день? И, желательно, расписание.» — Пишу я, и, стараясь не медлить, быстро отправляю, чтобы не задуматься о словах, что я написала, не беспокоиться и не удалять сообщение в итоге. Я кладу телефон на стол и жду, когда мне ответят. Тишина. Убийственная тишина. Мне даже начинает казаться, что дверь в мою комнату закрыта, отчего я выглядываю вперед и убеждаюсь: она открыта.       На самом деле, я бы не хотела испытывать того чувства при закрытой двери, потому что, к примеру, в старой своей школе я не могла даже сходить в туалет, из-за закрывающихся на замочек кабинок и из-за постоянной пустоты там, когда лишь вода в трубах тихо-тихо лилась к унитазам и раковинам. Пару раз на меня нападала истерика, я скатывалась на пол, била руками стенки, выламывала дверь, будучи не в состоянии открыть замок, я металась и пыталась сбежать как можно быстрее. Это было неприятно и страшно. Самое гадкое было тогда в сознании — понимание, что я выхожу из туалета, мою демонстративно руки, выхожу и иду обратно в класс. Будто этого и не было. Но это было так странно! Я хотела кричать и размахивать руками: «Эй, поглядите, я только что сходила с ума! Обратите внимание!». Да, я хочу внимания, я хочу, чтобы меня заметили, но я не требую, а лишь молчу и слушаю чужие проблемы. Это, знаете ли, приятно до дрожи: люди не знают о тебе, но ты знаешь всё о их скелетах в шкафах. Быть может, твой собеседник даже не знает, что ты любишь белый, вместо черного; любишь чай, вместо кофе; любишь солнце, вместо дождя. Но ты-то знаешь о нём всё: проблемы, переживания, внутренние конфликты. Ты знаешь его на сто процентов, оставаясь нулевым процентом для него.       Мне никто не отвечает всё ещё. Моя бровь начинает нервно дергаться, а я тяжко вздыхаю и чешу шею. Просто надеюсь, что никто еще не прочитал, но ради достоверности, открываю беседу и проверяю информацию о сообщении. «Прочитано: 19 контактов». Я в панике.       Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее, и меня охватывает тихая истерика. Они прочитали моё сообщение, много людей, из них точно кто-то бы ответил или хотя бы начал писать ответ, но никто ничего не делает. Тишина. Тишина. Тишина. Боже, остановитесь, прошу вас, я хочу знать, что вам не все равно, что я не испортила всё, что могла на самом деле испортить!       Звук оповещения, пока мой не моргающий взгляд был устремлен в белую стену. Беру телефон в дрожащую руку и читаю:       «Ты наша новенькая, да? Я староста класса, переехала из России, меня зовут Катерина.» — Пишет девушка с никнеймом БМ-13       Я облегченно выдохнула и чуть ли не истерично засмеялась: как хорошо, что хоть кто-то меня не отверг. Это было ужасное чувство, меня даже-таки начало подташнивать! Нет, это, конечно, кошмар. Нужно, может, лечиться, не знаю?       «Приятно познакомиться, я Ванесса. Спасибо, что ответила мне.» — Я в корни изменила свой стиль общения и обращения, потому как поняла, что ничего не добьюсь столь выделывающимся тоном. Мне пришло сообщение в личном диалоге, и оно оказалось от Катерины. Она спросила, какая точная информация мне нужна, и я перечислила некоторую, а затем, когда получила всё это, была приятно удивлена дружелюбием собеседницы: Катя (как она попросила её называть) очень болтливая и отзывчивая девушка, она спрашивала и спрашивала, узнавала и узнавала. Я думаю, что у неё очень много друзей в классе, либо потому что она специально набивает себе большое количество и знакомится со всеми, либо потому что она действительно такая очаровательная и интересная личность.

***

      Мы с моими родителями сидели на кухне и гремели посудой. Мама правда готовила прекрасней всех на свете: её мясо всегда было восхитительно приготовленным, что кружило голову от одного лишь аромата и вида; овощи на столе были только самыми свежими и самыми влажными, только что тщательно помытыми ею; а выпечка прямо-таки удивляла своим необыкновенным видом, что всегда заставлял меня улыбаться, лишь подумав о том, что мама создала это самостоятельно. Честно, я горжусь своими родителями, они большие молодцы: мать была официанткой в прошлом, но сейчас вырвалась из рутины и решила, что куда лучше быть домохозяйкой, после того как папу повысили в должности и предложили переехать в более дорогой офис — он текстовый редактор, и я думаю, что ему эта профессия очень идет и очень нравится! Конечно, из-за неё ему приходится часто сидеть за компьютером, даже дольше обычного, но это доставляет ему настоящее удовольствие, несмотря ни на что. Я тоже хотела бы найти что-то, что увлекало бы с головой, а не заставляло страдать, как, например, моё писательство. Конечно, моё хобби мне нравится… хотя, точнее сказать «нравилось». Я уже давно ничего не писала нового, и это дается с таким большим трудом для меня, что, порой, мне хочется закрыться в комнате, даже позабыв о своих истериках, и сидеть там.       — Дорогая, а что там с домашним заданием? — Дружелюбно спрашивает у меня мама, мило улыбнувшись и посмотрев на меня исподлобья.       — Кажется, всё хорошо. Они отставали в программе немного, в отличии от моей школы, но думаю, что это даже лучше. — Я с несчастным видом колупалась с куском свинины и тяжко вздыхала.       — Ванесса. — Вмешался в разговор папа. — Чего ты такая хмурая? Случилось что?       — Нет, пап. — Без задержки отвечаю я, лишь бы не вызвать подозрений. Моя мама очень беспокоится обо мне всегда, и это уже становится привычным, но когда беспокоится папа, то мне делается очень неприятно и стыдно, что я смею грустить рядом с любимым папочкой. — Всё хорошо, просто, немного волнуюсь, нет ли ошибок в моем задании.       — Не волнуйся, ты сделала всё отлично, я уверен. С английским проблем у тебя не бывало никогда. — Папа улыбнулся. — Благодаря твоему прекрасному отцу. — Он гордо вскинул голову и харизматично указал руками на себя, прикрыв глаза с улыбкой, чтоб не видеть осуждающего лица мамы, в шутку осуждающего, конечно. — С науками ты, кажется, ладила тоже прекрасно. Так чего боишься?       — Не знаю. Я просто боюсь, папа. — Прозвучал мой ответ, и, как мне показалось уже после, слишком грубо и сухо. Отец продолжил жевать мясо.       — Боишься — это хорошо. — Подтверждая собственные слова, папа кивает головой.       — Почему? Мама говорила, что страх рушит… — Я перевела взгляд на слегка растерянную маму, она поймала его и уткнулась лицом в тарелку, активно нарезая кусочки овощей.       — Если боишься, значит чувствуешь. — Легко и просто ответил папочка. — Главное — чувствовать себя. Не важно как. Лишь бы чувствовать.