Soul axis

— Успокойся, — Яга дает совет бывшему ученику, вышагивая рядом в неспешном темпе. Они идут к самому дальнему зданию академии, храму, что используется для проведения особых церемоний и в который сегодня явится Юджи. — Я спокоен, — заявляет подросток, поправляя сползающие очки. — Твои потные ладошки говорят об обратном, — комментирует мужчина, продолжая смотреть прямо вперед. Сатору сопротивляется желанию спрятать руки в карманы. — Помни, — начинает директор. — Не принимай близко к сердцу то, что они там наговорят. Итадори знает, где он будет находиться. Он морально готов, поэтому… — Я знаю, — немедля вставляет Сатору. — Я не скажу и не сделаю что-то не то. Я знаю, что им нужен Юджи, а не я. Яга кивает. — Никто его не тронет, кроме тебя, наверное… — Наверное? Ты вчера не говорил «наверное»! —...поэтому, несмотря ни на что, веди себя спокойно. Помни, они не особо жалуют Итадори, однако вряд ли попытаются ему навредить в открытую. Мальчик поворачивается к нему. — Ты будто намекаешь, что они ему что-то сделают, пока другие не будут смотреть. — Годжо, — шаман говорит предупреждающим тоном, отчего Сатору тут же затыкает рот. — Они не любят его и не скрывают этого, однако теперь не подумают что-либо сделать, когда рядом с ним будешь ты. На его слова подросток только сильнее хмурится. — Пришли, — сообщает мужчина, остановившись у храмовых ворот, к которым боком стоят двое охранников. Даже через закрытые двери мальчик может ощутить находящихся там людей. Внутри семеро шаманов, скорее всего, старейшины, а в центре располагается тот, от кого у Сатору начинает чаще биться сердце, а кожа покрываться мурашками. Он глубоко дышит, закрывая глаза, и ощущает, как по его спине проходит дрожь. Впервые за три года он столь близко чувствует юношу. Ему кажется, что тело, позабывшее прежнее ощущение, теперь вбирает его по новой. — Он приехал раньше положенного, — бросает мальчик с долей тревоги. — Все это время он был один на один рядом с ними. — Уверяю, с ним все хорошо, — Яга пытается его успокоить. В подтверждение словам директора аура парня все такая же ровная. Подросток вздыхает с облегчением. — Они будут наблюдать за тобой в оба. Не дай им увидеть то, что можно использовать против тебя. «Не дай им узнать, как сильно ты волнуешься» — вот что подразумевает шаман. — Знаю, — разгневанно отвечает Сатору. Мужчина кивает охране, которая принимается открывать ворота. Первое, что бросается мальчику в глаза при входе — усеивающие стены талисманы. Несколько стоящих на полу свеч слабо освещают помещение, витающий в воздухе аромат ладана неприятно щекочет нос. Посреди помещения сидит Юджи, одетый в белое кимоно и связанный по рукам и ногам. Его лицо прикрывает небольшой кусок ткани. Кровь вскипает в жилах подростка. Он опрометчиво ступает вперед, но его резко тормозит легшая на плечо рука Яги. — Оглянись, — шепчет директор, указывая головой наверх. Сатору озирается в направленную сторону и замечает старейшин, оглядывающих их, на балконе второго этажа. Он делает глубокий вдох, тихонько кивая. — Все нормально, я спокоен. Довольно странно для него сейчас. Все, что остается после обозрения лиц старых умирающих мумий — это холодный гнев. «В один день я стану тем единственным, кто будет смотреть на вас, как на мерзких червей», — обещает он. — Палец на пьедестале, — объявляет кто-то со второго этажа. Взглянув на начальство, Сатору все же выполняет скрытый приказ: подходит к пьедесталу, берет стоящую на ней коробочку и шагает к Юджи. Подходя все ближе и ближе, подросток подмечает в воздухе слабо разносящийся запах персиков. Он хмурится, злится и расстраивается от того, что юноша, скорее всего, надел блокаторы запаха. Парень, услышав приближение другого человека, садится прямо. Может, Сатору стоит оповестить Юджи о том, что это он? Или Сатору так только покажет свое волнение о нем? Прежде чем он успевает принять решение, юноша, слегка вытянув шею, принюхивается к окружению. Мальчик моргает от удивления, заметив, что его узнали. — Сатору. Это не вопрос. Сатору улавливает в его голосе улыбку и поражается ей. — Юджи… Как ты…? Доносится предупреждение — громкий кашель. Подросток немного поворачивается, обнаруживая поднявшего бровь Ягу. Мальчик вздыхает и проглатывает вопрос, висевший на кончике языка. В открытой коробке он натыкается на палец. Палец Сукуны. От его мерзкого, гнилого вида у мальчишки появляется ощущение тошноты. Доносится тихий смех Юджи. Сатору — единственный, кто его слышит. — Отвратительный, да? Подросток не позволяет себе ответить. Для старейшин он не более чем укротитель, потому не может в открытую показать свое влечение. Сейчас его первоочередной задачей является скармливание пальца юноше и его усмирение, в случае чего. Это тест как для Юджи, так и для него. Не такой он себе представлял их встречу через три года. Черт бы побрал эту верхушку. — Сатору, — парень будто знает, о чем думает мальчик. Подросток качает головой, отгоняя лишние мысли, и ступает ближе. Он надевает маску безразличия, смахивая тыльной стороной руки ткань и открывая чужое лицо. Юджи окидывает его янтарным взглядом. Сатору не смотрит тому в глаза, потому что если слишком долго задержится на них, то закричит на виду у всех о том, как беспокоится о парне. Когда он берет палец, в нем на мгновение просыпается желание очертить подушечкой пальца мягкие губы юноши, вынуждая того открыть рот. Этого он не делает. Открыв рот, Юджи забирает вещицу, опрокидывая шею назад. Сатору не упускает из виду, как едва заметно перекатывается адамово яблоко, когда парень проглатывает проклятый объект. Опустив голову, юноша озирается на мальчишку большими красными глазами, а лицо обрамляют рисунки. Подросток напрягается, однако не успевает ничего сделать, как Юджи тут же корчит рожу: — Гадость! Такая гадость, что даже смеяться не хочу. Почти в мгновение ока с парня исчезают татуировки. Мальчик улыбается, не веря своим глазам, но быстро возвращает себе прежнее выражение, когда храм заполоняет шепот. Он пятится назад, отпуская обратно ткань на лицо. Церемония завершена. Юджи прошел тест. Теперь Сатору может вздохнуть с облегчением.

***

Юношу забирает охрана, однако хорошо, что Иджичи позволяют его сопроводить. — Годжо Сатору. Подросток останавливается и поворачивает голову к позвавшему его старику. Яга же продолжает идти, хотя немного замедляет шаг, стараясь как-то зацепить их разговор. Сатору не хочет иметь ничего общего ни с этим человеком, ни с ему подобными. Однако, пока он не станет сильнее, следующую роскошь он не получит: творить все, что пожелает без всякого давления. — Да…? — Ешинобу Гакуганджи, — заметив колебание мальчика, представляется мужчина, — Я многое о тебе слышал, Годжо Сатору. Подростку не нравится, как тот произносит его имя. Это напоминает о том времени, когда он проживал в поместье, где люди общались с ним безлико и отстраненно, отыгрывая дружелюбие. Им было важно иметь с ним хорошие отношения не потому, что у него интересная личность, а высокий статус и важный клан. Гакуганджи обращается к нему, будто бизнесмен, заприметивший ценный актив. «Я не прошу тебя с ними подружиться. Я рекомендую просто подыграть. Спрячь свою ненависть, не играй им на руку, заставь их плясать под свою дудку» — вот что ему вчера посоветовал Яга. Сатору одаривает старика равнодушным взглядом. Это мир шаманов, что сильно ненавидел его отец. Он вступает в него, фальшиво улыбаясь: — Надеюсь, вы слышали только хорошее, Гакуганджи-сан. Слова оставляют отвратительную горечь во рту. Он хочет, не особо задумываясь, плюнуть в лицо мужчине, позволяя почувствовать испытываемое им отвращение от их разговора. — Только хорошее, — с улыбкой кивает пожилой человек. — Ты — надежда нового поколения. Мы многое от тебя ждем с присмотром за сосудом Сукуны. С виду мальчишка невозмутим, как и прежде, однако внутри него будто бурлит вулкан, готовый вот-вот извергнутся. — Я позабочусь о сосуде Сукуны. — Ой, нет, — хохочет старик, словно услышал самый смешной анекдот в своей жизни. Подступив ближе, он кладет руку на плечо мальчишки и шепчет ему в ухо, — Я хотел сказать, если что-то приключится с ним[1], то это всегда можно списать на несчастный случай. Мы прикроем тебя, Годжо-кун. Сатору застывает на месте. Он неторопливо поворачивается к мужчине головой и видит, как тот будто изучает его под микроскопом, оценивая реакцию. Он что-то подозревает. Подросток это понимает и быстро отвечает: — Спасибо. Перед своим уходом Гакуганджи сжимает его за плечо. — Ты подаешь весьма большие надежды. Мы будем внимательно следить за твоими свершениями, Годжо-кун. Прозвучавшие слова являются и угрозой, и предупреждением. Мальчик не сдвигается с места, даже когда мужчины уже нет. Яга подходит ближе, чтобы проверить его состояние, однако сейчас Сатору не хочет общаться как с ним, так и с кем-то другим. Он ожидал увидеть враждебность, неприкрытую ненависть, но это… — Годжо… — Нет. Не сейчас. Я… В ярости. Яга стоит, где стоял, позволяя бывшему ученику привести чувства в порядок. После долгого молчания Сатору, наконец-то, отзывается: — Я хочу увидеть Юджи. Шаман кивает. — Я сказал Иджичи отвести его в медпункт. — Зачем? — хмурит брови мальчишка. — Мне нужно, чтобы Шоко провела осмотр. — Зачем? — оборонительно переспрашивает Сатору. — Потому что Итадори не был у врача три года. Я хочу знать, что его здоровье и физическое состояние в полном порядке. Понимаю, ты сейчас злишься из-за произошедшего, но тебе стоит… — Угомонись, — заключает подросток. — Знаю. Я разозлился, но хотя бы не облажался. Прояви ко мне немного уважения. — Ты прав. Могло быть и хуже, — договаривает директор, взъерошивая белые волосы. — Ты хорошо потрудился. Мальчик цокает языком, отворачивая голову в сторону. — Не обращайся со мной, как со своим ребенком. Это отвратительно, — отвечает Сатору, не зная, как реагировать на редко проявляемую мужчиной доброту. Яга отвешивает ему подзатыльник.

***

Открыв дверь лазарета, Сатору оказывается неготовым к представшей перед ним сцене: Юджи, без кимоно, с обнаженной грудью, натягивающий штаны. Обнаружив открытую дверь, юноша тупо смотрит на мальчишку, застыв на месте, но затем улыбается и кричит ему: — Сатору! Мальчик тут же захлопывает дверь. Юджи был голым. Ну, довольно раздетым, чтобы подросток мог на мгновение окинуть взглядом его бедра, нижнее белье и… — Мы три года не виделись, и ты встречаешь меня, хлопнув дверью прямо у меня перед носом. Грубо, — открыв дверь, причитает парень, встречаясь с мальчишкой взглядом. Сатору делает глубокий вдох и сглатывает слюну, успокаивая себя. Слишком много всего, что он не знает на чем даже остановиться: на том, что Юджи выше по сравнению с их последней встречей (мальчик тоже вырос, но едва достигает юношу по плечи); у его лица больше нет той детскости — он выглядит старше, более выражены зрелые черты, чем подростковые; из одежды на нем только штаны, потому мальчишка может лицезреть шесть кубиков пресса вместо некогда плоского живота. Подросток считывает все изменения за три секунды. — Ты не рад меня видеть? — растерявшись, Юджи почесывает щеку, ведь ожидал получить чужие объятия. Не сказать, что Сатору не хочет того обнять, просто ему нужно время переварить все то, что не могла запечатлеть камера телефона — полное обличье восемнадцатилетнего Итадори Юджи. — Сатору? Мальчик пытается ответить «Конечно, я рад тебя видеть!», но ничего выудить не может. С губ слетает какой-то звук, отчего Юджи наклоняет голову в бок и озадаченно улыбается. Сатору краснеет от стыда. Да, он уже видел парня обнаженным, видел его во время видеозвонков, но сейчас ситуация совершенно другая. Мальчишка не понимает, почему он так волнуется. Так нервничает. — Ах! Яга-сенсей! Здрасте! Я вас не заметил. — А я заметил, — услышав его слова, подросток сильнее заливается краской. — Где Шоко? — Иери-сенсей? Сказала, что пошла взять витамины. Ну, и чтобы я переоделся. Где-то неподалеку должна быть, — вытянув голову, юноша осматривается по сторонам. — Мне нужно кое-что с ней обсудить. Скоро вернусь. Не уходи пока. Юджи отдает честь. — Да! Как только Яга, пройдя мимо них, заходит за угол, Сатору вглядывается юноше прямо в глаза: он открывает рот, хочет сказать, как же скучал, но сделать этого ему не дают — Юджи сгребает его в охапку, закрывая дверь. На долю секунды мальчишка замирает в чужих объятиях, однако затем отвечает с тем же рвением. В его руках настоящий, живой и теплый Юджи. Даже не ощущая его запах, мальчик чувствует, как нечто расцветает у него в груди, отчего кажется, будто он вернулся домой. Ребята так и стоят, упиваясь присутствием друг друга. Никакие слова им не нужны, они и без этого понимают, что хотят сказать друг другу. Я скучал по тебе. Юноша утыкается носом в белоснежные волосы, вдыхая их аромат. Он шепчет, словно находится в трансе: — Сатору, ты приятно пахнешь. Мальчишеское сердце останавливается на секунду лишь за тем, чтобы в следующий момент забиться с бешеной скоростью. Тем временем, Сатору кричит у себя в голове: «Юджи нравится мой запах. Юджи нравится мой запах. Юджи нравится мой запах…» По-прежнему пребывая в чужих объятиях, подросток медленно вытягивает шею и встречается со старшим взглядом. — Юджи, что случилось? Ты не… ты надел блокаторы? Тот кивает. — Конечно, моя течка должна быть в следующем месяце, но я давненько не был снаружи, поэтому Иджичи-сан предложил мне их надеть. На всякий случай. В следующую встречу Сатору порвет мужчину на кусочки. — А они откуда? — Юджи отстраняется от Сатору, неохотно выпускающего его из рук, и снимает с того очки. — Их дала Нобара. Мне они даже понравились. А тебе? — нервничая, спрашивает мальчишка. — Странно, но они тебе идут. — Ох, — отзывается Сатору. Наверное, Юджи послышалось разочарование в его голосе, потому что он тут же добавляет: — Не в плохом смысле. Очки тебя выделяют странным, но не плохим образом, — старший почесывает щеку. — Я не знаю. Кажется, что в первый раз тебя вижу. Правда, мы виделись во время видеозвонков, но… не знаю. Я тараторю, прости. — Нет, — мальчик качает головой. — Я понял. Просто… выделяет. — Хорошо выделяет, — улыбаясь, дополняет парень. — Хорошо выделяет, — вторит мальчишка. Юджи надевает футболку, жалуясь: — Я, наверное, попозже приму ванну. Сегодня был долгий день, ощущение блокаторов на коже сводит меня с ума. Сатору вздыхает как от нетерпения, так и от своего поражения, что ему не довелось ощутить запах персиков. Знает, что будет еще возможность, когда блокаторы снимут, однако разочарование все равно его одолевает, ведь их первая встреча прошла не так, как он представлял, как фантазировал. Он ожидал почуять яркую, солнечную летнюю пору, а встретила его какая-то засуха. Но не все потеряно. Мальчик решительно настроен претворить еще кое-что из своих фантазий: он ближе подступает к юноше, обхватывает руками его плечи, скрещивая их на шее, и легонько тянет того вниз. — Сатору? — Юджи сначала напрягается, но незамедлительно расслабляется, как только Сатору начинает тереться с ним щеками, закрыв глаза. Задумавшись, мальчик продолжает незамысловатый процесс, борясь с желанием остаться в прежнем положении по завершению. Он отрывается от юноши и замечает, как тот, раскрасневшись, ошеломленно на него оглядывается. Мальчишка принимается за объяснения: — Так делают в стае. Хотел таким образом тебя поприветствовать по приезде. Подросток ожидает увидеть в ответ радость и улыбку, но следует лишь молчание. Под чужим взором парень уводит взгляд в сторону. — Юджи? Вдруг по помещению разражается громкий смех, отчего мальчишки вздрагивают. — А? Сукуна?! — обращается Юджи, как может показаться, к никому. Сатору только сильнее теряется. — Как ты говоришь? Раздается протяжное хмыкание, прежде чем на щеке юноши появляется глаз и рот. — Юджи, что…? — Сукуна! Какого черта? Как ты вылез?… Ох! Это из-за того, что я съел палец? Проклятие издевательски посмеивается: — Ты настолько туп, что мне даже нужно тебе напоминать. С каждым поглощенным пальцем я становлюсь лишь сильнее. Продолжай в том же духе, сопляк. Скоро я возьму под контроль твое тело. — Так я тебе и позволю! — Тверди себе это и дальше. Сколько раз ты меня победил? Ах, да, ты едва можешь прикоснуться ко мне до того, как я тебя убью. — Неправда! В последний раз я тебя ударил! — Неудачный день. Рот, то есть Сукуна, дрался с Юджи. Мальчик растерянно на них смотрит, выпучив глаза. Он не знает с чего начать: Юджи сражался с проклятием? Во плоти? Они препираются словно противники, нежели чем заклятые враги? Видимо, они хорошо друг друга знают? А что там Сукуна упомянул про убийство Юджи? Сатору весьма выразительно спрашивает: — Какого хуя здесь происходит? Юноша ахает от возмущения. — Сатору! Несмотря на то, что сейчас перед ним лишь маленькая крупица того, кем некогда был Король Проклятий, мальчишка стынет под его взором. Он собирает свою храбрость из презрения и смотрит в ответ. Он сильнейший. Альфа. Он не проиграет. — Хм, а ты все тот же мелкий и тощий пацан, каким я тебя помню, — Сукуна смотрит на него сверху вниз, — Для вас, людишек, время течет слишком медленно. — Каким я помню? — мальчик задается вслух. — Что это значит? — Сукуна — пронырливый дед, который любит следить за чужими жизнями, — принимается разъяснять юноша. — Он знает о моем окружении и видит все. Видит все, как назойливый старикашка, подсматривающий в окна! Осознание услышанного парализует его. Если проклятие видит все окружение Юджи, то он также видел тайные подсматривания Сатору за парнем, когда тот не видел. Сукуна запечатлел все его неловкие детские моменты: поцелуи, признание, отказ. Все. Король Проклятий смотрел на его личную жизнь, будто на одну из мыльных опер, от которых тащится Нобара (хоть девушка это отрицает). Мальчишка им не напуган… более. Он в ужасе. Проклятие, видимо, фыркает: — Даже не думай, что я наслаждался, наблюдая за твоей жалкой жизнью. Вы настолько мерзкие, что уже даже весело. Я едва могу вспомнить хотя бы один день из последних нескольких месяцев, не проблевавшись. Только подумать, что мой сосуд окажется… — Заткнись! — вклинивается парень, поняв, к чему тот ведет. Юджи бьет по своей щеке с такой силой, что Сатору дергается. После руки остается лишь красный след. — Что он сказал? — щурит взгляд подросток. — Н-ничего важного. Ему нравится доставать людей, не обращай внимания. Мальчишка хмурится — его абсолютно не радует подобный расклад. Такое чувство, будто он не в курсе того, о чем должен был узнать уже давным давно. Ему вспоминается, как парень упомянул, что временами болтает с проклятием. Однако Сатору представлял их разговор совсем иначе, слабыми шепотками, а не тем, что предстало перед ним сейчас. — Ты никогда не говорил, что ладишь с Сукуной. — Ладишь? — на лице старшего читается явное отвращение. — Ты называешь это “ладишь”? — Если учитывать, что он когда-то был проклятием, массово уничтожавшим людей, то да. Юноша задумчиво хмыкает. — Ну, хоть мы с ним не так долго вместе, но, наверное, да? Он смягчился? Первое время он часто меня убивал. — Убивал тебя?! — с ужасом повторяет младший. Юджи не успевает ему ответить из-за вошедших в лазарет Иери и Яги. Сатору ворчит — вернулись те в подходящий момент. — Потом мне все расскажешь, — на его бормотание парень улыбается и кивает. — Да, сэр.

***

Покидают они лазарет, получив следующие первые результаты: Юджи — здоровая и сильная омега с небольшим недостатком витамина С в организме, а так ничего серьезного. — Ты будешь жить в общежитии вместе с остальными, — заявляет Яга, подходя к зданию. Сатору внимательно его слушает. — Я также договорился, чтобы ты мог посещать занятия. — Что? Правда? А я не слишком взрослый? — интересуется юноша. — Не волнует. В поисках пальцев тебе пригодятся знания и сила. Это облегчит жизнь не только тебе, но и остальным. К словам директора мальчишка добавляет: — Юджи поступит первокурсником? — Почему-то это смущает, — насупившись, бурчит парень. — Технически, Итадори запишут, как первокурсника, однако у него будет собственное расписание занятий с иным уровнем сложности. Все-таки, его обучение было не самым ровным. Также мы начнем поиски пальцев. Подросток кивает, вспоминая угрозу Гакуганджи. Чем быстрее они найдут пальцы и докажут способности Юджи к сдерживанию, тем меньше у старейшин будет мотивов для его убийства. К тому времени, как они доходят до общежития, в нем уже горит свет. На втором этаже пусто, потому Сатору с нетерпением ожидает, когда юношу подселят к нему. Однако, радуется он недолго, ведь мужчина селит парня в комнату, что находится рядом с той, в которой проживал Мегуми. Если Яга и замечает недовольство мальчика, то в совершенстве пропускает его мимо. Встав на порог новой комнаты парня, шаман проводит тот же инструктаж, что и Сатору когда-то. — Фушигуро и Кугисаки здесь не живут? — спрашивает Юджи у мальчишки, оставшись с ним наедине. В помещении стоят четыре чемодана, по всей видимости, привезенные Иджичи. — Нобара и Мегуми больше не числятся среди студентов, — отвечает младший. — Они решили съехать. — Ах, да. Совсем забыл, — старший, присев на кровать, начинает на ней подпрыгивать, как и в свое время Сатору. Должно быть, свежо будет спать на матрасе после стольких лет сна на футоне. — Они сейчас работают профессиональными шаманами, поэтому если и приедут сюда, то долго тут не пробудут. Юджи улыбается и тихо произносит с неким чувством: — Я рад за них. Похоже, они справляются со своей работой, — юноша сталкивается с подростком взглядом. — А ты? Мальчишка, не спеша, повторяет: — А я? — Ты же больше не учишься. Хоть тебе еще рано иметь собственное жилье, однако, вроде, академия имеет при себе дома для учителей и шаманов? Они могут дать тебе какой-нибудь из них, если тебе захочется самостоятельности. Мальчик присаживается рядом с собеседником, отчего под его весом прогибается постель. — Но ты же здесь? Парень затихает на некоторое время и лишь потом отвечает: — Я не хочу, чтобы ты отказывался от желаемого только из-за меня, Сатору. Громко простонав, мальчишка легонько ударяется лбом о плечо Юджи. — Не начинай. Сегодня у тебя здесь первый день, а я не хочу драться. Юноша хмурится. — Но никакой драки нет. — А чувствую, что будет, потому что чую, к чему ты ведешь. Возможно, Сатору чересчур драматизирует, но юноша волнуется из-за таких банальных вещей, отчего живот у мальчика начинает неприятно съеживаться от тревоги. Он знает, к чему может привести разговор «Ты не должен жертвовать ничем ради меня», если его вовремя не остановить. На него нахлынывают воспоминания их последнего дня в поместье Годжо и рассказанный им юноше план Яги. Сатору намеренно умолчал об истинной причине поступления в академию, в которую далеко не входила “помощь” в сборе пальцев. Парень не знает, но не имея мальчика на своей стороне, старейшины могут казнить его в любой момент. Юджи нуждается в Сатору. Он даже заставил Ягу дать обещание, что тот ничего не расскажет. Юноша не будет находить себе места, узнав, что последние три года Сатору посвятил себя упорным тренировкам только ради Юджи. «Они заставляют тебя быть лучше всех». «Ты должен веселиться и вести себя соответственно своему возрасту». Слова, что произнес юноша в ту последнюю ночь, когда они, лежа, глядели друг на друга, подросток сохранил глубоко у себя в сердце. Они абсолютно противоречат тому, что он сделал в прошедшие года: доводил себя до изнеможения, отказывался от любых увеселений в пользу тренировок, на которых сможет стать сильнее ради защиты Юджи. Если парень узнает об этом, то больше не позволит подобным заниматься. Мальчик что-нибудь придумает, даже если это будет стоит ему собственного благополучия. Юджи никогда об этом не узнает. — Я не собирался работать шаманом, но Яга предложил мне позицию наставника, и я ее принял… — ложь, —...поэтому мне лучше жить в общежитии. Юноша неуверенно оглядывается. — Однако миссия по поиску пальцев Сукуны будет продолжительной, а я хочу, чтобы ты… Их прерывает громкое урчание, доносящееся из живота старшего. Они смотрят друг на друга: один с удивлением, другой с облегчением. Сатору победно улыбается: — Поедим? Юджи вздыхает с поражением и кивает. — Поедим.

***

Юджи разрешается покидать территорию академии только в сопровождении Сатору или другого шамана, одобренного старейшинами, потому сейчас мальчишки гуляют по улочкам Токио. Их первым ужином после трех лет разлуки не может быть какая-нибудь еда из конбини[2] или столовой. Мальчик просто не может этого допустить. — Необязательно было идти в центр, — отмечает юноша, заходя в суши-ресторан. — Я подумал, что ты будешь рад куда-нибудь выбраться, — подросток садится за самый дальний от бара столик. — Да, но не хотелось доставлять тебе хлопот. — Пока я с тобой, никаких хлопот не предвидится, — Сатору играючи пинает того под столом. — Ты слишком беспокоишься, Юджи. Парень разглядывает его, но затем опускает плечи, смущенно улыбаясь. — Пожалуй, да. Просто… Я давно не был снаружи. Наверное, нервничаю. Он хихикает, не особо задумываясь над произнесенным, и хватает меню. Улыбка сходит с лица мальчишки. В голосе юноши слышится не печаль, а то, что с ним произошло. Только в этот момент мальчик понимает, действительно понимает, что чувствует парень. Поместье Зенин, наряду с домом Годжо, представляет собой шикарный особняк со всеми удобствами. Со стороны может показаться, что пребывание юноши в том месте было спокойным и, в каком-то смысле, царским. Однако, он не мог встретиться со своими друзьями, не мог заниматься, чем хотел, был оторван от своей старой мирной жизни — Юджи был больше заключенным, нежели гостем. Спустя четыре года заточения выход на свободу будет восприниматься скорее стрессом, чем облегчением. «Чем мне позволено заниматься? Где мне позволено находиться?» — наверное, именно такие вопросы сейчас всплывают у него в голове. Адаптация к нормальной жизни пройдет не так просто, как казалось изначально. — Сатору? Вернувшись обратно на землю, мальчик замечает, с каким любопытством его разглядывает парень: — Ты в порядке? Ты вдруг затих. — В порядке, — подросток подпирает рукой подбородок, изучая меню. К ним подходит официант, которому ребята говорят свои заказы, и вскоре уходит, оставляя их одних. Сатору возвращается к старой теме, — Давай поговорим о том, что Сукуна подразумевал под твоим убийством. Видно, что Юджи не шибко хочет говорить. Данная тема доставляет ему не столько дискомфорт, сколько раздражение. Но он все равно отвечает: — Ну, на самом деле, здесь не о чем особо говорить. Мы общаемся в чем-то, вроде, его карманного измерения: деремся там, временами он убивает меня, а когда у него плохое настроение, то обращается со мной с огромной жестокостью, что даже… — Стоп, — младший прячет глаза под челкой. — Я не уверен, что хочу услышать продолжение. Юджи вздымает брови. — Ты сам спросил. С их заказом возвращается официант. Юноша вежливо его благодарит и принимается за еду. Он берет в рот нигири[3], пережевывает, а затем проглатывает, и делает так еще раз. Тем временем вокруг Сатору витает зловещая тишина. Вздохнув, старший начинает его подбадривать: — Знаю, звучит ужасно, но со мной все нормально. В его измерении я даже едва могу себя почувствовать. — Хочу надрать ему зад, — из голоса мальчишки сочится концентрированная злость. — Ты сможешь навалять, только если я передам ему контроль над своим телом. — И даже так, я надеру твою задницу, а не его, — удрученно произносит Сатору. — Не задумывайся над этим, — юноша кладет в рот следующий кусочек нигири. — Почему ты спокоен? — мальчик ближе придвигается к соседу, почти нависая над столом. — Привык. Тем более, это никак не влияет на мое тело, — парень пожимает плечами. — Но, — возникает подросток. Юджи нежно улыбается в ответ. — Четыре года — большой срок, Сатору. Что-то в его интонации останавливает мальчишку. Юноша делает глоток своего напитка, пока Сатору присаживается на свое место, чтобы рассмотреть его. Внимательно рассмотреть. Прошедшие года оставили заметные изменения на его теле. Только сейчас мальчик понимает, насколько глубоки данные изменения. Оставаясь все тем же человеком, Юджи одновременно несет в себе нечто более взрослое, что не способны передать ни звонки, ни сообщения, ни видеозвонки. То, как он ведет себя. То, как спокоен его взгляд, и какой у него низкий голос… Та уверенность, отражающаяся в речи и поведении парня, раскрывает его мудрость. — Да, — завороженно выдает подросток, — Но и три года — большой срок. Прошло почти четыре года с момента их встречи, три из которых они провели вдалеке друг от друга. — Но в тоже время, — Юджи поднимает взгляд с тарелки и окидывает им собеседника, — Будто ничего и не было. Пока они смотрят друг на друга, на розовых губах юноши медленно вырисовывается чарующая улыбка. На сей раз, Сатору первым отводит взгляд.

***

— Юджи~, — по пути обратно напевает Сатору. Юджи молчит, смотрит далеко вперед, намеренно не обращая внимания на мальчишку. — Я не разговариваю с тобой. Я зол. — Потому что я заплатил за ужин? — интересуется мальчик. — За то, что не дал мне заплатить. Младший хмыкает. — Не знаю, почему тебя это волнует. Мне платят за выполнение миссий, поэтому у меня есть собственные деньги помимо наследства. Ужин стоил всего ничего. — Сатору, — громко выдает парень, растягивая чужое имя. — Не в этом дело. Мне так хотелось чем-нибудь тебе отплатить. — У тебя почти нет денег, — Сатору пытается объяснять так, чтобы его слова походили больше на факты, чем на ругань. Юджи вздрагивает от унижения. — Кстати, откуда ты их получил? — Секрет, — бормочет юноша и отводит глаза в сторону, а затем стонет. — Ты должен был дать мне возможность проявить себя как заботливого взрослого человека! Мальчишка ухмыляется. — Не позволю. Будешь и дальше относится ко мне, как к ребенку, узнаешь, насколько я вырос. Только когда до него доходит двусмысленность брошенной фразы, он спешит оправдаться. — Я-я имел в виду деньги и ответственность — эти взрослые штуки, — неуклюже заключает он. Юджи дуется. Сколько бы лет тому не было, мальчик всегда найдет в нем нечто очаровательное. — Ты совсем не милый, Сатору. — Я знаю, что ты, на самом деле, ни о чем таком не подумал. И еще, я не милый. Нобара сказала, что я отлично выгляжу, — подросток поправляет очки, вновь обращаясь к собеседнику. — Видишь? Прищурившись, Юджи искоса его оглядывает. — Неа, — отвечает он, улыбаясь. — Все такой же милый. Парень взъерошивает его волосы, пока мальчишка хмурится. Приятно слышать, как юноша вновь называет его милым (несмотря на отрицания Сатору), ведь оно сразу же переносит его в те старые добрые деньки. Но этого недостаточно. Он хочет получить от Юджи что-нибудь еще, что в его воспоминаниях перекликалось с образом избалованного десятилетнего Сатору. Теперь он — подросток: сильный, взрослый, а еще он отлично выглядит, невзирая на отмашку старшего. «Терпения. Наберись терпения», — напоминает себе мальчишка. Пройдет время, но однажды Юджи взглянет на него по-другому. Повисает приятное молчание, отчего мальчик отвлекается на чужую руку. «Хочу взять его за руку», — всплывает в голове. Тут до него доходит, как же было легко прикоснуться к тому раньше. Десятилетний Сатору мог запросто взять юношу за руку с причиной и без нее и повести того, куда ему понадобится, а Юджи и вопроса не задаст. Однако теперь, после признания и трех лет разлуки, данное действие ему уже не так просто претворить. Сатору по этому поводу испытывает смешанные чувства. Все-таки, он обхватывает рукав чужой белой толстовки. Парень замечает его действие. — Сатору? — Ничего, — отвечает подросток, но рукав не отпускает. Хорошо быть взрослым, однако, порой, так не хватает побыть ребенком.

***

Из забытья его вырывают нежные руки и пальцы, игриво скользящие по коже. Открыв глаза, Сатору, в первую очередь, замечает нагревшуюся под ним постель, а уже потом с какой силой он ведет по вставшему члену. Он даже не спрашивает, что происходит, почему он повернут лицом к стене, к холодной поверхности которой он прикладывается своим вспотевшим лбом. Его теперь не удивляет подобное пробуждение посреди ночи; его больше поражает сердце, стучащее в груди отбойным молотком, кровь, приливающая к ушам и отчаянное желание кончить. Никогда ранее ему не доводилось видеть столь жаркий, мокрый сон. Доводит он себя до оргазма уже через пару секунд — стонет и тяжело дышит, содрогаясь. Сперма расплескивается по стене и животу. Мальчишка лежит, пытаясь восстановить дыхание, и чувствует, как стучит его сердце подобно мячу, отскакивающему от стены и с каждой секундой теряющему силу своих толчков. В то же мгновение он улавливает запах, который может чувствовать лишь он и никто другой. Аромат стоит настолько сильный, что он даже чует его сквозь стены. «Юджи», — думает подросток и делает глубокий вдох, будто человек, всплывший с глубокого дна. Сейчас его голова затуманена пеленой вожделения и посторгазмическим блаженством. Сатору пытается привести мысли в порядок. «Это запах Юджи. Его настоящий запах. Я мастурбировал, почуяв настоящий запах Юджи.» Должно быть, даже сквозь сон его нос смог уловить этот аромат, вызвавший в нем нечто более первобытное, чем невинное детское собственничество, появлявшееся в прошлые разы. Он даже не успел понять, а его тело уже ответило, попытавшись приблизиться к запаху, что возбудил в нем голод, заполонивший все внутренности жаром и похотью. «Персики. Персики. Персики…» Источник все тот же — персики: вечно спелые, мягкие и в тоже время упругие и сочные, розового цвета, словно волосы Юджи. Мальчишка облизывает губы, впервые ощутив легкие оттенки данного запаха: свежие персики, приправленные щепоткой корицы и еще чем-то крепким, пряным, отчего немного чешется нос. Сладкий, сильный и пикантный — очень похоже на Юджи. Во рту скапливается слюна. Когда он ее сглатывает, до него доходит. Ох, черт. Часы на прикроватном столике показывают час ночи. Видимо, действие блокаторов полностью закончилось. Сатору никогда не считал себя примитивной альфой, у которого отказывает мозг во время гона, однако: а) его всегда влекло к запаху Юджи; б) он — подросток, тело которого до сих пор адаптируется к изменениям, привнесенным вторым полом. Совершенно нормально, что у альф-подростков встает только по одному дуновению запаха омег, но, по мнению мальчика, это просто и жалко. И хотя данная информация взята из книги, мальчишка все равно обеспокоен, скорее, напуган своей реакцией. Не столько из-за своей альфовской сущности, сколько потому что человек, который ему нравится, является омегой, омегой с приятным запахом. Наверное, теперь ему стоит поблагодарить Иджичи. Кто знает, как бы он среагировал, учуяв этот прекрасный аромат, посреди церемонии на виду у множества людей. «Как я ему завтра в глаза посмотрю? А что если у меня встанет прямо перед ним? Что если я…» Сатору дышит глубоко, пытаясь успокоиться, прикладывается головой к подушке и думает: «Быть подростком — отстойно». Спустя некоторое время он снова засыпает, словно находясь под теплым летним солнцем в окружении созревающих персиков.

***

Ранним… Довольно ранним утром следующего дня к нему стучится Юджи. — Утречка, Сатору, — здоровается юноша. — Хочешь вместе позавтракаем? Ноздри у мальчишки раздуваются от витающего в воздухе кристально-чистого запаха, которого оказывается достаточно, чтобы вызвать в животе тягучий жар. Ему хорошо и спокойно; ощущения не сильные, но их хватает, чтобы отправить мысли в опасное направление. — Ты все еще сонный, — Юджи слегка взлохмачивает белые пряди. — Уже восемь. — Тяжелая ночка, — похрипывает подросток в попытках сконцентрироваться на звонком, мелодичном голосе юноши, а не на его запахе. Переключив внимание, он приветствует в ответ, — Утра, Юджи. Старший улыбается и, приобняв мальчика за плечи, выходит из комнаты в коридор. — Даже самую тяжелую ночь исправит хороший завтрак. От принятых объятий у Сатору сжимаются сердце и живот. Нет. На штанах нет выпуклостей, член хорошо запрятан в трусах, как и его похоть. Но рисковать не хочется, потому мальчик, не подумав дважды, бросает: — Ты не надел блокаторы. — Да, не надел, — парень не распознает настоящего смысла предложения. — Сегодня только мы вдвоем, верно? Мальчишка продолжает стоять на месте, отчего Юджи на него озадаченно поглядывает. — Наверное, тебе стоит их надеть, — еле-еле выговаривает младший, отведя взгляд. Рука на его плече обмякает. Повисает молчание. Сатору ожидает услышать от того вопросы, жалобы по поводу того, какие липкие и отвратительные на ощупь блокаторы, но получает лишь кроткое «Хорошо». Юноша возвращается к себе комнату, чтобы исполнить просьбу. По его возвращению в воздухе больше не витают персики. В улыбке парня нет тех привычных мягких и широких изгибов, лишь кривая линия. — Юджи? В ответ хмыкают. Сатору не знает, что хочет спросить. Не услышав ни слова со стороны, Юджи выдает: — Пойдем. Я голоден. На этот раз мальчишку он не приобнимает.

***

Через три дня приезжают Нобара и Мегуми. Первая живая встреча Юджи и Нобары вовсе такой не ощущается — сейчас они больше походят на родственников, что давно не виделись. Девушка по-детски бьет его по подколенной ямке, а юноша по-дружески тычет ей в плечо. Улыбаясь друг другу, они напоминают соучастников преступления, замышляющих, как бы нагадить Мегуми. Сатору, хорошо зная характер брюнета, улавливает его взгляд, наполненный смесью раздражения и нежности, что будто говорит «У нас теперь их двое». «Двое шумных, чрезмерно энергичных члена стаи» — переводит мальчик. Они направляются в кафе, чтобы устроить приветственную вечеринку для Юджи (хоть и позднюю). От одного взгляда на ребят на сердце у подростка становится теплее. Теперь они все вместе. Компания сидит, хохочет и просто хорошо проводит время, пока Юджи не потирает нос тыльной стороной руки. Его жест замечают все, но только Нобара решает огласить о нем вслух. — Э? И что это было? — слегка угрожающе произносит она. Люди обычно так делают, когда им нужно избавиться от чужих запахов, заполонивших нос. Данный метод используют или чтобы показать свою неприязнь к окружающим, или просто из-за незнания этикета. Юноша протер нос не только на виду у всех, но и еще перед своими друзьями, что считается высшим знаком бескультурья. Сатору соглашается с реакцией подруги. — Простите, — откликается парень под пристальным наблюдением остальных. — Я не привык находиться в окружении стольких альф одновременно. У вас очень сильные запахи. Скрестив руки на груди и задрав нос, девушка грозно рычит. — Аааа?! А ты грубоват для приторно пахнущей омеги. Хочешь подраться? Сидящий рядом с ней Мегуми продолжает попивать газировку. Тут до мальчика доходят две вещи. — Нобара — альфа, — подросток произносит это так, будто только что осознал ее пол. Брюнет приподнимает бровь: — Ну и? — Но тогда как…? — пробормотав, мальчишка недоуменно оглядывается то на одну, то на другого. — А? Что ты там вякнул про меня, щенок? — услышав свое имя, начинает докапываться подруга. К ним также поворачивается Юджи, растерянно разглядывая каждого. — Ничего, — синхронно отзываются Мегуми и Сатору. Подросток решает не допрашивать друга. Он улыбается, ведь Юджи указал, что сильные запахи имеют лишь Нобара и Мегуми.

***

Возвращаются ребята в академию поздней ночью. Как желудок, так и сердце Сатору заполнены до краев. Юджи с Мегуми вышагивают далеко впереди остальных, на что мальчик хмурится и спешит сократить дистанцию, как его останавливает рука на плече. Он поворачивается к Нобаре, не сдерживая своего недовольства. — Что? — резко спрашивает подросток. — Дай им побыть наедине, — девушка убирает руку, замедляя свой темп. Сатору вздыхает. — Почему? Что-то случилось? — Ничего? — неуверенно выговаривает она. — Ты же знаешь про их то самое, верно? — Их что?! — восклицает младший. — Хоть раз подумай головой, а не головкой, — собеседница проходится носком по его подколенной ямке. — Я не об этом. Я имею в виду совершенно другое! — Так, сумасшедшая старуха, несущая всякую хрень, о чем ты, черт возьми, балаболишь? Нобара закатывает глаза, переходя на едва различимый шепот. — Они же рассказали тебе о произошедшем в их первую встречу? Оу. И правда. Это их первая личная встреча после того инцидента — после того, как Юджи съел палец Сукуны, чтобы спасти своих сенпаев, в результате чего каждый из них чувствует повинным в случившемся именно себя. Сатору рассматривает их спины — ни капли тревоги или напряжения. В доносящимся от них шепоте не слышится грусть. Юджи даже легонько посмеивается, играючи тыча в Мегуми локтем. — Прекрати, — девушка хватает мальчишку за голову. — Это же Мегуми, он ничего не сделает. Подросток чешет макушку. Оказывается, он только что прорычал. — Я знаю. Просто… — мальчик стонет, опускает руку на затылок, размышляя над тем, стоит ли озвучить свои мысли. Через несколько секунд он все же поддается. — Я никогда не делился Юджи. Наперекор его ожиданиям девушка не смеется, тихо хмыкает в знак понимания. — Тогда ты должен научиться, — заявляет она. На самом деле, это просто, однако возникший со вчерашнего вечера призрак десятилетнего Сатору, получавшего некогда все внимание юноши, с ним абсолютно не согласен. — Сатору, — мальчишка немедленно поворачивается к ней, ведь девушка обращается к нему по имени только тогда, когда очень зла или серьезна. — Наверное, об этом не нужно говорить, но ни я, ни Мегуми не покусимся на него. От столь неожиданного ответа младший чуть не спотыкается. — Тем более, — продолжает она, — Он слишком сладко пахнет, что даже через блокаторы все чувствуется. Однозначно не наш тип. Наш тип. Мегуми и Нобары. Сатору поглядывает на нее искоса. — А какой ваш тип? — искоса на нее поглядывает Сатору. — Точно не ты или Юджи, — с легкостью отвешивает бывшая одноклассница. Мальчишка не упускает из виду то, как она не указывает на Мегуми. — Эй, а ты и…? — Ах! Речь-то не обо мне! — спешит откликнуться девушка. — Я просто хочу сказать: не дай своему внутреннему альфе взять верх. Я и Мегуми никогда не сделаем чего-то неправильного как тебе, так и ему. В стаях это не принято, особенно, когда один из членов так открыто любит другого и… Нобара тормозит, заметив остановившегося, замершего мальчишку. Она оборачивается и видит, как у того приспустились очки, слегка приоткрылся рот и распахнулись глаза. — Любит? Подруга моргает. — Я… люблю? — не спеша, проговаривает Сатору. Девушка хмурится, забеспокоившись. — Ты не знал? — а затем более уверенно произносит, — Ты не знал. Как странно: сердце стучит ровно, хотя в голове у него сплошной кавардак. Он делает шаг вперед и напрягает пальцы, словно когти. — По мне видно, чтобы я знал?! — Заткнись! Откуда я знала, что ты не знаешь? Разве ты не дико умный для одиннадцатилетки? — Я умнее многих людей, особенно, таких, как ты, кто даже не может сказать мой настоящий возраст! На мгновение они таращатся друг на друга, а затем расслабляют плечи. — Не придуривайся, — возникает Нобара. — Не придуриваюсь, — стонет подросток. Она оглядывается на него. — Походу, правда, — поражается девушка. — Как? Мальчик прячет руки в карманы и начинает идти с поднятой головой, рассматривая ночное небо. «Как?» — ему тоже интересно. — Ты думаешь, я действительно его люблю? — через какое-то время спрашивает он. — Мне нравится Юджи, нравится уже очень долго. Когда он счастлив, я тоже счастлив. Это… и значит «любить»? Не хотелось звучать столь уязвленным, но что поделать. Юджи всегда оказывал на него подобный эффект. — Ты говоришь так, будто меня спрашиваешь. «Странно», — проносится в голове подростка. Нечто столько громадное, как осознание своей любви к кому-то, должно вызывать больше удивления, но Сатору спокоен. Наверное, это из-за того, что он всегда легко понимал свои чувства к юноше, особенно, когда их приходилось изворачивать, чтобы ему ответили взаимностью.

***

Сатору не может не заулыбаться при виде Юджи в школьной униформе. — Итак, — юноша расправляет руки в стороны и выжидающе смотрит на мальчика. — Как я выгляжу? По сути, его форма ничем не отличается от формы мальчишки, если не считать золотую пуговицу ученика и красную толстовку под черной курткой. Юноше она подходит. Мальчик задумчиво хмыкает. Он подпирает подбородок кулаком, будто внимательно изучает парня (наверное, оно так и есть), однако больший интерес у него вызывает одежда и то, как она прилегает к телу: как удобно рукава облегают руки, расходясь ближе к запястьям; как сидит в обтяжку ткань на груди; как леггинсы под штанами обтягивают сильные бедра и округлый таз. Образ завершают красные кроссовки. — Обернись. Юджи исполняет приказ. — А теперь обратно. Старший снова к нему прислушивается. — Хорошо, а теперь наклонись. Юноша останавливается, прежде чем выполнить сказанное. — Сатору! Подросток ухмыляется. — Я просто хочу посмотреть, как легко тебе будет в ней двигаться. Парень ему не верит. На его щеках появляется едва заметный румянец. — Ты ужасен. Сатору довольно улыбается в ответ. Вздохнув, Юджи поворачивается к зеркалу, разглядывая себя, немного возится со своими волосами, однако ничего кардинально не меняет. Мальчик замечает, как тот переживает. Парень встает прямо, встречаясь взглядом с собеседником. — Почему моя униформа отличается от твоей? У этой есть толстовка, — он поворачивается, копоша красную ткань. — Можно подавать заявление на ее видоизменение. Юноша моргает, наклоняет голову в бок. — Э? Но я никаких заявлений не подавал. — Это сделал я, — выдает подросток. — Думал, тебе понравится. Нравится же? Юджи улыбается, щупает крой, встречаясь с подростком лицом к лицу. — Нравится. — Хорошо, — Сатору улыбается в ответ и спешно вскакивает на ноги. — А теперь пошли, не хочу, чтобы на меня наорал Яга. Юноша уже хочет положить руку ему на плечи, однако, поймав себя на данном действии, немедля ее убирает. Сатору озадаченно смотрит на него. Может, парень искоса замечает его взгляд, но смотрит вперед, никоим образом не комментируя произошедшее. Мальчишка открывает рот, но тут же его закрывает. Что это было?

***

Первое занятие Юджи должно пройти в три часа вечера среды в здании С. Сатору знает об этом не только из-за того, что выучил его расписание, но и потому что юноша будет пребывать на другом конце школьной территории. Впервые с момента воссоединения они будут столь далеки друг от друга, однако это не главная причина, почему у мальчишки плохое настроение. Ведь не прошло и пяти минут, как они разошлись, а Юджи уже дружелюбно обменивается парочкой слов со встреченными по пути второгодками. Настроение еще больше падает, когда парень кладет одному из них руку на плечо, чего минутами ранее не осмелился сделать с Сатору. Яга игнорирует расположение духа вошедшего к нему подростка. Мужчина привычно вздыхает, протягивая папку. — Убедись, что все прочел. Мальчишка ворчит, бегло просматривая содержимое, и на пути к выходу спрашивает: — Это все? — И вопросы не задашь? — Здесь все есть? — Сатору постукивает костяшками по папке. — Да. — Тогда вопросов нет. В спину следует предупреждение директора: — Годжо, ты действительно хочешь быть наставником? Видно же, что тебе это не нравится. Мальчику становится не по себе только от одной мысли, что ему придется обучать подростков (опустим тот факт, что они старше него), да и, вообще, как-то соприкасаться с данной деятельностью. Потому ответ — нет. Сатору не желает быть наставником, однако... Мужчина услышал ложь, которую мальчик хотел в ту же секунду раскрыть. — Ты хочешь стать наставником? Ты? — со скепсисом спросил Яга, когда Юджи положительно отозвался на идею мальчишки стать наставником в столь раннем возрасте. Тогда юноша направился к торговым автоматам — он был слишком близко, чтобы Сатору мог внятно объяснить возникшее недопонимание. Младший сказал сквозь зубы: — Да. — Почему? — А? О чем говорите? — заинтересовался парень. Если до этого момента Сатору еще мог лелеять надежду на объяснение, то она разбивается в дребезги с ответом директора: — О наставничестве. — Точно! Из Сатору получится отличный наставник! И вот так, попав в собственную ловушку из вранья, подростку приходится нести ее крест до самого конца. Получив от шамана все необходимое, он выходит из здания, замечая впереди двух первокурсников. Мальчишка проходит мимо, игнорируя подростков, пока его не цепляет кое-что из их разговора. —...розовые волосы, еще высокий такой. — А, ты имеешь в виду Итадори-сана? Я видел его в столовой на прошлой неделе. Сатору в паре шагов от них. Он замедляет свой темп, чтобы получить возможность их подслушать. — Не слишком ли он стар для ученика? — в голосе спросившего слышится отвращение, действующее мальчику на нервы. — Может быть, — немедля отвечает другой. — Да неважно, он крутой. Как-то у меня не оказалось мелочи для торгового автомата, а он взял и купил мне газировку. Мальчишка поджимает губы. Первый парень ему не нравится. — Он крутой? А не он ли сосуд Сукуны? Его должны выкинуть отсюда, а лучше казн… И тогда Сатору бьет того по лицу.

***

— И пяти минут не прошло с получения звания наставника, как ты уже заработал свой первый протокол о дисциплинарном проступке за то, что не только ударил ученика, но и сломал ему нос, — вздыхает Яга. — Может, тебе надо было объяснить, что трогать учеников запрещено? Мне казалось, это само собой разумеющееся. — Он очернил Юджи, — скрестив руки и вздернув нос, заявляет Сатору в свою защиту. — Даже сказал, что Юджи нужно казнить. Я не собирался просто стоять и выслушивать его хрень. Младший замечает, как на столе дергается рука директора. Подросток щурит глаза: — Как они, вообще, узнали, что Юджи — сосуд Сукуны? — Это не такая уж секретная информация, — отвечает шаман. — Об этом говорят старейшины, которых слышат их приближенные, а они затем рассказывают это другим людям. Порой встречаются как нелепые слухи, так и вполне достоверная информация. — Мне это не нравится, — подросток цокает языком. — Тебе надо научиться примиряться с подобным, — вздыхает Яга. — А если они что-то сделают Юджи? — спрашивает Сатору. Мужчина хмурит брови. — Итадори не ребенок, Годжо, и прекрасно сможет защитить самого себя. А если не получится, с ним рядом всегда есть ты, не так ли? Мальчишку не радует полученный ответ. — Это не решит проблему. — Не решит, — соглашается директор. — Но пойми — не каждый додумается, что сосуд может иметь достаточно сил для сдерживания Короля Проклятий. Итадори они не знают, не знают, на что он способен и неспособен. Они не знают его, как знаешь ты и остальные. Сатору молчит, вынужденно признает его правоту, отчего мужчина продолжает дальше: — Пускай ошибаются. В конце концов, они изменят свое мнение о нем. — А если нет? Спустя несколько секунд произносит Яга: — Тогда мы не будем их жалеть. Мальчик соглашается. Люди, упустившие возможность лично познакомиться с Итадори Юджи, не стоят жалости. Сатору это только на руку.

***

— Сюда! — восклицает Юджи, широко улыбаясь открывшему дверь своей комнаты Сатору, и тычет тому в лицо DVD-диск. Мальчишка удивленно озирается. — Юджи, слишком близко. Юноша отступает, держа у своего лица диск. — Я, наконец-то, получил его! Ты готов? Подросток прочитывает название фильма. — «Начало», ха? — Я — человек слова, — гордо произносит парень. — Айда, внизу все уже готово… — а затем неуверенно добавляет, — Или у тебя есть какие-то планы на ночь? — Нет, — Сатору спешит закрыть дверь комнаты, пряча книги на кровати — учебные материалы для своих занятий. — Конечно, нет. С улыбкой Юджи ведет болтающегося позади мальчика. Как же неимоверно по-детски бьется сердце. На его губах появляется кривая улыбка не столько из-за того, что они вместе будут смотреть фильмы, сколько потому что Юджи сдержал свое обещание, данное в ту последнюю ночь в поместье Годжо. Несмотря на свою незначительность и непримечательность, обещание оказывается довольно значимым, раз о нем вспомнил юноша. В общей комнате пусто. Мальчишка тут же насторожился бы, будь здесь другие ученики, которые могли бы им помешать, но в этом нет надобности — после случая со сломанным носом многие решили держаться от него подальше. На кофейном столике стоят чаша с попкорном и несколько напитков. Пока парень загружает диск в приемник, подросток плюхается на свое место. — Готов к выносу мозга? — взволнованно спрашивает старший и направляется в сторону дивана, садясь возле Сатору. — Посмотрим, — улыбается мальчик, принимая вызов. — О, еще как! — Юджи клацает по кнопке просмотра. С началом вступительных титров мальчишка больше сосредоточен на расположенном рядом теплом теле, от которого, к его сожалению, не исходит запаха. Чем дальше разворачиваются события в фильме, тем сильнее Сатору вовлекается в происходящее, даже забывая о своем соседе. Он устраивается поудобнее, почти разлегшись на сидении, и клонится в сторону юноши, уместившего руку на спинку дивана. Заинтересовавшись, младший присаживается все ближе и ближе к телевизору по мере развития сюжета. Он скрещивает ноги, кладет между ними тарелку, из которой берет попкорн, даже не задумываясь. Все его внимание на экране. Сидящий сбоку Юджи то и дело поглядывает на него, забавляясь каждой реакции. По завершению фильма, когда уже начинаются титры, Сатору сидит на краю дивана. Он оборачивается к парню и хмуро требует ответы: — И это все? — Да. — Но тотем! Он остановился? — Кто знает. У фильма открытая концовка. Мальчишка дотягивается до тарелки, только чтобы обнаружить, что в ней закончился попкорн. Насупившись, он выдает: — Не люблю, когда нет четкого завершения. Старший хихикает. — Ну, есть вещи, которые становятся куда интереснее с открытой концовкой. Итак, — юноша пододвигается, сталкиваясь с собеседником лицом к лицу, одну ногу загибает, присаживаясь на нее, а второй болтает из стороны в сторону. — Как думаешь, он остановился? Мальчик поворачивается к нему и задумчиво мычит, прикрыв рот кулаком. — Да. — О? — Было видно, как он задергался в конце. Тем более, он видел лица детей. Это был не сон. — А вдруг это что-то другое? В реальном мире ему не удавалось увидеть их лица. Кстати, у детей была та же одежда. — Совпадение? — предположение озвучивается неуверенно. — Они были старше… Выглядели старше меня. Мальчишка, сам того не понимая, начинает бойко аргументировать в защиту своей точки зрения. Осознав происходящее, он заливается хохотом, отчего парень наклоняет голову в бок от удивления. — Ничего, — Сатору одолевает легкое головокружение. Они занимаются именно тем, чего хотел в свое время Юджи, рассказывая о ночевках. Такое чувство, будто они наконец-то покинули поместье Годжо, удерживавшее их желания и свободу взаперти. Может быть, это свобода не в полном понимании, а лишь едва ощутимая ее часть, но то, что они сейчас могут наслаждаться чем-то подобным — начало. Хорошее начало. Юноша не понимает, почему тот смеется, но, улыбаясь, терпеливо ждет, когда мальчик остановится. — Прости, просто… Кое-что вспомнил. — Все нормально. Мне нравится, когда ты так открыто смеешься, Сатору. Подросток чувствует, как теплеет на щеках и на сердце. Он не снимает остатки смеха, продолжая нежно улыбаться. — Хочешь глянуть еще фи…? Агх! — Юджи? Юноша спокойно улыбается, качает головой — пытается показать, что с ним все в порядке, хотя сам горбится, держась за живот. — Течка начнется через пару дней, это нормально. Сатору расслабляется. Парень глубоко дышит, возвращая себе прежнее состояние, а затем следует к DVD-приемнику, чтобы поставить другой фильм. Мальчик хмурится; он уже должен был уловить изменения в чужом запахе, предвещающие начало течки, но ему мешают блокаторы. Он ничего не может сказать, ведь единственное, что он чует — это слабый аромат, тянущийся через стены каждую ночь. — Погоди, — бормочет Сатору больше себе, осознав то, чего ранее не замечал. — Юджи, а почему у тебя течка начинается в следующем месяце? Разве она не должна быть в следующий раз? — Э? Ты знаешь мой цикл? — Юджи присаживается рядом с ним. Нажав на кнопку просмотра, он вновь оглядывается мальчику в глаза. — Почему-то меня это смущает. — У тебя регулярные течки, конечно, я буду знать о том, когда они начинаются и заканчиваются. Парень чешет затылок. — Вообще-то, у меня были две течки подряд. — А? Почему ты мне ничего не сказал? — Я не должен рассказывать тебе каждую мелочь о своем цикле. Это неловко, — юноша корчит гримасу. — Кроме того, ты тогда был занят. — Для тебя я никогда не занят, а если появляется что-то неотложное, то я всегда готов выслушать тебя после, — мальчишка хмурит брови. Юджи вздыхает. — Тогда я тебя не побеспокоил, потому что ты становился альфой. Сатору застывает на месте. В его голове начинают вертеться шестеренки. Его созревание было в феврале, течка Юджи закончилась только в прошлом месяце — очень рано, слишком рано для начала следующей. — Что-то случилось? — он на взводе. — А? Н-нет. Просто внезапно началась, — отвечает юноша. — Ты же знаешь, какими странными и нерегулярными могут быть течки у омег… «Но не у тебя», — хочет озвучить подросток. —...и многое может спровоцировать их начало. Например, гормональный дисбаланс, подавители и даже эти мерзкие блокаторы, а также… — Если ты так сильно ненавидишь блокаторы, то почему часто их надеваешь? — рвется спросить Сатору не без толики агрессии. — Большую часть времени мы с тобой одни. Почему ты скрываешь свой запах? Боишься меня? Наконец-то, спустя столько дней Сатору озвучивает свои мысли, роящиеся в голове словно раздражающие комары. Он не хотел звучать столь жалобно и сердито, но молчать уже просто невозможно, особенно, когда подобные вопросы всплывают в голове каждую ночь. — Ты даже меня не обнимаешь и не гладишь по голове. По сути, вообще, не прикасаешься, — едва слышно произносит мальчишка. — Это из-за того, что я — альфа? Я причиняю тебе неудобства? — Нет! — спешно отвечает парень, хватая того за руки. Мальчик, хоть и смотрит собеседнику прямо в глаза, больше концентрируется на теплом чужом прикосновении. — Это не так! Ты никогда не причинял мне неудобства, Сатору! — Тогда? — мальчишка сподвигает того к ответу, крепче сжимая руки. Юджи смущенно отводит взгляд. — Первым утром после моего приезда ты сказал мне надеть блокаторы. Я подумал, что тебе не нравится мой запах. Было видно, что он тебя даже раздражал. Сатору застывает на месте — он мечется между тем, чтобы заржать или разочарованно застонать. — Я это произнес, не потому что он мне не понравился, — потихоньку разъясняет подросток, чтобы не нарваться на новые проблемы. — Тогда я впервые ощутил твой настоящий запах. Его было… — «слишком много», — трудно переварить. Парень неуверенно спрашивает: — Значит, ты его не ненавидишь? — Нет, конечно, нет, — утешает мальчишка. Юноша вздыхает с облегчением, расслабляя плечи. Глаза у него ярко загораются. — Я так рад! На секунду мне даже стало больно. Я был в ужасе, думая, что тебе отвратителен мой запах… — Юджи, ты никогда не был мне отвратителен! —...ведь мне всегда нравился твой. — Я никогда бы… подожди, ЧТО? — напрягается младший, — Что ты подразумеваешь под «всегда»? Юджи от растерянности наклоняет голову в бок и отвечает, не спеша: — Сейчас это может звучать немного странно, но с нашей первой встречи я всегда ощущал твой запах. — Врешь, — Сатору не верит своим ушам. — Не вру, — искренне отвечает юноша. У мальчишки останавливается сердце. — Ты правда чувствовал? В ответ следует кивок. — Он был слабым, особенно, если сравнивать с нынешним. Однако, тогда его хватало, чтобы я мог тебя найти, — парень уводит взгляд и, робко улыбаясь, признается, — В тот день, когда ты сидел на крыльце, я просто блуждал по округе и к тебе пришел по твоему запаху. — Почему ты мне ничего не говорил? — настойчиво тарабанит мальчик. В его животе собирается что-то непонятное: удивление? Радость? Влечение? Или они все? — Как бы, нельзя расхаживать и рассказывать всем подряд, как они пахнут. Это грубо. Сатору убеждает самого себя. Признание Юджи пробудило в нем смелость задать вопрос, который хотелось спросить уже очень долго… и ответ на который хотелось услышать уже давным давно. — Юджи, — подросток облизывает губы. — Как я для тебя пах? Как сейчас я для тебя пахну? — Брось, Сатору. Мне неловко, — отшучивается старший. — Юджи, — Сатору даже не обращает внимания на фальшивое беспокойство на лице юноши. Он смотрит довольно уверенно и спокойно, чтобы собеседник принял его слова всерьез. — Пожалуйста? Парень на него застенчиво поглядывает, открывает рот, поначалу молчит, а затем шепчет, будто делится секретом: — Ладаном и еще чем-то, что напоминает о зиме, что позволяет представить, как бы пах первый выпавший снег. Но, в основном, ты пахнешь цитрусовыми? Не слишком сладко, не слишком кисло: будто апельсины или мандарины, которыми ты кормил меня у себя в поместье. Сатору не знает, есть ли в ранее упомянутых вещах какой-то глубокий смысл. Сейчас он очень счастлив, очень рад. Внутри все готово взорваться, пока Юджи не зажигает в его сердце крохотную искру, что оборачивается огромным цветущим фейерверком. — Ты пахнешь, как зима, Сатору. Нет. Ты и есть зима. Сатору не может остановить себя: он падает парню на плечи, цепляясь руками за его толстовку. В глазах слегка мутно — в них читается неверие и восторг. — Сатору? — Я… — мальчишка унимает сердце, норовившее выпрыгнуть из груди. — Я тоже с самого начала знал твой запах. Юджи замирает. — С самого начала. Это был не вопрос. Подросток кивает. — Хочешь узнать…? — Нет, — юноша незамедлительно отнекивается. Его отказ застает Сатору врасплох. Парень спешит объяснить, увидев опечаленное выражение у того на лице. — Я верю тебе, но знать не хочу. Это, типа, личное. Подросток закрывает глаза, ощутив на голове чужие пальцы. — Хорошо. Повисает тяжелая тишина. Сатору открывает глаза и задает вопрос: — Что это значит? То, что мы могли чувствовать запахи друг друга еще до созревания. Юджи тихо смотрит, а потом убирает руку от белой макушки. — Это значит, что с самого начала мы испытывали друг к другу влечение. Это делает меня счастливым. «Это действительно так?» — думает мальчик, переплетая пальцы с юношей. — Меня тоже. Меня это тоже делает счастливым. Время бежит с одной и той же скоростью, не останавливаясь и не сокращая разницу в их возрасте. Теперь Сатору взрослее, научился лучше контролировать свои эмоции. Его тело изменилось вполне достаточно, чтобы гармонировать со вторым полом Юджи и подарить ему необходимый комфорт. Сатору вырос. Такое чувство, будто признание юноши смогло изменить разницу в их возрасте, хоть подобное невозможно.

***

Открыв глаза, мальчишка дважды моргает и хмурится, когда вид перед ним не меняется. Странно. В голове проигрывается последнее воспоминание, как он заснул в общей комнате, прижавшись к Юджи. Он больше не в общежитии, а в какой-то пещере с водой по щиколотки и лежащими тут и там черепами. Я сплю? И тогда он ощущает что-то, оборачивается в ту же секунду, услышав чужую речь. — А я все гадал, когда же ты войдешь в нашу душу. Перед Сатору на горе из черепов подобно здешнему королю возвышается Сукуна. Проклятие ухмыляется, глядя сверху вниз, и почти выплевывает слова, приветствуя мальчика: — Сопляк.