Soul axis

— А я все гадал, когда же ты войдешь в нашу душу. Перед Сатору на горе из черепов подобно здешнему королю возвышается Сукуна. Проклятие ухмыляется, глядя сверху вниз, и почти выплевывает слова, приветствуя мальчика: — Сопляк. За произнесенным незамедлительно следует оглушительный взрыв. Сукуна появляется на месте столбов дыма. Подросток садится тому на хвост и уже заносит второй удар. — О? А ты точно не терял времени даром, — дивится тот, уклоняется от мальчишеского кулака, а затем блокирует удар ногой. — А с чего бы мне валять дурака? — мальчик отправляет серию атак, которую без особого труда останавливают. Цокнув языком, он продолжает свое наступление. Проклятие отбивается от его остальных ударов, прежде чем, наконец, напасть в ответ. Сатору телепортируется за мгновение до получения удара. — Тебя, видимо, даже не беспокоит, где ты, — Сукуна скрещивает руки на груди, занимая расслабленную позу — видно, что у него сейчас полный контроль над ситуацией. Сатору распаляется гневом. — Тебе не любопытно? — Я уже давно хотел надрать тебе зад, неважно как. Я не потеряю такую возможность, — подняв правую руку, подросток соединяет указательный и средний пальцы, а с взмахом левой руки устремляет в сторону противника огромный поток проклятой энергии. — Неплохо, — позади него оказывается Сукуна. Подросток вздрагивает и, обернувшись, встречает направленный на него кулак. — О? — проклятие вздымает брови, ведь его руку в нескольких дюймах от чужого лица останавливает Бесконечность. Пользуясь появившейся возможностью, Сатору отпрыгивает назад, увеличивая дистанцию. — Интересно, — Сукуна опускает руку. — Должен признать: я не ожидал, что настолько с тобой повеселюсь. Особенно, если сравнивать с другим сопляком. На упоминание юноши Сатору рычит. — Ты заплатишь за все, что сделал с Юджи. В ответ следует самодовольный смех. — За все? — проклятие смотрит мальчику прямо в глаза, злорадно ухмыляясь. — Можешь попробовать, однако у нас почти не осталось времени. В жилах подростка бурлит кровь. Синий еще не завершен. Если бы он только мог… — Сатору? Повернув голову налево, Сатору встречает Юджи. Тот также шокирован, как и он сам. — Как? Почему ты здесь? — голос у него дрожит. — Юджи… — только делает подросток шаг в его сторону, как его останавливает припадок еще более ненормального смеха Сукуны. Парень поворачивается к здешнему обитателю. Его лицо искажает гнев, настоящая ярость. Мальчик его никогда таким не видел. Проклятие прекращает хохотать, обращая высокомерный взор на свой сосуд, отчего подросток сжимает ладони в кулаки. — Я? Я ничего не делал. Его… Нет, скорее, это ваших рук дело. На сей раз, ребята растерянно оглядываются друг на друга. — Людишки, вы настолько тупые, что даже жалкие. — Закрой рот! — крикнув ему, Юджи оборачивается к мальчику, который вздрагивает от злости, таящейся в бронзовых глазах. Парень начинает маршировать в его сторону, заставляя Сатору попятиться назад, а гневным топотом разбрызгивать повсюду воду. — Подожди! Что ты…? Последнее, что видит подросток, прежде чем его поглощает тьма — это протянутая рука, ложащаяся ему на глаза.

***

Уходи.

***

Сатору резко пробуждается. Бегло осмотрев помещение, мальчик понимает: во-первых, он вновь в общей комнате; во-вторых, рядом с ним находится теплое тело — Юджи в безопасности. Сатору оглядывается на него и вздыхает с облегчением, обнаружив, что тот невредим и, по всей видимости, лишь тихонько посапывает. Вскоре юноша сводит брови и открывает глаза. Будто ощутив на себе чужой взгляд, он поворачивается к подростку — уже не такой злой, но явно недовольный. — Юджи, что это было? Что произошло? Парень вскакивает на ноги, отчего одеяло, которым они были ранее укутаны, падает на пол. — Сатору, — Юджи грозно нависает над младшим. — Больше никогда так не делай. К недоумению мальчика юноша, развернувшись на одной ноге, покидает помещение и ничего больше не говорит, не дает объяснений, только оставляет Сатору одного на диване, который тому теперь кажется слишком широким. От шока и растерянности подросток пытается вникнуть в произошедшее, не найдя никакой логики. Больше не делай чего? Сатору сжимает зубы. — Что, черт возьми, я не должен делать, если я даже не понимаю, что сделал?

***

…Глупый Юджи.

***

На следующий день Сатору слышит стук в свою дверь и даже без Шести Глаз понимает, что к нему ломится Юджи. Прошлой ночью им было решено обозлиться на юношу, поэтому он открывает дверь, выставив хмурую и недовольную мину. Мальчик сам не знает, чего ожидает, но только не того, что юноша будет кланяться под углом в 90 градусов и держать самые пышные блинчики из всех, что он когда-либо видел. Они пахнут великолепно, но не от них Сатору сглатывает слюну. На парне отсутствуют блокаторы запаха. Мозг подростка пытается обмануть его: скармливает образ созревающих персиков, возбуждает вкусовые рецепторы, заставляя залиться слюной. Не успевает он открыть рот, как Юджи быстро выдает: — Прости! Подросток отказывается вдыхать аромат и быстро протирает нос запястьем, пока никто не видит. Покалывание в животе тут же исчезает, оставляя лишь слабый гул. Тихо. Старший, неверно поняв его молчание, поднимает голову и осматривается на мальчика. — Сатору-сан? Сатору моргает, чувствует, как в груди разливаются тепло и ностальгия. Невольно на лице появляется нежная улыбка. — Что это было, Юджи? Парень прямо встает. — Я пытаюсь воззвать к тому милому Сатору-сану, чтобы он меня простил. — Нечестно, — мальчишка сжимает зубы, перекрещивая руки на груди. — Я тут стараюсь злиться на тебя. Он все еще зол, однако вкусная еда, запах и жалостливый взгляд юноши поубавляют его недовольство; он смягчается и позволяет тому войти в свою комнату. — Я прощу тебя, только если ты будешь делать то, что я скажу. Юджи, светясь от счастья, мальчика не переспрашивает и по его указу садится на пол возле кровати. Сатору проделывает тоже самое, облокачиваясь спиной на чужую грудь. — Покорми меня, — приказывает он и, опрокинув голову, осматривается на собеседника. Приказ обсуждению не подлежит. — В таком положении мне будет трудно тебя покормить. — Придумай что-нибудь, — капризничая, отвечает подросток. Юджи вздыхает в ответ, поднося к нему руки с обеих сторон. — Аа~ — на его зов мальчик открывает рот и берет кусочек блинчика — самого сладкого в его жизни. Подросток не может не застонать, тем самым выражая свое одобрение. — Вкусно? — парень сразу же отрезает второй кусочек. Сатору, энергично закивав, снова открывает рот. — Ты их приготовил? — проглотив сладость, интересуется младший. — Да! Добрая женщина из столовой разрешила мне воспользоваться кухней. Он вновь разевает рот, подталкивая кормить себя дальше. Конечно, он уже довольно взрослый для подобного, но после поступка Юджи ему все разрешено. — Неудобно. Сатору, повернись сюда, — мальчику не дают возможности самостоятельно поменять собственное положение, разворачивают и прижимают к груди. — Теперь лучше. Нифига подобного! Сесть к Юджи настолько близко, когда он еще не научился сдерживать свою реакцию на него — большая ошибка. Он не может каждые пять минут потирать нос запястьем, чтобы избавиться от «неприятной ситуации» в штанах, которую было легче спрятать, пока он сидел к тому спиной. А теперь, когда Сатору сидит в непосредственной близости от чужой шеи, ему трудно дышать. — Аа~ — произносит юноша, и живот подростка совершает кульбит. — Не «акай» мне. Я не ребенок, — срывается мальчик. Теперь его план по возвращению Юджи катится в тартарары. Юноша никак не реагирует, лишь улыбается. — Конечно, не ребенок. Ты очень тяжелый и со мной почти одного роста. Это шутка, что ли? Узнавать не хочется. Нужно сосредоточиться на чем-то, кроме его шеи. Юджи сидит слишком близко. Его шея всего лишь в нескольких дюймах. Девственная и непомеченная. Мальчик в полутрансе, сфокусировавшись на ней. Кровь бушует в ушах. Открыв рот и оголив зубы, он льнет ближе, желая укусить. Заклеймить. И тогда… ему дают следующий кусочек блинчика. Действие застигает его врасплох. Он замирает, расслабив челюсть и распахнув глаза. Полностью внимает тому, что сделал… что пытался сделать. —… я испугался, потому что ты был там и… Он словно выплыл из-под воды: приглушенные звуки возвращают себе былую ясность, пока до него не доходит, что все это время Юджи что-то говорил. —…ору? Сатору оглядывается на парня и, наконец, закрывает рот, проглатывая непрожеванную еду. Моргает несколько раз, пытается вернуть прежний контроль над телом и спрашивает: — Ч-что? Подросток прочищает горло, ведь голос вышел слишком низким и гортанным. Животным. — Что ты сказал? — Я сказал, что я вчера не разозлился на тебя, а испугался. — Испугался? — мальчишка сосредотачивается на разговоре, не давая себе взглянуть в область смуглой шеи. — Я не хотел, чтобы Сукуна сделал тебе что-то. Я бы не смог этого вынести. Мальчик борется с желанием прильнуть и в тоже время старается не потереть нос или внезапно соскользнуть с чужих бедер, ведь это в любом случае создаст недоразумение. Соберись. Соберись. Соберись… — Теперь… — Сатору неуверенно выговаривает, тихонечко забирая у того тарелку. Юджи смотрит на него с любопытством. — Теперь ты знаешь, что я чувствую, — подросток в один момент съедает угощение, не волнуясь по поводу своего свинячьего вида. — Полегче, а то подавишься. Хотелось бы. — И я знаю, что ты скажешь, — вздыхает старший. — Но я уже давно научился общаться с Сукуной, поэтому ни слова. — Спасибо за еду, — Сатору вскакивает на ноги, уходит в другой конец комнаты, увеличивая расстояние с собеседником, и ставит тарелку на стол. Он старается как можно глубже и незаметнее дышать. Парень вздымает брови, но сидит, помалкивая. — Что ты говорил? — настойчиво спрашивает подросток. — Ты в порядке? Выглядишь… — Со мной все хорошо, — спешит он ответить, а затем спокойнее выдает, — Просто хочу понять, что вчера произошло. — И я не знаю. Не понимаю, как ты попал во владения Сукуны. Я спрашивал его… что было довольно глупо, потому что Сукуна на то и Сукуна: повел себя как засранец, обзывая нас тупицами, и не отвечал на мой вопрос, — юноша вздыхает, озираясь на мальчишку. — Я не знал, что именно произошло, поэтому решил держаться на расстоянии, чтобы ты туда снова не попал. — Итак… Теперь что? Так и продолжишь? — хмурится Сатору. — Нет, конечно, — быстро отвечает Юджи и тихо добавляет, — Если бы и хотел, то все равно не смог. Мальчик с облегчением вздыхает: — А если я туда снова попаду? — Я выброшу тебя оттуда… не обижайся. Либо так, либо я буду держаться от тебя подальше. — Ты же только что сказал, что не смог бы отдалиться даже при желании, — стонет подросток. — Если это ради твоей защиты, то смогу. Сатору гримасничает в ответ. Многое можно сказать о личности Юджи, исходя из данного утверждения, и то, что Сатору не такой, потому что точно не сможет последовать его примеру — ни сейчас, ни парой минут назад, когда без согласия и ведома парня пытался его заклеймить, и вообще когда-либо. Для него нет выбора «Отпустить Юджи».

***

Юджи, хоть и волнуется о произошедшем в прошлую ночь, однако выдает лишь слабое решение ситуации в виде плана «Я выпну тебя из измерения Сукуны, если ты там появишься», исполнения которого Сатору не особо жаждет. Невежество есть слабость, а мальчик стремится стать сильнейшим шаманом. Не знать чего-то вполне приемлемо, если потом ты находишь ответ. Для него немыслимо находиться в неведении, особенно, когда над ним насмехается Король Проклятий при каждом появлении на щеке Юджи. Поэтому в один день, пока парень на занятии, подросток решает сходить в библиотеку. Он не знает, чего ищет, но с чего-то нужно начать. «А я все гадал, когда же ты войдешь в нашу душу» — сказал Сукуна. Фраза звучала так, словно он ждал появления Сатору в своих владениях. С тех пор, как Юджи приехал в академию, прошел почти месяц, тогда почему понадобилось столько времени, прежде чем он смог там появиться? Что послужило причиной? Что-то, что не происходило до сей поры? Почему это не произошло еще в поместье Годжо? Мальчик стонет от досады, взъерошивая волосы. А еще проклятие сказало «наша душа», что вызывает в нем лишь ужас и отвращение. В поисках записей про Сукуну и внутренних владениях, он находит пару похожих книг: о формах душ, их роли в проклятых техниках и территориях, но информация там скудная. Подросток также откапывает неакадемические тексты непроверенных авторов, писавших про астрологию, эзотерику и даже сказки о родственных душах. Сатору их тут же убирает. Уже уставший и разочарованный подросток дотягивается последней книги на столе, которую взял из чистого любопытства. «Мир запахов. Пахучая история» Его тянет блевать от ее тупого названия, однако книгу все-таки открывает. Мальчик также решительно настроен найти причину, по которой он и Юджи еще до своего созревания смогли почувствовать запахи друг друга. Подобное влечение нередко встречается, но в их случае что-то не так: все гораздо глубже, чем может показаться. Возможно, сейчас в нем проснулся внутренний ребенок, пытающийся найти то, благодаря чему Сатору сможет пережить свои безответные чувства, оправдать свое влечение к юноше и вынудить Юджи принять его любовь. Подросток читает книгу до самого заката.

***

В его первый учебный день в качестве наставника ничего не происходит. Слава богу, что первыми учениками оказываются знакомые с ним кохаи-второкурсники: три парня и одна девушка, уважающие его, несмотря на возраст. Поэтому сегодня никто никому не сломал нос. Яга должен гордиться. — Сатору! Подросток останавливается и поворачивается, улыбаясь. Юджи приветствует его, высоко задрав руку. — Как тебе первый учебный день? — прямо перед собеседником встает юноша. — Скука. Никто не умер, — серьезно отвечает мальчишка. Фыркнув, парень играючи толкает его в бок. Сатору старается привести дыхание в порядок. Сейчас он учится совладать с чужим запахом, ведь Юджи больше не надевает блокаторы. Он не сдастся, не пойдет на поводу у своих инстинктов. Он выше этого. —… лучше, чем кому-то разбить нос, верно? — А? Ах, да, — отрешенно отвечает мальчик, упустив начало предложения. К счастью, юноша ничего не замечает. — Знаешь, они сегодня… — Брат! Юджи потихоньку замолкает, оглядываясь в сторону источника звука. Следуя траектории его взгляда, Сатору встречает мускулистого мужчину и стоящую рядом с ним худую женщину, в которых он узнает участников прошедшего три года назад Фестиваля Обмена — Тодо Аой и Зенин Май, сестру-близнец Маки-сенпай. Подросток поджимает губы от омерзения. Брат? — Тодо! Май-сан! — воскликнув, улыбается парень, вследствие чего теряется подросток. — Юджи, откуда ты их знаешь? Почему он называет тебя братом? — Сатору мечется взглядом между молодыми людьми. — Брат! Сколько лет, сколько зим! — громкое приветствие Тодо перекрывает вопросы подростка. Сатору чуть ли не взвизгивает, когда тот весьма фамильярно обнимает парня. Его лицо переполняет негодование и отвращение. — Отпусти Юджи, чертова горилла! — его возражение пропадает под нарастающим смехом шамана. — Тодо. Не могу дышать, — говорит юноша, но попыток освободиться из чужих объятий не предпринимает. — Ты должен уже знать, каким грубым он бывает, — комментирует Май, пока Юджи опускают на землю. Сатору до сих пор силится понять происходящее, но что делать не знает. Он потерян и раздражен из-за непонимания ситуации, тупо смотря на них… на всю троицу. Юноша мельком оглядывается, замечая его плохое настроение. — Ах! Тодо, Май-сан, это… — Годжо Сатору. Знаем. Виделись на Фестивале Обмена три года назад, — Май смотрит на мальчика без особого удивления. Подросток поднимает нос, кидая той вызов, на что девушка лишь хихикает. Юджи либо замечает их перепалку и решает не обращать на нее внимания, либо вовсе ни о чем не подозревает. — Ах, и правда. Забыл. — Такой же забывчивый, как и всегда, — Май вздымает бровь. — Брат не меняется, — хохочет Тодо, запрокидывая голову. Негодование Сатору по мере разговора все растет и растет. Почему они общаются, словно хорошие друзья? И что более важно: почему Юджи так дружелюбен с Зенин? — О? — девушка замечает, как он смотрит на них с неприязнью. — Итадори, походу, твой щеночек хочет укусить. Мальчик рычит. — Что ты сказала? Зениновская сук… — Сатору! — отругав его, парень тут же обращается к знакомой. — Прости, Май-сан. Он не особо ладит с твоей семьей. Он… — Юджи, я, вообще-то, тут, — огрызается подросток. — Не болтай, будто меня здесь нет. Юноша смотрит на него с возмущением, хотя та же Май, видимо, и вовсе не задета его словами. — Младший братишка Брата такой оживленный! — Тодо взлохмачивает белые волосы, игнорируя направленный на себя взгляд. Сатору бьет его по руке. — Сатору, — шикает Юджи. Тодо хихикает. — Она похожа на ужасную женщину… — Кого это ты назвал ужасной женщиной, горилла? —… но не обманывайся ее внешним видом и семейством. Она — сильный союзник. Девушка громко фыркает, поворачиваясь в другую сторону. — Май-сан — хороший человек, Сатору, — серьезно заявляет парень. — Ты слишком наивный, Юджи. Не видишь угрозы, когда она у тебя перед носом, — раздраженно произносит мальчик, не удосуживаясь взглянуть на расстроенного Юджи. Он недоволен… нет, очень и очень сердит. Эти люди явились из ниоткуда и по-дружески, чересчур по-дружески начали любезничать с Юджи, который никогда не упоминал, что они знакомы. Даже дружат? Из-за их близкого общения они с большой вероятностью могут сойти за друзей. Май ухмыляется ему. — Итадори частенько упоминал, какой ты милый. Подумать только, что ты вырос таким плохим щеночком, хотя чему тут удивляться, ты же Годжо. Чего он точно не ожидает, так это молчания со стороны юноши — ни слова в защиту, лишь тихое согласие, распаляющее его гнев. — Упоминал? Сколько вы друг друга знаете? — Сатору смотрит на нее, на Тодо и даже на Юджи. — Около двух лет. Нам задали натренировать брата, пока он жил в поместье Зенин, — разъясняет Тодо, гордо кивнув. Мальчик незамедлительно поворачивается к юноше, который, может и злится, но голову виновато отводит в сторону. — Яга знал? — подросток сжимает кулаки. — Он-то и попросил у Гакуганджи помощи в тренировке Итадори, — заявляет девушка. — Май-сан, — парень осуждающе шипит на нее за раскрытие тайны. Мальчишка застывает на месте, а затем разворачивается на одной ноге. Качающаяся в ушах кровь заглушает слова Юджи. — Сатору. Нет, пог… Сделав один шаг, мальчик уже оказывается перед кабинетом директора, вламывается туда, бездумно распахивая двери. Находящийся внутри Иджичи вздрагивает. — Г-Годжо-кун? Яга неодобрительно хмурится и возмущенно спрашивает: — Что на этот раз? — Ты попросил Гакуганджи отправить людей в поместье Зенин, — рычит Сатору. — Зачем? Мужчина ошеломленно оглядывается на него, но сразу же возвращает себе прежнее выражение лица. — Иджичи, оставь нас на минутку. Помощник облегченно вздыхает, услышав приказ, и перед уходом тихо бормочет «Прошу прощения». — Яга, — настаивает подросток. — Ответь мне! Шаман бьет по столу. Сатору не дергается. — Во-первых, — начинает Яга. — Кончай со мной так разговаривать, или я выкину тебя отсюда. Мальчик, молча, смотрит на него. — Во-вторых, вот поэтому я ничего не хотел рассказывать. Когда что-то касается Итадори, ты сразу слетаешь с катушек. Подросток делает шаг вперед; плечи напряжены, сердце сильно бьется. Теперь он не такой разгневанный, скорее, встревоженный из-за того, что могло произойти за эти два года. Юджи находился в опасности, о которой он не ведал… опасности, о который они знали, но умолчали. — Ты же сказал, что там безопасно! А помощи попросил у тех, кто мог убить Юджи в любую минуту и сказать «Ой, случайность»! — кричит Сатору. — Я доверял тебе! Директор, собравшись с мыслями, излагает: — Итадори требовалась тренировка, которую уже не могла дать кукла. Я знал, насколько рискованно просить Гакуганджи, но в Итадори верил. Он не такой слабый, каким считаешь его ты. — Я знаю, что Юджи не слабак! — подросток сжимает кулаки. — Тогда почему не меняешь к нему своего отношения? — не услышав ответа, мужчина бросает еще вопросы, — Ты веришь, что я не учел подобную вероятность? Думаешь, что я кинул Итадори в клетку со львами без его решения? Встав со своего места, он направляется к бывшему ученику, который по-прежнему решительно смотрит на него. — Он знал, что его могут попытаться убить, — продолжает Яга, — И сказал «Я им не позволю», а теперь погляди на него — живого, звонкого и сильного. Он даже с некоторыми подружился: например, с кланом Зенин и аж одним из Камо. — Камо? — Сатору сильнее напрягается. — Удивительно, он определенно превзошел мои ожидания. Итадори каждый раз доказывал, какие поистине великолепные вещи он может творить, но вот что интересно: человек, который знает его лучше всего, совсем в него не верит. Заявление сбивает мальчика с толку. — Что? — Ты слышал меня. Ты, кто больше всего волнуется об Итадори, меньше всего ему доверяешь. Подросток лишается дара речи. Не доверяет Юджи? Как Яга смеет говорить о том, о чем не смыслит? — Ты ни черта не знаешь ни обо мне, ни об Юджи, — бывший ученик плюет холодным гневом. — Будто я не видел все три года, как ты рос и вкладывался в наш план. Не недооценивай меня и Итадори. Сатору скрежещет зубами от злости. — Я не недооцениваю вас, скорее, наоборот, переоцениваю. Только попытайся упрятать от меня что-то об Юджи, а иначе я… — Осторожнее, Годжо. Подумай над своими следующими словами. Тут мальчик стопорится. — Ничего больше не утаивай, — помолчав некоторое время, выдает подросток и шагает к двери, не дожидаясь ответа. Его гнев, некогда бывший ураганом, теперь походит на снежную бурю. — Почему я не рассказал, ты уже знаешь. Однако, думаю, тебе стоит задуматься, почему об этом умолчал Итадори, — шаман бросает ему в спину, когда Сатору уже закрывает дверь. Он замирает. Слова мужчины обрушиваются на него подобно воде из ведра. Но нет времени мусолить данную тему. У Сатору подскакивает пульс при виде облокотившегося на стену коридора Юджи, который ждал его и, видимо, все слышал. Юноша злится, хотя внешне спокоен. В его глазах чудится торнадо. — Юджи. Мальчик не успевает среагировать, как парень, встав перед ним, забрасывает его себе на плечо. — Что-Что ты делаешь?! Юджи не отвечает и, идя по коридору, довольно сильно придерживает Сатору, отчего тому становится больно. — Юджи! Старший пропускает мимо чужие возмущения и вдруг выпрыгивает из окна второго этажа. Подростку не дают приготовиться, когда его опускают на землю… точнее, кидают так, чтобы потом он смог перевернуться. — Какого хрена, Юджи? — Скажи, Сатору, — в голосе юноши под завесой спокойствия таится шторм, — Я всегда хотел у тебя кое-что спросить, но не знал как. Тот словно готов признаться, но это невозможно — ситуация неподходящая. Сатору глупо себя чувствует, потому что сердце ускорилось на пару секунд. — Я для тебя бесполезен? — интересуется парень. Поразившись вопросу, мальчишка дергается. — Что ты сказал? — Потому что ты относишься ко мне, как глупому маленькому ребенку. — А? Интересно, а каково это? — усмехается мальчик. На сей раз удивляется Юджи. — Вот оно как? Так ты относишься к тому, что я делаю для тебя? — Конечно, нет. — Это еще хуже. Значит, я действительно для тебя бесполезен. — Ты не бесполезен мне, — Сатору подступается к нему ближе. — Тогда почему…? — Юджи, все-таки, повышает голос. — Почему продолжаешь унижать меня перед другими? Почему выставляешь меня безмозглым слабаком? — Я так не делаю. — А что было только что? Перед Тодо и Май-сан! Мальчик не находит чем ответить. — Ты высмеял меня у них на глазах. Висящее у него на языке «Почему ты настолько о них волнуешься» может только усугубить ситуацию. Он проглатывает фразу, произнося: — Ты слишком хороший для своего блага, Юджи. Я говорю только правду. — Значит, ты не доверяешь тому, что я умею разбираться в людях и принимать решения, — заявляет парень. Сатору открывает рот, стоит так и закрывает его, не сказав ни слова. — Ясно, — бросает Юджи. Мальчику едва хватает доли секунды, чтобы уклониться от удара в свою сторону. Повсюду разлетаются камни, встают столбы пыли, пока подросток отпрыгивает от созданного кулаком кратера. Он на мгновение задумывается и потом понимает случившееся, широко раскрывает глаза от неверия и даже горечи. Юджи только что попытался его ударить! — Не делай такое лицо, — оппонент почти виновато хмурится. — Я знал, что ты уклонишься, а если бы не смог, то я остановился бы до прикосновения. Я хорошо контролирую свою силу и вреда тебе никогда не причиню. — А что ты сейчас сделал?! — настороженно восклицает младший. — Ты не доверяешь мне, тогда, думаю, доверишься моей силе, — Юджи принимает боевую позицию. — Я не такой сильный, как ты, но и не слабый, Сатору. Я умею держать себя в руках. — Драться я с тобой не буду, — настаивает подросток. Юджи его не слушает, устремляется вперед и, быстро плавно прыгнув, сокращает между ними дистанцию, несмотря на отскок Сатору — попытку оторваться. Мальчик слева и справа блокирует чужие кулаки, отпрыгивает, избегая атаки, но этого не хватает, чтобы остановить следующий удар, и прежде чем отхватить его, он закрывает глаза, готовясь к боли. Её не следует. Недоумевая, он открывает глаза, получая щелчок по носу, и отшатывается назад. Не больно, но неприятно и обидно. Подросток держится за нос и возмущенно смотрит на «противника». — Ты издеваешься надо мной? — рявкает мальчишка. — Я буду щелкать тебя по носу, пока не начнешь бить в ответ. Он не хочет с ним драться. Однако с каждой секундой его воля стремительно тает под чужой злостью. — Считай это спаррингом, — предлагает парень и вновь наступает. Сатору останавливает его рукой, но вскоре получает еще один щелбан, оставляющий на лбу горячую вибрацию, а шея его запрокидывается назад. — Юджи, хватит! Я буду злиться! — Хорошо. Вместе будем злиться. Мальчик рычит. Юноша порывается к нему за третьим щелбаном. «Хорошо», — думает Сатору, наконец-то, переходя в наступление. Юджи избегает его атаки. — «Я не буду использовать проклятую энергию». Теперь, когда подросток решает контратаковать, драка уже не кажется односторонней; более он не получает щелчков и ударов, лишь блокирует и уворачивается. Никто из них двоих не использует свою полную силу, потому происходящее скорее напоминает спарринг, а не настоящую битву. Ему вспоминаются тренировочные бои с Мегуми. Однако, если тот действовал продуманно, тактично и бился, скажем, изящно, то Юджи дерется жестко и хаотично, отчего его труднее прочесть; прилагаемая им сила подобна буре. Их кулаки, руки, ноги соприкасаются в бесконечном танце, от которого кружится голова. Каждый натиск парня приносит новую волну его запаха. Вспышка ярости спала, превратившись в адреналин… Опасная комбинация. На самом деле, Сатору весело, что, видимо, читается на его лице, потому что юноша сам начинает улыбаться. Удар рукой здесь, пинок там, улыбка на губах и складка меж бровей от напряжения. Они дерутся или уже танцуют? Ему кажется, что он вне своего тела, наблюдает через чьи-то глаза за своими движениями. Каждое сжатие юношеских мышц, его потная блестящая кожа и чуть ли не сверкающие глубокие глаза. Они слегка отдают некогда сильной яростью, однако других эмоций в них предостаточно, чтобы вызвать ответный трепет у подростка в груди. Сатору не знает, что на него нашло, но когда в него снова целятся, он не сдерживается: используя небольшое количество проклятой энергии, мальчик останавливает атаку оппонента, сворачивает тому руку и валит на землю. Все меньше, чем за секунду. Юджи падает лицом вниз и болезненно стонет. Тут до подростка доходит, что он тому выбил весь воздух из легких. Младший вздрагивает от осознания совершенного, но со спины парня не слезает. — Юджи, прости. Прос… — он начинает заикаться при виде сияющей от пота красной и голой линии шеи. — Нечестно! Ты использовал проклятую энергию, — жалуется под ним юноша. Сатору облизывает губы. — А уговора не было, — он отрешенно отвечает, сосредоточившись на шее; зрачки у него расширены, а в ушах слышатся переливы крови. Его хватка на руке Юджи слабеет, и тот одним движением сгребает мальчика под себя. Сатору прижимают к земле: не сильно, но этого хватает, чтобы вернуть его из фантазий. — Я победил, — сидя на подростке, Юджи тяжело дышит. Сатору по боку, кто там победил и кто проиграл, главное для него сейчас — это как спрятать свой стояк в штанах. — Это не победа, — подросток с места не двигается, даже когда собеседник слезает с него, ложится рядом, раскинув руки по сторонам, и прикрывает глаза. — Мы не устанавливали правила. — Пофиг, — поворачивается к нему парень, улыбаясь; волосы липкие от пота, щеки красные и в пыли из-за того, что мальчик приложил о землю. — Восхищен? — Восхищен, — уверенно отзывается Сатору, потому что правда. — Восхищаюсь. Юджи светится. — Но я все еще злюсь из-за драки. Ты никогда раньше ее не устраивал. Чтобы впредь такого не было. Утихомирив жар в своем животе, подросток переворачивается на спину и встречает огромное голубое небо, и в тот же момент ветерок приносит тихий смешок юноши. — Прости, я разозлился. И продолжаю злиться, — отмечает старший. Нахмурившись, Сатору поворачивается к нему. На мгновение наступает молчание; ребята лежат, отдыхая. — Знаешь, а я завидовал, — неожиданно признается Юджи. — Тебе и Фушигуро. Мальчик окидывает его скептическим взглядом. И слов не надо, чтобы подтолкнуть того к объяснениям. — Фушигуро всегда был очень крутым, как и ты, конечно. Вы оба такие сильные и хладнокровные, я с вами не сравнюсь, — в теплой улыбке парня прослеживаются горькие подтона. — Кажется, я не смогу с тобой сработаться, как Фушигуро и Кугисаки. — Ты еще этого не знаешь, — выдает Сатору, осознавая, как неуверенно прозвучала его фраза. Юноша иронично улыбается. — Я всего лишь какой-то там пацан, которого засосало в неизвестный ему мир. Наверное, я злюсь, потому что понимаю, что ты никогда не посмотришь на меня, как на Фушигуро или Кугисаки. Но я упорно тренировался, ведь дал тебе обещание, не так ли? Мальчик сжимает кулаки. — Ты подверг себя опасности. Тебя могли убить. — Знаю. Знал. Тоже самое мне сказал Яга-сенсей, но мне очень хотелось стать сильным, чтобы помочь другим людям. Подросток открывает и закрывает рот, сжимая губы в тонкую линию. Даже спустя столько лет он не может свыкнуться с идеализмом Юджи. — Я знал, что могу умереть. Сначала они правда охотились за моей головой. Тодо, Май-сан, Камо-сан, — парень смеется и ностальгирует, будто вспоминает не своих бывших убийц. — Однажды, когда я сражался с Мехамару, и мы подорвали пару-тройку деревьев позади поместья, старик Наобито сильно взбесился и походил на засушенный помидор. Было весело. Сатору не сдерживается: фыркает и улыбается. — С каждым разом становилось труднее, но я всегда напоминал себе «Я не могу умереть здесь. Я пообещал вернуться к Сатору», но не хотелось возвращаться без сил и знаний. Я хотел, чтобы ты увидел мои способности. Он облизывает губы. — Хотя… Я думаю, что за три года все слишком перепуталось, поэтому сейчас после того, как я разозлился на тебя за ситуацию с Тодо и Май-сан… Может, я и пожелал стать сильным ради защиты людей, но прежде всего я хотел, чтобы ты воспринимал меня, как равного себе. Подросток делает глубокий вдох. С чего начать? Если подходить к его речи как с логической, так и романтической стороны, то ответы получаются разные, однако в совокупности они отражают одну и ту же мысль. — Юджи, идиот, — но мальчик его реально не упрекает. — Это я все время хотел стать равным тебе. — Это разное, Сатору. — Нет, не разное. — Ты не можешь быстро вырасти, а я могу стать сильнее. Сатору устает от их разговора. Он вскакивает на ноги и, нависнув над юношей, прикладывает его руки к своему лицу. — Какая часть меня напоминает тебе о ребенке? — на повышенном тоне спрашивает мальчишка. — Да, я младше тебя, но почему-то Нобара и Мегуми никогда не считали меня ребенком, хотя они с тобой одного возраста. Если они смогли увидеть во мне своего ровесника, несмотря на разницу в возрасте, то почему ты не можешь? — Это другое… — медленно откликается Юджи, поразившись неожиданному выплеску мальчишеских эмоций. — Почему? — требует подросток. — Потому что… — оробело начинает парень, — Я встретил тебя, когда ты еще был ребенком…? — Это вопрос или утверждение? Юджи смотрит потерянно и, сглотнув слюну, пытается ответить снова: — Я просто волнуюсь о тебе, Сатору. — Об этом я уже знаю, но это не ответ. На сей раз, юноша хмурится, расстроившись. — Я не буду видеть в тебе равного, пока ты не перестанешь считать меня ребенком, — заявляет мальчик. — Нечестно! Ты это со злости говоришь. — Нет, не со злости, — подросток сильнее сжимает его руки. — Я просто не понимаю. — Чего? — Почему ты хочешь быть равным тому, в ком видишь ребенка? Это бессмысленно! Видимо, он в нем что-то задел, раз парень напрягся. Сатору отпускает чужие руки, однако те с его лица не сходят. У Юджи яркие большие глаза. Мальчик закрывает глаза, ощущает, как одна рука держит его за лицо, а вторая пробегает пальцами по скулам, очерчивает бровь и скользит по переносице. Он едва заметно дышит в попытках успокоить разбушевавшееся сердце. — Ты теперь не Сатору-сан, — Юджи словно горюет. — Я он и не он в тоже время, — утешающе убеждает мальчишка. На его слова парень хмурит брови, однако, когда до него доходит их смысл, он вздыхает и прижимает белую макушку к своей груди. — Юджи? — Тссс, — затыкает парень. Сатору не двигается, тихонько ждет и надеется, что тот не заметит его быстро скачущее сердце. — Сатору, ты потяжелел. — Это ты меня прижал, — мальчик стонет от досады. — А еще вырос, окреп и стал альфой. Впервые Юджи называет его альфой. Что-то внутри подростка ликует, мурча. — Мне будет тяжело, потому что я всегда волнуюсь о тебе, думаю, что должен нести за тебя ответственность, и не из-за того, что ты не можешь, а потому что я хочу. Потому что я старше, хоть и глупый… — Ты не глупый. —… но я знаю то, чего не знаешь ты… Но то же касается и тебя. Ты — шаман, который знает кучу всего, чего я не понимаю. Однако я не слабый, просто мне известно меньше тебя. Сатору с изумлением отмечает, как может представить себе работу шестеренок в розовой голове, и как они перестраивают себя, наконец, подгоняясь под реальность. — Я знаю, что ты уже не ребенок. Просто… Трудно избавиться от некоторых привычек, — объясняет юноша. — Это будет непросто, особенно, после стольких лет. Я постараюсь, но взамен… Мальчик, не спеша, заканчивает за него: — Знаю. Ты сильный, Юджи. Я знал с самого начала, ведь ты — это ты, а не сосуд Сукуны. Закрыв глаза, перед ним предстают сверкающие во тьме дикие золотые глаза, вспоминает пробежавшие по спине мурашки и понимает, что уже тогда хотел Юджи, не понимая того полностью. Такую добрую и сильную омегу. — Ты не слабак, я лишь волнуюсь за тебя… наверное, больно чересчур. И даже не видя чужого лица, знает, что на том играет улыбка. — Я знаю, Сатору, я знаю. Интересно, почему Юджи говорит так спокойно, хотя сердце у него бьется беспорядочно?

***

После того дня уже трудно обозначить момент, когда изменились их отношения. Сатору требуется некоторое время, чтобы заметить изменения: то, как Юджи больше не теребит его волосы, а ласково проводит по ним рукой. Движения как и прежде нежные, но детской игривости более нет. Или когда мальчик ругается — юноша на мгновение возмущенно на него смотрит, но потом одергивает себя, возвращая непринужденное выражение. Юджи старается. Старается и Сатору. Подросток больше не ссорится с Ягой по поводу безопасности парня. Он волнуется, конечно, но знает, что тот легко может сломать нос, если нарваться. Едва прошел месяц с приезда Юджи, как появились ощутимые изменения в их чувствах, эмоциях и отношениях. Поменялось все, но ведь изменения — это не всегда что-то плохое. Просто другое. Такое чувство, будто начался новый сезон. Наверное, это глупо и сентиментально, но происходящее можно сравнить со сплетением лета и зимы.

***

Сатору, Сатору, Сатору, Сатору…

***

Вернувшись с короткой миссии июньским вечером среды, Сатору решает направиться в главное здание. Учебный день подходит к концу, поэтому он планировал сейчас отвести Юджи в новую раменную, увиденную им недавно в центре города. — Годжо-сан? — спрашивает бывший кохай, заметив его ждущим в коридоре. — Что вы здесь делаете? Пришли за Итадори-саном? Подросток кивает, высматривая парня в потоке выходящих из кабинета учеников. Каждый вежливо здоровается и прощается с ним, а затем уходит из аудитории. — Я его не вижу. — Ах, да. Он тут был, а потом отпросился… На озадаченность Сатору кохай хлопает себя по губам, словно рассказал то, что рассказывать нельзя. И тут все выдает.

***

Приди.

***

Сатору перемещается к комнате парня и учуивает волну сладкого аромата персиков. К этому запаху он уже привык, но сейчас все иначе: и минуты не прошло, как затуманилась голова. «Успокойся», — подросток потирает запястьем нос несколько раз, чтобы чужой запах не вызвал у него ответной реакции. Сатору стучит в дверь, обращаясь к владельцу комнаты: — Юджи. Ничего. Он повторяет. — С тобой всё хорошо? Что-нибудь нужно? — спрашивает юноша, желая поскорее получить ответ. Юджи точно в общежитии, беспокоиться не о чем. Сатору прислоняет ухо к двери, не услышав отклика. Тишина. Парня там нет. Он закрывает глаза, чтобы просканировать здание, но без надобности сразу открывает, поняв, где пропавший. Сатору делает девять шагов туда, где сейчас находится Юджи — в свою комнату. Его рука на мгновение зависает над дверной ручкой, дергает за нее... и тут же меняется сезон. Снова наступает лето. Будто такое уже было, но теперь Сатору может распробовать все от начала и до конца. От запаха у него скапливается слюна, которую он поспешно сглатывает, пока она не потекла на подбородок. В штанах дергается член, предупреждая, что если он останется здесь еще чуть-чуть, то начнется гон. Подросток не обращает на него внимания. Витающий в воздухе аромат принимает форму распутанных повсюду ленточек, что поглаживают его лицо подобно ласковым рукам и подталкивают подойти ближе. Ближе к кровати и тому, что находится на ней. С виду не заметишь, что Юджи лежит под кучей как использованного, так и чистого белья — в гнезде, сооруженном на постели юноши. Сатору медленно подступает к кровати в контраст быстрому биению собственного сердца. Он останавливается рядом. Не двигается. Руками не тянется. Запах персиков окружает его, до невозможности заполняя легкие. Почему он не позволил этому случиться раньше? Вспомнить не может. Юноша тяжело дышит, телу жарко, с него стекает пот, а кожа покрывается мурашками. Он задается вопросом: «Зачем я сюда пришел?» Узнав про течку Юджи, он тут же помчался к нему, однако теперь лишь спрашивает себя: «Что я должен делать?» Ответ же простой, верно? Он пришел помочь. Помочь? Как? Для альфы естественно помогать омеге. Ах, он пришел сюда, как альфа? Не как «друг»? Сатору застывает на месте. Нет, не поэтому. Он здесь и не альфа, и не друг. Он пришел, потому что его звали… Верно? Верно? Потихоньку убирая свою одежду, он обнаруживает Юджи под самым последним слоем белья... или, по крайней мере, его открытый глаз из-за убранной с него ткани. На него уставляется бронзовая радужка с широким зрачком. Вдруг из-под кучи высовывается рука, тянущая его на постель. Холм из одежды падает, частично скатываясь на пол. Гнездо разрушается. Юноша опирается руками и ногами на матрас, замечая под собой раскрасневшегося и вспотевшего парня, что невменяемо, пьяно смотрит, словно не в себе, и часто дышит. Вроде, даже во время первой течки он таким не был. — Юджи, — подросток не узнает собственный голос. Юджи трижды моргает, пока в его глаза не возвращается трезвый блеск. — Сатору, — доходит до омеги. — Почему ты в моей комнате? — Это моя комната, — следует в ответ. Судя по взгляду Юджи, он произнес какую-то чушь. Парень озирается влево-вправо, пытаясь понять свое место пребывания. — Почему? — недоумевая, тихо спрашивает омега. — Юджи, — Сатору кладет ему руку на грудь и, запыхаясь, говорит, — Я пришел помочь. — Помочь? — Я… Я могу помочь, — он кивает. Рука соскальзывает на живот; даже через одежду чувствуется исходящий от кожи жар. Юджи закусывает губу, слегка выгибается и стонет, обнажая шею, на которую тут же оглядывается Сатору. — Подожди… Сатору. Нет. Это… Я… Парень ловит чужие руки прямо над своим пахом, отчего их владелец всем телом начинает дрожать. — Юджи, — жалобно поскуливает альфа. — Я могу помочь. Тебе больно, неприятно, а я сделаю тебе хорошо. Омега яро качает головой, сильнее сжимая запястья. — Д-да… Нобара и Мегуми! — поспешно бросает Сатору. — Они помогают друг другу, потому что являются членами одной стаи. И я могу тебе помочь, ведь мы тоже члены стаи. Это нормально, совершенно нормально. Он умоляет. И ему плевать. — Со мной тебе будет легче, Юджи, — он хнычет от отчаяния. Парень оглядывается на него сквозь пелену; он еще трезв, но потихоньку поддается своей первобытной натуре. Сатору не обращает внимания, если уже не перестал. Все равно. Его тело действует без разрешения, а ударившие инстинкты принуждают привлечь и соблазнить омегу, партнера, потому он, выставив шею, ненароком выпускает свои феромоны в воздух. От чужого запаха у омеги раздуваются ноздри и сужаются зрачки, он начинает беспорядочно вести ногами, что не проходит незамеченным. Не бойся. Я помогу. — Дай, я позабочусь о тебе, — шепчет Сатору и освобождается из послабевшей хватки. Он жалобно скулит, коснувшись сквозь одежду члена Юджи. Тот издает стон, который, пройдя через уши, скатывается вниз по спине, осаждает все тело и скапливается в области паха. Юджи дергается от ощущения ладони на своем достоинстве. Сатору под эндорфинами, ликует, упиваясь каждым производимым омегой звуком. — Сатору, — парень роняет его на матрас, прижимая к себе руками и ногами. Подросток неуклюже падает на грудь, утыкаясь носом прямо в изгиб шеи, и от шока замирает, когда Юджи принимается неистово о него тереться и выть от каждого движения, прижимая небольшое тело ближе к себе. Я умру. Я умру… Для Сатору это чересчур. Юджи… Его Юджи пользуется им, как подушкой, чтобы потереться. Подобное должно огорчить. Однако нет. Он помогает парню — вот что имеет значение. Он хороший альфа, так ведь? Зацепившись за Юджи, юноша начинает двигать бедрами, неуклюже встречаясь с чужими толчками. В их движениях отсутствует какая-либо техника, адекватность, лишь животная возня. — Сатору… Сатору, — хнычет парень, утыкается носом в белоснежные волосы, начиная их нюхать. Сатору забывает о собственном гоне, когда Юджи начинает его помечать запахом, трется шеей о его щеку — члены стаи так не делают…. Так делают лишь потенциальные партнеры. Схватив на макушке комок розовых волос, подросток выгибает чужую шею и упирается в нее. Он глубоко вдыхает самый сладкий аромат, наполняя им свои легкие. Юджи не сопротивляется, подставляется, тихонечко скуля. У юноши перехватывает дыхание, он начинает легонько покусывать, посасывать и облизывать кожу, словно поедает мед из улья. Сладко и опасно. Он обнажает зубы, прикусывая шею, вынуждая притихнуть тело под собой. На него накатывает видение — голубоглазый волк вонзается клыками в сородича с бронзовыми глазами, заставляя подчиниться. Тот скулит, с него капает кровь, окропляя землю красными точками. Сатору сильно сжимает челюсть, чтобы поставить метку. Он ждет вкус кожи, крови и персиков, однако ничего не получает — зубы больно стукаются друг о друга, как и он с кроватью. Очухавшись, он лежит на спине с прижатой головой к матрасу. Юноша не может двинуться и, подняв взгляд, видит возвышающегося над ним взлохмаченного, вспотевшего и раскрасневшегося парня, который громко пыхтит. Тот смотрит сверху вниз, глаза сверкают, а усеянная красными точками шея оказывается без метки. — Юджи. Омега рычит, сильнее прижимает своим весом к матрасу, выбивая почти весь воздух. — Это я, — мычит подросток. — Юджи, это я. — Я знаю, что это ты, Сатору. И что теперь делать? — Уходи, — парень не дает возразить или что-то сказать, приказывает, как должен альфа приказывать омеге, однако… Подобное сильнее заводит Сатору. Хочется подчинить Юджи и указать ему на его место, но больше, все-таки, поставить метку. Связать его. Юноша, облизав губы, еще раз целится в девственную шею. — Сатору! Альфа яростно и недовольно рычит на команду, но маленькая толика его рациональности вынуждает уступить. — Тогда отпусти меня, — хрипит он. Омега скептично смотрит на него, но выпускает, спешно укрывается простыней и, сев на другом конце кровати, поворачивается спиной. Пугающая аура исчезает, остается только уязвимый парень, сгорающий от желания. Сатору не хочет уходить. — Юджи, посмотри на меня… — юноша тянется к омеге. — Нет, — тот рычит, сильнее сжимается клубочком, и не подпускает к себе, но тихо договаривает, можно сказать, умоляет, — Пожалуйста, просто уйди. Подросток не отмечает, что они в его комнате, как ему тяжело ходить со вставшим пенисом, вообще, ничего не говорит, потому что мыслит сейчас довольно ясно, понимает, что чуть не разрушил их отношения. Если бы Юджи был слабее, а он имел над собой и инстинктами еще меньше контроля, то их отношений точно не стало бы. От этого холодного ужасающего осознания он, направляясь к двери, чувствует себя псом с поджатым между ног хвостом, которого унизили и которому отказали. И при этом его пронизывает отвратительное возбуждение. — Юджи, — он замечает собственный сломанный голос. — Мне жаль. Парень оборачивается, простынь спадает с него подобно вуали, в его глазах виднеется тусклая искра по сравнению с той яркой, что была в начале. — Мне тоже, — Юджи звучит разбитым, коим ощущает себя Сатору. Подросток закрывает дверь, которая громом раздается в ушах.

***

Выйдя из комнаты, Сатору незамедлительно направляется к Шоко за таблетками, потому что свои забыл взять в комнате, а войти туда уже нельзя. Он решительно настроен держаться подальше от своей комнаты, пока не закончится течка Юджи или его гон. — Зачем? — Шоко осматривает с головы до пят явившегося за подавителями юношу. — Сейчас тебе таблетки не помогут. — Но мой гон начался меньше часа назад. Женщина флегматично одаряет его нетерпеливость. — Странно. А такое впечатление, что он у тебя идет уже несколько часов. Не получив помощи, подросток возвращается в общежитие и пишет Яге, чтобы тот позаботился о питании парня и предоставил ему все необходимое. Сейчас он сам на это неспособен. Остальные в общежитии, уловив его запах, стараются не пересекать ему дорогу к некогда комнате Нобары, в которой он собирается провести свой гон на ближайшие дни, ведь данное помещение наиболее удалено от Юджи. В нем теплится надежда, что запах знакомой ему альфы утихомирит его состояние. Однако все принимает совершенно другой оборот. Его тело будто знает, крича о его попытках обмануть себя. На данный момент для него это самый долгий и неприятный гон. И все из-за Юджи. Юджи спровоцировал его гон. Юджи. Юджи. Юджи. Юджи… В подобном виде проходят шесть дней. В голове всплывают потирания о него парня, его запах, бормотания имени Сатору и жар его тела. Но помогает это мало, скорее наоборот, больше усугубляет ситуацию. Сокрытый внутри юноши волк не находит себе места, отчаянно воет, разрываясь от гнева и похоти. Заткнись. Заткнись. Заткнись. На заре седьмого дня зверь утихает, гон ослабляется, оставляя после себя не только неудовлетворенность и раздраженность, но и тревогу, в большей степени. Теперь из комнаты выходить безопасно. Он хочет… Нет, ему необходимо увидеть Юджи. Прежде чем направиться к себе, подросток заваливается в комнату Юджи, хватая часть одежды парня. Он принимает быстрый душ, смывая с себя вонь от пота, семени и остального, что прилипло к коже. Умывшись и переодевшись в мешковатую одежду, Сатору останавливается у двери своей комнаты. В воздухе витает запах течной омеги, но уже не такой сильный, как семью днями ранее. С облегчением он понимает, что течка у того подходит к концу. Собрав всю смелость, юноша, наконец-то, открывает дверь. Благоухающие сладкие персики ласкают и нежно манят, слегка притягивая к себе. Чувствуя безопасность, Сатору тихонечко ступает в помещение. Он видит перестроенное гнездо, которое, наверное, перестраивалось не раз, судя по перекрученному белью то на кровати, то на полу. В отличие от прошлого раза теперь Юджи спокойно посапывает, обнимая белую толстовку младшего. Присев на пол возле постели, подросток кладет голову на матрас и ожидает, наблюдая за парнем. Щечки у того покрыты нежно-розовым цветом без следов пота, он выглядит умиротворенным и, наконец-то отдыхает после продолжительной семидневной течки. Ноздри у него расширяются, вдыхая окружающий запах. До сего момента закрытые глаза открываются; старший смотрит на хозяина комнаты, даже не удивившись его присутствию. Сатору смотрит, не двигаясь, хотя сердце бешено бьется в груди. Они одновременно нарушают тишину. — Прости, — извиняются мальчишки, а затем спрашивают, — Почему извиняешься? Юджи отзывается первым. — Я ворвался в твою комнату, построил здесь гнездо, а потом использовал тебя. — Я почти укусил тебя, — отвечает юноша. Наступает короткое молчание. Вздохнув, парень дотрагивается тыльной стороной руки чужой щеки. — А еще сделал тебе больно, — с сожалением произносит он. — Я не хрустальный, Юджи. — Но мне все равно жаль. Повисает долгая неловкая тишина, что капает Сатору на нервы. Не зная, что с ней делать, он протяжно стонет и берет чужую руку в свою. — И долго мы так будем? — переходит он сразу к сути. — Я не хочу… Я не хочу, чтобы ты избегал или ненавидел меня. — Нет, — оробело отвечает старший. — Но нам нужно что-то делать. Теперь ты — альфа. Ясное дело, что ты отреагируешь на течку, это естественно. Открыв рот, юноша уже готов затарабанить про то, что Юджи вкладывает не то значение в «отреагируешь на течку». Ему уже доводилось ощутить запах другой омеги, но тогда он едва обратил на него внимания. Если в его комнате будет гнездиться какая-то омега, то он точно ее выпнет, и потом, наверное, подрочит из-за своих инстинктов, но и все. Сатору молчит, тщательно обдумывает свои слова. Если Юджи услышит, что его течка спровоцировала гон Сатору, то только больше загонится. Подросток так и ничего не говорит. — В следующий раз я буду осторожнее и приму подавители посильнее, — произносит парень. Младший хмурится. Подавители используются для смягчения течения течки, а не ее остановки, и варьируются от легких обезболивающих до гормональных средств, позволяющих омегам быть более функциональными в этот период. Последний тип мало рекомендуют из-за побочных эффектов. Раньше Юджи не требовались сильные подавители: большую часть времени он проводил внутри дома, вдали от других альф, однако теперь… — Мне это не нравится, — супится Сатору. — Рано или поздно мне бы пришлось ими воспользоваться. Я больше не сижу дома, поэтому не думай, что я их буду принимать из-за случившегося. «Ты не виноват» — вот что хочет сказать Юджи. — Я буду действовать осторожнее во время твоей течки, — заявляет подросток. Было наивно думать, что он сможет позаботиться о парне, как и в поместье Годжо. Юджи точно не согласится на единственный сейчас возможный способ, как и он, потому что так покажет лишь свои инстинкты, а не чувства. Парень о них еще не знает. — И ошейник, — дуется старший. — Мне предстоит носить ошейник. Я не хочу, но… Юноша недовольно поджимает губы. Омеги надевают ошейники перед началом и в течение течки, защищая шею от нежелательных последствий. Сатору блуждает взглядом по шее напротив — шанса попробовать ее снова больше не представится. Осматривая одежду на подростке, парень хихикает. — Она моя? В ответ кивают. — Ты из моей сделал гнездо, поэтому… — На тебе она неплохо смотрится. — Мешковатая, но удобная, — отзывается Сатору. — Прости, — извиняется Юджи. — Я занял твою комнату, одежду. Тут все, наверное, пропахло омегой. На самом деле, юноша этому рад, но язык держит за зубами. — Знаешь, — он переводит взгляд на кучу белья. — Я не против, что ты построил здесь гнездо. Давай, просто, подготовимся к следующему разу: я заберу немного своей одежды и необходимое, а если начнется гон, то проведу его в комнате Нобары. Я использовал ее в этот раз, и там было не так плохо. Собеседник смеется. — Кугисаки тебя прибьет, если узнает. — А ей никто и не расскажет, — самодовольно выдает младший. Парень смеется, проводит пальцами по белым прядям, отчего Сатору льнет ближе, словно довольный кот. — Походу, для тебя это будет проблемно, — бормочет Юджи. — Я не против, — подросток качает головой. Он действительно не возражает. По спине пробегает дрожь только от одной мысли, что парень в столь уязвимом состоянии выбрал именно его комнату, его одежду для строительства гнезда. Он чувствует себя нужным. Желанным. Юджи мог выбрать комнату Мегуми — та рядом и в ней до сих пор витает запах бывшего хозяина, альфы и хорошего друга. Но он все равно выбрал комнату Сатору. Это что-то да должно значить. — Я впервые построил себе настолько удобное гнездо, — признается он. — Когда я жил в поместье Зенин, то делал гнездо из подаренных тобой кимоно, — парень сильнее утыкается в белую толстовку, вдыхая ее аромат, — Пахнет тобой — воспоминаниями и безопасностью, — на его щеках румянец и улыбка, от которой в груди Сатору взрываются фейерверки. — Хорошо, — улыбаясь, подросток сжимает чужую руку. — Я рад. Он отпускает ее и встает. Наконец, на душе спокойно. — Я возьму одежду и схожу в душ, — оповещает Сатору; ему нужно помыться тщательнее и подольше, — Если ты не против, я займу твою комнату, пока у тебя течка полностью не закон… Его прерывает слабое потягивание за край футболки. Юджи смотрит на него, широко раскрыв глаза. Видимо, он сам не осознает своих действий. — Юджи? Старший поджимает губы и нервно хмыкает. — Можешь… остаться здесь ненадолго? Сатору сглатывает ком, застрявший в горле. Безопасно ли? Безопасно ли им оставаться вместе? Что-то тягучее и приятное слабо гудит до сих пор в животе, но он справится, кивает и садится на пол (смелости не хватает сесть на постель). Если Юджи ждал чего-то другого, то своих эмоций не показывает, пододвигается поближе к краю кровати, укладывая голову возле макушки Сатору. От накатившего спокойствия юноша закрывает глаза. Парень тихо дышит, пока не произносит: — Сатору, ты пахнешь… У подростка дергается глаз; все настроение теперь разрушено. — Поэтому я хотел пойти в душ, глупый Юджи. — Нет, — шепчет старший, игнорируя его возражение, — Ты пахнешь, будто… Сатору все ждет и ждет. Кажется, что Юджи так и ничего не скажет, но тут говорит, словно делится секретом: — Ты пахнешь, будто принадлежишь мне.