Soul axis

Первое, что видит Сатору, открыв глаза — это знакомое разлагающееся окружение, воду и черепа. Его не удивляет, даже не радует вторая возможность сразиться с Сукуной, он больше негодует, ведь его здесь не должно быть. Как тогда, так и сейчас он не понимает причины своего появления во владениях проклятия. Юджи определенно рассердится, если увидит его здесь. — Твою мать, — выпаливает юноша. — Блядь, как же бесит. — Да вы что? — иронизирует голос за спиной. — Походу, мне придется нянчиться не только с сопляком, но и его отбросом. — Да вы что? — бездумно откликается Сатору, даже не повернувшись. В мгновение ока его кулак сталкивается с ладонью противника, высвобождая волну проклятой энергии, отправляющей в полет кости и разбрызгивающей вокруг воду. Подросток безумно улыбается. — Я надеру тебе зад, прежде чем меня найдет Юджи. — Ничему не учишься, — невозмутимо заявляет Сукуна. — Что хозяин, что псина. В ответ он посылает залп энергии. Сатору отпрыгивает назад, уклоняясь от его взрыва, и изящно приземляется на ноги, напрягается всем телом, контратакуя. — Еще раз назовешь меня псом, и я… Сформировавшийся на кончике пальца «Синий» улетучивается, как на лице юноши негодование сменяет удивление, а его уже смущение. — А… — Король Проклятий смеряет явным отвращением его реакцию. — Услышал, значит. Не нужно слов, по выражению Сатору все и так видно. Он стоит, замерши на месте, и растерянно смотрит большими глазами в пустоту. Тот шепот, видимо, возник из воздуха, так как Юджи нигде не видно. Однако это точно был его голос, что, проскользнув через уши подобно жидкости, стекает вниз и обживается в груди, вызывая дрожь. Определенно, «Мой альфа» был зовом к нему. — Постой, — Сатору, придя в чувства, обращается к местному обитателю. — Ты тоже слышал. —… К несчастью. В беловолосой голове тут же всплывают давние слова Юджи про то, что Сукуна все видит и все слышит в окружении своего сосуда, в том числе и его самого. От осознания сего факта юношу с головы до ног омывает волна унижения. Король Проклятий, наверняка, видел их ссору, сабдроп и воссоединение. Теперь Сатору хочет надрать тому зад от ужаса. — Какого хрена это происходит? — рыкнув, он прячет руку за спину. — Неужели ты до сих пор ничего не понял? — отвечает хозяин владений, усаживаясь на свой трон. — Похоже, я тебя переоценил. Такой же тупой, как и тот сопляк. Подросток осаждает желание заехать тому по лицу и выплевывает: — Просто скажи, как это остановить, чтобы мы не заебывали друг другу мозги. — Я не дурак, чтобы повестись на столь очевидную провокацию, — проклятие подпирает подбородок рукой, высокомерно вздергивая нос. — Знай, с кем говоришь, мусор. Сатору уже открывает рот, дабы поставить того на свое место, как Сукуна предлагает сделку: — С другой стороны, если ты так жаждешь знаний, то я могу поделиться с ними, заключив пакт. Повисает тяжелое молчание, которое мальчишка нарушает скептическим: — Ааааааа? — Ты, несомненно, желаешь знать причину, а я могу пред… Сатору отворачивается. Он явно возмущен, огорчен, выдвинутым предложением. — Как, черт возьми, отсюда выбраться? Юджи! Юджи! — Неблагодарное отребье, — угрюмится проклятие. — Ты не представляешь, какую возможность теряешь. — И не сомневаюсь… — усмехается юноша, глядя на того через плечо. — Юджи, где тебя черти носят?! — Не жди его, — вздыхает собеседник. — Он в сабспейсе[1]. Как же раздражает его вой, словно у изголодавшейся по члену су... Слова тонут под грохотом «Синего», попавшего прямо по проклятию. — Только посмей так назвать Юджи. — Я всего лишь называю вещи своими именами. Король Проклятий по-прежнему сидит на своем троне, не обращая внимания на разлетающуюся вокруг пыль, а в следующее мгновение исчезает без предупреждения, появляется возле подростка. Сатору успевает за долю секунды окутать себя Бесконечностью, благодаря чему лишь слегка отшатывается назад из-за отдачи. — Тогда, как насчет пари? — изъявляет Сукуна — тем временем Сатору готовится ударить в ответ. — Давай сразимся. Если ты победишь, то я расскажу все о твоей связи с тем сопляком. Кто знает, возможно, ты наконец-то познаешь истину, что может перевернуть жизнь. В его насмешке слышатся нотки забавы, в то время как в глазах таятся злые намерения. Юноша щурит взгляд. Он не поведется, как бы заманчиво не звучала сделка. Нужно либо совсем кукухой поехать, либо совсем отчаяться, чтобы на нее согласиться. Однако он не шибко доволен тем, что ничего не может предположить о намерениях обитателя владений, поэтому задает вопрос: — Скажем так: я присмотрелся к твоему предложению. Что будет, если ты победишь? — Одна минута, — проклятие поднимает палец вверх. — Ты дашь мне одну минуту времени сопляка, а я… — Что? — Сатору сжимает губы, что-то подозревая. — Пакты не так работают. Пытаешься наебать меня? Закрыв рот, Сукуна что-то внимательно в нем высматривает и через секунду поворачивает голову в сторону: — А… сопляк. Сатору мигом разворачивается туда, ожидая встретить парня, но перед ним предстает лишь разреженный воздух. Он чувствует себя полнейшим идиотом, поведясь на столь очевидную ловушку. Волна проклятой энергии тут же устремляется ему прямо в голову — не успевает он возвести Бесконечность, как в глазах все темнеет.

***

Вместе с нетерпеливым топотом ноги юноши раздаются гудки звонка. — Возьми же. Сатору очнулся приблизительно пять минут назад, окутанный приторным запахом персиков. Он едва ли помнит себя во владениях Сукуны, но вот что более важно… — Ну, давай… это чрезвычайная ситуация, — шипит подросток. Его звонок принимают чуть ли не через секунду после выпаленных слов. Он не дает заговорить человеку по ту сторону линии, как выкрикивает: — Кажется, Юджи меня любит! В ответ — тишина. Он произносит еще раз, но уже спокойнее: — Я… я думаю, что любит. Не по-братски или в подобном духе, но я… я не знаю. Я в растерянности. С той стороны слышится шорох, невнятное бормотание, а за ними вздох: — Сатору, ты позвонил мне в три часа ночи только за этим? — Вообще-то, сейчас два часа ночи. — Ой, как смешно, — доносится сухой ответ Мегуми. — Я бросаю трубку. — Нет, постой! — вскрикнув, мальчишка оглядывается по сторонам — на шум никто не спустился. — Просто… тяжелая ночь: сначала сабдроп Юджи, потом этот мудила Сукуна, поэтому сейчас сна ни в одном глазу… Просто хотел с кем-то поговорить. Мегуми молчит, с любопытством обдумывая сказанное. Должно быть, беспокойство, слышимое в голосе собеседника, подталкивает его уступить: — Ладно. Скажи мне, что произошло. Не успевает Сатору начать, как с той стороны линии, почти рядом с брюнетом, слышится женский голос. Она спрашивает с полусна, словно только очнулась: — Кто там? — Сатору, — отвечает Мегуми. — У него приступ «Итадоризма». — Черт возьми, кто это? И у меня не приступ «Итадоризма»… погоди, это Нобара?! Разве она сейчас не на миссии в…? — Еще один? Хочешь помогу? — зевая, выдает девушка. — Нет, спи дальше. Сам справлюсь. У Сатору дергается глаз. — Ненавижу вас. Прекращайте относиться ко мне, как к ребенку. — Это сложно, особенно, когда ты ведешь себя, как ребенок, — за шорохом раздается звук захлопнутой двери. — Давай, говори. Глубоко вдохнув, юноша пересказывает произошедшее в их поездку в Нагано: ссору, сабдроп Юджи и его интимное «Мой альфа», которое Сатору услышал, пока находился в территории проклятия. — Разве не о об этом, в первую очередь, нужно было говорить? — Мегуми, сейчас это абсолютно неважно! — То есть то, что ты вторгся во владения Сукуны — сущий пустяк по сравнению с тем, что Итадори назвал тебя альфой? — Я во владениях уже не в первый раз, поэтому не переживай. —… …Оптимист-Сатору хочет верить в осознанность слов Юджи. Когда он проснулся, парень собственнически прижимался к его груди — действие явно неосознанного характера, но юноша продолжал тешить свои надежды. Рационалист-Сатору, в свою очередь, попрекает его за то, в каком беспомощном состоянии был Юджи парой часов назад. И сердце, и разум подростка сейчас не могут найти себе спокойствия. — Он… Юджи не сказал бы «Мой альфа» абы кому, верно? Что это значит? Это говорили инстинкты? Конечно, он был пьяным, но не настолько. Может быть… я выдумываю? Мегуми, как это понимать? — с тревогой вываливает Сатору. — Тише. Наверное, Итадори был все еще пьян. Тем более, после сабдропа омега сильнее всего нуждается в альфе. Наверное, оба этих фактора сыграли свою роль. — Тогда… ему подошел бы любой альфа? — Сатору опускает плечи. — Я этого не говорил, — отмечает собеседник. — Я имею в виду, что оба этих фактора поспособствовали… — Мегуми замолкает, а затем тихонечко добавляет, словно боится наступить на мину. — Возможно… Итадори действовал согласно инстинктам, но он не походит на того, кто доверяет им всецело свою жизнь. Юноша хмурится со скепсисом — не из-за самих слов, а скорее от того, как они прозвучали — слабо и не похоже на брюнета. Однако толика правды в них есть, стоит вспомнить только первую течку Юджи, во время которой он ударил пытавшегося его изнасиловать мужчину. Сколько бы лет не прошло, а данная мысль по-прежнему заставляет вскипеть кровь в жилах. В пример также можно привести, как Юджи смог оттолкнуть норовившего его укусить Сатору, хотя сам был довольно настойчив и льнул к прикосновениям. Парень доказал, что, несмотря на первобытные влечения, способен действовать с ясной головой. — Наверное, он был просто пьян, — разочарованно заключает подросток. — Странно, — доносится фырканье с той стороны. — Я думал, он хорошо переносит алкоголь, раз довольно часто зависал за пачинко-автоматами. — Что?! — Упс, — его друг явно не раскаивается. — Мегуми, — медленно начинает Сатору. — Ты… Ты же что-то знаешь, не так ли? Тишина. Брюнет отвечает: — Иди спать, Сатору. Ты устал. — Не избегай моего вопроса. — А я не избегаю. Я устал, и ты устал. Утро вечера мудренее. Обещаю, что потом расскажу. — А еще ты обещал, что когда-нибудь у меня с Юджи все получится. Ты сказал подождать, но теперь мне кажется… очень странным с какой уверенностью ты мне произнес те слова. — С чего ты вспомнил наш разговор двухлетней давности? — вздыхает Мегуми. — Более того, с чего ты вспомнил мои слова, когда сам блевал мне на ботинки? — Прекрати так делать. — Что делать? — Увиливать. Парень замолкает и, на сей раз, не отнекивается. Поняв, что ответа по звонку он не получит, Сатору нарушает молчание: — Возвращайся. Почуяв ошеломление собеседника, он договаривает: — Возвращайся домой. Хочу увидеть тебя и Нобару. Мы давно не собирались вчетвером. — У Нобары через два дня новая миссия, — уведомляет Мегуми к чужому разочарованию. — Но я приеду, нужно сдать отчет. Услышав его слова, Сатору приободряется: — Тогда, я пришлю тебе адрес встречи. — Адрес? Погоди, что ты…? Юноша сбрасывает звонок, глубоко вздыхает. Отчего-то ему теперь легче. Не сказать, что Мегуми ему как-то помог, скорее поселил куда больше вопросов, что разрастутся еще сильнее, чем те, что уже есть в голове. Однако его спокойного голоса хватает, чтобы отправить Сатору обратно в постель. Возвращается он в спальню, четко решив посмаковать оставшиеся часы до рассвета. Открыв дверь, он замечает проснувшегося Юджи — тот сидит, клювом щелкает и оглядывается по сторонам, словно что-то ищет. — Юджи? Парень поворачивается в сторону шепота и заметно расслабляется. — Я разбудил тебя? — альфа ложится на постель, захватывая в свои объятия омегу. — Нет. Я сам проснулся, а тебя нигде не было, — он не обвиняет, не требует объяснений, но явно хочет спросить, что теперь особо заметно после признания в ревности несколькими часами назад. — Мне позвонили. — В такой час? — интересуется Юджи. — Это был Мегуми, — отвечает Сатору. — У него… приступ «Нобаризма». — Походу, он сильно о ней волнуется, раз позвонил ночью, — омега тихонечко посмеивается, утыкаясь носом в чужую грудь. Юноша не может не улыбнуться. — Ага. Он сильно ее любит. На сей раз сон охватывает его с головой.

***

Утром следующего дня, как и всегда, первым поднимается Юджи. Сатору просыпается от легкого дергания за плечо. Разлепив глаза, он замечает спину парня, заходящего в ванную. Ему требуется секунда, чтобы собраться с силами. Изменившийся в спальне воздух вынуждает обратить внимание на произошедшее ночью. Невзирая на свое волнение, Сатору ждет выхода Юджи из ванной, не давая тому возможности убежать от разговора, что особенно важен сейчас, когда они выстроили в своих отношениях некое подобие мостика. Его ожидание заканчивается со звуком поворачивающейся дверной ручки и вошедшим в комнату парнем. Теперь у него куда более здоровый цвет кожи; капельки воды едва держатся на кончиках волос. Он бодрый и посвежевший — не осталось ни тени вчерашнего вечера. Сначала старший молчит, облизывает губы, а затем, встретившись с подростком взглядом, извиняется: — Мне жаль, Сатору. Юноша выпрямляет плечи и спрашивает почти с вызовом: — За что? — Я ничем тебе не помог, только напился и доставил проблем, — спешно выдает тот, почесывая затылок. Глаза Сатору следят за каждым произведенным жестом, упиваются движениями. Юджи краснеет и неловко отводит взгляд из-за гложущей его вины, а не стыда, как может показаться. И ведь извиняется за все, кроме произнесенных тем вечером слов и запаха, которым покрыл Сатору. Мальчишка облегченно вздыхает, встает с кровати и подходит к собеседнику, почти соприкасаясь с ним грудью. Он облизывает губы, не упуская из виду, как Юджи провожает данное действие взглядом, прежде чем вновь посмотреть в голубые глаза. Его наполняет храбрость, подгоняемая воспоминанием об обнаруженной чужой ревности. Юноша обхватывает рукой щеку парня — та теплая, становится теплее от возникшего румянца. — Юджи, если речь идет о тебе, то не бывает никаких проблем, — шепчет Сатору, будто раскрывает тому секрет. Юджи дергается, сжимает кулаки и, ахнув, отводит взгляд. Он нервничает так же, как и нервничал юноша множество раз до сего момента. На губах подростка расцветает небольшая благоговейная улыбка. — Д-да, но… — заикается парень. — Прости, я все испортил. — Совсем нет, — заявляет Сатору, не скрывая своей довольной интонации. — Не волнуйся об этом. И отходит. Юджи заметно выдыхает. Определенно, что-то да изменилось, раз тот держит себя на поводке, не давая всплыть какой-то реакции, или же сам не замечает своих действий. Слишком много вопросов, слишком много недомолвок висят в воздухе, но юноша подождет того момента, когда их раскроют. — Пошли. Я голоден, — бросает он. То, с какой легкостью он произносит эти слова, дает Юджи возможность расслабиться. — Да, согласен. — Мне тоже жаль, — за дверью произносит подросток. — Прости, что не съел твои вкусные блинчики. Парень шире улыбается. На сей раз, от смущения щеку потирает Сатору. — Можешь… их снова приготовить? — С радостью!

***

После завтрака Сатору делится всей информацией о миссии: о Тамаки-сан и ее подсказке, «проклятии» и его «проклятой технике», о том, что люди больше не будут исчезать. Юджи заметно расстраивается данным вестям, но если рассказать ему всю правду о «проклятии», падшей душе, и необычных смертях жертв, то тот только больше впадет в хандру. Особенно, когда сам Сатору был на волоске от подобной участи. Ребята решают уехать из деревни в обед. Явное разочарование Савамуры меркнет по сравнению с реакциями ее племянниц. Девчушки хнычут о том, что юноша так скоро уезжает, что не смогли сами показать ему окрестности. До последнего кружат вокруг него подобно назойливым комарам. Он стоит на пороге, уже готов свалить отсюда да поскорее, прикусывает щеку изнутри, сдерживая не самые добрые слова. Юджи, разговаривающий с постоялицей, на мгновение оглядывается, но подросток не успевает по взгляду прочесть его мысли. Ясно одно — парень обращает на него внимание. Вздыхая, Сатору набирается терпения во имя Савамуры, во имя Юджи. Вдруг тот от волнения (а может, и ревности) подслушивает за ним? Ревность, конечно, предпочтительнее. — Сатору-кун, останься подольше! — Да! Мы найдем, чем заняться! Подросток огрызается: — Спасибо, но мне нужно возвращаться и… — Тогда, мы можем взять твой ном…? — Сатору, — Юджи стоит близко — если слегка двинуть рукой, можно коснуться его ладони. — Если не поторопимся, то поезд уедет без нас, — а затем он обращается к девушкам, сжав улыбку, — Простите, девочки. Мы уезжаем. Он наклоняет голову в бок, что можно принять за обыкновенный жест, но не сейчас — юноша знает. Аромат персиков — запах омеги в сочетании с запахом альфы, запахом Сатору, заполняет воздух до такой степени, что и задохнуться можно. Этим парень уже все сказал, но Сатору не может сдержаться. Теперь нет. Ему дали зеленый свет, который был необходим. Обхватив омегу за талию, он собственнически притягивает его к себе ближе. Юджи не рыпается, бегло оглядывается на Сатору со смешинкой в глазах. И пусть они притворяются, и пусть вечером вся фальшь исчезнет, сейчас юноша будет брать от сложившейся ситуации все. — Савамура-сан, все, — кланяется Юджи. — Спасибо вам за все и простите за причиненные неудобства. — Ой, что ты, — хозяйка спешит разуверить. — Какие неудобства? О чем ты? Я рада, что все хорошо закончилось. И Сатору рад. Он так же кланяется, искренне благодаря; слова льются из его уст неудержимым потоком: — Спасибо большое, что присмотрели за Юджи, пока меня не было рядом. Не нужно состоять с парнем в отношениях, чтобы поблагодарить Савамуру и Камию за их оперативные действия (хоть последний был частично ответственен за состояние Юджи, но сабдроп все равно бы наступил и без выпивки). Сегодня, завтра или где-то в будущем бремя их ссоры ляжет тяжким грузом на плечи парня, на пробудившуюся в нем омегу. С приближением каждой течки ему будет все сложнее перенести отказ со стороны Сатору, со стороны альфы. Случившееся тогда сыграло против старшего, но если подумать сейчас, то ему еще очень повезло. Ситуация могла пойти по худшему сценарию; только представив себе весь ужас, мальчишку передергивает: Юджи мог упасть посреди опустевшей улицы, не было бы никого, кто смог бы ему помочь, а он продолжал бы лежать — один, на морозе, без вести пропавший. Юноша заметил бы его исчезновение только поздно вечером, когда уже… Сатору качает головой, отгоняя лишние мысли, выпрямляется. На лице парня играет нежная улыбка, которая говорит ему либо «Спасибо за заботу», либо «Я тобой горжусь», что именно — непонятно. Подросток отводит взгляд, озираясь на женщину. Та счастлива, напоминает ему Нобару во время просмотра дорам, которая пищала от каждого романтического поступка протагониста. — Рады помочь, — улыбаясь, постоялица кланяется и весело хохочет, задавая озорную атмосферу, — Как повяжитесь, приезжайте к нам на медовый месяц. Будем рады вас снова увидеть. Мальчишки застывают и, раскрасневшись, оглядываются друг на друга, а затем снова оборачиваются. Но никто из них от приглашения не отказывается.

***

Ребята тихо возвращаются в Токио. Убедившись, что они снова стоят на твердой земле, Сатору погружается в мысли, размышляя над своим повторным попаданием во владения Сукуны. Попал он туда внезапно, ничего не предвещало беды. Возможно, что-то произошло ночью, как и в первый раз. Это не может быть случайным совпадением. Есть какой-то спусковой крючок, но какой? То, что они спят вместе? Нет, вряд ли. Они и раньше спали рядом, но ничего не происходило. В ночь первого проникновения произошло следующее: он разозлился на Юджи за то, что тот использовал блокаторы запаха, потом парень признался, что с их первой встречи мог чувствовать его запах. Данная весть была столь же шокирующая, как и раскрывшаяся ревность Юджи. Наверняка, причина кроется в событиях этих ночей. Как бы он их не сравнивал, словно кинопленки, но никаких состыковок не находит. Причиной послужило слово? Или действие? Есть еще один беспокоящий его момент. Почему Сукуна попытался заключить пакт с ним… через Юджи? Пакты заключаются лишь между двумя сторонами, третья в нем участвовать не может. Околесица какая-то. Тысячелетний проклятый демон не допустил бы подобной оплошности… Так, почему? Какая же срань — что с Шестью Глазами, что без них ничего не видно. Он дергается, ощутив подушечку пальца, разглаживающую впадину между сведенными бровями. Оказывается, он сильно хмурился. — Хочешь поделиться? — открыв глаза, подросток встречает улыбающегося парня. Младший сжимает губы, не желая делиться мыслями с компаньоном. У Юджи хорошее настроение, а если он сейчас расскажет тому о своей смерти (пусть и технической), то парень, опечалившись, определенно воздвигнет между ними стену. Во владения проклятия он вернулся спустя шесть месяцев по неясным причинам. Нельзя исключать той вероятности, что он может попасть туда и в третий, и четвертый раз — сколько угодно, пока он рядом с Юджи. Данные мысли позволяют ему с легкостью соврать: — Я вспоминал племянниц Савамуры… «…и как они выводили меня из себя», — не успевает подросток договорить, как они застревают в горле при реакции парня на упоминание девушек. Как же приятно наблюдать за Юджи, как тот не может сдержать своего недовольства. А еще Сатору замечает, что ему все труднее и труднее дается остановить себя от клеймения чужих губ. Сегодня особенно сложно, ведь те так сжаты, потому что… Итадори Юджи продолжает ревновать.

***

— Кстати, мы поедем объездным путем, — сойдя с шинкансена[2] в Токио, объявляет Сатору. — Э? — ошеломленно моргает Юджи на внезапное заявление и мигом устремляется за ступающим в противоположную сторону напарником, — Подожди, Сатору! Ты ничего об этом не говорил. Куда мы идем? — Увидишь, — следует таинственный ответ. Старший супится. — Сатору, миссия… —… быстро и успешно завершена, — заканчивает мальчишка. — У нас предостаточно времени до возвращения в академию. Юджи хоть и неуверенно, но тянется за собеседником. — Яга-сенсей знает? — Он мне не отец, Юджи. — Нет, он твой начальник, — поправляет парень. — Мы пробудем там один-два дня, не беспокойся, — отмахивается рукой подросток. Юджи вздыхает, более не напирая: — Мы снова сядем на поезд? — Неа, мы недалеко. Возьмем такси. Через пять минут мальчишки садятся в машину, а еще через пятнадцать до Юджи потихоньку начинает доходить, куда они едут. Он расправляет плечи, заметив, что город уже позади, а дорогу окружают лишь деревья. Только сейчас Сатору понимает свои действия и их последствия. Он не особо думал, когда принимал решение. Теперь же, видя, как парень понемногу узнает местность, и еще что-то едва различимое в его взгляде, юноша начинает переживать. Наверное, при всех нынешних обстоятельствах это была не самая лучшая идея. Подъехав ближе, они видят ворота поместья. Старший поворачивается к нему, но не успевает задать вопрос, как Сатору отвечает: — Я хотел, чтобы мы провели время где-то наедине. Подумал, что это место подойдет. Парень, молча, поворачивается к боковому окну, разглядывая ландшафт. — Юджи… все ведь хорошо, правда? — напряженно спрашивает Сатору. Когда автомобиль останавливается перед особняком, Юджи отзывается: — Мог бы сказать мне. Ответ заставляет юношу занервничать. Это не «да». Первым выходит Юджи, окидывает взглядом территорию, тихо оценивая ее, и впервые за четыре года направляется к вратам поместья Годжо. Наконец, он оборачивается к компаньону и повторяет с ощутимой ностальгией в голосе: — Мог бы сказать мне. Сатору расслабляет плечи и ухмыляется: — И профукать, как ты удивляешься? На мгновение он забывает, что, несмотря на хорошие воспоминания, этот дом когда-то был тюрьмой для парня. Место, в котором жил его палач. Место, в котором все относились к нему с презрением. Место, в котором на него напали и почти… Юноша не хочет об этом думать. Он трясет головой, отгоняя мысли, и оглядывается на Юджи. Тот ни капли не волнуется, но, судя по взгляду, находится где-то далеко в прошлом — в прошлом за этим ограждением. В особняке сейчас никто не живет, потому что Сатору всех уволил, а ключ остался только у него одного. Приезжает он сюда раз в год, однако не как домой, а лишь проверить вся ли собственность на месте. Он проходит, минуя старшего, и открывает ворота. И, прежде чем парень может пойти за ним, подросток, развернувшись, прочищает горло и заявляет: — Клана Годжо больше не существует. Я — последний. Это место теперь принадлежит мне. Оно больше не тюрьма, поэтому… Юджи, теперь ты здесь в безопасности. Юджи пораженно распахивает глаза. Сатору глубоко вдыхает и приветствует с улыбкой: — С возвращением, Юджи. Спустя секунду вместо удивления на лице парня появляется понимание. Светясь яркой искренней улыбкой, он отмечает: — Поместье никогда не было для меня тюрьмой, ведь здесь был ты, — он шагает внутрь дома, здороваясь в ответ, — Я вернулся, Сатору.

***

Поместье нисколько не поменялось с последнего посещения Сатору в прошлом году: все вещи на своих местах, заточенные в вечно холодных стенах. Сейчас же, единственную пресловутую разницу вносит тонкий слой пыли на каждой поверхности. — Дом какой-то… пустой, — ступая внутрь, комментирует Юджи. — Раз здесь никто больше не живет, то зачем содержать прислугу? — юноша вместе с парнем проходит дальше в дом. — А ты мог бы, — начинает старший. — В смысле, здесь жить. Это ведь твой дом. Сатору бросает через плечо: — Я же сказал, что останусь в академии. Так удобнее. Видимо, Юджи намеревается оспорить его решение, однако что-то привлекает его внимание, все слова улетучиваются. Он останавливается, мрачно глядя в другой конец коридора. Подросток оглядывается в ту же сторону, догадываясь, что тот нашел. Вернее, кого тот не увидел. — Сатору… — Нет. — Я же ничего не сказал, — парень вздрагивает, хмурит брови. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и мне это не интересно, — отмахивается хозяин дома, продолжая идти дальше, пока Юджи не отдергивает его за ворот свитера, — Юджи! — И даже не попробуешь этим заняться? — Нахера? — Закройся. Открыв рот, юноша тут же его закрывает, проглатывая язвительный комментарий, чуть не скатившийся с языка. Парень тычет в улей, который и ужалить может, потому Сатору выплевывает: — Я привез тебя сюда не за разговорами о нем. Я просто хочу побыть с тобой и… — Необязательно говорить сейчас, — перебивает старший. — Или специально отправляться на его поиски. Мы можем, например, поспрашивать людей во время других миссий. Мальчишка сердито фукает, взлохмачивая свои волосы. — Если скажу «я подумаю», то ты оставишь эту тему? «Не хочу говорить о нем прямо сейчас» — вот что имеет в виду Сатору. Юджи улавливает намек и выдает: — Хорошо, но… обещай, что подумаешь. — Хорошо. — Хорошо что? От столь дерзкого требования у юноши дергается глаз. — Хорошо, обещаю, что подумаю. Боже, пилишь, как… — Как мама? — парень вздымает бровь. — Как женушка, — поправляет Сатору, упиваясь чужим раскрасневшимся лицом. — Не…Я не… Агх! Юджи замолкает, на что подросток победно ухмыляется. Сатору ведет их по пути, что отпечатался глубоко в сердце, и, наконец, подходит к комнате — к их комнате. В ней холодно и темно; стоит ему только зажечь свет, как перед глазами предстают знакомые их макушки, сидящие под котацу в середине комнаты. Хоть Сатору и четырнадцать, но прямо здесь и сейчас ему вновь десять лет. Стоящий рядом Юджи, походу, видит то же самое. Он также смотрит в центр помещения — в точку столкновения их прошлого и настоящего. Парень поворачивается к Сатору, тепло улыбаясь, а в глазах его пляшет ностальгия. — Котацу на том же месте, что и раньше? — развернувшись, старший принимается искать стол. — Да, но он пыльный, наверное. Его уже несколько лет не использовали. «Четыре, почти пять лет, если быть точным», — всплывает в голове. — Ну, почистим его и… Юджи резко замолкает, ощутив присутствие чего-то опасного, чего-то зловещего, опустившегося на особняк подобно вуали. Сатору же ощущает нечто знакомое (вернее, знакомых) и отправляется на поиски вместе с парнем. Не проронив и слова, они тихо переглядываются и направляются к вратам поместья. Чего подросток точно не ждал увидеть, так это спокойного Мегуми с парой пакетов в руках. Тот приподнимает бровь, молчаливо интересуясь возникшей суматохой. — Мегуми, — Сатору опускает плечи, когда возле него встает Юджи. — Что ты, черт возьми, с собой притащил? — Еду, которую ты у меня попросил, — бывший одноклассник поднимает пакеты. — Не об этом я. — Фушигуро, это…? — Капуста, свинина, яйца… — Не это спросил Юджи, — с нетерпением шикает мальчишка. — Мне холодно, — ворчит брюнет. — Дайте зайти. Объясню позже, когда согреюсь и наемся. Я голоден. Переглянувшись друг с дружкой, ребята впускают того в дом. Нечто, испускающее огромную ауру, видимо, заточено, и лишь следует за Мегуми, словно тень. — Кухня? — уже в генкане спрашивает парень. — Налево, — указывает Сатору и проводит ребят через лабиринты коридоров к нужному помещению. Мегуми ставит пакеты на стол, а сам садится на стул, устало вздыхая. Тем временем, Юджи осматривает содержимое сумок. — Ты как-то непонятно написал «принеси продукты», — обращается гость к хозяину поместья, включающему обогреватель. — Так что принес то, чем можно наесться. — Пойдет, — проверив ингредиенты, кивает Юджи. — Могу приготовить окономияки[3]. Что скажешь, Сатору? — Мне понравится все, что ты приготовишь, Юджи, — отрешенно отвечает подросток. Затем парень поворачивается к Мегуми и смотрит, как бы задавая этот же вопрос. Тот отмахивается: — Я не привереда. Пока готовишь ты, я все съем. Тут обиженно возникает Сатору: — Эй! И что это значит? Я умею готовить, Юджи научил меня паре рецептов! — Да? — собеседник подпирает рукой подбородок. — И как, получается? — Естественно! — Удобоваримо. — Что? — младший взметает голову в сторону второго парня. — Юджи, предатель! Ты говорил, что моя еда вкусная! Копаясь на кухне, посмеивается Юджи. — Готовишь-то хорошо, но чего-то в твоей готовке не хватает… Не знаю что, но чего-то определенно не хватает. — Говоришь, как бабуля, — фыркает подросток, помогая найти необходимую посуду. — А потом еще скажешь, что твой секретный ингредиент — это любовь или что-то из подобной фигни. — Ну, в каком-то смысле, она самая, — с улыбкой подтверждает старший. — Когда я для тебя что-то готовлю, то всегда выкладываюсь на полную. Это и есть то самое «вложить всю свою душу», разве нет? Сатору не может поверить своим ушам — Юджи без стеснений рассказывает о чем-то подобном при Мегуми. Наверняка, вся реакция у него сейчас на лице, потому что от такой честности и признания в платонической любви щеки заливает жаром. Он легонько поворачивает голову, оглядываясь на подозрительно притихшего гостя. К его ужасу тот смотрит, будто все знает, и чуть заговорщицки улыбается. Если бы Мегуми был из того типа людей, он бы еще дразняще повел бровями. Нобара однозначно так и сделала бы. У юноши дергается глаз. — Заткнись. — Я ничего не говорил, — одновременно отвечают старшие. Юджи норовит поскорее начать готовку, потому что Мегуми явно хочет есть. Сатору, как обычно, со своей стороны помощи не предлагает, так как, во-первых, парень его сам никогда не просит, во-вторых, у них есть негласное соглашение — на кухне главный Юджи. Тому нравится здесь хозяйничать, а ему наблюдать за ним. Подросток подходит ближе, почти нависая над чужими плечами. С такого расстояния он чует свой запах на коже омеги, что заставляет его затрепетать от гордости, успокоиться и продолжить наслаждаться шоу. Он никогда не устанет смотреть за тем, как сильные мужские руки обращаются с едой — с какой скрупулезностью и душой. В академии данные действия доставляют чувство домашнего уюта, но здесь, в поместье, все слегка отличается, привнося то, что Сатору впервые доводится испытать в стенах, наблюдавших за его взрослением в детские годы. Новое и чужеродное, однако вполне принимаемое. «Ах», — осознает подросток, когда Юджи, обернувшись к нему, улыбается, прежде чем снова приняться за готовку. — «Теперь понял». Как пропавший давным-давно кусочек пазла, что медленно возвращается на свое место, так и уют, которого не хватало особняку. Парень двигается, словно всегда принадлежал этому месту, кухне, поместью, Сатору и его жизни. Юноша не против жить здесь, но только если рядом будет Юджи. Вместе они смогут стереть въевшиеся в эти стены плохие воспоминания, заменяя их смехом, согревая настоящей лаской и любовью. — Сатору, что такое? — интересуется старший, когда Сатору, обняв сзади, утыкается носом в изгиб его шеи. — Ничего, — отнекивается младший, протяжно вздыхая. — Ты теплый. Вот и все. Юджи молчит, хотя данный ответ его определенно не удовлетворил. — Устал? — Нет, просто голодный, — выдумывает юноша и, прижавшись к чужой щеке, хмуро отмечает, — Ты теплый. — Ты уже это говорил. — Нет, серьезно, ты теплый… теплее, чем обычно, — Сатору обхватывает чужое лицо обеими руками. Тот, сжав губы, на мгновение отводит взгляд, прежде чем взглянуть на подростка вновь. — А ты холодный, Сатору. — Нет. Кажется, у тебя началась предтечка. — Как-то слишком быстро, — мрачнеет парень. — Может, это из-за сабдропа? — озвучивает Сатору. — Наверное, он спровоцировал течку? Юджи задумчиво хмыкает. — Возможно. — Мегуми, а как ты дум…? О, — юноша обнаруживает заснувшего на столе брюнета, что подложил под голову руки. Тогда понятно, почему он молчал. — Думаешь, это из-за штуки, которая у него с собой? — спрашивает собеседник. Поразмыслив, подросток, в конце концов, кивает. У Мегуми довольно уникальная аура, которую с другой не спутаешь — это же относится к тому нечто. В тот самый момент, когда оно попало в радиус действия Шести Глаз, Сатору сразу же узнал его. Однако он был слабее, будто призрак прежнего себя. Истощенный. Наверняка, Юджи подумал то же самое про себя. — Кажется, ему улыбнулась куда большая удача, чем нам, — выносит вердикт юноша, наваливаясь на плечи парня. — Юджи, дай-ка мне, — потребовав, он открывает рот, на что старший, свыкшийся с его привычкой вымогать еду во время приготовления пищи, подносит тому ложку и вздыхает. — Аппетит испортишь, — предупреждает Юджи. — Неа, — проглатывает Сатору. — Еще. — Да, да… Отвлекшись друг на друга, мальчишки не замечают смотрящих на них с неописуемой любовью и смешинкой пару зеленых глаз.

***

— Спасибо за еду! — Юджи довольно облокачивается на спинку стула. — Спасибо за еду, — тише благодарит Сатору. — Было вкусно, — отзывается Мегуми, вздыхая. — Будто сто лет нормальной еды не ел. Ребята растерянно переглядываются, обращаясь к парню: — Из-за миссии? — Сама миссия прошла гладко, но вот то, что попалось на пути, было потруднее, — качает головой брюнет. — Что случилось? — На железнодорожной станции в Уцуномии нашли особый уровень, — излагает Мегуми. — Начали расходиться слухи о том, что место проклято, поэтому я решил съездить туда на всякий, — а затем обращается к Сатору. — Помнишь нашу битву с особым уровнем? Подросток кивает. — Ту, что под проклятым мостом. — Здесь та же ситуация, проклятие возвело собственную территорию. Как же я заколебался искать вход, а потом еще выискивать его в этом лабиринте. — Похоже, было тяжело, — отмечает Юджи. Собеседник хмыкает. — Не тяжело, а скорее утомительно. После победы над проклятием его территория пала. Тогда я понял, что в нашем мире прошло лишь несколько часов, когда как во владениях, по ощущениям, два или три дня. На его слова мальчишки удивленно оглядываются друг на друга. — Никогда не слышал о территории с манипуляцией временем, — говорит юноша. — Вернее будет сказать, что там просто время текло с другой скоростью, — обшарив свои карманы, гость достает обернутый в талисманы объект величиной с палец. — Наверное, это из-за него. — Палец Сукуны, — опознает другой парень, забирая вещь из чужих рук. — Не думаю, что мне повезло… или не повезло его найти, однако… — замолкнув, Мегуми пожимает плечами, словно проделанная работа и пройденная опасность на пути к объекту ничего не стоили. — Фушигуро, ты офигенный, — восторженно заявляет Юджи. — Не только победил особый уровень без чьей-либо помощи, но и получил палец Сукуны. — Разумеется, — тут же вклинивается мальчишка. — Мегуми — шаман первого ранга, как я и Нобара. Неприятно осознавать, насколько жалобно прозвучала данная фраза, да и еще с четким подтекстом «Юджи, я также могу», но теперь поздно забирать слова назад. Как только эта мысль посещает голову Сатору, он сразу краснеет от смущения. Брюнет кашляет в кулак, пряча свой хохот. Юджи вместо привычного взъерошивания белых волос лишь улыбается: — Да, ты и правда потрясающ, Сатору. — Т-так чего мы ждем? — заикаясь, подросток переводит тему разговора обратно к пальцу и договаривает, увидев озадаченный наклон головой парня, — Съешь его. Краем глаза он замечает, как старшие настораживаются. — К чему такая спешка? — А почему бы и нет? — парирует юноша. Юджи явно не уверен. На мгновение он оглядывается на Мегуми, а затем возвращается к рассматриванию пальца, что не проходит незамеченным от Сатору. Мальчишка куксится, не понимая, почему парень медлит. — Юджи, что-то не так? — Ничего. Просто… может, мы подождем, пока… — Ладно, я выйду, — Мегуми встает со своего места. — Что? Погоди, зачем? — расспрашивает подросток, переводя взгляд с одного на другого. — Ты боишься, что на тебя будет смотреть Мегуми? — Н-нет! Не в этом дело! — Сатору, не надо. Итадори неприятно, и… — Мне не неприятно. Просто… знаешь, — невнятно бормочет Юджи. — Знаю, — кивает брюнет. — Поэтому я выйду. — Нет, стой! — Сатору, встав со стула, бьет кулаком по столу, отчего гремит посуда. Что-то происходит у него прямо перед носом без его ведома. Ясно как день, что у парней заключен какой-то негласный уговор, в который он не входит. Сатору знает Юджи с ног до головы и лучше всего понимает Мегуми (кроме, наверное, Нобары), поэтому неосведомленность о происходящем настолько на него давит. — Это… из-за вашего того самого? — он щурится, рассматривая две недоуменные физиономии. — О чем ты? — хмуро спрашивает брюнет. — Нашего того самого? — наклоняет голову парень. То самое. То самое Юджи и Мегуми (как ее называют Нобара и Сатору) — одолевающая обоих вина за случившееся в ночь их первой встречи. Один винит себя в том, что другой проглотил палец, а второй — обрек жизнь первого на нескончаемое причинение боли остальным. Юноша слышал обе версии произошедшего, изучал с разных углов на протяжении нескольких лет, но до сих пор не может понять ситуацию с точки зрения ребят, несмотря на все попытки. Ему казалось, что спустя столько лет, спустя последние шесть месяцев, во время которых они, наконец-то, смогли свободно пообщаться, как члены одной стаи, их неверные воззрения растают. Как же Сатору ошибался. — Вы все еще не поговорили о том, что произошло той ночью? Старшие молчат, не задают вопросов, о какой такой ночи говорит юноша. По их лицам становится все понятно. Сатору просто не может поверить. — Годы прошли! Это какая-то травма, что ли? — Сатору, — в унисон окликают его парни: один вздыхает, а второй щелкает подростка по носу за то, что тот «кидает камни в улей». — Никакого такта, как обычно. — Как всегда. — Я здесь вообще-то, — рычит юноша. — Единственный, кому здесь позволено говорить со снисхождением — это я. Вы оба старше меня, а ведете себя, как дети, избегая главной проблемы. По-детски, не находите? — Сатору, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — возмущенно обращается Юджи. — Вы оба становитесь странными, когда речь заходит о пальцах Сукуны и об инциденте той ночью, — насупившись, наконец-то, выпаливает подросток мучавшее его все эти годы. — Я не знаю, что вы там «думаете» о том, что знаете. Я не знаю и того, что вы «думаете» о чувствах друг друга. Но вы, определенно, придурки. Никто из вас не виновен в том, что случилось с другим. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Сатору, все гораздо сложнее, чем кажется. Выдаваемые ребятами слова накладываются друг на друга, создавая бессмысленную какофонию, но их суть для Сатору ясна. Потому он и рычит. — Я все понимаю, — возникает юноша и сначала поворачивается к брюнету, — Юджи думает, что обременяет тебя своей жизнью, — а затем к другому парню, — Мегуми же думает, что он виноват, подтолкнув тебя на съедение пальца и лишив, тем самым, прежней жизни. Отсутствующая реакция на их лицах говорит, что об этом им и так известно. Но почему-то данная новость только сильнее раззадоривает мальчишку. Они ведь осведомлены о чувствах друг друга, так почему ничего не предпринимают по исправлению ситуации? Повисает тяжелое неловкое молчание. Сатору принимает решение, хватая одного парня за капюшон толстовки, а второго за спинку рубашки. — Сатору, нет! — догадавшись о намерениях юноши, Юджи едва успевает окликнуть того по имени, как вокруг меняется воздух. В мгновение ока ребята перемещаются в холодную темноту. Они уже не на кухне. Раздаются кашель и резкие вздохи, на что подросток предупреждает: — Только попробуйте блевануть на пол — заставлю его отдраить. Юджи утешает друга: — Ты в порядке, Фушигуро? По первой всегда так. Скоро привыкнешь. — Надеюсь, нет, — ворчит парень. — Сатору, чтобы впредь такого не выделывал. Сатору громко фыркает. — Итак, где мы? — спрашивает Юджи. — В доджо, — выдает мальчишка и сразу бежит к выходу, запирает его за собой, ничего не объясняя. Наступает гробовая тишина, которая нарушается комментарием брюнета: — Он только что…? Тот определенно не верит своим глазам. Юджи громко стонет и с топотом приближается к двери. — Сатору, какого черта? — Поговорите! — командует юноша. — Проработайте свое то самое! — Он серьезно? — сердито заявляет Мегуми, а затем, напрягшись, обращается к Юджи, — Нет, он серьезно? — Ты же знаешь его, — бросает парень. По его интонации Сатору может представить, как тот пожимает плечами. — Ты понимаешь, что мы можем легко выломать эту дверь? — через преграду обращается Мегуми к подростку. Хозяин поместья без опаски отзывается: — Если хотите оплатить причиненный ущерб — валяйте. — Тебе же плевать на этот дом. — Брось, Фушигуро. Давай поговорим, — вздыхает старший. — Так быстрее, чем спорить с ним ночь напролет. Он очень упрямый. — А ты к нему слишком мягок, — упрекает Мегуми. Юноша хмурится, ведь озвученное — правда. Брюнет не должен рассказывать о ней Юджи. — Заткнись, Мегуми. — Итадори, следи за своим дитем. — Я не мягок к нему, — отбивает парень и тише добавляет, — И не называй его моим дитем. Он не мой ребенок, а мой… И надолго замолкает. Сатору прижимает ухо к двери, желая услышать продолжение. — Он твой кто? — спрашивает их друг. — Да, Юджи. Я твой кто? — единственное, что успевает задать мальчишка, как под ним начинает оседать пол… нет, точнее, засасывать его, словно зыбучие пески. Взглянув вниз, юноша обнаруживает, как тени шамана огибают его ноги подобно лозам. Осознав происходящее, он поворачивается к входу и вскрикивает: — Подожди, Мегу… Тьма проглатывает его и выплевывает на кухне, свет которой немедленно ослепляет глаза. Последние слова Юджи так и остаются для него тайной, зарытой в той части особняка. Он встает, издавая разочарованный стон, отскакивающий от стен помещения. Сатору хочет вернуться, попробовать подслушать их разговор. Но парни сейчас в темноте, в которой главенствуют тени брюнета. Тот сразу узнает о приближении юноши и вновь применит схожий трюк, держа его на расстоянии. Подросток вздыхает. До него дошло. Это месть Мегуми за его не очень продуманный план по исправлению ситуации между ним и Юджи. Единственное, что остается делать Сатору — это ждать итога их разговора: достигнут ли они полного взаимопонимания или, по крайней мере, поговорят о произошедшем. Да, способ не самый лучший, и существуют более деликатные, но он никогда не отличался особым терпением и тактичностью. — Они справятся, — бормочет он себе под нос и заунывно стонет, догнав, что ему теперь одному убирать со стола. — Твою мать. Займусь после ужина.

***

Сатору лежит на футоне в своей старой комнате, подогнав руки под голову и глядя в потолок. Волнение растет все сильнее. Прошло почти два часа с тех пор, как он запер ребят в доджо. За это время он чего только не успел сделать: убраться на кухне, приготовить комнату гостю, написать Нобаре о случившемся (за то, как он подвел парней к разговору, его обсмеяли) и пройти все игры на телефоне. Ощущавшаяся ранее нетерпеливость потихоньку приобретает форму зависти и эдакой ревности. Он доверяет Мегуми свою жизнь и знает, что тот никогда и ничего не предпримет в сторону Юджи, но его собственничество отказывается прислушиваться к рациональной части. Причина подобного кроется далеко не в недоверии, а в том, что Юджи, его омега в предтечном состоянии, сейчас находится в закрытом темном помещении с другим альфой. — Сколько еще? — возмущается юноша пустой комнате. Что он, что его инстинкты почти на взводе. Он хотел сходить к ним, проверить, однако Нобара посоветовала ему оставить ребят наедине и не прерывать их давно назревавший разговор. Через несколько минут он ощущает в комнате присутствие Мегуми. Подросток приподнимается на локтях больше от любопытства, чем от волнения. Образовавшаяся в стене тень растягивается, создавая портал, из которого появляется сначала Юджи, а за ним Мегуми, держащий того за капюшон, словно котенка за шкирку. Парень весь розовый, на лбу прослеживается тонкий слой пота, а его запах, заполняющий спальню, четко дает понять, что у него вот-вот начнется течка. — Спасибо, Мегуми, — робко улыбается Юджи. Держащая его рука отпускает толстовку, отчего он падает на пол. Шаман стоит в тени, слившись с окружающей тьмой. По всей видимости, запах предтечной омеги его ни капли не беспокоит. — Возвращаю его тебе, — заявляет он. Сатору садится прямо, поражаясь собранности старшего альфы, невзирая на прямо-таки аппетитный аромат персиков. Наверное, он лучше контролирует свои инстинкты? Может, Юджи его просто не привлекает? Последнее куда логичнее, если присмотреться к его поведению. — Твоя комната — главная спальня в восточном крыле. Я ее уже приготовил для тебя, — объявляет Сатору. Кивнув, гость исчезает во тьме, оставляя мальчишек наедине. — Юджи, ты в порядке? — спрашивает альфа ползущую к нему омегу. Тот падает ему на руки, припадает носом к груди и глубоко вдыхает, опираясь на него. Сатору шумно сглатывает и медленно вдыхает, смакуя как близость чужого тела, так и сладкий аромат в воздухе. — Да, просто, очень быстро появились вялость и лихорадка, — отвечает парень, снова вдыхает и тихо шепчет самому себе, — Как и думал… Мегуми приятно пахнет… У Сатору дергается глаз от ревности. — Не смей упоминать другого альфу, когда ты у меня в руках, глупый Юджи. —… но именно твой запах успокаивает меня. Юноша хлопает глазами и, удовлетворившись услышанным, теперь не особо сильно хмурится. — Юджи, хочешь, вернемся? — Вернемся? — В академию. Там тебе будет комфортнее. — Нет, все хорошо. Мне и здесь нравится, — недолго думая, отвечает омега. Интересно, «здесь» — это в руках Сатору или в самом поместье? Первое, разумеется, предпочтительнее. — Ладно, но когда приедем, ты сходишь к Шоко, — заявляет подросток, заметив, каким горячим стал Юджи. — Странно, что у тебя так рано началась течка. — Мегуми сказал, что это в пределах нормы и, особенно, после сабдропа. Реакция гормонов, — стонет парень. — Какой гемор. — Ага, — соглашается мальчишка и замолкает на секунду, оценивая состояние омеги. Не похоже, чтобы тому было плохо — видимо, тот просто сонный от накатившей усталости. Юджи еще в состоянии предтечки, однако признаков самой течки теперь стало больше, чем парой часов назад, но, в целом, он трезв и спокоен. — Значит… — Сатору ложится на футон, укладывая голову парня себе на грудь. — Теперь Мегуми, а не Фушигуро? — Ага. Мы поговорили и поняли, какими были идиотами, — в голосе омеги слышится улыбка. — Неужели, — юноша манерно закатывает глаза. — Много же времени у вас ушло. Старший весело фыркает. — Кто бы мог подумать, что такая детская выходка… — намеренно акцентирует парень, отчего у подростка дергается глаз. —… на самом деле, поможет нам. — Буэ! Вот кто действительно ведет себя по-детски, так это вы со своим тупым недопониманием. — Никакой деликатности, — вздыхает Юджи, покачивая головой. — Заткнись, Юджи. Спустя несколько минут парень мрачно бросает: — Думаю, мы оба боялись как причинить боль, так и узнать, что злимся друг на друга. — Но вы поговорили и проработали ситуацию, да? — Все гораздо сложнее. Нельзя исправить нечто подобное за одну ночь, — парень вытягивается подобно коту. — Но мы поняли, что не ненавидим друг друга — это уже хорошо. Поэтому, спасибо тебе, Сатору. Прочесывая розовые пряди, юноша интересуется: — Но ведь это не главная проблема? Что осталось? — Избавиться от злобы намного легче, чем найти прощения за то, что мы оба впутали друг друга в эту ситуацию, — затихнув, Юджи потихоньку договаривает, — Не хочу, чтобы Мегуми нес ответственность за то, что я на него злюсь, но как не знаю. Ведь я… Растерявшись, Сатору выпаливает в ответ. — А об этом вы не разговаривали? Ты не виновен. — Я не о том, — вздыхает парень. — Тогда? — Я не злюсь на себя за то, что съел палец Сукуны. Потому что, хоть внутри меня живет тысячелетнее проклятие, которое чертовски бесит, я смог спасти жизнь Мегуми, жизни своих сенпаев. Это решение привело меня к моей текущей жизни и всему тому, что ей сопутствует, — омега приподнимается на локтях, вглядываясь в голубые глаза. Мальчишка улавливает намек. Признание, которое тот не озвучил — Юджи не жалеет о своем решении, ведь благодаря нему он встретился с Сатору. Как забавно: юноше хочется прильнуть ближе и списать это на бушующие гормоны. Так легче объяснить, да и звучать будет более правдоподобно, нежели чем приписывать действие искреннему желанию сердца. Но парень обрывает подобную возможность, ложась снова на грудь. Сатору огорченно шепчет: — Но? Юджи хмыкает, как бы спрашивая. — Ты сказал так, будто в конце хотел добавить «но», — отмечает подросток. — Что ты хотел сказать? — Не скажу, — отвечает омега печально-загадочной улыбкой, на что юноша хмурится, желая подтолкнуть другого к ответу, но парень, словно почуяв его недовольство, бросает, — Эй, а ты знал, что Мегуми хочет предложить Нобаре переехать к себе? Сатору сдерживается, пытаясь не попасть в ловушку искушения и не спросить об этой сплетне. Очевидно, что Юджи таким образом отвлекает его от прежней темы. — Он сказал, что интересуется квартирой… — парень замолкает, подначивая чужой интерес. — Пофиг. Лучше расскажи о… — А еще он подыщет дом поблизости, если мы сюда переедем. Сказал типа: «Члены стаи всегда держатся вместе». — Я… — И упомянул, что было бы неплохо найти какое-нибудь большое место, где мы сможем собраться в любой момент. Тишина. Сатору повержено стонет и, разрываемый любопытством, требует: — Хорошо, плевать. Выкладывай все.

***

Юджи мигом проваливается в сон, о чем свидетельствует его тихое сопение. Сатору, в свою очередь, нежно поглаживает того по розовым локонам. Переложив парня на футон, юноша пытается не заскулить, когда тот отстраняется от него. Время детское, а сна ни в одном глазу, потому он решает скоротать время с Мегуми — кто знает, когда им удастся еще встретиться. Перед уходом он накрывает Юджи своим свитером. Пусть хотя бы его запах успокаивает омегу. Парень сворачивается клубочком и довольно улыбается, частично выглядывая из-под одежды. — Скоро вернусь, — шепчет обещание Сатору, хоть его и не слышат (по крайней мере, он так думает). Стоя перед дверью, он слышит тихое бормотание позади: — Прости. Юноша разворачивается; глаза Юджи закрыты, однако он точно не спит. — Прости, что испортил встречу. Ты же хотел ее весело провести, — извиняется старший. Подросток подходит к матрасу и присаживается на колени, нависая над парнем: — Не волнуйся насчет этого. Юджи открывает глаза, поднимает голову, обнажая шею. В воздухе начинает витать запах персиков, ласкающий Сатору подобно нежнейшему шелку. Осознав, что от него просят, он пытается сосредоточиться лишь на этом, не претендуя на большее, что сделать, оказывается, трудно, особенно, при виде столь вкусных и соблазнительных губ… почти как и шея омеги. Дабы не пасть перед искушением, юноша, обхватив лицо Юджи, утыкается в него носом и покрывает запахом. На сей раз процесс выходит не таким интимным, каким был во время миссии, но его сердце все равно не прекращает грохотать. Наверное, его даже слышит Юджи. — Отдыхай, Юджи, — тихо произносит подросток, когда парень прикладывается обратно к подушке. Покинув спальню, он обнаруживает присутствие Мегуми на кухне, шагает туда спокойной и ровной походкой, при этом замечает, как поместье теряет прежний холод, наполняясь гостеприимной атмосферой. Брюнет сидит за столом, попивает кружку горячего чая; на нем надет хантен[4], который Сатору положил в приготовленной гостю комнате. — Я сделал чай, — сообщает парень, выглядит по-домашнему. — Надеюсь, ты не против. — Неа, — пожимает плечами мальчишка, занимая место напротив, и, оценив внешний вид собеседника, выдает, — Выглядишь лучше, не такой уставший. — Разве я не говорил? Мне просто нужно было поесть и согреться, — он делает глоток чая. — Как там Юджи? — Спит. Думаю, завтра у него начнется течка, — хмурится Сатору. — Ты сказал ему, что это нормально… но правда ли? Его цикл всегда был регулярным. Его друг хмыкает. — Я немного знаю об омегах и их циклах, но в быстром наступлении его течки точно виноват сабдроп. Быстрый осмотр у Иери-сан не повредит, учитывая, как резко началась его течка. На его слова Сатору супится, придвигается ближе. — Что это значит? Что он тебе сказал? Я думал, вы поговорили и исправили ваше то самое. — Мы поговорили и исправили только половину, — Мегуми поражается реакции юноши. — Беседа прошла гладко и быстро, а оставшееся время мы наверстывали упущенное. — Могли бы меня позвать. Вы там вечность просидели. Я заскучал, — бубнит подросток. — Мы могли там и до утра просидеть, — передразнивает парень. — Но его запах стал чересчур сильным, и мне уже было тяжело закончить с ним разговор. — Сильным? — щурит взгляд Сатору. — В смысле…? — В смысле слишком сладкий для меня, — вздыхая, поясняет брюнет. — Ты невыносим. Я имел в виду не в том духе. Юноша разрывается между двумя контрастными чувствами: то он недоволен поведением Юджи, то доволен тем, что парень не привлекает другого альфу в том плане, что его. Он интересуется: — Тебе не нравится его запах? — Я бы не сказал, что не нравится. Наоборот, он очень приятный и… Мальчишка рычит. — Сатору, ты сам спросил, — недовольно вздыхает старший и бурчит себе под нос, — Глупый маленький альфа. — Я, вообще-то, слышу. — Хорошо, потому что это и тебя касается, — парень, допив чай, продолжает, — Он слишком… сильный для меня. Аппетитным его назовет только сладкоежка вроде тебя. Сатору хочет съязвить, но вовремя отдергивает себя, призадумавшись. Когда он понял, что запах Юджи для него вкусный? Когда уже обожал сладкое? Или эта тяга выработалась из-за находящейся рядом омеги? Что появилось раньше: влечение к запаху Юджи или чувства к нему? Похоже на какую-то неразрешимую дилемму. — Эй, Мегуми… Тебе когда-нибудь приходилось испытывать влечение к запаху омеги или кого-то другого? — Конечно, — Сатору хмурится, услышав столь простой ответ, на что тот дополняет, — Цумики. — В смысле, — закрыв глаза, юноша набирается терпения, — Когда ты был еще ребенком, и твое влечение не касалось родственников. Мегуми задорно фыркает, но уже с крупицей горечи. — Не каждому в подобном возрасте доводится встретить своего любимого, Сатору. Подросток закатывает глаза, не позволяя себе смутиться. — Юджи мне не любимый, — бросает он, пытаясь не выдать собственного удовольствия, ведь глубоко внутри себя понимает, насколько данное прозвище… идеально. Да, донельзя банально. Да, очень слащаво. Да, вряд ли он произнесет его на публике. Но оно подходит Юджи. — Мой косяк, значит, — без зазрения совести говорит собеседник. — Наверное, я просто неправильно понял ваши стенания и стоны, которые слышал по ночам. Сатору вспыхивает, как спичка. — Это не… я не… закрой рот! — он замолкает и, прищурив взгляд, повторяет, — Погоди… «ваши»? Мегуми спокойно, никуда не спеша, делает глоток чая и невозмутимо отвечает: — Упс. Вряд ли он мог оговориться. Парень больше подстрекает, подталкивая к дальнейшим расспросам. Мальчишка приваливается ближе — уж больно его бесит загадочная улыбка на лице друга. — Что ты знаешь? — шикает Сатору. Мегуми самодовольно ухмыляется, что, вообще, не похоже на него. Юношу разрывает нечто между раздражением и восхищением при виде этого. — Сатору, знаешь, почему я никогда не пытался положить конец твоей щенячьей влюбленности? — Во-первых, — шипя, подросток обиженно тычет в того указательным пальцем. — Не называй это щенячьей влюбленностью. Это не… — Она самая, — вставляет парень, ошеломляя другого. — По приезде в академию ты не только имел раздутое эго, но и выплевывал имя Юджи каждые пять минут. Смущенный, покрасневший Сатору сутулится, не зная чем ответить на мучительную правду. — Я считал тебя бельмом на глазу, — признается брюнет. Сатору обижается. — Аааааа? Пытаешься меня разозлить? Мегуми пропускает слова мимо ушей, фыркнув, и продолжает: — Думал, ты разлюбишь его со временем, да и вы были вдалеке друг от друга… — Ага, были бы мои чувства настолько слабы! Не смей меня оскорблять, Мегуми, — ощетинивается младший. —… однако этого не случилось. На самом деле, мне кажется, твои чувства стали только сильнее, — подперев подбородок рукой, он выдает, — Честно говоря, было удивительно наблюдать за маленьким мальчишкой, что настолько старается ради чужого блага. Хоть ты никогда не говорил о своих чувствах, но мы с Нобарой всегда считали это любовью, какой бы детской она не казалась. Сатору ошеломленно моргает. Спонтанные слова Мегуми — это то подтверждение, которое, оказывается, ему всегда требовалось. Теперь оно — ценное сокровище, ведь высказали его Мегуми и Нобара — его друзья, его стая, его семья. — Ну… — парень неловко потирает затылок, осознав всю сентиментальность их беседы. — Первой заметила Нобара. На такое у нее глаз наметан. — Ну, а как же, — ухмыляется подросток. — Постоянно, — вздыхает брюнет. — Стой… вот почему в тот день рождения Нобары, когда меня вырвало тебе на ботинки, ты сказал мне подождать? — Частично, — таинственно выдает Мегуми. — Через два года, когда тебе исполнится шестнадцать, вы будете выглядеть уже не так странно, как парочка из одиннадцатилетки и подростка. Сведя брови вместе, Сатору медленно спрашивает с долей сомнения: — Мегуми, ты… подбадриваешь меня? — Я? — неясность интонации парня, можно сказать, дает возможность самому интерпретировать выпущенную фразу. — Знаешь, в биологическом плане вы с Юджи — идеальная пара. Нобара как-то поделилась, что завидует вам… Откровенно говоря, я тоже. Юноша не знает, что и сказать в ответ. Их половые особенности стали Сатору важны только после созревания Юджи. Однако, даже если бы он не стал альфой, ему было бы плевать, ведь его чувства и желания всегда стояли на порядок выше всяких преград, что ставила перед ними жизнь. Но все же… Какое же наслаждение приносит понимание, что они с Юджи подходят друг другу в биологическом плане. Он не верит в судьбу, но не может отрицать того, что статус альфы — это подарок свыше. Его тело создано для Юджи, чтобы утешить, дополнить и пометить омегу. Сатору идеален для Юджи во всех смыслах. — Исходя из сказанного тобой, — Мегуми говорит дальше, — Тем, чем вы занимались с Юджи, члены стаи не делают. Это не платонические отношения, а более… близкие. Он озадаченно хмурится и перечисляет: — Он использует твою комнату для постройки гнезда, позволяет тебе пометить себя запахом, чего он никогда не просил сделать меня или Нобару… Даже в доджо мы стояли на расстоянии, при котором можно было только коснуться руками. Мальчишка садится прямо, поджимая губы; в его глазах сверкают надежда и готовность, а парень, тем временем, продолжает: — Ваше поведение говорит, словно вы друг для друга… и не члены стаи. Знаешь, он как-то раз зарычал на нас с Нобарой за шутку про твоего партнера. — Что? У юноши приподнимаются уголки губ. Сердце бешено стучит, пылая от жажды услышать больше подобных откровений. Складывается такое впечатление, будто Мегуми рассказывает ему секреты, которыми нельзя делиться. — Почему ты мне говоришь об этом сейчас? — с просачивающейся в его словах ранимостью произносит Сатору. — Кажется, ты уже знал об этом давно, так почему? — Потому что кое-что сегодня понял, — признается собеседник, ведя по краю кружки большим пальцем. — Вы что-то вроде цели друг для друга, но вместе с тем и счастье, — и шепчет самому себе. — Какие бы вы не приняли решения, пока вы вместе, все будет в порядке. Глядя на серьезное выражение лица парня, Сатору задумывается над тем, о чем же таком поговорили ребята за те два часа в доджо. Мегуми всегда был тихим и загадочным человеком, другом, что подставит плечо в трудную минуту, однако…. подобной прямолинейности он раньше никогда не проявлял. Что-то изменилось, но что именно и почему — непонятно. — Не гляди на меня так, — на вид старший сразу смягчается, заметив, как на него обеспокоенно смотрят, и тихо добавляет, — Считай это платой за помощь в исправлении отношений с Юджи, но… — Мегуми искренне улыбается, словно уже давно хотел. — Я не мог упустить такой возможности, когда она сама напрашивалась… Сатору сжимает в кулаке часть штанины от потрясения. Перед ним сейчас сидит другой Мегуми: романтик, что выносит глупые, фантастические суждения, которые подросток, с высокой долей вероятности, не принял бы к своему сердцу. Тот словно называет их… — Предначертанные друг другу судьбой? Гость хлопает глазами, как и хозяин дома, осознав сорвавшиеся с губ слова. — Можно и так, — не спеша, неуверенно выдает брюнет, размышляя над услышанным. Юноша сжимает губы в тонкую линию, чувствует, как горят щеки под взглядом сбитого с толку друга. Разумеется, он бы так отреагировал. Прозвище детское, веет эдакой таинственностью, что его с трудом можно принять всерьез, учитывая, кто его произнес. «Я не верю в подобное» — фраза, застрявшая в горле. Проходит слишком много времени, чтобы можно было договорить и при этом не выглядеть, будто ты оправдываешься. «Что ж, теперь уже все равно», — шепчет внутренний голос, когда Мегуми, взглянув на него, никак не комментирует высказывание. Единственное, что остается важным — это то, что Юджи и Сатору будут идеальны друг на друга, с какой стороны ни посмотри и как бы их не называй. Это знает Мегуми. Сатору теперь тоже. В попытках вернуть прежнюю умиротворенную атмосферу младший, откашлявшись, заявляет: — Спасибо, Мегуми… за все, что рассказал. Успокаивающие искренние слова и улыбка. Парень кротко кивает — можно сказать, даже довольно, словно с его плеч спал тяжкий груз. — Надеюсь, теперь я смогу спокойно спать по ночам, — подшучивает брюнет. Юноша цокает языком. — Цыц. Подумаешь, позвонил один раз, не каждый же день так делаю. Мегуми улыбается, будто все знает, и выдает, вставая со стула: — Кого именно я не назвал. Сатору дергается на месте. — Что? — Спокойной ночи, Сатору, — парень взъерошивает его белые волосы и покидает кухню. — Подожди! Расскажи больше! Эй, Мегу… — затыкается подросток, ощутив пропажу друга в коридоре и его появление в другом конце крыла, где расположена приготовленная для него комната. — Юджи прав. Ты и правда бесишь.

***

По возвращению в свою комнату Сатору нежно фыркает при виде своего раскрытого чемодана и одежды, валяющей в хаотичном порядке из-за неудавшихся попыток Юджи построить себе гнездо. Юноша вдыхает смесь их запахов — комбинация не столько приятная, сколько, в каком-то смысле, полноценная. Он как можно тише заходит в комнату и усаживается рядом с футоном, осматривая состояние омеги. Тот спокойно спит, медленно и ритмично дышит. Витающие в воздухе естественно-фруктовые нотки покалывают вкусовые сосочки. Благодаря тому, что он теперь постоянно с Юджи, у него выработалась устойчивость к его запаху, отчего теперь ему проще находиться рядом с омегой. Но на шею он все же смотрит — слюна течет, челюсть напряжена, а прильнуть ой как хочется и взять то, (что по праву принадлежит ему) на что Юджи не согласится. До течки парня и, следовательно, до гона юноши еще один-два дня. Значит, можно не торопиться принимать таблетку. Понимая, что контроля у него над собой предостаточно, Сатору прикладывает руку к щекам Юджи, проверяя температуру, и поражается не только их горячей и потной коже, но и резкой хватке чужой руки. — Прости, разбудил тебя? — тихо спрашивает подросток. Старший машет головой и открывает глаза — притупившеюся бронзу, затуманенную сонливостью. — С возвращением, — приветствуя, он зевает, словно кот. — Который час? — Около полуночи. — Весело провели время? — парень сильнее прижимает руку к своей щеке. — Ага, — легче соврать, чем объяснять весь разговор. — Но нам тебя не хватало. А это уже была не ложь. — Прости… Сатору прекрасно держится в своем нынешнем положении, позволяя полусонной омеге дальше обнимать свою руку — у него нет желания ее освобождать, да и Юджи не хочет ее отпускать. Хоть он и приготовил им раздельные комнаты, но втайне ждал, надеялся, что они останутся в одной. Особенно сейчас, когда еще свежи воспоминания с разговора между ним и Мегуми. Сердце бьется от нетерпения. Он не боится. Но… — Юджи, я… это моя комната, — поздновато он спохватывается, думает, как предложить ночевку в одной комнате. Честно говоря, теперь эта идея выглядит уже не такой хорошей из-за предтечного состояния парня. — Хочешь я… то есть, если хочешь, я приготовил твою старую комнату, и… Юджи хмурится. — Останься. От столь властного требования Сатору восторженно скулит, как радостный щеночек. И команда, отданная омегой, его ни капли не раздражает и не унижает. Ради возможности остаться рядом гордостью-то он готов поступиться. — Уверен? — переспрашивает альфа, подталкиваемый рациональной частью себя, чтобы избежать лишнего недопонимания, которого сполна хватило в Нагано. На его заминку омега недовольно рычит. Этот звук скатывается прямо к животу Сатору. — Уверен. Я же согласился, чего медлишь? — с вызовом бросает Юджи, — Я не трону тебя, так что не беспокойся. Юноша умеет отличать Юджи от его внутренней омеги. Прямо сейчас говорит последний, что заметно по его поведению, свойственному ему в период течки. Подростку тяжело с ним справляться, потому что омега слишком… — Сатору, — парень полу скулит, полу рычит. … требовательный. — Хорошо, только дай мне переодеться и почистить зубы, я сейчас приду. Нахмурив брови и бросив недовольный взгляд, Юджи отпускает его. Вернувшись со своей короткой прогулки до ванной (во время которой он, на всякий, принял таблетку, потому что, видимо, он сегодня у руля), Сатору замечает парня, уже проигравшего битву Морфею. Мальчишка накрывает его одеялом от футона и на мгновение задумывается — лечь рядом или не лечь. Выбирает, разумеется, первое. Юркает он под одеяло, как к нему приваливается парень, ощутивший присутствие альфы. «Вел бы ты себя с Мегуми и Нобарой так же, как со мной?» — любопытствует Сатору, заключая омегу в объятия. «Приказал бы ты им быть с тобой рядом так же, как и мне?» — спрашивает он, когда Юджи инстинктивно утыкается ему в шею. «Опустил бы свою защиту перед ними так же, как и передо мной?» — задает вопрос юноша, очерчивая линию розовых губ. «Или я особенный?» Ответом ему служит щекочущее кожу мерное дыхание Юджи, что раздается эхом по комнате. Может, благодаря таблетке, а, может, и не ей его чувства смогли перевесить похоть. Ведь в эту ночь губы омеги гораздо вкуснее, чем его шея.

***

На грани сна и реальности на юношу находят мысли — идеальной парой являются два существа, подходящие друг другу в биологическом плане. Но… можно ли отнести то же самое к двум человеческим сердцам? Душам?... Это и есть родственная душа? Предначертанные друг другу судьбой? Если думать логически и вести мысль дальше в этом русле, то нечто подобное вполне имеет место быть. Природа для одного, душа для другого. Ведь что тогда человек, если не союз души и тела?

***

Ооо? Оказывается, отброс не такой уж и тупой…

***

Ребята остаются в поместье Годжо почти на неделю. Течка Юджи длится четыре дня, в то время как гон Сатору — три. Помогая каждому из мальчишек, Мегуми выдает, что этот период станет одной из тех историй, которые потом будет стыдно рассказывать. Пока Юджи, оторванный от окружающего мира, зарыт в гнезде в своей старой комнате, мальчишка, не упуская шанса, решает обсудить владения Сукуны с брюнетом. Несмотря на лучшие предложения друга на вопросы «Почему» и «Как», подросток уходит с пустыми руками. Хоть он и не получил ответы на свои вопросы, но теперь ему гораздо легче после разговора с другим человеком. По возвращению в академию Яга ругает Юджи, но слегка, потому что у того была течка («Что уж здесь поделать», — отмечает он), и также легонько Мегуми, ведь тот отдал ему палец Сукуны («Так и должен поступать ответственный человек» — бросает директор, поглядывая на Сатору). Самый большой выговор он делает Сатору: бьет того по голове за игнорирование и полное неуважение к старшим. Для юноши подобное ерунда — знал бы, за что будут ругать, остался бы в поместье подольше. Он хочет их озвучить, но вовремя получает от Юджи предупреждающий удар под ребро. «Не усложняй» — читается по языку его тела. — Яге не нравится мой характер. Он всегда обходится с вами мягче, чем со мной, — сетует Сатору на пути к общежитию. К этому времени Мегуми уже уехал домой, предоставленному ему академией. — Интересно, почему? — нагловато дразнит парень. — Наверное, потому что ты открыто ему не подчиняешься? Испытываешь его авторитет? Не уважаешь любую… — Ты на его стороне или моей? Небо над ними смешивается голубыми и оранжевыми красками, недалеко виднеется общежитие, а громкий и приятный смех Юджи звенит в ушах. Сатору заполняет знакомое приятное чувство возвращения домой. Каким никогда не было поместье Годжо… «Но может стать», — шепчет голос при оглядке на парня. За неделю особняк стал совершенно другим местом: ярким и теплым, даже уютным. Вместе с Юджи поместье становится уже не таким пустым и холодным. Возможно, данное место сможет стать настоящим домом, если рядом с ним будет Юджи. У Сатору было время подумать над этим, пока в другой части особняка сочный запах персиков обволакивал его стены. Они могут использовать поместье, как личное убежище от чего бы то ни было. Парень сможет проводить свои течки на широком удобном футоне, построив на нем огромное гнездо. Они могут посадить подсолнухи и сакуру в саду, сделав его еще более ярким и полным жизни. Им придется убраться в комнатах, переставить некоторую мебель и отремонтировать несколько спален, чтобы в любой момент в них могли заночевать Нобара и Мегуми. Но для начала нужно будет избавиться от всех голосов, которыми люди облепили стены поместья. Кошмары еще живы, прячутся в темных уголках его памяти. Им там нет места. Теперь уже нет. Потому, приняв решение, он бросает в спину старшего: — Ладно. Парень останавливается, недоуменно склонив голову на бок. — Давай… Изгоним призраков. —… попробуем его найти. Юджи не нужны объяснения. Он ласково улыбается с полным пониманием, подходя к мальчишке. — Хорошо, — прикоснувшись к чужим щекам, он подходит ближе. У Сатору поднимается пульс — кажется, что вот-вот и они, наконец-то, поцелуются. Ан нет. Юджи по-дружески соприкасается с ним лбами. Что лишь чуточку разочаровывает. — Я не знаю, будет ли все хорошо, Сатору, — отмечает парень; не пустое обещание — это подростка уже радует. — Но клянусь, что чтобы не случилось, я буду рядом. Хорошо? Сатору не может сопротивляться им: ни Юджи, ни его запаху, ни своим желаниям, конечно. Нежно обхватив его лицо своими холодными дрожащими пальцами, и, пока не испарилась вся смелость, он оставляет поцелуй в уголке губ Юджи. Юноша резко отодвигается, не давая другому отреагировать. В отличие от прошлого себя, на сей раз, он не оправдывается: — Спасибо, Юджи.

***

Незаметно для них вдалеке некая фигура сжимает губы от омерзения.