trip to San Francisco

      После того, как Эндрю отнекивается от маффинов, только и делая, что заливая пустой желудок горячим американо, Кевин, ещё даже не прожевав, тянется к чужой порции загребущими руками.       — Тебе не стыдно? — Нил бьёт его по руке и ловит на себе взгляд а-ля «господи, ну ты и душнила».       — А должно быть? — Кевин трясет рукой и всё же впивается зубами в шоколадное тесто.       Этот недотёпа измазал всю свою наглую рожу чем-то тоже непозволительно шоколадным из серединки маффина. Эндрю с Нилом как по свистку закатили глаза, когда Кев начал радоваться тому, что серединка оказалась жидкой. Джостен не высказал ни слова только потому, что понимал — Кевину, да и всем им, по-хорошему, нужна полная разрядка после всего пережитого кошмара. И сердцем Нил понимал, что ни у одного из них не было нормального детства, чтобы вот так просто радоваться банальным сладостям или беззаботно гулять по паркам самых разных городов, а если Кевин находил в себе силы делать это сейчас — он только поддержит его. В любом случае в нужных моментах Дэй вел себя так, как подобает человеку, прошедшему пешком через весь ад — по-взрослому. Жаль, что они с Эндрю меньше могли отпустить себя и начать по-настоящему отдыхать даже сейчас. Но был и прогресс — Нил перестал постоянно оглядываться по сторонам и стал носить более яркие вещи, купленные ему тройкой братьев и Кевином в придачу, не боясь привлечь к себе внимание; Эндрю в свою очередь перестал везде заходить первым и оглядывать помещение, только потом пропуская парней, начал отпускать их одних и не тащиться туда, куда совсем не хотелось, позволял трогать себя. Последнее было особенно важно для Кева — это тактильное чудовище начинало стонать от невозможности кого-то из парней полапать, погладить или просто мимолётно потрогать.       — Боже, — Нил на сто двадцать процентов был уверен в том, что у Эндрю были схожие мысли в этот момент.       Старший сидел в турецкой позе и просто поманил Кевина на себя пальцем, отставляя кофе в сторону. Дэй закатил глаза, напоследок откусив большой кусок и запив его глотком кофе, перегнулся через туалетный столик, ставя руки по бокам от Эндрю. Младший одним движением стирает шоколад с подбородка, облизывает палец и возвращается к кофе. Становится видно маленькую родинку почти под самой губой.       — Вот ты и позавтракал, — ехидничает Кевин и плюхается обратно, возвращаясь к трапезе.       Нила пробивает на улыбку от шутки. Ну и от осознания того, что Кевин мог просто заглянуть в зеркало после замечания о том, что испачкался. Но это Эндрю, поэтому зачастую логика в некоторых его действиях отсутствовала напрочь.       — Эндрю, ты опять перестал есть, — Нил понимает, что ещё пара ложек голубики и он откинется прямо тут, но делает усилие и съедает последнюю ложку, отставляя от себя полупустой стакан от греха подальше.       Чревоугодие, вроде так он назывался? Вообще, если вспоминать, что объесться по субботам сырными начос перед теликом, весь день валяясь и откисая от учёбы, было грехом, и по Данте их должны были отправить на третий круг ада, то вставал вопрос, почему жизнь была так несправедлива, если по соседству на седьмом за убийства и преступления варились его отец со своими приспешниками и Рико Морияма? К тому же он пока не решил, что хочет, чтобы сделали с его телом после смерти. От этих мыслей Нил опять улыбнулся и отвалился назад, складывая руки на вздувшийся живот.       — Поешь ягод хоть.       Эндрю закрыл глаза, не реагируя на него и наконец выпрямляя затекшие ноги.       — Ты какой угол опять собрал? — Кевин недовольно косится на сбитое колено, вытирая масляные пальцы об именные салфетки шоколадницы, которые Миньярду напихали с собой в пакет.       — Ты пинаешься по ночам, — Эндрю сминает стаканчик в руках и начинает прибирать обертки со стола.       — Чё, серьезно?       Эндрю на секунду останавливается и сверлит его снисходительным, почти жалеющим взглядом, будто увидел в контактном зоопарке козлёнка с синдромом Дауна, а потом вздыхает и идёт на кровать, падая к Нилу под бок.       — Пидор, — Кевин залпом допивает кофе, поняв, что у мелких опять происходит какой-то движ без него.       Его останавливает предупреждающий взгляд Эндрю, в итоге усевшегося у изголовья в своей любимой позе. Нил их зрительного контакта не замечает, просто подтягивается на руках, падая головой старшему меж ног на ступни.       — Я объелся, — выдаёт он тихо, хватаясь за живот.       Кевин звереет, замечая, как он приподнимает футболку и оглаживает живот в попытке унять бедный желудок. Мир сужается до тупого и какого-то даже первобытного желания потрогать Нила за эту открывшуюся полоску кожи.       — Кевин, — Эндрю жестковато запускает руки в волосы Нила, неосознанно начиная их расчёсывать пальцами.       Кивает в сторону его места трапезы. Кев закатывает глаза и быстро, лишая процесс качества, сгребает весь мусор в пакет, правда крошки всё же валятся на сиденье и пол.       — Тренеру позвони, — даже как-то неожиданно вспоминает Нил, бодаясь в руку Эндрю.       Дэй бьёт себя раскрытой ладонью по лбу, понимая, что если бы не Нил, он бы в жизни не вспомнил о необходимости позвонить отцу, пока тот не стал бы донимать звонками второго нападающего — об Эндрю и речи не шло — и неловко выспрашивать о блудливом сыне. Кева аж передёрнуло от этой картины.       — Как вы думаете, он догадывается? — с нервным смешком спрашивает Дэй, чуть ли не на карачиках ползая по номеру в поисках телефона, который оказывается сваленным за прикроватную тумбу.       Эндрю жалеет, что у него такие короткие руки и он не сможет дотянуться, чтобы смачно ударить старшего по заднице. Нил переворачивается на бок, подтыкая под щёку руку, потому что костлявые ноги Миньярда были не самым удобным — но самым лучшим — пристанищем. Кев садится рядом с ними на край кровати, протягивая длинные ноги на вторую.       — Даже не знаю, — зло усмехается голкипер, размышляя, лопнет ли Нил сейчас, если он закинет на него ногу.       — С учётом того, что он думал, что вы с Эндрю встречаетесь, после того как застукал вас в раздевалке, а потом увидел, как мы с тобой целовались после полицейского участка, мне кажется, он думает, что его сын либо хренов изменщик, либо здесь творится что-то странное, — Нил хмыкает, когда Кевин задумывается над своим же вопросом.       — Я думаю, что он не особо хочет в это лезть, — хрипло доносится от Эндрю, когда Дэй уже набирает тренера.       С привычного «тренер Ваймак», контакт переименовался в краткое «отец», которое по отношению к Дэвиду парни ни разу так и не услышали. Из айфона послышались громкие гудки, и Кевин поморщился, отводя телефон от уха, убавил громкость и вновь замер в ожидании ответа. Если бы Нил был игроком в покер и располагал башенками фишек, он бы, не задумываясь, сгрёб их в центр стола, ставя на то, что они с Эндрю опять думали об одном и том же. И когда затянувшаяся тишина по ту сторону прервалась басистым «алло», Кевин зажмурил глаза и сквозь лёгкую улыбку — несомненно потому что знал, что эти двое замерли в ожидании — ответил:       — Привет, па.       Джостен быстро поднимает голову кверху, встречаясь с ехидным взглядом своего парня. Дрыжок губ Эндрю почти зеркалил небольшую улыбку Нила, которую он сразу скрыл, когда Кевин закатил глаза, порываясь встать, чтобы выйти разговаривать в коридор. Правда его схватили за резинки шорт и трусов и никуда не пустили.       — Ты чё там охуел что ли с горя? — после секундного молчания разразился Ваймак, правда не особо грозно, так, только для проформы, но телефон от уха Кевин на всякий случай отвёл. — Мы уж начали новости смотреть, не подохли ли вы где.       Нил всем телом чувствует лёгкий смешок Эндрю, и его заряжает улыбкой тоже. Он подтягивается ещё выше, ложась головой на живот и заставляя голкипера развести ноги. От Эндрю пахнет сигаретами, кофе и порошком от повязок. Кевин теряется, наблюдая за этой уютной сценой.       — Нет, мы в порядке, — он откашливается и пересаживается на вторую кровать лицом к парням, — уже доехали в Оклахому, позавтракали.       — Вы что-то быстро, — ворчание тренера сменяется на что-то более отцовское, когда Кевин начинает говорить.       Нил зарывается носом в футболку Эндрю и улыбается, потому что осознание того, что хотя бы у Кевина есть сейчас возможность поговорить с родителем, отдаётся согревающим теплом. Эндрю опять начинает гладить его шрам от ремня безопасности. Нил просто позволяет, зевая.       — Мы оставались только на ночь, и парни рулили по очереди.       — Эндрю так и не дал тебе сесть за руль?       Кевин методично закатывает глаза, думая про себя «отец, и ты туда же».       — Не вздыхай мне там, понятно — что нет. Я бы тоже не дал, — его стариканский смех поддерживают две лисьи ухмылки, и Дэй трясет им кулаком, делая стрёмную морду.       — Он меня почти прибил, когда я намусорил у него в салоне.       Почти. Остальное отцу знать не обязательно.       — Я не удивлен. Они с тобой?       Вопрос с лёгким оттенком неловкости повисает в воздухе, и Кевин замирает, кивая парням. Нил пожимает плечами, а Эндрю лишь коротко кивает.       — Да, рядом сидят.       — Вы уже что ли куда-то пошли?       — Нет, в номере.       — Один сняли?       — Угу, — Кевин лыбится, как нашкодивший кот.       — Как цыгане.       — И вещей я столько же взял.       — Что по планам? — решает не развивать эту тему или же не считает нужным тренер.       — Сегодня пошляемся по городу, потом концерт, останемся ещё, возможно, на день и съездим на баскетбол.       — Понял. Ладно, давайте, берегите задницы и не доставляйте мне проблем.       — Пока, па.       Кевин отключается, с немного зардевшимися щеками отбрасывая телефон к изголовью — потом ведь обыщется. Это всё ещё ощущается немного странно.       — Он точно знает.       — Сто три процента, — отвечает Нил, вставая и приваливаясь к груди Эндрю спиной.       Полностью повторяет его позу.       — Вам не стыдно няшиться и без меня? — он придирчиво окидывает их взглядом, подумывая, сломает ли он кого-то, если упадёт плашмя.       — Иди сюда, — Кевин мимолётно замечает, что это звучит будто приказ из уст Эндрю, но только ухмыляется и ныряет к ним в объятия, расталкивая парней в разные стороны.       Теперь он валится на Эндрю, шуточно отпинывая Нила. Тот хватает его за пятку и начинает щекотать, вцепляясь насмерть в лодыжку другой рукой, и не отпускает даже тогда, когда Кевин заходится в предсмертном рёве, дёргая своими шпалами направо и налево, норовясь вырваться. Удивительно, как столько силы хранят руки Джостена вообще.       — Яяяя, — сквозь слёзы кричит Кевин, чувствуя, как Эндрю не удерживается и начинает щекотать его под мышками, хотя скорее пересчитывать рёбра — по крайней мере ощущалось также жестко, — сейчас снесу кому-то челюсть!       Спустя пару секунд парни отпускают его, давая отдышаться и отсмеяться. Влажное дыхание в бедро Эндрю сменяется сильным укусом.       — Ахуел? — Миньярд, не рассчитав силы, прилично толкает Кева коленкой в челюсть и даже слегка напрягается, но нападающий озорно улыбается в ответ и откидывается на середину кровати, жмуря свои красивые глаза и складывая руки на солнечном сплетении.       Эндрю влюбляется в него ещё сильнее в этот момент.       — Сами виноваты…       Его затыкает Нил, перевёрнутой картинкой нависая и успокаивающе затягивая в поцелуй. Кевин ныряет рукой к его шее, притягивая сильнее и заставляя выгнуть спину. Джостен потом утыкается носом ему между плечом и ухом, вдыхая тот самый запах. Кевин хмыкает и изворачивается, уходя от щекочущего ощущения.       — Фетишист, — когда они все наконец садятся, кидает Кевин.       Он слегка раскраснелся от всех этих влажных поцелуев и щекотки — на ровном, чуть медном загаре всё равно хорошо виднелся оттенок красного, уходящего в теплоту. Рот был немного приоткрыт, и Эндрю видел влажную слизистую губ.       — Кто бы говорил.       — Чего? — возмущается Кевин и поворачивается к Нилу, опираясь рукой на кровать, — Ну есть у меня парочка главных.       — Ага, если парочка это больше, чем пальцев на всех твоих конечностях, — Нил ухмыляется и начинает тянуть руки, хрустя всем, чем только можно.       — Неправда.       — Правда, — заверяет Эндрю, подгребая под себя ноги и до сих пор всматриваясь в прелестный румянец Кева.       Бесстыдно прекрасный.       — А сами-то! — Кев закатывает глаза несерьёзно, а потом сползает с кровати и идет к чемодан, — Ну-ка, удивите, — он переводит вызывающий взгляд с одного на другого, пытаясь вспомнить, когда эти двое уже успели создать «антикевиновскую» коалицию.       Нил кусает губы, переглядываясь с Эндрю, который наконец отрывается от лицезрения чужого профиля. Обычно эта странная фиксация на каких бы то ни было вещах его подбешивала, но не в этот раз.       Они пробесились уже полчаса и, по-хорошему, пора выползать в город — было бы совсем стыдно ничего не посмотреть, проехав почти половину страны с возможностью посетить всё, что душе угодно. Нил встрепенулся и тоже стёк с кровати, лениво потягиваясь. Когда он задрал руки, то кромка боксеров выглянула с одной стороны, оплетая мощное бедро. Заметив взгляд Кевина, Эндрю, так и не сдвинувшись с места, просипел:       — Фетиш на то, что Нил таскает твои вещи, — он не до конца прикрывает глаза и кладёт подбородок на грудь.       Нил сразу опускает руки и переводит взгляд на Кевина, поправляя подол футболки, склоняет голову и ухмыляется. Вьющиеся после душа волосы скатываются волной, открывая не загоревшую кожу под ушами. Кевин отводит взгляд, будто бы стыдливо, и пытается сделать вид, что поиск шорт сейчас намного интереснее.       — Не только когда Нил вообще-то, — было бы странно, если Дэй пропустил что-то в свой адрес без собственного замечания.       Эндрю фыркает, нащупывая рукой подушку.       — Нет, серьёзно, Эндрю, особенно, когда гоняешь в оверсайзных футболках, которые тебе по колено, — Нил закрывает глаза, вспоминая тот чуть ли не единственный раз, когда близнец был настолько замотанным, что вышел из душа в Кевиновской футболке.       Мокрый силуэт худого тела пятнами растёкся по обычной домашней футболке, которую его парень хранил в ванне «на всякий случай». Неудивительно, что потом Эндрю всячески пихал нападающих, когда чувствовал руки, переходящие грань «я просто положу руку тебе на ляжку».       — Ладно, тут согласен, но это не самый-самый, — соглашается Кевин, махнув рукой, мол «да, я извращенец, но! — ваш извращенец».       — Фетиш совать пальцы в рот и давить ими на язык. Постоянно свои руки полощешь у нас во рту, — Нил хмыкает, кладя сумку на кровать и начиная искать самые удобные шорты для длительных прогулок — не то чтобы у него был огромный разброс, но выбор между двумя самыми любимыми был непрост.       Из его уст это звучит как обыденность, к которой Джостен привык. Кевин посмеивается под нос, совершенно не отрицая. Да, особенно, когда Нил накусанными губами посасывал большой палец, имитируя отсос, а Эндрю просто сильно кусал, потом сразу отплёвываясь. Дэй знал, что последует за его секундным порывом дотронуться до влажного мягкого языка и всё равно каждый раз продолжал это делать, удовлетворяя скрытую натуру извращуги. Ощущалось это так, как будто он совал руку в мясорубку — близнец почти всегда кусал до крови.       — В следующий раз я просто тебе откушу фалангу.       — Я как раз об этом и думал. Но нет, вы не угадали.       В комнате до сих пор витает ощущение чего-то интимного, пусть даже и парни уже расслабились под натиском кофе и утренних игрищ. Наверное, от разговоров. Всё больше и больше говорить входило в привычку у Кевина с Нилом, у Эндрю — слушать. Хотя до сих пор не было ничего, что бы он ни услышал, ни запомнил, ни отметил, просто говорить любил не особо.       — Я знаю, — Эндрю со скукой в голосе начинает перебинтовывать руки, когда видит торчащее лезвие ножа.       А такого быть не должно.       — Уверен?       — Да.       Кевин подозрительно косится на него, скрещивая руки на груди. Он полностью оделся, но пока не мог выбрать часы к светло-голубой футболке и джинсовым шортам молочного оттенка.       — Давай на желание.       — Не спорю.       — Ты же уверен в ответе, — ухмыляется Дэй.       — Один мудрый человек сказал, что в споре всегда один — дурак, другой — подлец. Угадай, кто ты, — Эндрю скрывает зевок в предплечье, и, несмотря на его сарказм, Кевин не может не умильнуться.       Хочется его погладить.       — На минет.       — Ты не так хорош в этом, как думаешь, — Эндрю ухмыляется, закончив с одной рукой.       — Зато ты хорош.       — Обстоятельства вынудили.       В свете солнца натёртые до блеска лезвия слепят Нила.       — Какой ты душный, умереть не встать, — Кевин кидает в него носками, в итоге выбирая эплвотч на белом ремешке.       Благо носками чистыми, иначе нож, свистящий в паре сантиметров от его щеки, мог подобраться и ближе. Округленные глаза практически сразу возвращаются в орбиты — старый трюк, привык уже.       — Блять, Эндрю! — ругается Нил взамен Кева, вставая и направляясь к упавшему кинжалу, который благо не подпортил фанеру шкафа. — Сколько раз говорил! Я не собираюсь оплачивать ни его лечение, ни разъебанную мебель, ни тем более краснеть перед персоналом, — после того, как близнец — ничуть, кстати, не пристыженный — выставляет руку, Нил со скверным выражениям лица возвращает нож владельцу.       — Не делай такую страшную рожу, — Эндрю даже не удосуживает его взглядом.       Младший цыкает, переводя хмурый взгляд на Кева — тот лыбится и пожимает плечами.       — Ну так?       — Живот, — мстительная ухмылка озаряет слегка подпечённое солнцем лицо Эндрю, и он стреляет глазами, намекая на то, что всё просёк, — фетиш на живот.       Кевин бьёт себя по ляжке, проговаривая «да чтоб тебя!». Ухмылка у близнеца касается и зубов — Нил давно не видел чего-то настолько хищного в его эмоциях. Улыбается тоже.       — Ты и правда дурак, — гнев сменяется у него неожиданно на милость.       Кевин с легким оттенком обиды на лице сдувает чёлку и обращается к Эндрю:       — Это так заметно?       Эндрю роняет голову под небольшим углом и всматривается в руки Дэя, в этот момент застывшие с ремешком в руках. Кевин дёргает бровями и слабо улыбается. А он-то надумал, что они так быстро не отгадают — наивный. Лёгкое движение подбородком можно даже не разглядеть, но старший различает в нём невесомый кивок и лишь сильнее начинает улыбаться. Он не может вспомнить, когда последний раз так много и часто улыбался без вынужденной натуги для камер и каких-то левых людей. Хорошее настроение поднималось изнутри тёплой волной, заряжая улыбку на лице на драгоценные минуты. После знакомства с Эндрю Кев начал различать полутона всех его действий, лёгкие намеки, сигнализирующие о согласии, намерении что-то воплотить и тому подобное. Удивительно интересно стало читать близнеца, в то время как остальные чего-то подобного не вызывали от слова «совсем».       — Реально прям самый-самый? — Нил со скепсисом переводит взгляд с одного на другого, надевая шорты, — Я думал, там что-то более извращенское, — боже, из его уст это звучит даже разочарованно что ли.       Как будто было бы лучше, если Кевин оказался футфетишистом или что-то типа этого.       — Ты серьёзно? — Эндрю хочется ухмыльнуться Нилу, когда он поднимает футболку выше пупка и прикусывает край футболки зубами, начиная завязывать шнурки от шорт.       На красивом рельефе виднеется часть зарубцевавшегося шрама, но его это практически не волнует. Практически. Надо проверить чужую выдержку. Кевин смотрит туда же, настолько бессовестно выпадая из реальности, что продолжает мурыжить уже застёгнутые часы. Сопит.       — И ты спрашиваешь, слишком ли заметно? — Эндрю на полном серьёзе выгибает бровь, не понимая, реально ли он залип или лишь подыгрывает небольшому Ниловскому спектаклю.       Кевин расфокусированным взглядом мажет по силуэту напротив и делает два шага к Нилу, огибая его со спины. Ещё одно достижение — младший не дёргается. Только быстро облизывает губы и подмигивает близнецу, который внимательным взглядом провожает Дэя и встречает его юркие руки, мягко опоясывающие Нила за талию, застывая где-то на границе выпирающих тазобедренных косточек. Большие пальцы смотрят вверх, а ладони ложатся треугольником на самый низ живота встык с шортами — рука со шрамом даже едва касается нетугой резинки. Нил выкатывает выдох из груди, чуть поджимая мышцы пресса. Ему комфортно. Это покровительственное движение со стороны старшего заставляет почувствовать себя одурманенным, а ноги — ватными. Кев будто смыкает замок, уберегает, без слов говорит «я здесь». Нил чувствует спиной его твёрдую грудь и каждый последующий вздох, а тепло от пальцев ныряет под одежду. Кевин дарит бесконечное чувство уверенности, когда немного смещает ладони вниз, создавая ещё больше телесного контакта и вкладывая чуть больше силы. Пальцы щекочут короткие мягкие волоски. Джостен вздыхает и чуть откидывает голову ему на плечо. Без ухода в бытовую пошлость, просто стоять и наслаждаться этим моментом — бесценно.       — Да, — запоздало отвечает Кевин, носом расталкивая пряди волос и добираясь до уха Нила.       Целует.       — Но, думаю, тебе больше нравится делать это с Эндрю, — Нил жмурится и проводит большим пальцем по Кевиновской травмированной руке.       Ему не надо гадать, чтобы знать наверняка — Эндрю закатил глаза. Шелест постельного белья говорит ещё и о том, что он перевернулся на живот, чтобы не видеть эту упоротую сцену, где Кевина с его красноречивым жестом близнец почему-то видел в роли отца. От этих мыслей его аж передёргивает, а по телу расходится неприятное послевкусие. Всё затмевается в тот момент, когда он возвращает фокус на парней — Кевин напоследок целует Нила в макушку и подталкивает под задницу коленкой.       — Мне нравится это делать с обоими одинаково.       — У него нет пресса, — Нил пожимает плечами и направляется к Эндрю.       Появляется мысль схватить того за ногу и начать стаскивать с кровати, но её он быстро устраняет, не желая заставлять старшего выходить из зоны комфорта, особенно сейчас, когда её диапазон так многократно расширился.       — И если бы он ещё давался в руки, — с Эндрю такие фишки можно было выкручивать только во время секса — но Кевин любил это не меньше.       Особенно сильно любил класть одну руку на живот и пяткой ладони давить на самое мягкое место под пупком, заставляя подаваться ещё сильнее назад. И, о боже мой, если Эндрю при этом ещё и шипел на своём котячьем — это был двойной выстрел.       — Если дашь мне.       — М?       — Ты слышал.       — Слушай, может я не самый законченный изврат здесь? — Кевин встряхивается всем телом, готовый уже распрощаться с жизнью и попробовать всё же проделать то же самое с младшим — вошёл во вкус.       Предыдущее заявление он как-то пропускает мимо ушей.       — Тебе нравится смотреть, как кто-то ест с твоих рук. И кормить тебе тоже нравится, — Нил неожиданно предаёт его, ударяя прямо в спину.       И это после всего, что было между ними!       — Кинк на то, чтобы трахаться под Weekendа, — Эндрю вторым спускает курок.       — Кусать в загривок и постоянно слюнявить шею.       — Постоянно сидеть в ванной и пялиться на силуэт за шторкой.       — Господи! Заткнитесь, иначе я и правда поверю в то, что я какой-то конченный, — Кевин передёргивает плечами и, захватив ключи от номера, быстро направляется на выход.       — Это уже научно доказано, — вдогонку припечатывает Эндрю.       — Блядство! — и хлопает дверь.       — Собирайся, — Нил легонько толкается своей коленкой в руку, свисающей с края кровати.       Интересный факт — его коленка теплее и чуть больше узкой Миньярдовской ладони.       — Жаль, что он взял с собой ключ, — ворчит Эндрю, немного приподнимаясь на одном локте.       Нил дёргает головой мол «почему?». Близнец всегда был скуп на слова — он юркает рукой под футболку, холодными пальцами забираясь туда, где дотлевало тепло Кевиновских рук. Роняет их на кровать, лениво целуя мимо губ. Видимо, в ответе значилось что-то вроде «мы бы не смогли закрыть дверь от него».