trip to San Francisco

      Нил, просыпаясь после обеденного сна, чувствует себя достаточно бодрым, учитывая, что они совсем мало повколачивали ноги в задницу и дошли лишь до музея вестернов.       — Единственное, что мне нравится в вестернах — это молодой Клинт Иствуд, — ворчал Эндрю, вертя в руках билет, заделанный а-ля под старую бумагу для объявлений наград за головы преступников.       — Камон, Гэри Купер был горячее, — Кевин почти вырвался из цепкой хватки Нила, чтобы купить себе ковбойскую шляпу в магазине сувениров, которую после одной фотки в инстаграм потом непременно закинул бы в багажник.       «Хватит засорять мою машину своим говнищем!»       — Я вестерны-то смотрел только из-под палки Мэтта, — Нил, удерживая Кевина за руку, резко понимает, где находится, и руку сразу ошпарено отшвыривает.       — Да ладно, — Кевин всё же унимается, уповая на то, что фотку он успеет сделать и без ковбойской шляпы.       А так хотелось…       — Извините, некогда было, — огрызнулся Джостен, толкая бедром турникет и оставляя парней позади.       — Перво-наперво мы смотрим «Бледный всадник» по приезде, — догоняет его Кевин широкими шагами.       — По приезде, — передразнивает его Эндрю, отпуская парней вперёд.       Нил чувствует себя достаточно бодрым, учитывая, что им было не по семьдесят с лишним лет. Когда это само собой разумеющееся «бодро» всплывает в мыслях, он морщится. Трёт глаза, поворачивается лицом ко второй кровати, умильно выдыхая. Это…никогда не надоест? Видеть их двоих вместе. Эндрю свернулся клубочком на краю кровати ближе к Нилу, — наверняка сверлил взглядом, пока тот не заснул — зарыв ноги в сбившееся одеяло. Кевин как обычно лёг позади, опоясывая здоровой рукой мелкого по сравнению с ним Эндрю за талию.       — Чёртов фетишист, — вспоминается утренний разговор.       Нил как-то пропускал это мимо глаз, подсознательно зная, но не придавая особого значения. Теперь он будет следить за старшим ещё пристальнее. Первым делом надо умыться — от звука того, как Нил шароёбится в ванной, точно проснётся Эндрю, а потом он ласково — Джостен усмехается — начнёт будить Кева, который ну ни в какую вставать не захочет и будет готов пропустить вечеринку, только бы отоспаться. Так и происходит.       — Ослина, — у Эндрю лицо хладнокровного убийцы, когда он смотрит на то, как парень укрывает лицо подушкой и отворачивается на другой бок.       — Только не сильно, — хмыкает Нил, уже зная, что будет дальше.       Эндрю делает здоровенный замах и раскрытой ладонью огревает Дэя по спине, при этом злобно дёргая носом, как скалящийся пёс. Кевин взвизгивает и прогибает спину, мгновенно просыпаясь от ласковых рук любимого. Нил закусывает губу и зажмуривается, смотря на то, как наливается красный след от ладони под лопаткой.       — Ты ахуел? — Кевин с обиженной мордой садится лицом к парням и пытается дотянуться до следа рукой через плечо.       Зачем — неизвестно. Может думает, что там уже зияющая рана расползлась на половину спины.       — Сколько времени? — Эндрю включает режим «тотал игнор», переводя вмиг спокойный взгляд на Нила.       Его передёргивает — не привык до сих пор к такой быстрой смене эмоций.       — Пол шестого, — зевает, пропуская Эндрю в ванну.       Тот хлопает дверью, и через пару секунд начинает журчать душ. Нил улыбается несчастному Кевину.       — Не могу привыкнуть к тому, что ты можешь быть не только высокомерной сукой, — Нил присаживается рядом и тянется к расчёске.       — Да пошли вы, — фыркает Кев и что-то там ещё бубнит, отползая в сторону.       Теперь основная задача — найти плюшевые тапки и попытаться вылезти из постели. Да, он привёз с собой домашние тапки, хотя, уместнее будет сказать даже домашние тапки. И да, он боится, что в следующий раз ему прилетит уже нога, если он не вылезет из постели.       — Подуть тебе на бо-бо?       — Пшел нах, — вторит себе Кевин, раздраженно почёсывая ключицу.       Подходит к мини-бару, зевает.       — Кевин, нет, — сурово зыркает на парня Нил, попутно морщась — расчёска застревает в свалявшихся кончиках волос.       Длинные кудрявые волосы официально — пока что самое бесящее на сегодня.       — Ты мне не мать, чтобы указывать, — усмехается старший, доставая из холодильника запотевший пузырёк водки.       — Я не пойду никуда с тобой, если ты набухаешься ещё до выхода, — с раздражением произносит Нил, хотя, что его нервирует сейчас больше — страстная любовь Кевина к водке и портить всем планы или гнездо у него на башке — не ясно.       Волосы уже полностью покрывали шею и пересекли линию подбородка, непослушно выпадая из-за ушей. Нил упрямо игнорировал существование резинок, всё стараясь загнать пряди за уши и прилизывая их постоянно ладонями. Только выглядело это по-уродски, и Ники в срочном порядке зарядил Кевина на пиздюли, когда Нил выходил на тренировки и игры без забранного хвоста. Слово самого Ники эффекта никакого возыметь не могло, поэтому пару раз Кев самолично хорошенько перетряхнул младшему мозги. Ах да, и существование барбершопов в игровой сезон Нил тоже отрицал. Ну а после уже не успел. Или не захотел. Были бы они прямыми и непористыми, он бы вообще не жаловался, честно.       — Вы испортили мне все настроение, поэтому мне надо как-то его поднять, — он оглядывается в поисках бокалов, всё ещё держа водку в руках.       — Подрочи, — Эндрю выходит одетый в махровый халат и с зубной нитью, натянутой меж двух указательных пальцев.       Кевин показательно смотрит на него одну секунду и также показательно отворачивается. Вскрывает бутылку и делает пару глотков прямо из горла уже вне правил приличия. Эндрю никак на провокацию не реагирует — уходит курить на балкон, зачесав влажноватые волосы назад.       — Одевайся давай, нам выходить скоро, — Кевин не сдерживается и смеется, когда Нил поворачивается к нему с пустыми руками и застрявшей в волосах расчёской.       — Чё смеешься, — закатывает он глаза.       — Со своим крысиным хвостом ты никуда не пойдёшь, — водка исчезает в потемках мини-бара, а палец Кевина указывает прямо в грудь парня.       — Ты, мистер всё-своё-ношу-с-собой, взял машинку? Можем побрить меня под ноль.       — Значит, примерно месяца три у тебя не будет секса, — почти театрально почёсывает подбородок и смотрит вверх. — Ладно, — делает паузу, быстро слопывая огромную ягоду, — со мной. Не знаю, встаёт ли у Эндрю на скинов, — сам же хмыкает со своей шутки. — И клубника вкусная, — Кевин тут же цыкает, вспоминая, что этот лоток не мыли.       — Ты замечал, что вне команды и вообще посторонних лиц ты становишься во много раз болтливее? — Нил кое-как выпутывает эту несчастную расчёску и отшвыривает подальше.       Нет, серьезно, взяться сейчас за маникюрные ножницы или за машинку кажется самым разумным. Хоть Нил и знает, что про три месяца целибата его парень не шутил. Чертов кинестетик.       — Все считают меня мудлом, а мне не хочется развеивать их представления, — Кев на коленках доходит до младшего, утопая на каждом шагу в мягком матрасе.       Пристраиваясь сзади, берёт в руки тоненькую расчёску и брезгливо снимает с нее клок волос. Придирчиво оглядывает будущее поле работы.       — Как будто они ошибаются, — и в следующую секунду он шикает, когда Кевин назло начинает сильно драть волосы. — Ауч!       — Орать разрешается.       — Вот ещё, — Нил поудобнее устраивается в ногах, и заводит руку за спину, лапая Кевина за задницу.       — Опять?       — Успокойся, — Нил выуживает из заднего кармана шорт телефон, сразу поднося гаджет к его личику, ибо фейсайди — охранник, покруче Цербера.       — Чё надо?       — Посмотрю погоду в Сан-Франциско на неделю.       Кевин начинает расчёсывать свою недоРапунцель, а она в этот момент напряженно дышит, листая неутешительные +37, +40, +41. Жарень ужасающая, потому дальнейший план действий у Нила формируется тут же: залечь на вилле с кондеем и пить коктейли с чудаковатыми трубочками, обязательно бумажными.       — Вывернутые или нет колоски? — прерывает его мысли Кевин, утаскивая под шумок телефон обратно.       — Чегоо? — картинно округляет глаза Нил и поворачивается прямо с расчёской в волосах.       — Я ж сказал, что никаких крысиных хвостов, — скрещивает на груди руки.       — С каких пор ты вообще начал подрабатывать парикмахером? — не унимался парень, не давая себя развернуть в предыдущее положение.       — В «Воронах» было только две девушки, — неохотно начал Дэй, всё же насильно разворачивая чужую голову и продолжая расчёсывать уже длину.       Нил напрягается. Вспоминая рождественские каникулы, он не понимает, какое значение в этом случае вообще играет пол, если все они — монстры.       — В консервативной Японии были очень нежелательны короткие волосы, и тренер требовал, чтобы все — от игроков до уборщиц — носили длинные волосы. Плюс имидж. Я, Жан и ещё пару парней научились заплетать всякие косы, потому что времени, отведенного под сборы, им двоим категорически не хватало. Потом Рико, — он останавливается и переводит дыхание, а Нил чувствует, как тяжелеет тело позади, — заставлял меня каждое утро заплетать эти дурацкие косички ему. Фу.       — Не будем о них, — Нил бодается кучерявой башкой Кеву в челюсть, понукая продолжать, чтобы он не циклился на плохом, — давай вывернутый колосок? Хотя я слабо представляю, как это будет выглядеть.       Кев кивает, привстает на колени, рукой проскальзывает под подбородок и тянет вверх, Нил запрокидывает голову. Они встречаются заскучавшими взглядами. Потом старший щёлкает парня по носу и быстро клюет в лоб.       — Что-то Эндрю задерживается, — бубнит Нил, когда его голову начинают мотать туда-сюда, чтобы сделать ровный пробор.       — Он не курил со вчерашнего вечера, наверняка сейчас высмолит полпачки за раз.       — Тоже хочу…       — Ещё одного воняющего мне не хватало, — Нил не видит, но точно знает, что Кев морщится.       К-и-н-е-с-т-е-т-и-к.       Кев аккуратно парой зубчиков отделяет одну прядь волос от другой, чтобы начать плести как можно ближе ко лбу.       — Что там на вечеринке? Типа кто-то из твоих знакомых будет, с кем надо встречаться?       — А ты этого хочешь?       — Нет, конечно.       — Значит не будет.       — Ауч!       — Красота требует жертв.       — Ники бы сейчас сказал что-то типа: «поэтому ты всю жизнь страдал, чтобы сейчас быть таким сладким красавчиком!».       — Нил!       Их одновременно передёргивает, а потом они тихо хихикают себе под нос.       — Вообще ивент странный, ну, я про то, что всё странно намешано, но это единственный концерт Триппи в этом году, плюс я подумал, что нам стоит посетить ещё крутых баров помимо нашего любимого в Колумбии, — практики, конечно, давно не было, — хотя никто представить и не мог, что он раньше промышлял таким — но руки помнили, а механическая память творила чудеса, поэтому Кев достаточно быстро заканчивает с первым колоском. — Резинки где?       Нил кивает на свою сумку подбородком. Дэй вздыхает, передаёт косичку в руку младшего, чтобы тот пока её подержал, со строгим наказом не распустить, и поднимается с насиженного места.       — Где?       — В сумке из-под твоего тонометра, — улыбается Нил, чтобы не засмеяться раньше времени.       Кев кидает на него убийственный взгляд, вспоминая сборы после пьянки, и то, как ему тогда было плохо. Правда он пока не знает что…       — Блять! — со смесью возмущения и игривости швыряет ленту презервативов в уворачивающегося Нила. — Сейчас натяну тебе гондон на голову, и всем будешь объяснять, что это — модная бандана, а вовсе не гондон!       Нил хрипло смеётся в кулак.       — Резинки-то где в итоге? — не может удержаться от ответной улыбки Кевин.       Нил поднимает руку вертикально, демонстрируя две черных резинки на запястье. Когда старший подцепляет и снимает одну из них, на коже остаётся ярко-красная полоса, вызывающая, почему-то, вспышку раздражения. Он сразу оглаживает след большим пальцем и решает не занудничать насчёт кровообращения. Колосок заканчивается косичкой с приличным пушистым хвостом.       — Билеты были дорогими и, в принципе, их было не особо много, поэтому там соберутся люди типа выше среднего класса, хотя никого из прямо таких известных знакомых я там не ожидаю увидеть. Если бы был обычный концерт, то братва Триппика бы подвалила, с ними можно было бы обменяться парой слов, — незамысловато продолжал Кевин, приступив ко второму колоску.       Он аж язык чуть высунул от того, насколько старался сделать все симметрично, хоть и не вылизано — небольшая небрежность была залогом того, что прича будет смотреться хорошо. А Нил опять впал в раздумья — он до сих пор не привык к тому, что Кевин так спокойно рассуждает о своей популярности и всех вытекающих из неё: возможностях, знакомствах, контрактах. В голове не уживалась мысль о том, что, чёрт возьми, Кевин — самый популярный и знаменитый спортсмен экси на данный момент, выигравший вместе с командой турнир и победивший «Воронов» во всех смыслах этого слова. На его игры ходили все — от рэперов до политиков, многие выражали ему респекты и тусили с ним вне рамок спорта. Да господи, та знаменитость, которая хоть немного симпатизировала Нилу, или же он просто слышал о ней, с большой вероятностью была подписана на него в инстаграм или даже отправляла «огонёк» в комментарии. Было сложно понять, что Кевин, сидящий рядом и заплетающий ему колосок со старательно высунутым языком, был частью большого спорта, как Стефан Карри или кто там ещё был известным спортсменом, Джостен даже не знал. Экси был национальным видом спорта, в котором на данный момент Кев был лучшим, а Нил и Эндрю вместе с ним, правда, где-то на подтанцовках из-за своего нежелания связываться с прессой и вести медийную жизнь.       — Короче, нас просто разукрасят, и мы опять нажремся в говнище, — подытожил Кевин, заплетая уже второй хвост и придирчиво оглядывая свою работу.       На удивление с первого раза вышло даже неплохо — не дай бог какая-нибудь прядка выпала бы из общего строя и спряталась у лба, или пробор был бы неровным — пришлось бы переделывать. Осталось только подраспустить каждый виток косички, чтобы это смотрелось все объёмнее и воздушнее. Кевин хватался сразу за два колечка, напоминавших ему по форме слойку, и слегка тянул в стороны. Оставшись довольным собой, он кусаче поцеловал Нила в шею, где четко очерчивался один из позвонков, и выпнул с кровати, чтобы тот посмотрелся в зеркало. Младший подошёл к туалетному столику, оперся об него руками и чуть пригнулся, отклячивая задницу, — у Кева на автомате рука потянулась шлёпнуть его, но он не дотянулся, а вставать всё ещё было лень.       Младший не успел нахмуриться и подумать, что выглядит он уж очень феминно, — что было странным, учитывая его телосложение — как их третий, но не лишний, соизволил, наконец, выползти с балкона. Он настолько долго курил и в очередной раз занимался самокопанием, что волосы подсохли, а сонливость с концами выветрилась с его строгого лица, что нельзя сказать о запахе дыма, которым постепенно начала заполняться комната. В халате, предназначенном для взрослых, — будем честны, Эндрю со своим ростом и телосложением был издалека похож на двенадцатилетку — который покрывал ему щиколотки, он был комичен. Нил с Кевином отвлеклись и одновременно хмыкнули с этой мысли. Но не в меру серьезный взгляд направленный конкретно на младшего и хриплое из-за сигарет:       — Что это?       Заставляют их теперь быстро переглянуться, будто они сделали что-то страшное или даже уголовно наказуемое, а не просто заплели ужасные волосы Нила в удобную причёску. Если бы с этого момента кто-то написал картину, то Эндрю непременно назвал бы её «нашкодили».       — Тебе не нравится? — вопросом на вопрос отвечает Нил, выгибая бровь.       Эндрю притихши молчит и только всматривается в новый облик парня. Он выглядел…мужественно? Определённо да, ещё более мужественно, когда волосы полностью обнажили сильную шею.       — Делай так почаще.       Нил снисходительно хмыкает, хотя ему очень приятно. Эти слова звучат как высшая степень похвалы. Миньярд идёт мимо кровати и останавливается у зарывшегося в телефон Кева, что-то быстро печатающего и ко всему этому широко улыбающегося. Телефон у него тут же выдёргивают из рук и прячут в рукаве — настолько же забавная, насколько и печальная привычка. Руки у Кевина по инерции тянутся за айфоном, как у ребёнка за игрушкой.       — Эй! Что у вас за привычка забирать у меня телефон?       — Может ты ещё и накрасишь его?       — Может тебя накрасим? — возмущенно встревает Нил.       — На тебе бы хорошо смотрелись стрелки.       Нил закатывает глаза и отворачивается от них.       — Если мне мы красим глаза, то Эндрю — ногти.       Миньярд вскидывает ладони и с лицом «я на такое не подписывался» идёт выбирать себе одежду. Видя, как он начинает разбирать свои вещи в поисках того, что придётся по душе, Нил идёт к своей сумке и затаскивает её на вторую кровать, потому что на ту, где они спят, близнец не позволит. Плюхается рядом с Кевином и показывает на вещи рукой.       — Выбирай.       — Чего это? — подозрительно щурится Дэй, переводя взгляд с сумки на вытянутую руку.       — Ты всё равно засрёшь меня за то, что я выберу, поэтому выбирай сразу сам, — отмахивается от него Нил.       — Наконец ты понял, что вопросы по стилю всецело стоит взвалить на наши плечи. Нил показывает ему средний палец и, наконец, идёт курить, прекрасно зная, что пачку с парой сигарет Эндрю оставил для него на столике на балконе.       — Что ему подобрать?       — А меня чё спрашиваешь? — Эндрю выбирает в чём пойдёт, но прежде, чем начать одеваться, решает перевязать руки.       Кевин, видя в его руках одну чёрную одежду, не удивляется.       — «Секси штучка» или что-то более мягкое?       — По-моему ни одна из этих характеристик Нилу не идёт, — Эндрю задерживает долгий взгляд на оголённых ногах старшего, делает вдох и распускает ленты, предварительно всё выудив из-под них.       Кев затыкается, сразу переводя взгляд куда-то Эндрю на лицо. В лоб, чтобы ещё больше не смущать.       — Нет, — отчетливо выговаривает тот. — Смотри.       Старший хмыкает и с осторожностью переводит взгляд на изуродованные руки. Мимолётное мгновение почти полностью обнаженного верха. Удивительно, но Кев уже научился воспринимать Эндрю лишь с какой-то обнажённой частью, привыкнув, что полностью он никогда не оголяется и никому этого делать не позволяет. У Дэя сохнут губы и расширяются зрачки, когда он понимает, что ему сейчас доверяют.       — Помоги мне, — Эндрю в лицо ему не смотрит, зато красноречиво протягивает одну из лент вперёд.       Кев как-то резковато подрывается, руки об шорты вытирает, будто реально запачкать повязки может. И откуда в нём эта чувственность взялась?       — Держи вот тут, — начало ленты Миньярд удерживает двумя пальцами, перекрывая вид на вены и страшный, как будто не до конца заживший порез.       Кевин перенимает это на себя, надавливая совсем уж невесомо и бережно, как будто рана могла до сих пор болеть или открыться под натиском пальцев. Эндрю закатывает глаза и кладёт свою руку поверх чужой, показывая, как и с какой силой держать. Конец ленты, который до этого он держал в зубах, через несколько витков оказывается заткнут где-то в районе плеча. Одна рука готова. Они смотрят друг на друга с утрированной благодарностью за столь скромное по сути дело. Но не для них. Взмах занавесок и новый поток отправленного смолами воздуха заставляют их обратить на Нила внимание.       — Вы типа решили устроить вечер откровений? — наблюдать за Джостеном, который жаждет услышать ответку на свою шутку — бесценно.       — Да, но тебя не звали, — с ухмылкой на губах отвечает ему Кевин.       В воображении обоих они дают друг другу «пять».       — Поди сюда, — ворчит Эндрю, кивая рядом.       Через пару секунд Кевин держит уже кончик другой повязки, в то время как Нил аккуратно обматывает руку по длине. Близнец жмурится, будто ему больно. В обычное время Кев сказал бы что-то вроде «чё с миной?», но сейчас вынужденно прикусил язык.       — Готово, — отвечает Нил.       Голкипер придирчиво оглядывает сначала свои руки, а затем и руки Нила — если надо, ему тоже перевяжут. Но нет, всё в порядке.       — Собираемся? Эндрю мотает головой еле заметно, поднимает две руки и подзывает к себе указательными пальцами каждого. Все трое переглядываются как по команде. У Кевина в арсенале пошлая улыбка и юркий влажный язык, облизывающий иссохшие губы, у Нила чуть нервная, да и ладони вмиг взмокшие — не привык к такому, у Эндрю даже не улыбка, а что-то сродни оскалу, будто у него сейчас будет трапеза, а не тройной поцелуй.       Кеву первому рука впивается в волосы на затылке и тянет вниз, чтобы он прогнулся под большинство. А большинство в лице двух не особо высоких сейчас жаждало одного. Нил чувствует тёплое плечо Кевина и худой локоть близнеца у себя на рёбрах, когда он притягивает к себе головы нападающих. Сначала они сталкиваются все носами, чувствуя на губах горячее дыхание, у двоих спёртое запахом сигарет. Эндрю начинает первый, просто слепо тычась губами в этот жаркий клубок. Губы на губах, языки сталкиваются и одновременно изгибаются. Эндрю, кажется, кусает Кевина в уголок губ, а Нила ведёт в сторону, и он лижет Миньярду щёку в том месте, где до этого касался шрамом. Когда они отлетают друг от друга с ошалевшими и пьяными глазами, Кев плюет на всё и ещё раз каждого по очереди целует.       Как же ахуенно.       — После этого и мне уже идти никуда не хочется, — самодовольно усмехается Кевин, плюхаясь на кровать и поглаживая по шее рукой.

***

      — Просто ахуенен, — старшему хочется дотронуться до такого красивого Эндрю.       Немного свободные в ногах — ещё бы, такой худой! — джинсы, сужающиеся к щиколоткам, сидели отлично, хоть Эндрю и ворчал, смотря на своё отражение. Просто они были голубые, а не чёрные, как он изначально хотел.       «Боже, Эндрю, оставь этот образ для чьих-нибудь похорон и надень свои новые слоучи».       В дополнение он надел простую чёрную безрукавку из какого-то плотного материала. Села по силуэту и выглядела сочно в паре с чёрными эйрами. Если бы не тонкая полоска кожи между рукавами и повязками, издалека можно было подумать, что надет лонгслив. Никаких украшений, ничего лишнего, только ключ от номера и куча налички.       Нила коллективно решили одеть в скинни джинсы и лёгкую клетчатую рубашку, чтобы от жары не помер. Две пуговицы были услужливо расстёгнуты руками Кевина, потом, правда, и третья, но после однозначного «нет» со стороны Эндрю застёгнута обратно.       А вот с Кевином пришлось повозиться. Младшие истрепали себе нервов на минус один год из жизни, наверно. В итоге он надел белые штаны на забавных завязках и яркую оранжевую джерси, — «ты уже наверно дрочишь на клюшку и поле во сне» — с наполовину белыми рукавами. Волосы подвязал белой банданой, ноги всунул в простые белые кеды. И вишенкой на торте стали маленькие сияющие гвоздики в ушах, которые точно бы отсвечивали в свете стробоскопов.       — Гей.       — Стопроцентный.       — Пятидесятипроцентный, прошу заметить.       Кев закатывает глаза и просит сфотографировать его на балконе на фоне заката. Когда Нил с лицом человека, у которого не получится ни одной нормальной фотографии, всё же пытается сделать парочку кадров, старший вспоминает о чём-то и быстро убегает рыться в чемоданах. За время, что он перелопачивает оба, младшие бы успели выкурить по сигарете, но главная инста-дива возвращается и просит, чтобы на фотографии обязательно были видны часы. Он надел новые — какие-то крутые, в серебряной оправе и белым циферблатом.       — Ты будешь рекламировать часы? Серьёзно? — недоумевает Нил, про себя восхищаясь тем, какой же, чёрт возьми, они с Эндрю словили джекпот.       Без всякой мишуры, шуток и подколов от Кевина веяло устоявшейся, взрослой красотой и эстетичностью. Банальное, обтёртое со всех сторон слово «красивый» ему шло как никому другому.       — Малыш, эта реклама оплатила практически всю нашу поездку, — Кев подмигивает на камеру, белозубо улыбаясь вынужденной улыбкой.       — Осталось прорекламировать средство от простатита, — слышится из комнаты.       В галерее остаются не только вылизанные рекламные фотки, но и парочка смазанных, где старший смеётся с Эндрю, протягивая к Нилу руку, чтобы забрать телефон.       — Мстители, общий сбор! — командует он и направляет на них троих фронталку.       На фотографиях они счастливые — смеются, дерут улыбки до ушей. На первых двух нет Эндрю, лишь фантомный образ его волос, потому что тот улизнул из кадра вмиг, но был возвращен Нилом под белы рученьки, поэтому третья получилась с его недовольной мордой и добрым прищуром в глазах нападающего. На четвертой Миньярд показательно закатывает глаза, Нил пытается нормально встать, чтобы не получиться «как обычно», а Кевин душевно улыбается, слегка щурясь. На пятой фотке он своего выражения не меняет, потому что в экране смотрит на своё отражение, в то время как Эндрю показывает ему над головой средний палец, и теперь уже Нил закатывает глаза, вытягивая руку, чтобы убрать неприличный жест. На шестой щелчок фронталки Кев всё же переводит взгляд на остальную часть кадра, и фотка выходит забавная — Дэй в непонятках оборачивается на целующихся парней, хотя они, вроде как, фотографировались. На седьмой видно только недовольную моську Кева и его подобие второго подбородка, появившегося невесть откуда. Последнюю фотку он выложит, пока они будут спускаться вниз по лестнице из номера — Эндрю выхватил у него телефон и один раз щёлкнул их всех, выглядя при этом так, будто его заставили это сделать под пытками. Все холёные, молодые, с влюбленными глазами.

***

      Они подходят к высокому зданию клуба, откуда уже с улицы слышна музыка. Окна под последними этажами подсвечиваются изнутри, а на уровне второго этажа висит неоновая вывеска с названием заведения — «Tracker», через пару секунд меняющая цвет с неонового жёлтого на неоновый розовый. Когда парни подходят достаточно близко, то никакой очереди не видят, — пф, ещё бы она была за такие деньги — но видят несколько парочек, курящих поблизости и разговаривающих в перерыве между коктейлями. На них неоновые браслеты, светящиеся в увядающих сумерках и что-то вроде макияжа, который при свете выглядит не таким ярким. Две девушки круто оборачиваются вслед Кевину, видимо, узнав его.       — Ваши имена и приглашения, — деловито и чуть угрюмо спрашивает один из охранников, включая планшет со списками.       Он, как типичный вышибала, здоровый и стоит смешно — широко расставив ноги. Эндрю почти отходит покурить, но Нил его хватает за руку и останавливает позади Кевина.       «Только что курили».       Сзади к ним встают те самые девушки, у одной из которых на шее и щеках нарисованы прорези, и Нил подозревает, что это что-то вроде жабр. Когда она выкидывает недокуренную сигарету себе прямо под ноги, при этом прицельно смотря на него, и подмигивает, он отворачивается, кривя рот.       Им наклеивают фиолетовые браслеты с надписью «VIP zone» и приглашают пройти через большой коридор, переделанный под мини-студию экспресс визажа для тех, кто всё же пришёл за неоновой темой и хотел окунуться в атмосферу подросткового кино про лютые тусовки.       — Может у вас есть какие-то пожелания? — девушка с большими карими глазами и бритыми висками, выкрашенными яркой оранжевой краской, улыбается, вертя в руках кисточку для макияжа.       Вокруг столов пятнадцать, если не больше, и за каждым сидит какая-то девушка с яркими приметами и превращает скучную повседневность гостей во что-то более яркое, расставляя нужные акценты. Многие проходят сразу к входу, игнорируя возможность разрисовать себя неоном и побыть хоть чуточку прикольнее, чем они есть на самом деле. Кто-то вообще припёрся в костюмах и вечерних платьях, да ещё и с таким видом, будто они пришли на презентацию новой модели айфона, а не концерт рэпера.       «Ну и зачем вы, собственно, пришли тогда?» — проносится у Нила в голове, когда пара проходит мимо столов, поморщившись.       — Пожелание съебаться отсюда, — кидает Эндрю и начинает было двигаться вперёд за парой, но Кевин хватает его за руку и сдержанно смотрит в глаза.       Настаивает.       Безмолвная сцена заставляет девушку улыбнуться и огладить забитые мелкими, ничего не значащими татуировками руки. Нилу хочется шикнуть на парней, но он только пожимает плечами и идёт куда-то в конец комнаты к свободной девушке. Та широко улыбается, а под верхней губой сияет смайл. Им всем явно нравится их работа, поэтому он ещё больше заряжается предвкушением и хорошим настроением от их внутреннего сияния.       — Что хотим? — энергично спрашивает она, когда Джостен плюхается рядом на кресло.       Рассматривая его поближе и видя два милых колоска, перевешивающих уродливый шрам на скуле, она улыбается ещё шире ровным рядом зубов. Нил откровенно залипает на неё.       «Какая красивая».       — На твоё усмотрение, — очухивается он, когда ему повторяют вопрос.       — Сделайте ему что-то яркое, — напоследок криво улыбается Кев от желания втащить Эндрю, ведущего себя как обычно.       Тот с хмурым лицом провожает его взглядом, хрустя костяшками пальцев.       — Что хочешь? — девушка усмехается, решая, что точно что-то особо яркое делать ему не будет.       Эндрю молчит, зло хмурясь вслед старшему.       — Не злись, красавчик, — добродушно смеётся визажистка, — сделаем из тебя хокаге, ты как раз блондин, — она подмигивает ему, открывая ярко-красную краску, — и ворчливый. Вы очень похожи.       Эндрю выдыхает, вскидывая взгляд к потолку. Внутри борются желания уйти и уебать. Только пока неизвестно кому. В зале включается какая-то из песен Cardi B, и девушка начинает безмолвно напевать вместе с толпой на танцполе. Эмоции очень живо расползаются по красивому, необычному лицу — Эндрю позволяет себе лишь коснуться мимолётным взглядом её тёмных глаз, чтобы потом упереться в хохочущего на заднем плане Кева.       — Держи, — девушка протягивает ему четыре неоновых браслета в цвет будущему камуфляжу. — Сломай.       Пока ему начинают разрисовывать лицо кисточкой, он вымещает зло на неоновых палочках, кромсая те в руках — слышится треск, и они загораются кораллово-красным. Цвет красиво расползается внутри пластика. Потом он чувствует, как кисточка щекочет щёку, и морщится, недовольно смотря на визажистку — та лишь опять улыбается. Эндрю соединяет палочки в кольца и надевает по два на каждую руку. На чёрной ткани повязок ещё сильнее видно яркий свет неона — а они даже не в темноте клуба. Через полминуты девушка с приятной ухмылкой даёт ему зеркало в виде фиолетовой звезды и сразу же тянется, чтобы закрыть банку с радугой внутри. Эндрю, не ожидая ничего хорошего, придирчиво окидывает себя взглядом и сразу в голове всплывает «в меру». Щёки и подбородок украшали три не слишком широкие полоски, тянущиеся чуть поодаль от крыльев носа к излому на челюсти, пересекая скулы. Вторая тянулась ровно посередине подбородка. Аккуратно и без излишек. Нравится.       — Ну как? — девушка почувствовала, что подзависшее выражение лица говорило о том, что парню если и не нравилось, то раздражения минималистская картина не вызывала.       Эндрю просто кивает, зачёсывая волосы назад.       — Стой.       Она ищет что-то в громадной косметичке и в следующий момент самые передние прядки пачкает краской, расчёсывая руками. В зеркале он видит две яркие полосы.       — Всё, — девушка любовно оглядывает свою работу, причмокивая тинтованными губами.       — Спасибо, — Эндрю всё же криво улыбается девушке, вставая со стула, пускай и выглядит это как смешок над её работой.       Она встаёт тоже — они оказываются одного роста. Рукой показывает какой-то жест охраннику, и тот кивает ей в ответ, с непроницательным лицом возвращаясь к работе. Девушка выуживает из кармана юбки пачку сигарет и открывает её, не обнаружив ни одной.       — Lucky Strike — говнище.       — Я же девочка, — она подмигивает Эндрю, выкидывая пустую пачку в урну под столом.       Миньярд из ниоткуда достаёт пачку Marlboro. Банальщина в квадрате, если не в кубе.       — А ты, смотрю, не по девочкам, — очередной раз подмигивает и вытаскивает сразу две из почти полной пачки.       Они размениваются оскалами прежде чем разойтись в разные стороны. Пачка также незаметно растворяется в руках, как и появилось. Чертов Гарри Гудини. С Нилом заканчивают тоже, поэтому Эндрю бредёт к нему, попутно окидывая всех взглядом. В комнате пахнет дымом, газировками и гримом. Нил обменивается напоследок фразой с девушкой и легонько кивает, поворачивая лицо к парню. Он весь в оранжевом неоне — под глазами две большие яркие капли, от глаз тянутся короткие стрелочки, а верхняя губа обрисована по контуру, причём с сильным отступом, чтобы визуально нижней губы не было видно вообще. На шее болтался чокер из светодиодной палочки ярко-жёлтого цвета.       — Зато если ты засосёшься с кем-то посторонним — я узнаю.       Нил бьёт его кулаком в плечо и фыркает, понимая, что сзади слышит смех девушки. Когда они пробираются к Кевину, при этом пропуская к дверям ещё одну парочку душнил, которые тычут во всех пальцами, то почти синхронно закатывают глаза, когда видят, как пара девочек-визажисток делает с ним селфи, а он едва удерживает руки на их талии, но всё же не кладёт, оттопыривая пальцы. Знаем, проходили, читали о себе в интернете о домогательствах.       — Спасибо, девчонки, — тянет парень, ловя на себе взгляды буквально всех в коридоре.       Он, конечно, любит это всё, но во время отдыха, особенно с парнями, он чувствует от своей известности приличный дискомфорт. Так и хочется сказать: «да как же вы меня все затрах…». Ну, это если ещё не учитывать те моменты, когда его фотографируют в маке, например, — на фотке он растягивает рот для бигтейсти покруче Шегги из Скуби-Ду — или когда он стоит в аптеке за грёбанными таблетками от похмелья в чуть ли не заблёванной футболке, ибо доставка из аптеки в Колумбии просто не функционирует. Ещё больше бесит то, что в эти моменты люди могут подойти, влезть в твоё личное пространство, послав все правила приличия, и потребовать, именно потребовать, сделать с ними селфи.       — Эндрю, ты — самый скучный человек в моей жизни, — со скисшей миной рассматривает Кевин парней.       Он не скажет «но как же ты, чертовски, сексуален», потому что. Просто потому что.       — Зато ты похож на попугая, — отвечает Нил, подталкивая его коленом к выходу в зал.       — Зато тебе в итоге сделали стрелки.       Кеву нарисовали две полоски от уголков рта к самым ушам ярко-оранжевой краской в цвет джерси. И огромные зубы по всей длине белым гримом. На носу были две узкие полоски, а на кончике стоял блик. Чем-то он напоминал Флэга из «Отряда самоубийц» — у того были похожие татуировки.       — Эй!       — Да давай уже, — перед ними раскрывают двери, и Эндрю подталкивает обоих в спину, возникая за парнями невидимой тенью.       Двери — вход в иной мир. Они вмиг оказываются на просторной площадке, не под завязку, но забитой кучей «золотой» молодёжи и людей чуть постарше, которые ещё держатся на ногах. Темнота играет на руку — вокруг расползается море неона, а волны у него самых разных отливов. Нил жадно хватает взглядом каждое лицо, по-своему разрисованное, каждый взмах руки с кучей разноцветных колец — чем-то смахивает на украшения африканский племён. Ярко. Играет что-то популярное из тик-тока.       — Baby, I need to know…       Внезапно раздаётся над ухом. Нил поворачивает голову в сторону Кевина, но видит лишь его ярко светящийся грим и позже белозубую улыбку, когда он замечает взгляд на себе. Нил чувствует, как его мир внезапно приобретает форму куба два на два, запечатывая их втроём в этом моменте. Doja Cat звучит лишь где-то снаружи, хотя Нил отчётливо видит, как движутся губы Дэя в ритм словам.       — I just wanna fuck all night.       Эндрю вклинивается между ними, хватая ладонью Кева за промежность и сильно сдавливая. Голову роняет близко с его шеей.       — Если ты продолжишь себя так вести, тебя нахуй у нас украдут.       Нил заслоняет собой всё это непотребство на автомате, но пока не выходит из транса. У него такое бывает иногда.       — Тогда предлагаю нажраться, но не слишком сильно, — быстро кивает Дэй в сторону бара, тоже подсвеченного неоновыми лентами.       Эндрю осматривается вокруг: здание внутри круглое, разделено на два этажа, для каждого имеется свой бар, хотя, через пару секунд рассмотрев на утопленной вглубь площадке второго этажа столики и сидящих за ними людей, стало ясно, что им туда — там випки. Всё здание пестрило неоном и светодиодными подсветками. Что-то типа развратной версии Рио-де-Жанейро. Миньярд попутно хмыкает с этой мысли. Пульт диджея вместе со стереосистемой вывели к противоположной стене от входа. Стойка с пультом была огромная, а по её контуру в бит ползла цветастая змейка. Народу было много, и народ был разным. Почти сразу в глаза бросилась молодая парочка, передающая себе таблетку языками прямо под носом у охранника. Тому, видимо, сказали вести себя в стиле «я — великий слепой» и ничего с этим не делать.       — Ненавижу блядских молокососов на подобных тусах, — Эндрю ведёт своих по лестнице наверх, при этом салютуя охраннику браслетом на руке.       Его тошнило от богатеньких и зазнавшихся в себе подростков, которым после их разового «хочу» родители покупали билеты в подобные места втридорога, потому что вообще это было не по закону. Потом, по классике жанра, они ужирались в первый час, начинали творить всякое дерьмо и хвастаться тем, что у них есть дурь в подошвах баленсьяг — в общем, портить Эндрю Миньярду и так вечно плохое настроение и вечер заодно. Пусть даже они были не особо старше их, но, он клянется, если хоть один прольёт на него коктейль или хотя бы начнёт задирать своим несломавшимся голосом — они будут распяты прямо под диско шаром.       — Дэй, — перекрикивает Кев Биберовскую «Stay», обращаясь к админмистратору и называя свою фамилию.       Их ведут на самые злачные места — сцену и танцпол видно прекрасно. Кевин кивает парочке людей, пока они идут к мягким диванам. Поодаль стоят официантки в одинаковых неоновых топиках и с яркой помадой на губах. Эндрю плюхается первым, полностью занимая собой один из диванов — хотя, казалось бы — и швыряет выуженную опять же из ниоткуда пачку сигарет на столик.       — Идите пока возьмите бухла, я пойду поздороваюсь кое с кем, — миролюбиво говорит Кев, уже ожидая «о боже, вали на все четыре».       Нил послушно следует за Миньярдом, чуть ли не с открытым ртом осматривая здоровенный клуб, где и часа не хватит, чтобы всё обойти и посмотреть. Стойка на втором этаже поменьше, но выглядит более дорого. Три бармена в таких же ярких футболках, как и девушки, — ох, какая жалость, что не в топиках — с улыбкой роботов натирают и так чистые бокалы. Эндрю аж скрючивается, когда видит их вблизи.       Его локти падают на стойку, — и да, мы будем игнорировать тот факт, что она совершенно не предусмотрена для людей с ростом чуть ниже среднего — а голова опасно наклоняется. Что заказывать — он прекрасно знает, запомнил. Но почему-то быстро стреляет глазами в Нила, неловко облокотившегося боком в метре от него, и его зубы похоже сверкают в темноте, как у Кева пару минут назад.       — Эй, — рука взлетает вверх, показывая «ко мне», — бармен, слушай сюда.       Нил чувствует странную неловкость за такое обращение, но когда слышит продолжение фразы, то его щёки слегка алеют — даже, блять, в темноте, наверно, весь клуб видит.       — Смешай моей даме ваш самый жестокий коктейль, — он скользит взглядом по длинному ряду красивых бутылок, растягивая гласные так, будто уже выпил, быстро облизывает губы и кивает в сторону Нила, указывая, кого ему сегодня надо будет напоить до состояния «давайте уже в лифте, я не могу больше».       Нил пинает его ногой и отворачивается, прося у второго бармена водку с энергетиком. Тот, с лицом смущенным, принимается за заказ, хотя до этого делал только «виски» или «виски со льдом». Близнеца Нил не слышит из-за музыки, но видит, как он показывает пальцами «2» и тычет в какую-то из бутылок.       — Нет, — просто сделайте водки в стакан и энергетик в банке, — протестует парень, видя, как профессионалы уничтожают первоначальный замысел.       Им предлагают воспользоваться помощью официанток, но Эндрю скрипит душой и говорит что-то в стиле: «в темноте не видно, но у меня всё ещё две руки». На поднос Нилу в итоге нагромождают ведёрко со льдом, четыре граненых бокала с водкой и две банки Redbull по 0.33. Он уходит к их столику, видя, что Кевин уже ждёт их на диванчиках — пялится на танцпол, подвязывает расслабившуюся бандану и подпевает Lil Nas X. На лицо падают редкие лучи стробоскопов, застревая в тёмных волосах.       — Где Эндрю? — спрашивает он, когда Нил садится к нему и продвигает поднос к краю стола.       — Расплачивается.       Песня переключается на какую-то ни одному не знакомую, но в этот момент из темноты выуживается близнец, светя аккуратными полосками цвета на лице и поджатыми губами. Им с Кевом он взял бутылку Bacardi, себе — гранатовый швепс, старшему — вишневую газировку. Какую — неизвестно, но главное вишнёвую.       — Ты же виски хотел, — Дэй принимает поднос из рук Эндрю, будто там не бутылка рома, а олимпийский огонь или ещё что покруче.       Нил замечает на них внимательные взгляды столика рядом.       — Я посмотрел на то, что все черти здесь пьют гребанный виски, и внезапно перехотел.       Кевин смеётся, начиная вскрывать ром.       — Это что?       Эндрю подставляет ещё ближе коктейль к Нилу, чувствуя, как их с Кевином стопы касаются под столом.       — Лонг Айленд.       — Реально жестокий, — хмыкает Нил, вглядываясь в тесный стакан с дольками апельсина наверху.       Вспоминая, что туда идёт водка, ром, вроде, текила и это ещё не конец списка, Нил притягивает к себе уже привычные сто граммов водки и банку с энергетиком.       — Не надоело каждый раз одно и то же пить?       — Не-а, — отзывается младший, подпирая голову рукой и выжидающе наблюдая, как Кевин разливает им ром, стукая стеклянным горлышком о край бокала.       Одновременно пшикают сразу три жестяные банки. Парни теперь переводят фокус внимания на извечный ритуал Нила, которому его научила Элисон. Он говорил, что по мозгам било сильно, но блевать не тянуло, и вкус водки практически не чувствовался. Кевин поднимает вверх свой бокал, смотря на то, как Эндрю выдыхает струйку дыма себе за плечо и стряхивает пепел в добротную пепельницу из толстостенного стекла, внутри которой лежала пропитанная водой салфетка. Наконец правильная пепельница.       Нил вскрывает энергетик, кладёт перед собой несколько плотных салфеток, которые Дэй ему протягивает, не глядя, подставляет один из стаканов ближе, быстро переворачивает в него банку с энергетиком, даёт половине стечь и в конечном счете накрывает сверху салфеткой.       — За отдых, — старшие легонько друг другу кивают и опрокидывают в себя ром, при этом увеличивая давление друг другу на стопы.       Они быстро отставляют бокалы, впиваясь в то, как накрашенные губы Джостена растягиваются в улыбке, и он мысленно произносит «бум», со всей силы стукая бокал с рукой, придерживающей салфетку сверху, об стол, благо попадает на подушку из салфеток, а не стеклянную поверхность стола. Верхняя сразу летит куда-то в ноги, и пока энергетик яростно пузырится, — у Кевина играют вьетнамские флэшбеки о таблетке аспирина с утра — Нил опрокидывает в себя самодельный коктейль, морща нос и смешно отставляя руку в сторону.       — В этот раз хотя бы не расколошматил бокал.       Сразу становится легче. Младший откидывается назад из-за накатывающей эйфории. Он даже не икает от газиков, что, несомненно, подпортило бы его образ чуть стесняющейся, но станцующей ещё через пару таких шотов тектоник прямо за столом персоны. Голову запрокидывает, демонстрируя скачущий в ритм кадык. Боже, ему бы какой-нибудь неоновый ошейник накинуть, а не этот чокер, никто бы глаз не оторвал. Пара вьющихся прядок выпадает из колосков, Миньярд как-то углядывает это в темноте и заправляет их за ухо, перегибаясь через стол с сигаретой, зажатой лишь губами в уголке рта.       — Давайте только сегодня не как в прошлый раз, — Нил было ластится к руке, но боковым зрением замечает движение у соседнего столика.       Кевин записывает историю, переводя телефон на парней — Эндрю тушит окурок, выкручивая его пальцами, и переводит взгляд на танцпол — выделанный со вкусом профиль красиво подсвечивается светом из зала, а из-за фильтра красная полоска на щеке сияет ещё ярче. Про сделанный со вкусом, кстати, близнец бы поспорил: «у моих родителей была тяга к прекрасному, да, к героину, например». Нил, вроде как, салютует пустым бокалом, даже не укрываясь от камеры. Кев отмечает его в истории, подписывая: «вывел в люди _nikksaidtomakeaninst».       — Когда Кевин набухался и танцующей стриптизёрше сказал в микрофон «вам плохо?»?       Нил смеётся, почти начиная потирать слезящиеся глаза, но вовремя вспоминает о краске. Кевин показывает им обоим средние пальцы, но его тоже пробивает на улыбку. Сейчас со своими нарисованными зубами он выглядит кровожадно. Особенно, когда клуб полностью погружается во тьму, и остаются видны лишь очертания их шалостей.       — Или мы не будем бить морды людям, которые хотят без очереди пролезть в гардероб за своим пальто, да, Эндрю? — тут же отвечает ему Кев, бодаясь щиколотками усерднее и уже с каплей игривости.       — Он приставал к Ники, — Миньярд тянется за ещё одной сигаретой, но в ту же ногу ему прилетает от Нила.       Он лишь кривит губы и вновь закуривает.       — Или когда вы начали танцевать на подоконниках в Колумбии и бегать по ним же от охраны, я об этом, — Нил чувствует, как температура тела растёт, поэтому он засучивает рукава рубашки, но с третьей пуговицей решает повременить.       — Меня там не было.       — Зато я был, — Кевин вспоминает, как прятался за спину Эндрю, которого потом упрашивали пойти разобраться со знакомыми охранниками, чтобы их ебанутую компанию со всеми почестями под белы рученьки из клуба не вывели и в чёрный список не добавили.       Тогда он смерил их ровным взглядом с каплей здорового, наверно, даже врожденного презрения и просто отвернулся докуривать сигарету.       За всем эти разговором Кев даже не замечает, что начинает играть «I Love It».       — Youre such a fuckin hoe, I love it, — ногой давит на бедро Эндрю, а рука скользит на живот Нила.       — Ты, конечно, потом очень хочешь увидеть себя на каждом первом новостном сайте, трогающего меня за ляжку?       Он прекращает, не переставая подпевать и немного пританцовывать. Они выпивают ещё раз, начиная болтать уже о чем-то постороннем. Ну, Эндрю сверлит всех пялящихся в их сторону взглядом «убрали глаза обратно себе в задницу» и лишь изредка открывает рот — для затяжки, глотнуть рома и один раз толкает языком внутреннюю сторону щеки, вульгарно и без слов отвечая на вопрос «чем мы займемся в Сан-Франциско?».

***

      Когда диджей объявляет о том, что музыкант выйдет с минуты на минуту, Кевин с Нилом решают спуститься на танцпол, прибившись поближе к бару. Дэй подает младшему руку, когда тот запутывается на лестнице в собственных ногах. Это был только третий коктейль. Близнец хоть и говорит, что никуда идти не намерен, после ещё одного шота и выкуренной сигареты направляется уже в другой бар, попутно кидая кому-то из випок «слюни подотри», когда тот внимательно смотрит именно на его парней. Он не ясновидящий, да и гадать на кофейной гуще не надо, чтобы понять, что на них все пялятся. Наверху вообще никого их возраста нет — за двадцать пять минимум, все в коктейльных платьях, стрёмных рубашках с якобы модным принтом и тонкими сигаретами меж пальцев.       — Здорово, как ваше настроение? — к стойке диджея, отдельно подсвечивающейся, выходит низкое татуированное нечто, которое Эндрю даже со своими заниженными ожиданиями видеть не хочет.       Солидарность к коротышкам в этом случае отказывается выходить наружу. Он всё же заказывает виски со льдом, обосновавшись на высоком крутящемся стуле на краю длинной стойки. Его стояли в паре метров, привставая на носочки, чтобы получше увидеть — Кевин, заметив освободившееся место впереди себя, быстро впихнул туда Нила, чтобы тот хоть что-то углядел, и положил руки ему на плечи, защищая от всё поступающего и поступающего народа. Все были пьяными, заведёнными от движа на танцполе до этого, уже никто не вылавливал взглядом Кева из толпы и не дергал его за джерси, а ему было очень радостно наконец побыть в толпе, не за кулисами или на вип местах по приглашению самого артиста. Захмелевший и размякший Нил падает ему головой на грудь, когда начинает играть первая песня и что-то кричит, но Дэй не слышит из-за толпы, а через пару секунд уже сам начинает кричать текст «Love Scars». Их быстро затапливает сзади вновь прибывшими, поэтому Эндрю быстро теряет парней из виду, а значит и интерес, предпочитая лучше упереться локтем в стойку и пересчитывать тех, кто точно обдолбан, а может и играть в «угадай кого», ставя именно на того парня, которого сейчас выволокут прочь.       Он тянет виски долго, чтобы не накидываться быстро и не создавать лишних проблем. Через две песни, когда он видит яркую джерси Кевина и то, как тот щурится, пытаясь углядеть близнеца на втором этаже, заставляет слегка улыбнуться в бокал. Потом происходит что-то чудовищное — все формируют круг и готовятся с разбегу побежать друг на друга на припеве. Миньярд даже не хочет знать, где два его любителя стрёмной музыки. Нил подлетает к нему почему-то со спины и вырывает бокал, быстро допивая остатки. Улепетывает обратно и растворяется в толпе. Эндрю думает лишь о том, насколько сильно он будет пьян по сравнению с протрезвевшими от всего этого Кевина и Нила через полтора часа выступления. О боже, возможно, человечество впервые увидит Кевина Дэя трезвее него.       — Пошли наверх, — да как, мать его, они так незаметно материализуются рядом с ним, пугая своими разрисованными рожами.       Эндрю тянет старшего за волосы к себе, чтобы не орать, ощущая влагу меж пальцев и примешавшийся к одеколону легкий флёр пота, который так чертовски сексуально играл нём. Это клиника, определенно.       — Ноженьки отказывают уже что ли?       Кевин кусает его за ухо — ладно, с его трезвостью Эндрю, пожалуй, поторопился — всё равно крича куда-то в изгиб шеи:       — Мы сейчас вспотеем и взмокнем, как сучки! Тем более Нилу не очень хорошо в такой духоте, — Эндрю улавливает только «сучки» и «Нилу не хорошо», кивая подбородком на лестницу, чтобы шли и его не ждали.       Кевин смотрит на их столик, где Джостен бессовестно отпивает у него из банки газировку, потом обмахивается двумя руками со свершено счастливой улыбкой. Он чувствует, как от этой духоты начинает плавиться. Дэй спешит к нему, отмечая, что почти никто с их этажа так и не спустился, встречая его довольную моську осуждающими взглядами. Официально: это — этаж душнил и людей, которых пускать на подобные вечеринки нельзя, чтобы они не портили всем настроение своими рожами. Он плюхается напротив Нила. Поближе подсаживаясь к перилам, ограждающим пространство площадки.       — Ахуенно.       — Зато по лицу Эндрю понятно, что он сожрет нас на утро за то, что слушаем мы какой-то отстой.       — Это будет утром.       Они оба направляют взгляд вниз, к бару, где Эндрю кладёт на стойку пятьдесят баксов одной купюрой и вальяжно отмахивается от сдачи. Ловко спрыгивает со стула, поправляя чуть задравшуюся майку. Поворачивает голову на волнующуюся и беснующуюся толпу, решая обойти по периметру до лестницы, чтобы не дай бог его кто-то задел. Парни внимательно ведут свои головы в том же направлении, куда и он идёт, как коты, следящие за огоньком указки.       — Эй, малыш, — голкипер не успевает среагировать на громкий, несуразный возглас где-то за плечом, — я ещё не успел тебя угостить! — Эндрю выдергивают в тень под навесом этажа, где столпились люди, пришедшие на концерт, но так и захотевшие превращаться в котлету после слэма.       Парни как дети перевешиваются через перила, во все глаза высматривая потерявшегося близнеца. Странное напряжение потом разбавляется одновременными смешками — парень, до сих пор держа прибывающего в немом бешенстве Эндрю за локоть, лупит во все свои обдолбанные глазища и лезет рукой к его ноге, даже не понимая, за что сначала ухватиться.       — Ставлю на горло! — кричит Нил, вперивая в Кевина угашенный весельем и алкоголем взгляд.       — Пузо! — отвечает ему Кевин, надрывая связки, чтобы перекричать музыку.       — На отсос, — они стукаются кулаками, закрепляя коротенький спор, хотя Нил сразу начинает чувствовать немой укор совести за то, что пошёл против собственных правил и поставил на Эндрю.       Но не деньги ведь, так?       У незнакомца так сильно блестит кожа и так глубоко западает грудная клетка при рваных вдохах, что в голове проносится лишь одно:       «Ебаное сало, сколько лет, сколько зим».       Эндрю дёргается, мозг коротит от отвратительных воспоминаний. Делает маленький шажочек назад, боковым зрением осматривая толпу на предмет охраны. Его жёстко передергивает от отвращения и праведного гнева, проявляющегося лишь в:       — Руки, сука, — шипит он, почти не используя мимику.       Ну и в одном из ножей, внезапно появившегося в правой руке и в ту же секунду оказавшегося прижатым к сонной артерии. Тонкое лезвие полностью закрывали указательный и средние пальцы, а рукоять — ладонь и продолжение кисти, поэтому со стороны выглядело так, будто Эндрю вознамерился зарезать обидчика пальцами.       — Можно мне тоже на водительском сиденье? — хлопает ладоши друг об друга Нил, опасно близко наклоняясь к Дэю.       — Кто знал, что этот полоумный решит достать холодное оружие и приставить его к горлу у всех на виду! Вообще страх потерял.       — У него его никогда и не было.       С семи лет.       Кев закатывает глаза, но почему-то почти не расстраивается проигрышу.       — Чувак! — спустя пару секунд начинает было вопить парень, но Эндрю его затыкает коленом меж ног, от чего тот просто сгибается пополам — дальше он не видит, потому что сразу смывается с места так и не случившегося убийства.       Его передёргивает ещё раз, когда он прокручивает момент прикосновения рук не Нила и не Кевина. Он и не думал, что это настолько очевидно — команда точно знает, сейчас он уверен на сто два процента.       — У того парня полные карманы таблеток, — мельком кидает он охраннику на лестнице, удовлетворенный хотя бы тем, что тот сразу удаляется разбираться, — понапродавали билетов уебанам, — злостно сплёвывает.       Нил готовится к очередному шоту, когда близнец приземляется на диван к Кевину, с неудовольствием отмечая свой занятый диван с единичным местом — для него.       — Всё в порядке? — со всё ещё победной улыбкой на лице спрашивает Нил.       — А вы чё ржете?       — Кевин проиграл мне отсос.       Эндрю срочно надо выпить, чтобы смыть с себя неприятное ощущение чужих пальцев. Рука со следом ладони горит под повязками, и его последний раз передёргивает. Парни с повернутыми головами уже жадно впитывают в себя следующую песню, почти подскакивая на диванах. Отстойная музыка очередного кумира не лезет в уши, но это компенсируется их довольными моськами, когда они кричат очередной припев и поднимают вверх бокалы. Эндрю быстро заливает в себя то, что Кев налил себе и смывается Нилу за водкой и им ещё за 0.7, пока старший не заметил пропажи.

***

      — На самом деле лучше бы он просто открывал рот под фонограмму, — Нил прилизывает вспотевшими ладонями не менее вспотевшие волосы, дёргая на себе рубашку.       — Да ладно, подрали глотки и нормально, — отмахивается Кев, когда крики толпы от песни на бис замолкают, и клуб будто бы впадает в дрёму, опять включая фоновую музыку.       Парни что-то орут друг другу через стол, пялясь во все слегка протрезвевшие глаза. Фонтанирующая энергия заряжает друг друга и пить, и петь, и танцевать ещё.       — Ты там не заскучал? — Кевин осматривается вокруг, подмечая, что его знакомых нет — свалили в гримерку к артисту, наверно.       Эндрю сидит с долькой апельсина во рту кожицей наружу и копается в телефоне. В клубе ненадолго становится посветлее перед основным временем дискотеки. Он не слышит, как к нему обращаются. Дэй толкает парня локтем и ещё немного плечом, и в тот момент Эндрю кажется ему ну совсем миниатюрным. Он поднимает спокойные, закосевшие глаза и дёргает подбородком.       — Ты там не заскучал? — он наклоняется ближе, обдавая близнеца новым спектром ароматов — к тому букету ещё добавляется ярких запаха подсохшего грима, который до этого, почему-то, не чувствовался.       Эндрю не уводит плеча от Кевина, наоборот, прижимается сильнее. Мотает головой — «нет».       — Танцевать пойдёшь вниз? — хитро смотрит он, понимая, что Миньярд уже прилично накидался, а это значит, его можно развести на что-то более существенное.       Но Эндрю мотает головой и тянется к ещё одной дольке — они, конечно, молодцы, доели только клубнику перед этим, ничего существенного организму не дав. Он понимает, что пьян, но ему так хорошо и спокойно от этого, что сейчас ничего волновать не должно       — Тогда селфи, — Кевин передаёт телефон с включенной камерой Нилу, на пальцах показывая сделать фотку.       Нил выносит руку над перилами и захватывает их всех в кадр, забавно показывая язык. Кевин строит Эндрю рожки, и он прекрасно это видит, но в бок острым локтем не тыкает, а позволяет себе сдержанно улыбнуться, сощурив глаза.       — Отошли мне, — говорит он, когда Кевин заливает историю с танцпола и эту фотографию, подписав: «смотрите какой Эн пьяный и милый».       Дэй изгибает бровь, всем корпусом поворачиваясь к младшему, за которым такого никогда и не водилось — сохранять фотографии. Они с Нилом не были даже до конца уверены, что Эндрю знает, где галерея в айфоне. И тут на тебе.       — Либо ты её сейчас отправляешь, либо это делаю я, но учти, что тебе будет очень плохо, когда я увижу сиськи твоих фанаток в галерее, — серьёзно говорит Миньярд, что выглядит, несомненно, комично, потому что у него немного залипает речь.       — Ты даже эту папку не отыщешь, — отшучивается Кев, заваливаясь на перила спиной и действительно пряча экран телефона от парня, наблюдая за его нулевой реакцией.       Нил машет близнецу на выход, и они уходят курить — Эндрю с лёгкой ленцой и неохотой, а Джостен от адреналина пружиня на каждом шагу. К Кевину через мгновение подходят две официантки и просят фотографию, только быстро, иначе администратор выпишет им штраф.       — Что ты хочешь? — спрашивает Нил у старшего, но его голос почти не доходит до адресата, потому что он вращает туловищем на все сто восемьдесят, осматривая вход.       Поблизости никого нет, поэтому он быстро наклоняется к Эндрю, поджигая кончик сигареты об его, уже тлеющую. Блаженно затягивается, гладит себя по волосам, проверяет наличие резинок, выдыхает через плечо, но лёгкий порыв ночного ветра относит дым обратно в его сторону прямо в лицо, поэтому он щёлкает по сигарете, стряхивая пепел, и обходит старшего, встаёт по другую сторону. Миньярд молчит, как-то неуверенно открывая короткий диалог с близнецом в телеграмме. Проводит большим пальцем по и так чистому экрану. Нил молчит, кутаясь в рубашку от ночной прохлады — после душного клуба кажется, что он выбежал на улицу голым. А молчит, потому что хочет дать Эндрю право выбора, ведь прекрасно понимает, над чем тот корпеет сейчас.       — Уже час ночи.       — В Диснейленде только одиннадцать.       Почему-то Нил не говорит «в Калифорнии». Эндрю нажимает на скрепочку в нижнем левом углу и выбирает одно вложение. Даже не открывая, он видит свою пиксельную улыбку. Нажимает на самолётик, и фотография улетает за полторы тысячи миль к брату. Он весь деревенеет, застывая с оттопыренным пальцем над экраном. Глупо, чёрт возьми, как же глупо. Но если Эндрю и жалеет о чём-то, то никогда не станет себя за это оправдывать. Проходит пять бесконечно длящихся секунд, за которые появляется только желание выключить телефон. А чего он ждал? Эндрю никогда себе не признается, что его ухмылка оттеняет облегчением, когда ещё через секунду Аарон читает сообщение. Руку начинает жечь из-за такого положения, и он быстро жмёт на боковую кнопку, вырубая телефон. Нил улыбается в фильтр сигареты. Экран перевёрнутого в руке телефона подсвечивает внутреннюю сторону ладони, оповещая о входящем сообщении. Уведомления у Эндрю выключены для всех, кроме Кева, Нила и брата, который, правда, ни разу в жизни ему не писал, но Эндрю точно знал, что его номер у близнеца — первый в избранных для экстренных вызовов. Оповещение он не смотрит, заглядывая в ехидные и понимающие глаза своего парня.       — Ну давай же, я знаю, что хочешь посмотреть.       Эндрю фыркает и уходит, оставляя его докуривать одного. Затылок прожигает улыбка. Диалог он открывает прямо посреди того большого коридора, останавливаясь и внемля чужим бурчаниям. Аарон отправляет ему так же одну фотку в ответ — они с Кейтлин сидят на кровати с ведром попкорна, девушка, в маске для лица, корчит рожицу, поправляя ободок с ушами Минни Маус, а брат, Эндрю клянется, улыбается в точности, как и он. Его отпускает настолько, что хочется сделать что-то перманентно глупое.

***

[50 Cent — Candy Shop]       — Если я ждал знака, чтобы пойти на танцпол, то это он! — Кевин не оборачивается на Нила, потому что прекрасно знает, что он следует за ним.       Эндрю понимает, что сил и желания тащиться вниз у него нет, хоть толпа уже прилично рассосалась.       «Детишек загнали домой» — злорадствует он.       И остались только самые стойкие, более взрослые люди. Клуб полностью погрузили в темноту, лишь пуская направленные лучи на танцпол.       «ill take you to the candy shop»       Песня, под которую Кев любил заниматься сексом больше всего, после всего, что есть у Weekend. Эндрю не узнает себя, когда почти смеется, представляя, что однажды он всё же запретит эту псевдоромантичную жесть, а Дэй просто наденет эйры и продолжит трахаться в наушниках. Боже, почему это даже не кажется утопией? Он видит, как Кевин прибивается ближе к месту под ним и, вскидывая руки, начинает танцевать с какой-то девушкой, выцепившей его из толпы. Нил рядом, пытается делать вид, что умеет танцевать, но Эндрю этого так и не видит, потому что луч света покидает их пятачок, оставляя перед глазами лишь яркие краски вдалеке.       «Give it to me, babe, nice and slow»       Миньярд жадно впивается в картинку, мелькающую под эти строчки — в жёлтом свете Кевин стоит позади Нила, обхватывая того за бёдра под тазобедренными косточками, и мягко покачивается из стороны в сторону, подпевая словам. В последний момент луч света зацепляет то, как Нил роняет голову ему на плечо.       Эндрю свешивается с перил, продолжая распивать вторую бутылку рома и думать о том, что готов отдаться прямо на этом диванчике, если кто-нибудь из старперов сзади подложит ему под спину свой пиджак.       Дальше играет Beyonce — 7/11, и либо Эндрю не знает какой-то новый тренд, либо все начинают сходить с ума, делая одно и то же движение. Он смотрит на то, как Кев с Нилом склоняются друг другу и дерут глотки на знакомых песнях, прыгая и тряся башками. Они счастливы, значит он — тоже.

***

      Миньярд слегка трезвеет в момент, когда ловит Нила за рукав рубашки, чтобы не дать ему расшибить нос об ступеньки, по которым они наконец стекают на улицу. Раннее утро брызжет рассветными красками, а когда Нил перестает заплетаться в собственных ногах и выпутывается из хватки ворчащего парня, чувствует, будто оживает заново, вдыхая хвойный запах улицы. Он весь изнутри пропитался никотином от сигарет, привкусом грима и крепким алкоголем. Ноги ватные, эйфория от ночи проходит, и в теле остаётся лишь усталость, которую с натяжкой можно назвать приятной. Он отдал всего себя этой вечеринке. Сзади плетётся Кевин, до сих пор подпевая какой-то песне и умудряясь ещё подтанцовывать. Язык заплетается на словах, и текст выходит корявым. Эндрю трезвее всех, но тоже смертельно пьян. Они негласно принимают решение идти в шеренгу, чтобы если кого-то начнёт заносить на поворотах, — или просто заносить — другие либо подхватят, либо упадут все трое. Ну, валяться втроём в брендовых шмотках в грязи и потом увидеть свои кривые рожи в чьём-то фейсбуке будет не так обидно в этом случае. Они почему-то решают обойти клуб сзади и идти второй линией, глазея на красивый рассвет и борясь с перманентным желанием лечь спать прямо под забором. Идти им в таком темпе минут десять. Миньярд идёт по серединке, то и дело сталкиваясь с парнями плечами.       — Мне понравилось, — улыбается Нил, так резко разворачивая голову, что чуть не улетает вслед за ней.       — И мне, — Кевин практически смеживает веки и зевает в предплечье, подрезая близнеца.       Тот фыркает раздраженно и толкает его обратно, но удерживая за руку, чтобы по инерции не полетел головой об асфальт. Они проходят какой-то детский клуб со всякими развлекалками, сзади которого на огромной сосне висят длинные плетеные качели. Верёвки натягиваются под весом девушки, раскачивающейся взад-вперёд под беседу со своим молодым человеком, который громко смеётся с её шуток, оперишь о ствол. Откуда они тут в такую рань — неизвестно, ещё и трезвые. Эндрю морщит нос.       — Конфетно-букетный период самый мерзотный, — он с придыханием выговаривает эту фразу, потому что тяжело.       — У тебя их было два, — отвечает Кевин, для убедительности, как типичный пьяный человек, показывая два пальца, а то вдруг не понял с первого раза.       Они останавливаются, потому что останавливается Нил, смотря на эти качели, как впавший в прострацию ребёнок. Ребёнок, у которого в детстве были только эмоциональные качели, на которых его отец заставлял крутить «солнышко» до блевоты.       — Хочу.       Эндрю закатывает глаза, когда Кев ему потакает, и они бредут под тень сосны. Втроём кучкуются недалеко от парочки, пока даже не заметившей их. Нил начинает странно хихикать, пьяно кося глаза.       — А давайте подойдём и со злобным видом будем смотреть на них, чтобы они подумали, что мы какие-то отбитые, и ушли? — он оборачивается через плечо и ещё раз смотрит на грациозные качели, будто из сказок, теснящиеся на высоком суку.       Дэй хихикает, но почему — не понимает, лишь кивает головой.       — Ещё можно громко материться и курить, — говорит он.       — И ещё пошлые анекдоты начать рассказывать, — Нил смеется, облокачиваясь на Кевина.       Эндрю смотрит ещё раз на парня с девушкой. По факту он, конечно, своей даме после жестоких коктейлей и развлечение доставлять должен, но угрожать людям, чтобы они уступили Нилу качели, он пока не готов. Пока.       — Лови меня! — кричит девушка, пару раз раскачиваясь для верности и прыгая в объятия парня.       Они целуются, всё ещё не замечая посторонних. Нил тянет за руку Кевина к сосне, торопясь, если пара вдруг передумает. От нападающих отшатываются с нотками презрения на лице, потому что пьяных, в пропахшей блядками одежде и с полным ужасом на лице в виде намешанных красок, не любит никто. У Нила половина грима осталась на бокалах, половина на губах Кевина и шее Эндрю — он весь был в пятнышках, как леопард. У Кева тоже все его зубы стёрлись, поэтому на лице остались только месиво персиковых оттенков.       — Подсадить? — кричит Дэй, когда видит, как Нил барахтает ногами в воздухе.       — Нет! — он захлёбывается, повисая животом на деревяшке.       Эндрю подходит к нему, выбрасывая окурок под куст. Их руки случайно касаются.       — Замёрз? — Кевин укутывает его в свои объятия, излюбленно кладя голову на макушку.       Их обоих немного штормит. Эндрю не холодно, но он не отвергает сказанного, просто стоит и наслаждается моментом. Потом они целуются, обтираясь щеками, и он извазюкивается в гриме тоже. Уверен, что Дэй делает это специально. Когда они подходят к притихшему Нилу, то видят, как тот прислонился к толстой верёвке головой и задремал, уже даже посапывая. Ну, как задремал. Этого они допустить не должны были, ибо пьяного Нила будить — затея похуже, чем с Кевином.       — Бляяять, — бьёт себя по лбу тот.       — «Не думаю, что у тебя хватит силёнок донести это тело хоть на какой этаж», — ухмыляется Эндрю, в точности вспоминая слова.       Разворачивается, закуривает, проверяет время — 4.43.