trip to San Francisco

      — Господи, Кевин, клянусь, ты проснёшься с вибрирующим айфоном в заднице! — это первое, что слышит весь этаж из лисьего номера.       Номер у парней и правда был похож на нору: кромешная темнота, создаваемая задёрнутыми насмерть шторами; разбросанные повсюду вывернутые наизнанку вещи, пропахшие дымом и блядками; две разворошенных кровати — Нил во сне столкнул свою подушку на пол и спал у Кевина на руке; — и, что самое главное, страшная вонь от перегара, в первые секунды так сильно дающая по мозгам, что Эндрю зажмуривает глаза и, пошатываясь, уже не хочет разбить чужой телефон об стенку. А ещё, если честно, после такого скоропостижного и яркого выплеска эмоций он изрядно напрягся, потому что не припомнил за собой привычки орать, как полоумный. Мало ли кто вчера укусил.       Эндрю всё же пришлось встать, иначе бы звонящий телефон так и раздражал своим типичным айфоновским рингтоном. Неужели непонятно, что если позвонить безуспешно пять раз подряд, то шестой наверняка будет точно таким же провальным? Высветившееся «отец» заставляет Эндрю поумерить свой пыл на звонившего, но не на своего долбанутого парня, который оставил звук на ночь включенным. Да кто вообще делает так? Миньярд сбрасывает звонок, выключает уведомления и залезает в сообщения, мгновенно теряясь. Он-то привык, что у него всего четыре начатых диалога и когда нужно было кому-то написать, то рыскать особо не приходилось. Тут же миллионы непрочитанных сообщений горели синими отметками, что опять подняло волну негодования.       Эндрю плюхнулся обратно на кровать, переживая ещё одно потемнение в глазах и то, что он, кажется, немного сел на Нила. Но младшему было не особо до него — он перевернулся на другой бок, смешно отклячивая задницу, и продолжил сопеть. Кевин вообще выглядел мёртвым. Опять в одних боксерах, но, слава богу, не слюнявый.       Неожиданная потребность узнать время бьёт в голову, и близнец сразу увеличивает подсветку на телефоне, который светит до того ярко, что он сразу уворачивается от противного света, смаргивая расползающиеся круги под веками. Чувствует Эндрю себя паршиво, да и голова на удивление трещит — намешали вчера знатно. Часы показывают 16:32.       — Мог ещё спать и спать, — ворчит, залезая в диалог с Ваймаком.       От предыдущей переписки глаза сразу уводит, печатает «он спит, перезвонит позже» и отправляет. Если бы он был чуть более сентиментальным, то наверняка бы вздохнул сейчас от мысли, что ему даже проверять сообщения не от кого. Все, кто мог сейчас написать «ты где, мать твою?», сопят в полуметре от него.       Первым, что Эндрю хочет сделать, так это впустить свежий воздух и открыть шторы. Если не спит он, значит, не спать будут все. Точнее Нил, ибо Кевина им удастся поднять только к тому моменту, когда, по идее и людским законам, уже нужно будет опять ложиться. Глаза слезятся от послеобеденного солнца, а лёгкие чуть ли не вопят от благодарности. Но Эндрю привык только портить всем жизнь, в том числе и себе, поэтому он смакует сигарету, голым животом прислоняясь к перилам на балконе. Лоб на ощупь не горячий, но голова слегка трещит. Ну хоть Кеву будет не так плохо страдать в одиночестве. Всё вчерашнее несётся в воспоминаниях цветной лентой. Неплохо. Это было неплохо. Момент, когда они завалились в номер, он уже не помнит. Пальцы грубо трут веки, а голова потихоньку начинает варить, простраивая им маршрут до конечного пункта. Желание наконец добраться до Сан-Франциско и там амебить оставшийся отрезок отпуска возводится в куб.       Когда близнец выходит из душа, чувствуя себя поистине рождённым заново, и сильно хлопает дверью, раздаётся стон со стороны Нила — он прикрывает рукой глаза от света, перекатываясь на уже остывшее место старшего. Ладно, сегодня будут болеть все, но поиздеваться над тем, как Кевин будет чуть ли не плакать, они обязаны.       — Сколько времени? — доносится из подушки.       Эндрю снимает с головы влажное полотенце и закручивает в жгут, ухмыляясь. Нилу достанется просто потому, что его с утра пораньше хочется пожамкать.       — Самое время отнести свою тощую задницу в душ, — мокрое полотенце бьёт гораздо больнее, чем сухое, ещё и задорно щёлкая по коже так, что через пару секунд начинает расползаться красное пятно.       Нил взвизгивает опять же в подушку, хватается за бедро ладонью, и его недовольная заспанная морда показывается наружу.       — Противный мужик, — скрипит он, усаживаясь вертикально и сразу обо всем забывая, — в голове кто-то быстро строит наковальню. — И ничего она не тощая!       По мозгам даёт нехило и со всего размаху, даже похлеще, чем полотенце. Но его не тошнит — спасибо Элисон. Несмотря на открытый балкон, в комнате стоит неимоверная духота, а простыни, наверно, можно выжимать. При одном взгляде на бодрствующего близнеца Нила мутит. Он заваливается обратно, подкатываясь под бок к Кевину, кладёт руку ему на пресс и начинает наглаживать. Успокаивает свою совесть, что пожалел его заранее, а то полотенце в руках Эндрю явно не собиралось в кучку к грязному белью, и сам он готовился к войне.       «Война без конечностей».       Нил на полном серьёзе был уверен в том, что Эндрю может что-нибудь этим полотенцем сломать, если сильно постарается. Вывод напрашивался сам по себе: бросить Кева на растерзание похмелью и близнецу, а самому всё-таки доползти до душа.       — Хочу полежать в ванне, — он перекатывается к Эндрю, усевшемуся на край кровати.       Старший протирает пальцами ему уголки глаз. Ему самому уже лучше, спасибо, что хоть быстро отходит от таких затяжных попоек, потому что чует, что часика через полтора в салоне будет играть не музыка на фоне, а дуэт из сопения. Ну хоть не храпа, и на том спасибо. И Нил ему явно не помощник в вождении — вон какие глазища красные, значит тоже не выспался.       — Там будет джакузи.       — Ты знаешь, чем это закончится, — Нил роняет голову на колено Эндрю, а свисающей с кровати рукой начинает наглаживать голень, — а я хочу просто отмокнуть.       — Твои проблемы.       Наступает пятиминутка молчания, за которую Джостен близнеца по ноге гладить не перестаёт, а та аж нагревается от трения. Ленивое пробуждение превращается в нежелание вылезать из постели.       — Ты думал про Кева?       Эндрю долго смотрит в рыжий затылок, потом дёргает коленом, понукая с него слезть. Нил переворачивается на спину, головой к окну. Его висок касается чужого бедра. Болезненно-красные белки красиво сочетаются с голубизной радужки и остатками грима в бледных ресницах. Вот как, они вчера даже умудрились умыться. Близнец засматривается на высыпавшие бледные-бледные веснушки по всему лицу. Даже парочка есть на веках. А вокруг шрама наоборот ни одной. Нил пару раз для проформы хлопает длинными ресницами, и Эндрю на мгновение забывает, о чём этот мальчишка его спрашивает.       — Мы всё корим Кевина, не зная, кто здесь настоящий изврат, — Эндрю опять начинает шебуршить рукой в завитых после косичек волосах.       Нил прекрасен в своих тайных желаниях, прекрасен в этом моменте.        — Ты просто боишься отказа.       — Это ранит его эго, — они оба усмехаются.       — Звучит, будто мы строим коварный план по уничтожению его репутации или что-то типа этого.       Эндрю хмурится, другой рукой зачёсывая свои волосы назад. Они ещё сильнее выгорели на солнце, поэтому теперь он выглядел так, будто красился миллион раз, чтобы добиться такого результата.       — Мы сделаем это в любом случае.       — Под какой саундтрек?       Эндрю сдержанно улыбается, чудом вспоминая свои вчерашние бредовые мысли по поводу наушников.       — Come on, fuck me, emo-boy?       — Ты не особо похож на эмо. Только разве что суицидальными наклонностями.       Тычок в живот заставляет Нила резко засмеяться, а потом ойкнуть — голова болит.       — А ты со своими рубашками в клетку, колосками и молочными коктейлями с бумажными трубочками похож на эко-ориентированного сторонника мира.              Обмен колкостями произошёл, и вторая пауза растянулась ещё на пару минут.       — Давай сначала поднимем Кева, чтобы он отнёс меня в душ, а?       — Сейчас Кевин будет разыгрывать из себя больного четвёртой стадией хуёвого актёрства, только чтобы никуда сегодня не ехать и отоспаться ещё часиков двенадцать.       — Сегодня едем?       Эндрю кивает, вставая. Сигнал к тому, что пора, наконец, смыть с себя вчерашний день полностью.

***

      — Нам номер сдать.       Девушка выныривает из-под стойки с дежурной улыбкой, поправляет идеальный пучок, начиная улыбаться по-настоящему, когда видит двоих хмурых парней с милыми патчами под глазами перед собой. Нил — с высоким хвостиком, забирающим передние пряди, и желтыми большими патчами, уходящими ему чуть ли не до висков. Эндрю же достались с серебряными блёстками. Он закатывает глаза, отворачиваясь от стойки.       — Я же говорил, что мы будем выглядеть клоунами.       Девушка выглядывает за рыжего парня, наблюдая интересную сцену: тот, что поменьше и позлее, пинает третьего по ноге и что-то бурчит себе под нос. Кевин стонет, скатываясь в кресло ещё глубже. Какой же гениальной идеей было засунуть патчи в морозилку! А ещё гениальнее было вообще купить их вчера вместе с мазью, которой он, правда, так и не воспользовался — сразу зачесалась царапина. Решение использовать их именно сейчас было принято сразу после того, как Кев испугался своего отражения: весь опухший, помятый, будто пчёлами покусанный. А теперь аж с третьим патчем на лбу сидит для профилактики, про себя довольно ехидничая из-за того, что своих на «женские приблуды» завербовать тоже получилось. Показывает Эндрю средний палец, опять присасываясь к минералке.       У этих двоих — вражда после мокрого полотенца, которая не иссякла даже после совместного аспирина на брудершафт. Минут сорок Кевин просто лежал на кровати и стонал, пока младшие собирали чемоданы. Потом ещё столько же принимал душ, первые двадцать минут никак не находя в себе силы просто открыть бутылёк с шампунем и перестать сидеть под лейкой душа. Патчи наклеил всем, потому что сказал, что выглядят они не лучше его и пора прибегнуть к нетрадиционным методам. Про нетрадиционные методы были аж две шутки, но в этот раз Кев был сукой вдвойне и не на одну не улыбнулся, продолжая шататься туда-сюда и постанывать, что болит абсолютно всё.       — Если бы мне было так плохо на следующий день после алко, я бы скорее вообще не пил, — со скверным лицом обращается Нил к старшему, когда они идут по парковке.       Ещё и жарища смертельная — двойной удар.       — Вернись в тот день, когда я впервые осознал, что Рико может со мной сделать, и попробуй остановить мой прогрессирующий алкоголизм, — гавкнул Дэй, укладывая чемоданы в багажник.       И всё же при всём этом выглядели они семейно. Эндрю почти на нападающих не рычал, а у Кева просто больше не было сил огрызаться. Когда они тронулись, он вытянул руку вперёд, захватывая камерой и Нила на заднем сиденье:       — Сделайте вид, будто вам очень весело.       Ещё одна фотография, где Эндрю хмурился.       — Тебе отец звонил.       — Вы уже смотрели новости? — самое не любимое, после всей это кутерьмы с жёсткими последствиями для здоровья.       — Оставили это тебе, — спокойно ответил Нил.       Кевин подключает телефон к шнуру, набирая на панели телефон тренера.       — Какие люди!       Парень мелко улыбается, массируя виски круговыми движениями. Уже хочется натянуть любимые очки на пол лица, чтобы оставшиеся часы до заката ехать с комфортом, а не чувствовать себя землеройкой.       — Да, па, привет, — осипшим голосом отвечает он, ёрзая шёлковой тканью шароваров по сиденью туда-сюда от того, что они разговаривают на громкой связи.       Ваймак всегда любил взболтнуть чего-то лишнего, что, конечно, было забавным, но и неловким в то же время.       — Голос совсем убитый. Это как кутить надо, чтобы только к семи вечера проснуться?       У отца же голос был весёлый, и Кевину это нравилось. Что-то приятно растекалось в душе, когда Ваймак с ним так разговаривал.       — С переменным успехом, — хмыкает он в ответ.       Отец смеётся где-то на фоне. Эндрю вглядывается в иконку абонента, теперь чётко слыша схожесть в их смехе. Семейное.       — Как всё прошло?       — Вполне себе. Много официальщины было. Ну, типа всяких богатеньких засранцев, которые невесть зачем туда пришли. А так клуб очень стилёвый, понравился, выступление тоже неплохое было.       — Сказал ещё один богатый засранец, — Кев опять закатывает глаза, да так, что чувствует, будто они проворачиваются по своей оси. — А парням как?       Кевин поправляет съехавшие на щёки патчи, оглядывая салон.       — Эээ…нормально? Не жаловались.       Неловко. Нил закрывает глаза, медленно выдыхая. Да господи, все вокруг точно знают.       — Ты сейчас нервничаешь, — с усмешкой на том конце провода констатирует Ваймак, — потому что Эндрю первым читает и отвечает на твои сообщения? А Ники ты чуть не отгрыз руку, когда он ответил на звонок.       Кевин бьёт себя по лбу ладонью, на которой остаётся гидрогель в виде капли.       — Отец!       Ваймак по-старчески смеётся. Нил хихикает, вываливаясь между сиденьями вперёд, чтобы подольше понаблюдать за смущённым Кевином. Редкое зрелище, знаете ли. Эндрю перекатывает на губах ухмылку.       — Нил, я слышу твой смех! Теперь я уверен во всех догадках, раз уж Кевин заставил тебя научиться не только улыбаться, но и смеяться.       — Ты невыносимый, — шипит Кев, сбрасывая звонок.       В машине образуется тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и колес.       — Всем, блять, молчать! Везите меня пить кофе и ни слова!       На телефон приходит сообщение: «знакомство с родителями — уже пройденный этап».       — Я понял, в кого родился таким противным.       После клуба музыку слушать не хочется, поэтому они заводят какую-то документалку про серийных убийц. Через полчаса Эндрю притормаживает, чтобы снять с заснувшего Кева очки. Нил сопит с приоткрытым ртом, подложив руку под голову. Как и ожидалось.

***

      Эндрю выходит из машины, съехав на какую-то лесную тропу с узкой дороги без обочины, где бы он мог ненадолго притормозить. Высокие деревья раскачиваются под натиском ветра, а лысые верхушки подсвечиваются в лунном свете. Сразу зябнет разморенное теплотой салона тело. Он быстро закуривает, продолжая копошиться в гугл-картах. На часах полвторого ночи, а парни до сих пор даже не проснулись ни разу — спали как цуцики, да и всё тут. Через два часа после звонка Ваймака Эндрю заехал за кофе, так и не позавтракав толком, — в десятом-то часу ночи, ага — и взял ещё два сникерса, предвещая увещевания о том, какие они бедные и голодные. Сникерсы до сих пор лежали нетронутыми в подстаканнике, а вот кофе закончился, причём достаточно быстро.       Они сейчас были на самом севере Техаса, направляясь в Нью-Мексико. При всём желании Эндрю носа не показывать в Техасе, в объезд через штат ехать ну никак не хотелось, а до юга, до границы с Мексикой, было ещё далеко. И безопасней. Теперь план был такой: ехать нон-стопом до того, пока не почувствуют острую необходимость в дрянном мотеле прямо по дороге. Единолично Эндрю решил, что теперь останавливаться поглазеть и пошляться по памятным местам они не будут вообще. Надо было поскорее добраться до Сан-Франциско, а уже в обратную сторону заехать в каждый закуток, куда пожелает душа. Всё просто, учитывая, что они с Нилом неплохо отсыпались и в дороге, поэтому 1700 миль можно было осилить и без лежанок с клопами.       — Только кое-кто изноется, — он прокатывается на бычке пяткой кроссовка, убеждаясь в том, что точно потушил его.       При всей своей отвратительной натуре не хотелось стать ещё и причиной пожара.

***

      — Чего вам, мальчишки? — беглый английский с мексиканским акцентом от сухого старичка из окошка лавки заставляет Кевина с Нилом наконец оторвать голодный взгляд от борда с меню.       — Мне два буритто со свининой, авокадо и болгарским перцем, — Эндрю хочется дать Кевину подзатыльник, потому что даже издалека видно, как у того чуть ли не рекой текут слюни, когда он видит вертели с румяным мясом. — И двойную порцию сыра!       — Эй, сынок, — усмехается дедок, расправляя на столе лаваш цвета кукурузы, — я не негодяй какой-то! У меня порции такие, что ты и с одного объешься! — усмехается в седые усы.       — Я не ел больше суток, — отмахивается Дэй, пропуская Нила вперед.       Тому приходится схватиться за край стойки и приподняться на цыпочках, чтобы его увидели.       — Мне, пожалуйста, буррито с колбасками чорризо и омлетом, только без лука, — он оборачивается на Эндрю, копошащегося под капотом, и решает заказать то, что на его взгляд бы ему понравилось, — и ещё один с курицей, кинзой и авокадо.       — Принято, — кивает дедок, закрывая маленькое окошко. Нил с завистью обнаруживает внутри его коробки вентилятор и начинает дёргать на себе футболку, пытаясь остудиться. Несмотря на то, что только восемь утра, жара уже настигает их по пятам. Плюхаются они с Кевом на дрянные пластмассовые стульчики неподалёку, до сих пор сонные и помятые. Эндрю ехал всё время. Нил потягивается так, что хрустят позвонки — Кевин на секунду морщится, — а потом ставит локти на липкий стол, раздумывая над тем, что первым наперво постирает свои повязки по приезде. Ну и Эндрю, если тот дастся, хотя этот этап уже был пройден — ни разу не разрешил.       Старший зевает в плечо, мило морща нос, сгибает ногу в коленке и ставит её на краешек стула. Потом кладёт подбородок на выемку коленки и с тоской глядит на то, как ему напичкивают тортилью начинкой. Нил заглядывается на его обворожительный профиль и чуть вздёрнутый от природы нос. Кевин проворачивается на него спустя пару секунд, заметив на себе взгляд, и тут же надевает очки, потому что солнце позади Нила слепит яркими лучами. Он улыбается. Нил возвращает ответную улыбку. Эндрю появляется незаметно, бесшумно вторгаясь между ними, и плюхается на столик, потому что на третьего человека забегаловка не рассчитана, и ещё одного лишнего стула не предусматривалось.       — Начинай молиться, если заказал с бобами.       — Без, — хмыкает Нил, снимая с шорт Эндрю свой волос.       — Вы новости смотрели хоть? — внезапно вспоминает Дэй, сразу залезая в задний карман за телефоном.       Эндрю вообще не реагирует, Нил лениво вертит головой. Кев цыкает и открывает инстаграм.       — Мы всё ещё считаем кринжовым то, что ты подписан на свои фан-аккаунты.       — Я всё ещё говорю «пошли на хуй», — он вбивает в строку поиска самый большой фан-аккаунт, где последний раз насчитывалось около трёхсот тысяч.       И да, он подписан на них, но совершенно точно не потому, что хочет видеть в своей ленте инстаграма прикольные эдиты про себя под сексуальную музычку. Просто если что-то горяченькое или около-скандальное всплывало наружу, через пару минут оно будет светиться здесь на радость и хейтерам, и фанатам.       — Делаем ставки, господа.       — Просто фотки из клуба, никому дела до тебя не было, — отмахивается Нил, сам, правда, поёрзывающий на пластиковом стуле, прорези которого неприятно впивались в задницу.       По факту, дела до них никому особо не было. Их узнали-то только девочки-визажистки да какой-то парень с полностью расписанной шеей, когда они вышли покурить.       — Тут только мы у бара, — Кев максимально увеличивает изображение, закусывая нижнюю губу.       Его яркая лоснящаяся джерси сразу привлекает и перетягивает на себя внимание, но в комментариях самые внимательные даже смогли разглядеть Эндрю, почти слившегося с барной стойкой. Пару постов с девочками, которые их раскрашивали. Он тыкает на отметки и переходит в их профили, чтобы пролайкать фотки с собой.       — Ничего существенного.       — Я же говорил.       — Эй, сынок, твоя порция готова!       В окошке показывается морщинистое лицо, а за стеклом видно пухлый бумажный пакет с масляными пятнами. У Кевина начинает сосать под ложечкой.       — Спасибо, — искренне улыбается он, перенимая в руки буррито.       Ладони сразу начинает жечь, а после отклика он поворачивается за салфетками.       — Ты не съешь это.       — Съем, — с влюбленной лыбой отвечает старший, раскладываясь на столике.       Едят они явно здесь, ибо без навыков поедания уличной еды с огромным количеством соуса Эндрю не подпустит их даже на два метра к машине. Когда Кев откусывает первый раз, то стонет в голос в унисон с желудком, привлекая к себе внимание. Эндрю ровно хмыкает, запечатывая на подкорке мозга выражение блаженства на его лице. Нил понимает насколько же он всё-таки голодный только в этот момент. Кев перекладывает горячее буррито из руки в руку, откусывая большими кусками. Губы тут же пачкает ярко-рыжим соусом. Сметана от большого количества мексиканских специй окрашивается в ядерный цвет. Он откидывается на дышащую на ладан спинку стула, удовлетворенно закатывая глаза.       — Не подавись.       — Блять, у меня сырный оргазм произошёл, — возвращается он к лепёшке, куда и вправду запихали много тянущегося сейчас сыра.       Когда Нил приносит Эндрю его порцию, — тот внимательно заглядывает в тортилью, поджав губы — Кевин вытирает пальцы от соуса с довольной, сытой лыбой и собирается приняться за вторую. Живот приятно тянет. Пока что, потому что у него одно буррито и так несколько больше других порций. Близнец серьёзно начинает подумывать о том, что внутри Кевина разрастается чёрная дыра.       — Хоть одна жалоба о том, что ты обожрался — доезжать будешь на попутках.       А они будут, помяните его слово. Нил понимает довольное урчание Кева, когда кусает хрустящую лепёшку с сочной горячей начинкой. На них смотрят с доброй улыбкой, отсчитывая сдачу пожелтевшими от куркумы пальцами.

***

      — Как же я объелсяяя, — Кевин лежит на заднем сиденье вздувшимся пузом кверху, каким-то макаром сумев сложить свои метровые ножища так, чтобы не злить Эндрю, и обмахивал горящее лицо ладонями.       Миньярд цыкает, прибавляя звук радио. Нил же гасит смешок глотком холодного какао, точнее его сладкими остатками, до которых смогла дотянуться трубочка.

***

      На следующие сутки в пять вечера они впервые видят показавшийся кусочек побережья, а в шесть будят отсыпающегося на задних сиденьях Эндрю, который давал себе передышки только часа на три и сильно ворчал, когда Нил не будил его через указанное время. С Кевином они вернулись к обсуждению грядущего сезона и их шансам повторить триумф, совершенный месяц назад. На Кева напала какая-то удручающая меланхолия, и он часто стал потирать травмированную кисть, но в словах всё равно сквозила бесконечная любовь к экси. Они даже присмотрели пару площадок в городе, где можно было бы арендовать экипировку и потренироваться.       Эндрю мягко зевает в плечо, потирая кулаками глаза. Он даже не засматривается на океан, машинально заводя машину. Пару часов назад сказал, что по городу до места поедет сам. Нил приоткрывает окна, вдыхая растворённое в воздухе ощущение юго-запада. Оно какое-то особенное, не настолько одичалое и безбашенное, как на границе с Мексикой, и не такое снобское и вылизанное, как на севере. Что-то свободное, горячее и чувственное. Нил ощущает, как становится липкой от соли кожа.       Когда они въезжают на Золотые Ворота, им звонит Ваймак, и Кев снимает трубку, по видеосвязи показывая вид из окна. Они громко смеются над чем-то личным. Нил с необъяснимой тягой впивается в затуманенные горы и высотные здания города. Эндрю смотрит только вперёд, на быстрый шестиполосный поток. Мост с открыток и картинок в интернете его не особо впечатляет. Когда они проезжают по оживленным, но от этого не менее уютным улочкам, Нил чуть шею не сворачивает, наблюдая за проезжающим красным трамваем, которыми так славился город. Кевин записывает историю, отмечая местоположение, и в директ ему сразу сыпется куча сообщений с разного рода предложениями. Он ради забавы открывает первое попавшееся и смотрит сначала на недвусмысленное сообщение, а потом на то, как Нил пытается объяснить закипающему Эндрю, на что же он всё-таки указывает вдали. Даже думать не надо.       Они выезжают за город, сворачивая у огромного билборда с золотисто-рыжими буквами рекламы сети отелей, где они забронировали виллу. На КПП с ними обращаются очень вежливо и после, когда уже отдают документы, желают приятного отдыха. Кевин с удовлетворением рассматривает сетку похожих между собой домишек. Они проезжают пару ресторанов у береговой линии, и Нил заглядывается на пары, полёживающие в плетеных лежаках и пьющие вино. Потом начинаются дома покрупнее для тех, кто любит уединение, потому что между каждым из них было приличное расстояние. Когда машина подъезжает к выступу в породе, на котором возвышается их дом, то видят, что неподалёку, на другой дороге, стоит внедорожник.       — Это Биллер, он отдаст ключи и документы, — уже вылезая из машины, кидает Кевин.       Он бредёт по занесенной шелковистым песком дороге прямо к мужчине. В спину бьёт полувосторженный полуоблегчённый вздох Нила, разминающего после поездки кости, и это заставляет ускориться, чтобы наконец зайти в дом и отдохнуть.       — Здравствуйте, — улыбается немолодой мужчина в коричневой рубашке и строгих чёрных брюках.       Кевин быстро сравнивает их: насколько же ему удобнее в этих лёгких чудаковатых шароварах и майке! Они жмут друг другу руки и быстро обговаривают все детали отдыха.       — У вас есть мой телефон, если что-то понадобится — буду рад помочь.       Они жмут друг другу руки уже на прощание и, неглубоко кивнув, быстро расходятся в разные стороны, подгоняемые кто желанием наконец завалиться с бутылкой вина в кровать, кто поскорее доделать все назначенные на этот вечер дела. Кев идёт вразвалочку к машине, поправляя козырёк кепки. В лицо задувает ароматный бриз с океана, а на кончике языка чувствуются мелкие крупинки соли. Солнце уже изрядно поугасло, поэтому убивающая жара сошла просто на духоту. Самое то, чтобы искупаться, но сил уже не хватает. Карман приятно оттягивает связка переданных ему ключей. Наконец полноценный отдых.       — Всё?       Он кивает и, поддавшись порыву, внезапно обнимает обоих парней за шеи. Эндрю сначала трепыхается в попытках высвободиться, но через пару секунд руки повисают вдоль тела, и он смиренно принимает медвежьи объятья. Нил неловко хватает Кевина за бок двумя руками, притираясь носом к его ключице.       — Пошлите в дом.       Джостен ожидал увидеть типичную виллу с картинок, как на Бали, но то, что открывается его взору, в разы лучше: отделанный под архитектуру самого Сан-Франциско дом, преимущественно из дерева и камня, с открытыми незастекленными балконами. Позади дома виднелся зелёный кусочек заднего двора. Он уверен, что внутри дом ещё лучше.       Эндрю в этот раз даже соизволил сам понести свои вещи. Он доходит до широких дверей с вырезанными узорами и вскидывает голову вверх, смотря на второй этаж. Красивый балкон, огороженный столбиками из дерева, выдается в сторону воды. Лучше места и не придумаешь для первой утренней тяги.       Он, как загипнотизированный, отходит, давая Кевину открыть дверь. Когда они входят во внутрь, так втроём на пороге и вздыхают с облегчением: в доме не то, что прохладно, там по настоящему холодно. Жалюзи закрыты, поэтому и темно, только тихо шуршат кондиционеры по всему этажу.       Первым, естественно, идёт Эндрю. Он ставит сумку на столик у выхода и начинает обходить комнату по кругу, везде поднимая заслонки и давая остаткам солнечного света залить светлую гостиную. Весь первый этаж, не считая ванны, отведён под неё, а из-за белых стен и песочной мебели комната кажется ещё огромнее. Посередине стоит кровать, способная с комфортом уместить хоть пять человек. Пахнет солью и чем-то свежим. Но самое главное — огромное панорамное окно на северной стене, выходящее на океан. Пока там лишь лениво перекатываются волны, да и только. На площадке за окном несколько кресел и столик для вечерних посиделок или солнечных ванн. Когда близнец переводит взгляд на взволнованных и в то же время заинтересованных парней, он даже на секунду завидует, что в той же мере не может пережить все эти эмоции. Ему нравится, не более.       — Круто, — первым говорит Нил, уже опуская свою сумку на прикроватную тумбочку.       — Я же выбирал, — Кевин оставляет чемоданы на месте и заглядывает в ванную.       — Чёрт, какая же она огромная.       Нил почти выругивается вслух, когда видит огромное джакузи поодаль от душа. Всё обставлено плетеной мебелью с разложенными белыми полотенчиками повсюду. В голове проносится сожаление лишь о том, что джакузи не на улице. Парни уже устало топают где-то наверху, поэтому он спешит к ним. Второй этаж оказывается поделённым на две маленькие, но уютные спаленки и зал для бильярда. Там ещё стоит огромная плазма и удобный диванчик, поэтому Нил делает себе заметку на будущее. Хотя у них так много будет времени здесь, что это не имеет смысла.       Кевин исподтишка фотографирует Эндрю, остановившегося у перил и подставившего лицо под свежий ветер. Пальцы мелодично стучали по дереву. Нил еле отрывается от его профиля, но тут же о нём и забывает: в углу стоит огороженное большое джакузи, по низу которого тянется подсветка. Очень хорошо. Нравится.       — Довольны?       Они спускаются вниз, решая первым делом разобрать вещи. Эндрю кивает, а Нил говорит банальное «да».       — Мы забыли пакет с едой в машине, — близнеца начинают лапать по заднице в поисках ключей, от чего тот вздрагивает и зло цыкает потом.       Кевин уходит на добрых десять минут — осматривает задний двор с бассейном, зону барбекю и лежаки. Потом стоит на подъездной дорожке с двумя здоровенными пакетами фруктов и алкоголя в руках и коробками еле тёплой пиццы под мышками. Когда пальцы начинают неметь, он последний раз смотрит на волнующийся вечерний океан и просто улыбается. Мышцы во всем теле расслабляются от калифорнийского воздуха. Будто не могло быть иначе.       Эндрю методично разбирает вещи, в то время как парни решают сразу опробовать джакузи наверху. Ну а что, всё равно надо помыться после бесконечной дороги. Совместить приятное с полезным. Нила отправляют наверх разбираться с водой, а Кевин моет виноград и клубнику в красивых мисках с неровными краями и росписью мелкими рисунками — точно ручная работа, режет ароматную Маргариту, доедая тянущийся паутинкой сыр с ножа, и открывает им две бутылки вина. Сухое красное для Эндрю, и полусладкое белое для них. Когда близнеца огорошивают мыслью о совместном принятии ванны и массажа спины бурляшками, он странновато переводит взгляд на свою сумку и машет головой. «Нет». Кев вздыхает, понимая, что давить нельзя, да и бесполезно в общем-то. Он командным голосом велит взять пару полотенец и уже потом на лестнице подталкивает Эндрю коленом под задницу, чтобы шевелил булками. Тот оборачивается с кислой миной и в какой уже раз цыкает. По природе что ли у него заложено? Но Дэй понимает, насколько младший вымотался за время дороги.       При выходе на лоджию на кожу им падают последние лучи солнца, быстро-быстро скрывающегося за линией горизонта. Оно будто тонет в спокойных водах. К аромату морского песка примешивается ещё сильный запах какой-то отдушки. Нил сидит рядом с почти наполненным джакузи и выливает в бурлящую воду пену из керамической бутыли. Вода на секунду окрашивается персиковым цветом, а затем начинает яро пениться. За время, пока Кевин передвигает стол и кресла ближе к джакузи и отрывает у коробок пицц верхнюю часть, на воде вырастает густая пенная шапка, навивающая чем-то сладким. Эндрю с зажженной сигаретой в одной руке умудряется разливать вино другой, откинувшись на мягкую спинку. Немного проливает на столешницу и костерит под нос всех, кого не лень, за отсутствие салфеток. Закидывает ногу на ногу и после первой затяжки запрокидывает голову вверх, чтобы выдохнуть дым. Голова врезается в расслабленный живот Кевина, а сам парень начинает нежно гладит его под подбородком подушечками пальцев и ерошит грязные волосы. Эндрю отфыркивается, выдыхая струйку едкого дыма ему в лицо.       — Противный мужик, — Кев машет у лица ладонью и, захватив одну коробку с пиццей и два фужера, идет к Нилу, который с серьёзным лицом тыкает на кнопки, пытаясь отрегулировать напор струй.       Дэй располагает всё на стеклянном столике рядом и, не церемонясь, начинает снимать одежду, нетерпеливо сдёргивая с уставших ног шаровары и стягивая одной рукой майку, а когда остаются лишь боксеры, он кидает взгляд через плечо на Эндрю, но тот даже не повёрнут в его сторону: стряхивает пепел в дорогую пепельницу и разминает шею старческими упражнениями. В следующий момент на балконе зажигаются лампы под потолком, и становится намного светлее, но из-за желто-оранжевого тона освещения вся романтика не улетучивается как по щелчку.       Когда ноги касаются горячей мыльной воды, благоухающей тропическими фруктами, тело противится, потому что после жаркого, душного дня хочется вообще-то под прохладный душ. Но когда он садится на каменную ступеньку на противоположной стороне, а в поясницу начинает мягко бить струя воды, Кев наконец понимает, что первое впечатление было ошибочно. Руки ныряют под воду, оглаживают икры и бедра и только потом выныривают на бортик. Пена остаётся на волосках на руках, и когда он это видит, то сразу начинает улыбаться. В воспоминаниях всплывает редкий образ матери, которая наводила ему ванну с пеной и игрушечными рыбками. Потом он откидывается в углубление для спины, закусывая губу. Две пары глаз на нём.       — Чего ждём? — голос хрипловат.       Теперь Нил оборачивается на Эндрю, с немым вопросом в глазах. Тот отрицательно качает головой, сощурив глаза, будто бы так он мог внимательнее наблюдать, но не отворачивается.       — Чего ломаешься?       — Сейчас тебе что-то сломают, — быстро сглотнув вино, слегка отдающее тимьяном, отвечает Кев.       Он полностью отдался этому вечеру: яркий запах пены уже не казался таким навязчивым, вино мягко перекатывалось на языке, а тело расслабилось до того, что аж начало немного всплывать и подскакивать на струях. Вода вдруг подсвечивается изнутри мятным приглушенным светом.       Нил ещё раз упорно смотрит на Эндрю, будто бы может загипнотизировать его, и с разочарованным вздохом начинает снимать шорты, когда тот никак не реагирует. Может быть потом. Когда руки доходят до подола футболки, они пересекаются с Кевином быстрыми взглядами. За каёмкой бокала светится азартная улыбка, а потом он быстро подмигивает младшему и тянется за остывшей пиццей. Нил выдыхает и снимает футболку слитным движением. Замирает, вздёргивая нос и опуская руки со сжатыми кулаками по швам. На спине — и не только — чувствуется изучающий взгляд близнеца, хотя чего уж он там не видел, не ясно.       Кевин отставляет бокал, перестаёт жевать и оценивающе оглядывает парня с ног до головы, как-то даже подбираясь что ли. Первый раз так открыто. Взгляд гвоздит сначала мягкие рыжие волоски на пахе, затем шрамы, почти полностью перекрывающие очертания пресса и заканчивают цветущим шрамом на лице. Ему он всегда казался похожим на завядшую розу. Но сейчас нервничать — последнее дело, поэтому Кев кивает, больше даже самому себе, облизывая блестящие от масла губы, и вновь улыбается более сексуально и открыто. Нил со слегка заалевшими щеками сдувает чёлку с глаза, убирая по привычке волосы назад, и неловко забирается в джакузи со ступенек, причём когда он сгибается, чтобы ухватиться за бортик, старшие оба бессовестно палят на то, как играют натренированные мышцы, обтянутые веснушчатой кожей — все плечи и спина были в мелких рыжих пятнышках. Он усаживается по правую руку от Кева, со стоном откидываясь назад. Кожа на пояснице начинает чесаться от бьющей струи воды, но Джостен на это забивает и тянется к своему бокалу. Пена скрывает всё ниже пояса, поэтому он на ощупь находит бёдра Кевина и закидывает обе ноги на него.       Так не пойдёт       Эндрю фыркает и закуривает вторую, мерно подливая винца и всё больше утопая в мягком кресле. Спать вроде бы и хочется, но смотря на этих двоих, всё желание куда-то волшебным образом улетучивается, трансформируясь в совсем иное. Но не сегодня. Сегодня только вино и красивый вид с балкона. И внутрь балкона, раз уж на то пошло.       Кевин довольно хмыкает, видя то, что младшему сейчас более чем комфортно. Поэтому через пару минут Нила берут за бочка и как фигурку пересаживают к себе на колени. Точнее на каменный выступ между ними. Это внезапно смущает, а румянец с щёк начинает ползти ещё и на кончики ушей. Нет ни единого участка кожи, где бы они не касались друг друга. Нил чувствует каждый вдох парня, потому что его твёрдая грудь каждый раз плотно прижимается к его скользкой, покрытой испариной и пеной спине. Кевин сзади что-то пьяно мурлычет и сползает ниже, утыкаясь носом в волосы, впитавшие в себя запах манго и папайи. Руку кладёт Нилу на живот, расставляя пальцы как можно шире, второй начинает играть влажными кудряшками. Место под его ладонью ещё сильнее теплеет. Кев дышит преувеличенно счастливо. Нил из вредности ерзает задницей туда-сюда и тихо шепчет в бокал:       — Фетишист.       Когда Эндрю возвращается в дом за зарядником, он с непроницаемым выражением лица стряхивает пепел с сигареты им в воду, но в стеклянном отражении дверей Нил видит, как он едва различимо ухмыляется. Он улыбается тоже.

***

      Часов в двенадцать Эндрю с горем пополам укладывает их спать, стащив у Нила из-под рук всё, что он бы мог напялить на себя, дабы скрыть шрамы. Грязная игра, он знает. Кевин что-то пьяно бормочет, засыпая, когда близнец наконец идёт в душ и быстро споласкивается, ощущая приятную пустоту после дня. Сразу не ложится, ещё раз курит, забывая, о чём размышлял, в момент, когда гасит бычок. Что-то он совсем зачастил. Кевин ругается, пора бы уже брать себя в руки. Теперь он и правда будет делать что-то для кого-то?       «Нет»       Не для кого-то. Для Кевина.       Пустующее место посередине Эндрю почему-то радует за сегодня больше всего, и он занимает его после того, как по новой перематывает руки. Тело стонет от того, что он наконец спит на настоящем матрасе и не лицом в пахнущую кожей обивку, и требует поскорее свой законный сон. Пока нет. Он наугад разворачивается сначала к Нилу, беззащитно повёрнутого к нему спиной. Парень уже крепко спит, поэтому не просыпается, когда Эндрю вплетает руку ему во влажные волосы и с каким-то животным порывом занюхивает приторно пахнущий загривок. Пять сумасшедших, совершенно извращенных секунд, и ему хватает. Близнец целует его в один из шейных позвонков, тот, который острее всех врезается ему в подбородок, и тут же разворачивается к Кевину. Прекрасно видит его безмятежное лицо с чуть приоткрытыми губами. Сегодня утром заметил, как нижняя у него лопнула посередине. Наверно, слишком широко рот для буритто разевал. Эндрю целует его в прохладный лоб и проводит по коротким волосам лишь раз, но со всей теплотой, на которую только был способен.       Перекатывается на самую середину обратно. Вся комната пропахла чёртовой тропической пеной. Эндрю был бы не против раствориться в этом ярком запахе. Последнее, о чём он думает, когда проваливается в сон, насколько сильно Ваймак удивится, узнав, что он тоже научился улыбаться.