вот счастье для Лань Сичэня

      Дни сменялись в странной последовательности: одни мчались гоночной машиной на трассе, другие считались каждой песчинкой в часах и длились неимоверно долго. Хотелось разнести чертовый кабинет и выйти из тесной комнаты огромного кабинета. Это было не для него, хоть он и работал в кабинетах намного меньше. Под вечер ощущалась реальная тошнота, тело отказывалось делать дома что-то труднее раздеться и разуться, потому что напрягалось весь день. За одним столом с Цзян Фэнмянем никогда не было так тяжело, как в эти дни. Никогда не приходилось себе напоминать, что панорамные окна отцовского кабинета не открываются, поэтому спрыгнуть до нового прихода матушки не получится. Он сжимал и разжимал кулаки, чтобы огрубевшая кожа костяшек натягивалась, напоминая о себе. Делал это так, чтобы отец не видел.       Иногда в квартире взгляд косился на стену, но не от клыкастой совести и разочарования в себе, а от усталости сидячего положения и одного и того же круга каждый день. Монотонность именно в компании выводила из себя. Сил не оставалось даже на постоянное самокопание, что уж говорить о прошедшем ночном разговоре с Лань Сичэнем. Мужчина, кстати, не объявлялся всю неделю, настораживая вымотанный мозг Цзян Чэна. Они расстались очень странно и скомкано после таких откровений и эмоций, окутавших их тогда. Возможно, он чего-то просто не понимал, как и всегда в прочем. У отца была какая-то важная встреча, пока он был на обеде с сестрой и непозволительно быстро растущим (ему так казалось) племянником, которые могли всегда поднять ему настроение и дух. У Янли всегда были самые особые привилегии, за что Цзян Чэн её любил и берег.       Сестра рассказала о том, как у них идут дела с Цзинь Цзысюанем и что скоро А-Лин пойдёт в садик, который они присмотрели близко к дому. Щебетала о новых идеях для ресторана, спрашивала о его делах и просто заботилась о нём, как могла при маленьком ребёнке. Её нахождение где-то в этом мире уже отдавалось теплотой в сердце.       А тёплый, ласковый, хоть и капризный племянник ничуть не ухудшал ситуацию, обнимая раскрытыми руками, когда Цзян Чэн сел на корточки напротив него. Этот ребёнок делал его по настоящему счастливым. — А-Чэн, ты выглядишь усталым, — сестра смотрит, как он уговаривает ребёнка попробовать жаренное ребрышко. Цзинь Лин был привередлив к еде, что было не удивительно с его матерью: любая еда по сравнению с её считалась вторым сортом. — Просто не привычно, — кидает он как можно безобиднее, чтобы Янли зря не волновалась и не увидела его состояния. — Отец тебя сильно нагружает? — Он делает всё правильно, — его руки продолжают небольшую шутливую потасовку с племянником, который задорно посмеивается и иногда вскрикивает. — Не привык ещё к обстановке в компании. «И постоянному нахождению около отца»       А-Лин применил какой-то не хитрый приёмчик, явно отобранный у Вэй Усяня, и смог поймать запястья дяди. Это была лёгкая, но любимая игра всех троих. Она веселила и была очень подвижной, если вокруг много свободного места, чтобы разгуляться и бегать друг за другом. — Дядя, проиграл, — довольно улыбаясь, сказал мелкий Цзинь. — Проиграл, — соглашается Цзян. Он мягко высвобождает запястья от цепкой хватки маленьких ручек.       Янли продолжает внимательно его осматривать, но уже с более яркой теплотой смотрит на сына, который принялся за недавно появившейся в меню черничный десерт. Пару секунд Ваньин наблюдал за племянником. — Ты всегда можешь попросить у родителей перерыв, — сестре тоже тяжело давалась данная тема, потому что она присутствовала при многих спорах о его будущем. Она всегда поддерживала его начинания и стремления, и была бы рада, если бы все его мечты исполнились.       Сестра в каком-то смысле сама выгрызла свою судьбу у родителей, когда договорённая помолвка с Цзинь Цзысюанем была разорвана, а потом уже сыграна была настоящая свадьба с двумя возлюбленными.       Он покачал головой. — Нет. Я слишком долго пренебрегал своими обязанностями.       Янли хотела возразить, сказать хоть что-то насчет того, что это не его обязанности, но отступила. Она прекрасно знала, что с одной стороны это его обязанности, о которых он знал почти с рождения. От этого и было больно.       Он увидел, как метнулся взгляд сестры к окну, но не придал этому значения. Может, приехал её муж за ней и сыном. Цзинь Цзысюань часто лично забирает свою семью с их встреч, хоть первое время не переносил на дух братьев жены. — Добрый день, Цзинь Янли, — слышится знакомый голос со спины. Ваньин поражённо замирает. — Добрый, Лань Сичэнь, — мягко улыбается сестра, чуть двигаясь к окну. — Вы пообедать? Присаживайтесь. — Благодарю, — мужчина садиться около его сестры и смотрит на него. — Здравствуй, Ваньин. — Здравствуй. — Здравствуйте, — даёт о себе знать Цзинь Лин, который вытянулся струной, и принял гордый вид. Мальчик долго смотрел на незнакомца. — Здравствуйте, молодой наследник Цзинь, — копирует улыбку соседки Лань Сичэнь и тянет руку ребёнку. — Лань Сичэнь. Приятно познакомиться. — Цзинь Лин.       Маленькая ладошка тонет в большой руке Ланя, но почему-то для Цзян Чэна это выглядит мило и трогательно настолько, что он теряет несколько минут разговора и приходит в себя, когда сестра начинает надевать лёгкую курточку на племянника. — За нами приехал А-Сюань, — замечает его потерянность Янли. — Береги себя, А-Чэн. Рада была увидеться, Лань Сичэнь. — Я тоже, — он пожимает руку женщине.       Он обнимает сестру и смотрит через окно, как они садятся в машину и как она машет рукой на прощанье. Ему стало легче дышать. И теплота в районе груди распространялась на все тело фантомным чувством безопасности и спокойствия.       Цзян Чэн позволил себе уделить пару минут наслаждению эмоциями, которые вызвала встреча с близкими. Лань Сичэнь его не трогал, за что он был очень благодарен. Он не привык, чтобы люди его долго ждали. — Что ты тут делаешь? — спустя минуты тишины это прозвучало довольно грубо, поэтому Цзян замешкался и поспешил добавить. — Прости, просто… — Всё хорошо, Ваньин, — улыбнулся Лань, придвигаясь к окну, чтобы быть напротив парня. Он был слегка взволнован, и пальцы бегали по поверхности стола. — Я только что от господина Цзяна. — Сичэнь произносил медленно и внимательно следил за реакцией. — Решил пару вопросов и твои выходные. — Мои выходные? — переспросил Ваньин. Его бровь поднялась вверх, а рот немного приоткрылся. Ему явно не нравилось новое решение принятое без него. — Если ты согласишься поехать со мной, то они у тебя будут на один день больше, — менее уверенно начал Сичэнь, взволнованно смотря на Цзян Ваньина, которого по взгляду раздражало, видимо, само поставленное условие. Мужчина обхватил пальцы А-Чэна и немного сжал. — Ты не обязан отвечать согласием, если не желаешь этого.       Он смотрел на их руки и искал на просторах разума причину, чтобы отдёрнуть руку. Причины наподобие — они чужие люди, легко отметались. Слишком много грязи увидел в нём Лань Хуань, чтобы быть чужим. — Почему я? — Ты вроде стал мои героем, — это было утверждение с лёгким подтекстом на вопрос, на который Сичэнь боялся получить ответ, а Ваньин ответить, потому что любой вариант казался ошибочным.       Цзян Чэн опешил от такого ответа. Он понял, что Сичэнь сомневается в его согласии на это всё. «А это всё… это что?»       Если мужчина считает, что он ему сможет помочь, то Цзян постарается. — Хорошо. — Даже не спросишь, куда поедем? — Нет, не спрошу.        Он был уверен в отказе и теперь был приятно удивлён ответом Ваньина. Пальцы слегка погладили мягкую кожу, кое-где чувствовались маленькие ранки, причину появление которых Сичэнь знал. Не вздрогнуть не получилось при этой мысли, что было очень опрометчиво, ведь Цзян Ваньин смотрел прямо на него и, конечно, заметил это. Чужие руки начали отводить, но он перехватил их, вновь слегка сжимая. — Тогда ты не против, если мы отправимся сегодня? — аккуратно спросил мужчина. Ему теперь все время казалось, что он говорит что-то не так. Человек напротив медленно выдохнул перед тем, как ответить: — Нет.       Сичэнь удивлялся тому, как мог видеть Цзян Чэна одновременно расслабленным и напряжённым до предела. Это как-то не укладывалось в голове. Человек не может совмещать в себе две противоположности, он тогда обязательно должен быть в дисбалансе с собой или терпеть вечную неуверенность в себе. Возможно… «это похоже на Ваньина»       Для большего количества людей он грубый, взрывной и яростный человек, но для близких (Сичэнь видел) он другой. Да, возможно, вспыльчивость остаётся, и иногда пролетает грубость, только Ваньин более мягкий (?). Лань Сичэнь не будет так далеко (для себя) заглядывать. Если Цзян Чэн захочет довериться, то сделает это сам и без лишних догадок других.       Сичэнь в любом случае думает, что он сильный человек, который не останавливался из-за одной не удачи и плохого поворота событий в жизни, а шёл дальше наперекор всему. Когда-то Лань Хуань сможет сделать также. Наверное. — Тогда давай доедим и съездим к тебе, чтобы ты взял необходимые вещи, — предлагает мужчина и отпускает руки. — Всё при мне, — уверенно и слишком быстро произносит Цзян Чэн, коря себя за скорость ответа. — Конечно, — мягко улыбается Сичэнь. — Только боюсь классический костюм не совсем нам подойдёт. «хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом со мной.»       Скрывая ухмылку за чашкой кофе, это казалось нужным и в тоже время чересчур быстрым (?) для данной ситуации, поэтому он воздержался от такого объяснения. Ваньин как бы не внушил себе обязательства перед родителями, хотел сбежать как можно скорее отсюда, хотя бы на дня три. Данное замечание напугало бы Сичэня, если бы он сам не сбегал так в своё время и по сей день. Сегодня это тоже бегство.       Телефон включился, показывая сообщение от брата. Он коротко глянул на собеседника и получил кивок.       Ванзцы прислал фотографию с Усянем, она была подписана: «Кьоджа». На фотографии Усянь сидел на балкончике, а под его ногами расстилалась каменная улица с зеркальным каналом, который отражал вечерние огни города и качал лодки. Фото явно было сделано намного раньше времени отправления, ведь на ней был закат, сейчас (если Сичэнь не ошибается) в Кьодже должен быть обед. — Брат? — вывело его мыслей. Цзян Чэн смотрел на него. — Да. Прислал фотографию с Кьоджи. — Мне этот засранец ничего не прислал, — с угрозой произнёс парень, возвращаясь к еде. Всё таки своеобразная забота Цзян Ваньина в каком-то плане забавляла. — У них только обед. Думаю, Усянь ещё спит, — встал на защиту зятя Сичэнь, потому что прекрасно знал, как Вэй Усянь любит своего шиди и бережёт. — Да, спит, — глухо отозвался Цзян.       Лань Сичэнь успел только отметить изменившееся настроение собеседника, но причину не увидел, как будто смотрел сквозь пальцы. Он даже занервничал. Пришлось тоже вернуться к трапезе, чтобы потом не заставлять Ваньина потом ждать его.       Как же, чёрт, он себя иногда ненавидел. Накрутил себя за пару секунд, не понимая, как Лань Ванзцы терпит его несносного братца, который спит до обеда и ложится уже за полночь. Они путешествуют, потому что хотели увидеть мир вместе. Как они его увидят, если Ванзцы, проснувшись в пять утра, ждёт пробуждения Вэй Усяня? Иногда Цзян Чэн искренне не понимал выбор молчаливого и праведного Ланя. Только… даже с таким невозможным характером, бесстыдством, заигрываниями со всеми подряд, гениальностью граничащей с тупостью и любовью к алкоголю Вэй Ин нашёл своё счастье и сейчас путешествует с любимым человеком, а Цзян Чэн работает в компании родителей, разочаровав их в последний раз. И еще раз…       Как он себя ненавидит!       Напускное спокойствие, которые он заставил на себя опустить во время трапезы, пропало, когда они сели в машину. До него наконец-то дошло, что про свои выходные на данный момент ничего не знает, потому что ему не известны планы Лань Сиченя. — Куда мы поедем? — слишком тихо спрашивает Цзян Чэн, замечая четкую линию нижней челюсти водителя. — Хуаншань, — спокойно отвечают ему. — У тебя есть ещё время передумать. — Я уже согласился, — бросает он, а потом понимает, что это звучит слишком обидно и жестко. Руки сжимаются в кулак. Когда-нибудь Цзян Чэн сможет контролировать себя, но не сегодня и, скорее всего, никогда. Исправлять что-то было поздно, потому что прошло довольно много времени — глупо будет звучать.       Сичэнь не замечает его душевных метаний по поводу резкого ответа, которого легко можно трактовать как угодно, и продолжает внимательно следить за дорогой. Рулил он одной рукой, вторая прикрывала рот, опираясь на дверь. Было видно, что он нервничает. Хотелось спросить или хотя бы приободрить, но Ваньин вспомнил, что никогда не умел этого делать, поэтому уставился в окно. Легче быть слепым, чем тратить на помощь, которую не умеешь оказывать. Если Сичэню нужна будет помощь — он попросит, ведь начал считать Чэна своим героем, что было очень сомнительно для самого «героя».       Цзян Чэн невесело усмехнулся своим мыслям, когда машина остановилась напротив его подъезда. — Ты ещё можешь отказаться, — Лань уже смотрел на него. Да так, что он бы не смог в любом случае отказаться. Возможно, его взгляд был такой же, когда Цзян Фэнмянь пришёл за ним в квартиру Лань Сичэня. Он просто обязан поехать теперь, учитывая еще, что сам первый нефрит хочет этого. — Всё в порядке, правда, — заверил его парень, вылезая из машины. — Ты со мной пойдешь? — Если можно, я подожду в машине? — виноватая улыбка.       Чёрт, он ещё и спрашивает! — Конечно, — сухо бросает Ваньин, чтобы не высказать что-то ещё. — Возьми с собой одежды на два дня и, желательно, тёплой, — улыбка была такой же, как последнее слово.       Цзян Чэн кивает и закрывает дверь машины. «Чёртов, Лань, сколько у тебя этих улыбок?»       Он, честно, был поражён способностью этого человека постоянно улыбаться, даже когда люди вокруг неимоверно бесят. Просто немыслимо! Всегда, сколько помнит А-Чэн, Сичэнь улыбается, и он боится понять, сколько улыбающийся человек тратит на это сил. Цзян Чэну требуется неимоверно сил, чтобы не наорать, про улыбку говорить нечего. Квартира встретила тишиной и темнотой, и закрытой дверью в спальню, которую все равно пришлось открыть и взять вещи оттуда. Пока руки механически проверяли вещи, лежавшие в дорожной сумке, которую он ещё не успел разобрать, взгляд старательно бегал от стены. Острый и колючий страх того, что кто-нибудь придёт в его квартиру, пока он будет в другом месте, начал появляться где-то в районе затылка. Приходилось себя отдёргивать, кусая губу. Такой беспардонностью владел только Вэй Усянь, который находился почти на другом конце света. Беспокоиться не о чем.       Это будет его первый выезд с города со времён школы. В универе он пропускал все общие поездки, не желая тратить время и лишние нервы на что-то кроме учёбы. В какой-то момент у него начали появляться долги и множество неусвоенного материала, который спрашивали почти на каждой лекции, и он чисто физически не успевал готовиться. Тогда любое время посещалось учебе, когда Вэй Усянь своё свободное время, которого было в избытке, потому что тот почти ничего не учил, схватывая материал налету, посвящал тусовкам и различным поездкам. Иногда названному брату удавалось утащить его куда-нибудь «развеяться», но потом получал гору и тележку брани, потому что долги Цзян Чэна увеличивались. Каких трудов ему стоило закрыть сессию с несколькими четвёрками, имея остальные пятёрки, он уже боялся представить, хотя срывы того времени помнит замечательно.       Стоило вернуться к реальности — второй срыв его организм не выдержит, да заставлять Лань Сичэня ждать тоже не очень хорошо. — Я долго, — говорит Цзян Ваньин, когда садится в машину. — Нет, все хорошо, — музыкальные пальцы включают радио, которое проигрывало что-то из современности. — Тебе не нужно… — он не успевает договорить, как Сичэнь отвечает: — Нет. У меня в самолёте есть необходимые вещи.       Лани всегда дослушивают собеседника. Что-то определённо плохое случилось с главой компании Гу Су, что он ведет себя нервно и стремиться сбежать с этого города, как Цзян Чэн.       Возможно, усталость просто взяла вверх над этим невозможным человеком, который устроил бизнесу семьи лучшие времена, поменяв сферу деятельности. Компания семьи Цзян занималась строительством, поэтому они не были врагами или конкурентами, скорее, могли выступить коллегами в каком-нибудь проекте. Но совместных проектов не намечалось и ещё не разу не было, хоть их семьи были объединены браком между Вэй Усянем и Лань Ванзцы.       С Цзинями совместные проекты только успевали меняться, потому что брак между Цзян Янли и Цзинь Цзысюанем оговаривался давно, хоть и потерпел на первых порах крушение, когда его отец решил отменить негласный договор между мадам Юй и госпожой Цзинь. Сестра тогда согласилась с решением отца, делая новый виток в своей жизни и ссор родителей. Трое наследников семьи Цзян поспешили в то время съехать от родителей, говоря, что хотят небольшой самостоятельности и полностью углубиться в обучение. Янли тогда заканчивала обучение в университете и вопрос о её свадьбе стоял очень остро.       Сейчас она счастлива в браке и имеет несколько ресторанов в городе. Сичэнь был благодарен Цзян Чэну, который только спросил про место назначения и всё. Было тяжело решиться на поездку в это место, когда часто при закрытых глазах видишь её, кажется, в мельчайших деталях.       Эти горы, захватывающий вид и бездна под ногами, не тёмная, а наоборот белая вызывают эмоции. Туман в Хуаншань обычное явление, которое чарует загадочностью и неизвестность глубины, заставляя испытывать лёгкий страх, только Лань испытывает ужас. Глубочайший ужас. Иногда ему кажется, что он падает в этом тумане, как бело-серое облако окутывает его. Хорошо, что у обычных людей есть такое же ощущение падения, когда они лежат в кровати, а то старшему Лань придётся вернуться к психотерапевту.       Но туман продолжает пугать. В редкие моменты атакующего его одиночества в собственной квартире, он может ощущать его мягкость, невесомость и запах. Вроде у тумана нет запаха. Для Сичэня это запах чего-то мокрого, мерзкого и, возможно, с тошнотворно-сладким запахом пионов.       Ему приходилось крепче сжимать одной рукой руль, чтобы не повернуть назад и сбежать; вторая жила своей жизнь, потому что он не мог перестать нервничать. На парковке аэропорта поймал себя на мысли, что поднимал ручник со списком успокоительных, которые взял с собой. Давненько он их однако не принимал.       Лань Сичэнь решился помочь Цзян Ваньину, значит пришло время прийти в норму. Иначе, как он поможет своему родственнику по линии брата? Да, Вэй Усянь попросил. Если с Цзян Чэн всё будет в порядке, то Вэй Ин будет спокойнее, а там спокойное счастье Ванзцы можно будет увидеть невооружённым глазом. Они будут счастливы.       Ему надо всего лишь вновь посетить это место, тогда он будет в норме. Просто, с кем-то это будет сделать проще, а Ваньин ещё вызвался, вроде как, быть его героем. Правда, гордому Цзяну знать не надо, что пока будет ему помогать, Сичэнь сам будет следить за его состоянием и делать всё возможно для избежание очередного края. Стена теперь тоже перед глазами. И Лань Хуань совершенно не знает, чего боится больше.       Абсолютно машинально он отвечает на вопросы проводника и стюардесс, хорошо что у него самолёт компании, на котором уже все сделано под его предпочтения.       Цзян Ваньин идёт за ним попятам весь путь, коротко отвечая на некоторые вопросы, и один раз проходится мельком по руке, когда они занимают места. Движение настолько неожиданное и короткое для поглаживания, что Сичэню и правда кажется, что это случайное касание, но пару секунд замедления чужих пальцев дает многое. На губах растягивается улыбка, чтобы показать, что он в порядке и с ним все хорошо.       Ладонь сама тянется и слегка сжимает, когда фиалковые глаза смотрят на него. Усянь ничуть не преувеличил, когда сказал при очередных посиделках на квартире Сичэня, что у его брата в глазах молнии. Это грозы с самым живописным небом, которые только видел Хуань. — Нам лететь два часа, ты можешь поспать. — Тебе тоже не помешает, директор Гу Су, — в голосе издёвка. Лань правда не понимает к чему она, но мягко улыбается. Возможно, он выбирает правильного человека, для того чтобы довериться и помочь в ответ. Ему надоело жалеть о собственных и чужих ошибках, которые иногда не поддаются здравой оценке. Может быть, этого человека у него получится сделать счастливым, ведь Ваньин несмотря на трудности продолжает улыбаться в своей манере. Сичэнь не может сказать, что эта манера не притягивает.