Благородные страсти

      Напевая под нос незатейливую песенку, Кэ Цин готовила любимый чай своего господина и перекус в виде сэндвича, тарелку с которым она украсила веточкой петрушки для эстетической красоты. Когда поднос был готов, девушка с игривым настроением утащила в рот оставшийся маленький кусочек сыра, не годившийся для изысканной подачи, и с умилением вздохнула, смотря на результат своей работы.       — Всё готово? — спросила возникшая за спиной Ху Тао.       — Ой! — подскочила Кэ Цин. — Ох, вы меня напугали. Да, всё готово.       — Отлично.       — Как там наш господин, с ним всё хорошо?       — Бывало и хуже, — соврала Ху Тао.       — Он так редко появляется, отчего же такая резкая перемена? Неужели это из-за той почты, что он получил ранее?       — Трудно сказать.       — Надеюсь, что скоро всё образуется. К слову, кто писал господину?       — Это важно? — хитро посмотрела Ху Тао.       — Ну, просто Сяо с таким пренебрежением его принёс, будто оно от кого-то плохого. После того, как он передал его вам, Гань Юй поинтересовалась, всё ли у нашего приятеля хорошо, на что он ответил, что ненавидит женщин, которые используют удушливые парфюмы. Мы так и не поняли о ком он говорил, но нам стало очень интересно, что за леди могла написать нашему господину?       — Хм, понятия не имею, — взяла поднос Ху Тао. — Не забивайте голову.

***

             Расположившись на полу кабинета, Чжун Ли почти не моргая смотрел в потолок, предпочитая игнорировать боль, идущую от затёкшего копчика, прижатого к холодным половицам. Его спине повезло чуть больше: между ней и деревяшками находился тёмный зеленоватый ковёр, сохраняющий тепло. Всё тело ощущалось крайне тяжёлым и неподвижным. Глаза успели привыкнуть к полумраку.       Сложив руки на груди, мужчина старательно отметал любые возникающие мысли, способные разрушить его хрупкий покой. Он старался заменить их на приятные воспоминания о тех моментах, когда чужие руки с любовью обнимали его и прижимали, но поняв, что от этого в горле встаёт ком, Чжун Ли решил отбросить и это. Иногда в голове мелькали вопросы в духе: «Почему он так поступил? Неужели я поторопился и спугнул его? Может, что-то во мне его разочаровало?» — размышлял Чжун Ли, предпочитая не предпринимать никаких действий в жестокой реальности. Он чувствовал в сердце пустоту, граничащую с той, которую он испытывал каждый раз, когда был неспособен приобрести какой-либо предмет древности. Даже больше, теперь эта дыра была шире и кровоточила. Аякс подарил красивую сияющую надежду, ловко разбив прямо на глазах у её ценителя. Шёл уже четвёртый день, как Чжун Ли не выбирался из кабинета, если не считать принятия ванн и сна. Он почти ничего не ел, постоянно пребывая в ночной одежде, не имея моральных сил даже на переодевание.       Тишину нарушил стук в дверь. За ним, как после прекрасной вспышки, появился гром в лице недовольной положением Ху Тао. Девушка прошла к столу и оставила на нём поднос с чашкой и сэндвичем, демонстративно перешагивая через ноги своего господина.       — Сэр, что вы делаете?       — А? — вернулся в реальность Чжун Ли. — Ничего особенного, я вычитал, что у некоторых народов мира есть такой способ медитации. Решил попробовать попрактиковаться.       — Вы просто лежите на полу, — хмыкнула Ху Тао.       — Верно... — вздохнул мужчина, прикрывая глаза.       — Вижу, сегодня вы более разговорчивы.       — Я не знаю, что мне делать.       — Для начала, стоит поесть, господин Чжун Ли.       — Но я не могу, — устало возразил собеседник, приподнимаясь на локтях. — Я всё время думаю о нём. Не могу поверить, что он так легко отказался от меня. Может, я был опрометчив? Возможно, я совершил ошибку, полагая, что столь короткое знакомство может стать чем-то большим. Как вы думаете?       — Вы делаете поспешные выводы, он ведь не говорил вам всего лично.       — Но его письмо…       — Вы уверены, что он сказал в нём то, что хотел сказать?       — Что вы имеете в виду?       — Вы знаете его почерк? Он писал вам раньше?       — Нет, раньше мне не доводилось вести переписку с ним, поэтому я... — замер Чжун Ли. — Погодите… хотите сказать, что это не его слова?       — Я лишь хочу сказать, что это письмо не является доказательством его истинных чувств. Мы ведь не знаем, в каком состоянии он его писал. Вы уверены, что он мог сказать вам такое? Хотя, может быть так, что вы плохо знаете юного лорда и он обвёл вас вокруг пальца.       — Значит... Ох, мне стоило догадаться.       — Вам определенно нужно переговорить с ним, вместо того, чтобы обвинять себя.       — Да, вы правы, — согласился мужчина, тут же приободряясь. Он резко поднялся с места и отряхнулся, вдыхая полной грудью. — Я должен немедленно поговорить с ним. Как же я не додумался до этого раньше, просто смешно.       Одарив Ху Тао устремлённым взглядом, Чжун Ли развернулся и направился к дверям, попутно завязывая рубашку.       — Постойте, а как же завтрак? А костюм?       — На это нет времени!       — Уф, — недовольно фыркнула Ху Тао, провожая хозяина взглядом. — Как же с вами иногда тяжело, господин Чжун Ли.

***

      Наспех оседлав верного скакуна, пока Сяо этого не видел и не мог возразить, Чжун Ли тут же сорвался с места, преследуя только одну единственную цель — имения Царицы, в которых проживал Чайльд. Несмотря на прохладную погоду, мужчина не испытывал дискомфорта от продувающего ветра, играющего выбивающимися из причёски прядями и облизывающего покрасневшее, влажное от пота лицо. Он был слишком сосредоточен на своих мыслях, чтобы обращать внимание на эти мелочи. Его разрывало от нетерпения.       Проскакав знатную часть забора, поросшего виноградом, Чжун Ли начал размышлять над тем, чтобы сократить путь, заставив лошадь преодолеть этот импровизированный барьер. Не то чтобы он был уверен в силах Аждахи, но будучи в возбуждённом состоянии, мужчина едва ли думал о последствиях, если лошадь знатно проедется по жёсткой преграде брюхом. Только мышечная память и внутренний страх снова рухнуть на землю остановили помутневший разум.       Доехав до ворот, Чжун Ли, к несчастью, не обнаружил никого, кто мог бы их открыть. Он ожидал такого расклада, но был им явно недоволен. Идея перепрыгнуть забор перестала казаться бредовой.       — Добрый день, сэр, — крикнул темноволосый мальчишка за оградой. — Вы кого-то ищете?       — Добрый, — с облегчением выдохнул Чжун Ли. — Могу я увидеться с юным лордом?       — Здесь много лордов, сэр, — хихикнул мальчик.       — Меня интересует Чайльд Тарталья.       — Ах, этот, — улыбнулся собеседник. — Конечно, он сейчас у себя. Я вам открою, не переживайте.       Зазвенев ключами, мальчишка не без труда потянул на себя тяжёлую конструкцию ворот, оставляя достаточный зазор для лошади.       — Могу я узнать имя столь славного юноши?       — Клянусь, моё имя не даст вам ничего. Я всего лишь один из слуг, не стоящих внимания.       — Хм, каждый слуга стоит внимания, — улыбнулся Чжун Ли.       — Вы очень любезны, сэр, — поклонился мальчик. — Я мог бы отвести вашу лошадь в стойло.       — Не стоит, — дёрнул за поводья мужчина. Он громко цокнул и ударил по бокам, приказывая животному галопом рвануть вперёд, поднимая дорожную пыль. Доскакав до крыльца богатого особняка, Чжун Ли увидел выходящего из дома Чайльда в сером костюме и тут же спрыгнул с коня, почти на скаку. Он в порыве подбежал к нему и заключил в крепкие жаркие объятья, чуть ли не сбивая застывшего парня с ног.       — Чжун Ли? — удивился Тарталья, теряясь от неожиданного визита. Почувствовав, насколько сильно чужие руки обнимают его, он прижал распалённое тело к себе в ответ и зарылся носом в тёмные волосы. — Я так скучал.       — Я тоже, Аякс. Ах, я тоже, — запыхавшись ответил Чжун Ли. — Я столько думал о тебе. Мне было ужасно плохо от мысли, что я больше не интересую тебя, после твоих слов в письме…       — Письмо?       — Да, то, что ты написал мне в ответ.       — Погоди, — отстранился нахмурившийся Тарталья, обхватывая чужие плечи. — О чём ты говоришь? Я не писал никакого письма.       — Но ведь… — растерялся Чжун Ли, хватаясь за руки. — Ты не получал моего конверта?       — Нет, впервые слышу. Я думал, что был для тебя лишь мимолётным увлечением, поэтому не решался написать. Мне показалось, если я уйду не прощаясь, мне будет легче забыть об этом.       — Ох, Аякс, — снова прижался мужчина, пряча свой нос в шее. — Это не так. Ты значишь для меня гораздо больше. Прости, что не сказал тебе всё лично. Мне следовало приехать раньше.       — Сейчас ты здесь, так что... — погладил по спине Чайльд, тут же немного смущаясь. — Ты в ночной рубашке?       — Мне было плохо без тебя.       Тихо рассмеявшись, Тарталья сильнее прижал Чжун Ли к себе.       — Мне без тебя тоже.       — Извини, если я не вовремя, да ещё в таком виде, — чуть отстранился мужчина, отводя взгляд. — Я давно не испытывал настолько сильных чувств, поэтому не смог сдержать свои порывы. Если ты попросишь уйти, я…       — Прошу не надо, не говори так. Как я могу прогнать тебя сразу же после приезда, это же дурной тон, — улыбнулся Чайльд, поглаживая щёку. — Моей семьи и большей части слуг сейчас нет в поместье, так что у нас есть весь дом в распоряжении. Ты ведь останешься?       — Разве это не доставит тебе проблем?       — Думаешь, может случиться что-то плохое? — смеясь спросил Тарталья. — Я попрошу позаботиться о твоей лошади. Пошли внутрь. Ты простудишься, если будешь в таком виде стоять на ветру. Может, тебе принять ванну? Моя сестра прислала мне прекрасные душистые масла.       — Только если это не поставит юного лорда без слуг в неловкое положение, — сдержанно засмеялся Чжун Ли.       — Хах, я же не всегда был лордом.

***

      Медленно идя за Тартальей, Чжун Ли с любопытством разглядывал интерьер, находя его по своему очаровательным и красивым, пропитанным духом истории и изысканности. Каждая вещь вызывала в нём живой интерес: большие портреты в золотистых резных рамах, статуэтки, стелы, цветы в горшках и кашпо, роскошная мебель. Имения Царицы были под стать её величественному имени, полные красоты и вкуса, заставляя душу Чжун Ли вновь ожить.       — Никогда бы не подумал, что Царица так любит искусство и историю, — восхитился мужчина.       — Да, у нас тут полно древних вещиц. А вот и моя комната, — указал рукой Чайльд, пропуская гостя вперёд.       — Такая просторная.       — Как и у всех тут. Хотя я редко в ней бываю, только сплю и переодеваюсь.       — Невероятно, — продолжал изумляться Чжун Ли, с трепетом оглаживая пальцами богатую мебель, прекрасно сохранившую свой колорит спустя столько времени, о чём мужчина знал, осознавая всю ценность представшего перед ним имущества.       Обойдя каждый угол, Чжун Ли решил остановить свой взгляд на комоде с большим зеркалом, вставленным в деревянную раму, изображающую большие виноградные лозы с крупными ягодами и листьями. Каждая прожилка была искусно вырезана и отшлифована мастером, заставляя поразиться столь тонкой работе.       — Какое красивое зеркало, — касаясь пальцами восхитился Чжун Ли. — Этой раме сотни лет, но она прекрасно сохранилась.       — Правда? — улыбнулся Тарталья. — Ты так много знаешь о древности. Лично для меня это просто зеркало.       — Хах, пожалуй, ты не единственный, для кого это просто зеркало, Аякс. Людей редко интересует история вещей, которыми они пользуются неосознанно.       — Видимо, у этого зеркала была хорошая история, — пристроился сзади Чайльд, обнимая мужчину за талию. Он положил свой подбородок ему на плечо, вдыхая личный запах по которому скучал.       — А если нет? — подавил смешок Чжун Ли, чувствуя растекающееся по спине тепло. — Мы не знаем, кто смотрел в него до нас, есть только догадки. Возможно, оно видело и что-то плохое.       — Тогда нам ничего не мешает запечатлеть на нём что-то хорошее, как думаешь? — прошептал на ухо парень, закусывая край. Он опустился на шею, целуя кожу и слегка пощипывая её губами, пока руки забирались на грудь под рубашку.       — Хм, — тихо вздохнул Чжун Ли, зарываясь пальцами в рыжие локоны. — Возможно, ты прав.       Чуть задрав голову, мужчина поддался чужим ласкам, позволяя Чайльду оставить на нём пару меток. Парень прижался сильнее, почти толкнулся, давая Чжун Ли почувствовать свой стояк сквозь одежду.       — Мн…       Проведя по брюкам рукой, мужчина погладил выступающий бугорок, ощущая, как руки Тартальи делают тоже самое с ним, проскальзывая под бельё. Горячая ладонь прошла по мягкому члену, сжимая мошонку, перебирая на ней пальцами.       — Ах, Аякс, — развернул голову Чжун Ли, утыкаясь носом в щёку. Он приглашающе облизнул уголок рта, сплетая свой язык с чужим. Этого жеста хватило, чтобы Тарталья завёлся ещё больше, делая поцелуй агрессивным, стремительно расстёгивая на мужчине брюки, чтобы стянуть их вниз.       С нетерпением освободившись от тесноты, Чайльд протиснул руку между ягодиц, грубо пропихивая средний палец в горячее нутро, активно ища нужное место.       — Кх... П-подожди… прошу… — сжался от боли Чжун Ли, слегка нагибаясь вперёд, упираясь руками в мебель. Он принялся бегать глазами по хаосу на комоде в поисках чего-либо, что можно было использовать как смазку, пока в поле зрения не попалась жестянка с вазелином. Потянувшись к ней, мужчина кое-как открыл звенящую металлическую крышку, привлекая к ней внимание Чайльда. — Пожалуйста...       — Ох, прости, — тихо усмехнулся парень, целуя затылок. Смазав пальцы, он вернулся к проходу, лаская его грубо и нетерпеливо, желая поскорее войти.       Чжун Ли отчасти разделял это пылкое желание, до крови прикусывая губу. Он даже не успел возразить, как Тарталья ловко и быстро погрузился в него, выбивая из лёгких весь воздух, оставляя в ушах лишь звон. Всё тело тут же напряглось, с дрожью сжимаясь вокруг парня.       — Гх!       — Уф, чёрт, как же хорошо, — толкнулся Чайльд, с силой вцепившись в бока. Он тут же начал двигаться, задирая от опасного удовольствия голову.       Всё, что оставалось Чжун Ли — до хруста сжимать края комода, смотря на себя в зеркало, отражающее на лице румянец и блики от слёз. Двинувшись Тарталье навстречу, мужчина невольно сменил угол, задевая чувствительное место, заставляющее голос сорваться.       — Хах, похоже так будет лучше, — ехидно улыбнулся Чайльд, толкаясь глубже. Он с азартом наращивал темп, заставляя мебель дрожать от его движений, бросая беглый взгляд на прогибающуюся спину и зеркало перед собой, вызывающее в нём ещё большее желание. Обхватив подбородок Чжун Ли, парень приблизился к его уху, смотря на отражение. — Видишь? Это пошлое личико принадлежит тебе, Чжун Ли. Теперь в этом зеркале отразилось то, с каким наслаждением благородный господин принимает в себя мой член. Ты ведь явно получаешь от этого удовольствие.       Чуть опуская ресницы, мужчина посмотрел в озорные глаза парня, испытывая смесь необъяснимых чувств. Место их соединения неприятно жгло, но это приносило странное облегчение и радость, что он всё ещё желанен, что Чайльд его не отверг. Закатив глаза, Чжун Ли широко раскрыл рот, отпуская себя, давая волю своему голосу, звучащему в ушах Тартальи как милая сердцу музыка.       — Ах, А-Аякс... Мн...       Обхватив возбуждённую плоть мужчины, Тарталья постарался двигать ладонью в такт толчкам, но периодически сбивался, небрежно лаская головку. Когда он почувствовал приближение кульминации, он замедлился, проникая более рвано, с большей амплитудой, пока не прижался к ягодицам вплотную, заполняя Чжун Ли собой. Тяжело дыша в затылок, Чайльд немного вышел, позволяя части семени запачкать пол.       — Как же мне этого не хватало.

      ***

      Переместившись на кровать, скрипящую от активного проявления любви двух людей, Тарталья полностью разделся, так же обнажая перед собой Чжун Ли, липнущего к нему с необъятным желанием. Забывшись в горячем наслаждении, мужчина позволял Чайльду раскрывать себя и заполнять, метить в чувствительных местах, лишь бы прочувствовать момент и запомнить каждый миг, проведённый в их тесном сплетении. Чжун Ли снова было хорошо и он дорожил этим чувством как никогда.       Когда силы оказались на исходе, Тарталья рухнул рядом, позволяя мужчине прижаться к себе, положив голову на плечо. Он подтянул одеяло вверх, укрывая и себя и Чжун Ли. Оба тяжело дышали, постепенно остывая и приходя в норму, чувствуя лишь приятную усталость.       — Откуда у тебя столько шрамов? — тихо спросил Чжун Ли, касаясь рукой рубца на груди.       — Многие я принёс из армии, — ответил Чайльд, поглаживая голову. — Уродливо, да?       — Мне нравится. С ними ты более настоящий.       — Настоящий?       — Да. Иначе я бы подумал, что ты мне снишься, — с нежностью улыбнулся Чжун Ли. — Не задумывайся об этом.       — Ладно... Тогда, могу и я тебя спросить кое о чём?       — О чём же?       — У тебя было много любовников и любовниц до меня?       Услышав вопрос, Чжун Ли слегка рассмеялся.       — Что смешного? — надулся Чайльд.       — Ничего. У меня почти никого не было до тебя. Я не особо интересуюсь отношениями.       — Значит и я…       — Я не это имел ввиду. Ты мне очень нравишься, Аякс, но я редко влюбляюсь. Когда-то я любил одну девушку, но она была вынуждена покинуть страну. Потом я познакомился с одним симпатичным джентльменом, но ему от меня нужно было лишь моё состояние. В итоге я так и не сошёлся ни с кем.       — А как же твоя жена?       — Нам удобно существовать вместе и мне приятен её сын, но мы не испытываем друг к другу ничего кроме привычки и, может быть, уважения. Она хорошая женщина, но я не могу думать о ней так же, как о тебе.       — Это признание? — хитро улыбнулся Тарталья.       — Возможно, — погладил щёку Чжун Ли, заглядывая в пытливые глаза.       — Ну, теперь хотя бы понятно, откуда у тебя такие хорошие навыки в постели.       — Ты смущаешь меня, Аякс. Я не так уж и хорош.       — Я бы на этот счёт поспорил, — утянул в поцелуй Чайльд. — Может ещё разок?       — Обещай больше не кусаться.       — Ничего не могу с собой поделать, — засмеялся Тарталья, нависая над Чжун Ли. — Ты слишком аппетитный.

***

      Проведя прекрасную ночь и не менее прекрасное утро, Чжун Ли стоял на улице и дышал свежим воздухом с лёгкостью, чувствуя в себе силы перевернуть мир, если это потребуется. Яркое солнце выглядывало из кучки пушистых облаков, приятно грея лицо и спину, притягивающую свет за счёт тёмной алой ткани рубашки, пока лёгкий ветер играл длинными прядями.       — А вот и твой друг, — улыбнулся Тарталья, подводя Аждаху. Отдав поводья, он погладил коня по шёрстке, немного растрепав гриву. - Хороший.       — Спасибо, Аякс.       — Не стоит, я очень рад, что ты приехал, — улыбнулся Чайльд.       — Кхм, — слегка смутился Чжун Ли, отводя взгляд. — Ещё... спасибо за рубашку. Я обещаю вернуть её при нашей следующей встрече.       — Всё в порядке. Тебе очень идёт.       Сжав в руках поводья, Чжун Ли перекинул их через голову лошади и забрался в седло, чувствуя слабую тянущую боль в мышцах. Он с лёгкой досадой взглянул на Тарталью и вздохнул, не желая уезжать.       — Тебя, наверно, уже обыскались.       — Пожалуй, — хмыкнул мужчина. — Мне стоит извиниться перед своими слугами за то, что заставил их волноваться последние несколько дней.       — Извиниться перед слугами?       — Да, они ведь тоже часть семьи. Если они спокойны и счастливы, то работается им куда лучше.       — Так вот почему они такие старательные и умелые, — ухмыльнулся Чайльд. — Теперь понятно, в чём секрет.       — Никаких секретов, Аякс. Я просто люблю этих людей и не вижу смысла вести себя как тиран. Если мне понадобится немного строгости, я попрошу об этом свою жену.       — И вправду. Жаль, что многие не разделяют твоих взглядов.       — Наверно, я слишком плох, раз больше не вписываюсь в общество.       — Если бы каждый был так же плох, как ты, Чжун Ли, — подавил смешок Чайльд. — Ну всё, возвращайся домой. Давай.       С силой ударив Аждаху по бедру, заставив его подать голос и сорваться с места, Тарталья громко хихикнул, смотря вслед удаляющемуся Чжун Ли. Отчасти парню хотелось окликнуть его, вернуть назад, но он понимал, что не может. Он будет ждать вестей, как они и договорились. Если всё будет хорошо, они ещё обязательно увидятся.       ...             Вернувшись домой, Чайльд заглянул в общую гостиную, решив занять себя каким-нибудь делом, чтобы не зацикливаться на громкой тишине, давящей на голову. В доме оказалось непривычно пусто, что стало заметно только сейчас.       Зачитавшись до вечера книгами, парень слегка вздрогнул от пробежавшего холодка, вызванного сквозняком. На улице уже стемнело, завывал сильный ветер, предвещающий бурю. Подойдя к камину, Тарталья взял кочергу и принялся ворошить пепел, желая вычистить его и закинуть дрова, чтобы погреться. Выгребая белые кусочки золы, превращающиеся в пыль, парень зацепился взглядом за недогоревший кусок пергамента, обуглившийся по краям. Он осторожно вытащил его и смахнул пальцами грязь, различая в кусочке половинку печати с родовым гербом в виде ромба. Тарталья задумался: где-то он уже видел такой узор, но никак не мог вспомнить где, пока в голове не всплыли слова Чжун Ли о письме.       "Точно, он упоминал, что писал мне!" — застыл на месте Чайльд, переваривая полученную информацию.       Услышав за спиной стук каблуков и знакомый смех, Тарталья медленно развернулся, встречаясь взглядом с Синьорой, выглядевшей немного уставшей с дороги. Когда он вернулся глазами на бумагу в руке, всё резко встало на свои места.       — Вот как... - тихо сказал Чайльд. — Похоже, нам стоит серьёзно поговорить.