Благородные страсти

      — Похоже, нам стоит серьёзно поговорить, — недовольно заметил Чайльд.             — Ты у нас в трубочисты заделался? — усмехнулась Синьора, снимая перчатки. — Что ты там делаешь?       — Это твоих рук дело... — прошипел парень, вставая с колен.       — Что? — вопрошающе посмотрела женщина. — О чём ты говоришь? Хватит нести нелепицу, я очень устала.       — Скажи мне правду, — сжал кулаки Тарталья. — Это ты сожгла письмо Чжун Ли?       — Какое ещё письмо?       — То, что видимо не до конца сгорело. Это его печать, — продемонстрировал кусочек Тарталья.       — Не понимаю о чём речь. У нас с его семьёй много договоров, возможно Царица сожгла какой-то из них за ненадобностью, вот печать и осталась.       — Зря ты так, он приезжал ко мне, так что я знаю, что кто-то нарочно решил не отдавать мне его конверт.       — Приезжал? — изменилась в лице Синьора, смотря на парня с лёгким пренебрежением. — Похоже вы оба глупее, чем я думала.       — Что? — растерялся от перемены Чайльд.       — Ну, раз ты всё знаешь, больше нет нужды скрывать это, — вальяжно села на диванчик женщина, закидывая ногу на ногу. — Да, это я сожгла его письмо, которое могло погубить всех нас.       — Погубить?       — Да, погубить! — сорвалась Синьора. — Ты знаешь какой это скандал, когда один взрослый мужчина пишет другому столь откровенное письмо сразу после ужина, по которому сразу понятно, что они больше, чем друзья? Хотя, возможно я перегибаю палку, но ведь ты не станешь отрицать, что это правда, верно? Особенно, принимая во внимание, что ты единственный, кто задержался в имении дольше чем нужно. Скарамучча сказал мне, что у тебя был гость и уехал он только сегодня, из-за чего возникает вопрос, чем вы тут занимались всё это время.       — Скарамучча? — удивился Тарталья. — Он в поместье?       — Похоже ты не видишь ничего дальше своего носа, — фыркнула Синьора, доставая из сумочки портсигар. — Не знаю, кто ещё кроме нас знает о том, что вы два грязных мужеложца, но это чревато последствиями, которых я хотела бы избежать, ради блага нашей семьи. Полагаю, ты понимаешь, к чему я веду?       — И к чему же?       — Либо ты отказываешься от этих скверных отношений, либо ты больше не член нашей семьи. Мне безразлична судьба других, но здесь я не позволю разводить содомию, Чайльд. Это недопустимо.       — Предлагаешь мне отречься от титула и имущества? — злобно усмехнулся парень. — Не слишком ли поздно?       — Ну, — высокомерно посмотрела Синьора, прикуривая сигару и выдыхая дым. — О тебе знают мало, слава богу, поэтому нам будет проще, если ты уйдёшь по собственной воле и без скандала. Это в твоих же интересах, Чайльд, иначе я поставлю в известность мать, а ты знаешь как она строга к изменникам, стелящимся под других не ради общей цели, а своих личных сомнительных выгод. Она сочтёт тебя за предателя.       — А если уйду — не сочтёт?       — Нет, она решит, что ты всего лишь трус, не способный работать на общее благо семьи. Это куда лучше, чем то, как бы тебя обозвали остальные братья, узнав что ты спишь с мужчиной. Я знала, что муж госпожи Нин Гуан весьма странен, но что это станет такой проблемой... Будет лучше, если никто больше не узнает, иначе я не ручаюсь за твою безопасность.       — Хах, спасибо, мне очень полегчало, — скрестил руки на груди парень.       — Решай сейчас, Чайльд.       — К чему это вообще? Я разве так ненавистен всем вам? Вы же все здесь вылезли из той же помойной ямы, что и я, так чем я хуже? — сорвался Тарталья.       — Ты отрицаешь мораль, устои и этикет, плюёшь на общественные рамки и правила, занимаешься содомией. Раньше за такое сажали в тюрьму и сжигали заживо, так что скажи спасибо, что ещё жив.       — Звучит так, будто ты завидуешь, — съязвил Тарталья.       — Чему? С чего мне завидовать тем, кто сам же очерняет свою репутацию? Это просто смешно.       — Пора бы уже пересмотреть свои взгляды на жизнь, Синьора.       — Может, это тебе стоит их пересмотреть? Неужели ради какого-то бесхребетного разгильдяя ты пожертвуешь благополучием своей семьи? Стоит ли оно того?       — Не говори о Чжун Ли плохо, ты его не знаешь.       — Можно подумать, ты за пару ночей узнал о нём больше меня.       — Что если так? Он готов открываться новому, у его семьи более широкие взгляды и их слуги счастливы работать в их доме, потому что они уверены в завтрашнем дне и их уважают. Он добрый и ценит свою семью, позволяя им реализовываться.       — Ценит? Ставя под удар? А как же твоя семья, Чайльд, разве она не важна?       — В этом доме надо мной не смеётся, разве что, немой. Стоит ли держаться за такую семью, которая ставит тебя перед выбором?       — Ну хорошо, раз ты так упрям, — усмехнулась женщина, стряхивая пепел в пепельницу. — Что насчёт твоей настоящей семьи? Ты готов оставить их на произвол судьбы? Без денег Царицы они долго не протянут.       — Я что-нибудь придумаю, — гордо возразил Тарталья, делая шаги вперёд.       — Хах, хотелось бы на это посмотреть. Оно того не стоит, одумайся. Для него ты не более, чем очередная игрушка от скуки. Поиграет и бросит, а есть твоим маленьким братьям что-то нужно.       — Не смей использовать мою семью против меня! — прошипел парень. — Чжун Ли не такой!       — Не такой? Правду говорят — любовь слепа, — громко рассмеялась Синьора. — Удачной дороги в своё захолустье, Чайльд. Тебя здесь больше никто не держит.       — Ха! Хорошо, я уйду, но знай, что я не жалею об этом ни минуты, — пригрозил пальцем Тарталья, гневно смотря в ухмыляющееся лицо женщины, выдыхающей в него дым, заставляющий закашляться.       — Я пришлю твои вещи.       Громко хмыкнув, Чайльд поспешил уйти, сильно сжимая кулаки.       — Передавай привет своей подстилке, или кто там у вас за главного? — рассмеялась Синьора, победоносно смотря в окно, за которым бушевала гроза.

***

      Выскочив на улицу под начинающийся ливень, Тарталья яростно зашагал к конюшне, чтобы убраться из поместья куда подальше и не думать о всех тех словах, что ему сказала Синьора. Особенно сильно злили брошенные вдогонку оскорбления, относящиеся к Чжун Ли, на которые Чайльд отвечать не стал, хотя очень хотел.       Стремительно пройдя в денник, парень принялся ошалело запрягать своего коня, грубо дёргая за ремни и уздечку, не обращая никакого внимания на обеспокоенных слуг, старающихся остановить безумца от поездки в надвигающуюся бурю, ещё и ночью. Окинув всех устрашающим взглядом, Тарталья сел в седло и хлестнул животное по бокам, направляя его к воротам, заранее крича сторожам, чтобы они открыли их. Чайльд скакал почти вслепую, утирая мокрым рукавом воду со своего лица, попадающую в глаза вместе с мусором из-за сильного ветра, против которого он двигался. Уши оглушал стук копыт и пульс, бьющий по вискам.       Ветви деревьев раскачивались, хрустели и ломались, а земля под ногами лошади превращалась в чёрное месиво. На сизом тёмном небе сверкнула молния, следом за которой раздался гром. Ни одной души на улицах не было, даже света в домах казалось слишком уж мало, хотя было ясно, что все сейчас именно там.       Тарталья был растерян, не знал, куда податься и к кому обратиться за помощью, неосознанно двигаясь в сторону дома Чжун Ли. Из-за ужасной погоды он сбился с пути, плутая кругами в кромешной тьме. Случайно заехав в болотистый ров, он заставлял испуганное грозой животное идти вперёд, но оно отчаянно сопротивлялось, отказываясь исполнять безрассудный приказ. Когда на небе сверкнула новая вспышка, протрещавшая оглушительно громко и близко, лошадь с диким ржанием сбросила своего наездника в грязную лужу, на всех парах убегая в неизвестном направлении. Чайльд медленно, со стоном поднялся, упираясь в скользкую грязь с чувством сильной боли в предплечье. Ощупав дрожащими пальцами место, он наткнулся на острую ветку и, сдавленно прокричав, вытащил её из повреждённой конечности. Зажав рану, парень продолжил идти, перебирая полусогнутыми коленями, ориентируясь на слабые тусклые огоньки вдали. Он шёл к ним, казалось, целую вечность, готовый упасть в любой момент, дрожа от холода и судороги, вызванной небольшой кровопотерей. Когда огоньки стали ближе, Тарталья понял, что он добрался до чьей-то конюшни. Завалившись с кряхтением внутрь, спасаясь от пронизывающего ветра, он сел у столба на комья соломы, тяжело дыша и смотря куда-то в потолок. Голову сдавило от громкого ржания и стука копыт о дверь, что была рядом. Лошадь активно била по деревяшке, мотая головой при каждой подаче голоса, выдавая присутствие чужака. Когда перед лицом показалась тёмная фигура, Тарталья не смог ничего различить, понимая только то, что всё размывается, а сознание превращается в кисель, постепенно погружаясь во мрак. Последним, что Чайльд помнил, были чьи-то сильные руки.

      ***

      Читая возле камина роман, Чжун Ли чувствовал себя своего рода первооткрывателем, находя в данном жанре свой шарм, который был недоступен ему ранее. Он с наслаждением перелистывал страницы, погружаясь в историю, невольно проецируя что-то на себя, пока в дверь не постучали. Мужчина ожидал, что на стук откликнется Ху Тао, как делала это всегда, но девушки до сих пор не было, а стук продолжал нарастать, становился более нетерпеливым. Вынужденный прерваться, Чжун Ли подошёл к двери и открыл её, гадая кому приспичило оказаться на пороге в такой час в такую погоду.       — Сяо? — удивился Чжун Ли, переводя взгляд на израненного путника. Узнав его, он удивился ещё больше. — Аякс?       — Я нашёл его на конюшне, сэр.        Мужчина тут же подхватил обмякшее тело, занося его в дом вместе с Сяо, и усадил на диван у камина. Судорожно убирая с лица налипшие волосы, испачканные в крови рассечённого лба, Чжун Ли попытался привести Тарталью в чувства, но тот лишь бессознательно мотал головой, едва открывая глаза. — Аякс, прошу, ответь мне. Что случилось, Аякс?       — У него кровотечение, — заметил Сяо. — Похоже, он ранен.       — Ох, извините, господин Чжун Ли, — послышался сонный голос за спиной. — Я не услышала первого стука в дверь, что-то слу... господин? — замерла Ху Тао, смотря на собравшихся. — О боже, я принесу аптечку.       — Ну же, Аякс, — продолжал звать мужчина. — Не уходи от меня.       — Я за водой и полотенцем, — сухо оповестил Сяо, тут же исполняя свои слова.       Когда Ху Тао подала аптечку, Чжун Ли уже успел снять с парня его испорченную одежду, чтобы добраться до раненой руки. Подошедший вовремя Сяо подал таз и полотенце, которым мужчина принялся смывать грязь вперемешку с кровью. Довольно быстро вода в тазу стала мутной.       — Кажется внутри ещё что-то осталось, — заметил Чжун Ли, чувствуя уплотнение. Он попросил Ху Тао раздвинуть рваные края раны в стороны, чтобы можно было достать кусок древесины, засевший внутри. Как только его пальцы потянули за щепку, Тарталья задёргался и громко взвыл, рискуя разбудить весь дом.       — Тш, — успокаивал Чжун Ли.       Стоящий позади Сяо крепко вцепился в парня, затыкая ему рот его же рубашкой, чтобы тот не прикусил себе язык. Когда заноза была вытащена, Чайльд протяжно простонал, немного утихая.       — Ху Тао, приготовьте чего-нибудь согревающего.       — Глинтвейн подойдёт?       — Думаю, да, — согласился Чжун Ли, переводя внимание на Чайльда. — Всё хорошо, скоро станет полегче.       Обработав и перевязав рану, Чжун Ли попросил Сяо помочь ему с переодеванием. Все мокрые вещи Тартальи были сложены в отдельную кучу, а на смену им пришёл толстый махровый халат, достающий почти до пола. Избавившись от большей части грязи и крови, вытерев измученное тело насухо, Чжун Ли поблагодарил Сяо, позволяя ему уйти. К тому моменту Ху Тао как-раз закончила приготовление напитка, подавая его на маленький столик у диванчика.       — Благодарю, — улыбнулся Чжун Ли. — Спасибо за помощь.       — Может, принести вам плед, сэр?       — Да, было бы замечательно.

***

      Лёгкая белая шторка, закреплённая на раме летней веранды, покачивалась при каждом дуновении ветерка, приносящего с собой душистый запах цветов, что пышным цветом расцвели в саду. Дивные трели птиц лились, как приятный перезвон колокольчиков, ласкающий слух. Чья-то нежная рука коснулась кожи, приятно опаляя её жаром кончиков пальцев, заводя непослушную завивающуюся прядь за ухо. Светлое пространство заполнил голос, звучащий так дивно, так спокойно, будто колыбельная. На сердце тут же становилось радостно от него, душа рвалась в полёт.

Even if the whole world is against you, Smile - your tears will not see someone else. I wholeheartedly love your smile Will be faithful to you, will be there with you.

      ...

      Ощущая на голове ласковые убаюкивающие поглаживания, пришедший в себя Тарталья решил, что он всё ещё спит. Затем он подумал, что ссора с Синьорой была сном, но ни тот ни другой ответ, очевидно, не был правильным. Парень убедился в этом в тот момент, когда попытался пошевелиться и ощутил в мышцах боль, особенно сильно и неприятно отзывалась на движения рана. Осознав невозможность сдвинуться с места без дополнительного усилия, так как чей-то жар сильно его сковывал, Чайльд посмотрел на пламя в камине, боясь поднять глаза наверх, где было лицо обнимающего его человека, на котором лежал парень.       — Ты очнулся? — тихо спросил приятный голос.       Поглаживающая голову рука сместилась на шею, сильнее прижимая парня к приятно пахнущему телу в знакомой светлой рубашке. Набравшись смелости, Тарталья всё же решился подняться снова, шипя от ноющей боли в перевязанном предплечье.       — Чжун Ли? — удивился Чайльд, осматриваясь по сторонам. — Как я здесь...       — Тебя привёл Сяо, ты был весь в грязи. Что произошло?       — Неверно, я всё же умер.       — Аякс, — позвал Чжун Ли, разворачивая лицо парня к себе, ласково поглаживая щёки. — Расскажи мне, почему ты оказался здесь в таком виде? Ты что-нибудь помнишь?       — Я... — опустил взгляд Тарталья. — Я повздорил с Синьорой и... кажется я теперь больше не Чайльд.       — Что? О чём ты говоришь?       — Я больше не одиннадцатый наследник, — нервно смеясь ответил Тарталья. — У меня теперь нет титула и имущества, я больше не имею никакого отношения к семье Царицы.       — Тебя выгнали?       — Я сам ушёл.       — Ох, Аякс, — вздохнул Чжун Ли, прижимая Чайльда к себе, снова успокаивая его поглаживаниями. — Ты напугал меня.       — Это так странно. Из всех возможных вариантов я почему-то выбрал тебя. Я мог поехать домой, в клуб, да хоть остаться там до утра, но я здесь.       — Это плохо?       — Я не знаю, — прижался к груди Тарталья, крепко обнимая мужчину. — Наверно, не стоило нам видеться.       — Ты жалеешь о нашей встрече? — более серьёзно спросил Чжун Ли, боясь услышать ответ.       Задумавшись, парень выдержал паузу:       — Знаешь... я думал, что такое бывает только в сказках, но когда увидел тебя в тот день… — тихо усмехнулся Чайльд. — Ты был таким ярким, таким красивым, что я не мог оторвать от тебя взгляда. Кажется, что-то тогда кольнуло у меня в груди. Я думал, что это пройдёт, но ты был столь внимателен и добр ко мне. Мне ещё ни с кем не было так спокойно. Так что, жалеть мне не о чем.       — Хм, видимо, мы оба оказались заинтересованы друг в друге после той встречи.       — Правда? — приподнялся парень.             — Я совру, если скажу, что не испытываю того же. После встречи с тобой всё заиграло новыми красками, Аякс. Ты как древняя реликвия, что сохранилась до наших дней нетронутой.       — Если это был комплимент, то звучал он так себе.       — Прости.       — Ох, даже не знаю, куда теперь идти. Моя приёмная семья от меня отвернулась, и нужно снова искать богатый кошелёк, чтобы как-то помогать родным. Хорошо, что хотя бы без особых скандалов, иначе моя репутация стала бы ещё хуже.       — Ты мог бы остаться здесь, со мной.       — Разве? — подавил смешок Чайльд. — И что я буду делать здесь, с тобой?       — Ну, возможно мне не помешает камердинер, — улыбнулся Чжун Ли, целуя рыжую макушку.       — Что ж, мне всё равно, какую роль исполнять, но твоя жена ни за что не согласится взять в слуги такого как я.       — Ты был бы очень полезен.       — Дело не в пользе, ты ведь понимаешь.       — Хм… ну, думаю, если я разрешу ей продать на аукционе свою коллекцию старого сервиза, то она будет более сговорчива.       — Неужели ты сможешь расстаться со своими реликвиями ради меня?       — Ни одна из них не может потягаться с тобой, стоит ли оплакивать их потерю, если взамен я получу что-то более ценное?       — Знаешь, — сдержанно засмеялся Чайльд. — Ты отвратительно делаешь комплименты, но вот признания у тебя выходят просто прекрасно.       — Думаешь?       — Я в этом уверен.       — Так, что скажешь?       — Ну, я привык к усмешкам, так что справлюсь.       — Усмешки? С чего бы кому-то смеяться над тобой?       — Я был лордом, а стал личным слугой. Не о таком успехе ожидают услышать окружающие, когда речь заходит о чьих-то наследниках.       — Не вижу причин для насмешек. Это всего лишь хорошо оплачиваемая работа, не отнимающая у тебя твоих титулов и достижений, за счёт которой ты сможешь обеспечить свою семью, как и раньше.       — И это мне говорит господин без единой монеты в кармане?       — Я всего лишь доверил их в нужные руки. Моя жена не обидит тебя, обещаю.

***

      — Ты в своём уме?! — яростно вскрикнула Нин Гуан, швыряя на личный стол бумаги. — Ты вот так просто просишь у меня разрешения нанять отпрыска Царицы в личные слуги? Тебе совсем голову вскружило?       — Прошу, не надо истерик. Я хочу обсудить этот вопрос мирно, — поднял руки Чжун Ли, боясь подойти к женщине ближе. — Он больше не имеет отношения к этой семье.       — Какая разница, что скажут люди, если узнают? Его лицо уже многим известно.       — Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Я обязан помочь ему.       — Ему? Или себе? Ты знаешь, что про нас уже говорят другие? Что говорят про нашего сына? Я могу потерять всё из-за твоих необдуманных действий, потому что люди, с которыми я работаю, они не такие как мы. Им важна родословная, статус, положение в обществе. Ты можешь развлекаться с молодыми юношами сколько душе угодно, хоть от рассвета до заката прыгайте, но если все узнают, что Казуха не твой сын, а я не твоя любимая жена, то я потеряю доверие своих партнёров, — гневно прокричала Нин Гуан, глубоко вдыхая.       — Что за глупость, ты всегда была моей любимой супругой, никто не смеет это оспаривать, — мягко ответил Чжун Ли.       — Глупость? А сколько раз нас видели вместе? Сколько раз ты делил со мной ложе?       — Я думал, что мы это уже давно решили.       — Да, но это не отменяет того, что ты не можешь просто так взять и привести в дом этого юношу, который ещё недавно сидел за одним столом с другими господами.       — Дорогая, я никогда ни о чём не просил тебя, но позволь напомнить, что я тоже имею право голоса, — чуть ближе подошёл Чжун Ли, осторожно беря руки женщины в свои. — Я дал тебе свободу решать всё самой, доверил всё, что у меня есть. Неужели этого мало?       — Хм, — отвернулась Нин Гуан, сдерживая эмоции.       — Найми его, ради меня, — целуя руки, прошептал Чжун Ли. — Он очень дорог мне и потерял из-за этого всё. Я в долгу перед ним.       — Но что я... — смягчилась Нин Гуан, печально опуская взгляд. — Что я скажу, если кто-то спросит?       — Мы решим этот вопрос.       — Ну... — шмыгнула носом женщина, успокаивая себя. Она пару минут просто молчала, после чего глубоко вдохнула и собралась духом, в миг становясь прежней версией себя. — Ладно!       — Ты согласна?       — Да, но ты сделаешь кое-что для меня взамен!

Спустя 7 месяцев

      Красивый дом с высокой витриной и резьбой на фасаде, стоящий на главной улице, привлекал внимание многих проходящих и проезжающих мимо горожан, чего и стоило ожидать от лучшего ателье в городе, которое так любила посещать Нин Гуан. Погода для совершения покупок как раз стояла превосходная, вдохновляющая на новые приобретения.       Выходя из ателье, Нин Гуан попросила Сяо отнести все покупки в экипаж, пока сама она немного подышит свежим воздухом. Всё же, помещение ей показалось немного душным. Поправив свою широкую бежевую шляпу с сеточкой и роскошными перьями, женщина заметила двух знатных дам, подходящих к ней.       — Ох, леди Нин Гуан, какая встреча, — хлопнула в ладоши Лиза.       — Добрый день, — поприветствовала Джинн.       — Мы тут решили немного развеяться, и заметили знакомое лицо — объяснилась Лиза, обращая внимание на выпирающий живот. — Боже, неужели у вас ожидается пополнение? Не могу поверить, что вы решились на ещё одного. Уже известно, кто это будет?       — Мы полагаем, что девочка, но кто знает, — ответила Нин Гуан, поглаживая себя.       — Ох, я так рада за вас, — пожала руки Лиза. — У вас такая замечательная семья. Вы здесь с господином?       — Да, приехали обновить гардероб.       — Как здорово.       — Это господин Чжун Ли? — спросила Джинн, смотря в сторону кареты.       — М? — повернулась Лиза. — Ах, я бы даже не узнала его, он так похорошел с нашей последней встречи, так улыбается. Похоже ему действительно не хватало ещё одного ребёнка для счастья, — рассмеялась женщина. — Вы большая молодец, моя дорогая.       — А кто этот юноша, что рядом с ним? — поинтересовалась Джинн. — Это случайно не Чайльд Тарталья?       — Что вы, — отмахнулась Нин Гуан. — Это личный камердинер моего супруга. Его зовут Аякс, он из простой бедной семьи. В последнее время у меня нет возможности следить за мужем, вот и пришлось нанять ему няньку, чтобы снова не потратил все деньги на что-то ненужное.       — Как умно, — рассмеялась Лиза. — Но этот парень правда так похож. К слову, об одиннадцатом наследнике так давно не было слышно. Неужели что-то случилось?       — Я слышала, что он уехал куда-то за границу. Кто знает, возможно этого безрассудного юноши уже и в живых нет.       — Печально. Хотя, не думаю, что кто-то здесь по нему скучает. Стоит признать, что юноша этот был слишком ветреным и грубым. Ну ладно, что мы всё о плохом, да о плохом, у вас ведь такой праздник. Вы же пригласите нас на день рождения?       — Разумеется.       — Прекрасно, будем с нетерпением ждать весточки.       Распрощавшись с дамами, Нин Гуан облегчённо вздохнула, уходя в сторону экипажа. Она достала из сумочки веер и принялась обмахивать себя им, жалуясь на сильную жару.       — Всё хорошо? — спросил Чжун Ли, помогая супруге сесть в карету. — О чём поведали те милые дамы?       — О том, что твой слуга очень сильно напоминает одного юношу, — ответила женщина, косо смотря на Чайльда. — Но я уже сообщила им, что это просто недоразумение, так что можешь не переживать.       — Благодарю.       — За это купишь мне корзину фруктов и новый шампунь из той лавки, о которой я говорила, а то я уже устала ходить по этой жаре.       — Как скажешь.       — И, Аякс, — обратилась к парню Нин Гуан.       — Да, мадам?       — Проследи, чтобы деньги ушли куда надо, ладно? Я разрешаю вам купить всё, что вам самим нужно, но в рамках разумного.       — Слушаюсь.       — Ох, — вздохнула Нин Гуан, продолжая размахивать веером. — Похоже, скоро в доме будет ещё шумнее.