Прихоть раздолбая

Хёнджин и без упоминания окружающих знал, что он тот ещё бестолковый балагур, плевавший на мнение людей, которые лечили ему мозг на протяжении чуть ли не всей жизни. Он знал, что несерьёзно относится к абсолютно любому делу за которое бы не взялся и что если бы парню доверили судьбу мира, то, в таком случае, готовьте задницы к вымиранию всего живого. Хёнджин не думал, что своими мыслями о себе он как-то обижает свою дурную натуру. Наоборот. Его всё устраивало и жаловаться было не на что. Привыкший всю жизнь почивать на дядюшкином плече, Хван и не заметил того, как превратился в настоящего разгильдяя и избалованного пофигиста, который даже в свои нынешние двадцать три года не имел и малейшего понятия, каким образом ему заработать денег. Он мог бы купаться в богатстве и независимости, занимаясь любимым делом — музыкой, но и тут его ждал провал, хотя парень относился к этому со всей серьёзностью, что у него могла быть на тот момент. Фиаско в выборочных испытаниях на пути к дебюту, сказалось на нём весьма отрицательно. Говорят — поражение делает человека сильнее… Да чёрта с два! Хван как вчера помнит те моменты. Его убитое моральное состояние, нежелание ни с кем видеться, общаться, контактировать и, после, совершенный релакс. Да, Хёнджин знатно побуянил в те суровые для него денёчки. Он много пил. И не то слово. Он обжирался алкоголем. Каждыми вечерами шатался по закоулкам и пугал людей, направляясь по неизвестному ни для кого направлению прямиком из первого попавшегося под руку клуба. Он парень довольно брезгливый, но, на тот момент, свою брезгливость он слал далеко в жопу, хватая ту или иную девчонку за выпуклость ниже поясницы и как одурманенный, шедший на их зов в уединённые места. Сейчас, конечно, от этого блевать тянет, ибо таких случаев в его жизни было лишь пару раз, в часы его, так называемой, «депрессии». Он вовсе не бабник, как считает добрая половина (или даже больше) всего их университета. За всё время как его дружок в штанах подал первые признаки влечения к противоположному полу и до сей поры, когда женщины для него перешли на второй план — партнёрш у него было от силы три. Плюс-минус. Но скорее всего плюс. Первая — эта девчуля была той ещё штучкой. Она то и лишила его девственности. Дело было ещё в школьные годы, и она была старше на два класса. Произошёл процесс в школьном туалете и их, к сожалению, застукали. Это был, чёрт возьми, заместитель директора. Да! Приспичило мужику зайти в туалет во время урока и стать свидетелем хёнджиновского начала как мужчины. Ту оторву с большими… большой душой исключили, а Хвана отстранили на две недели. Всё это очень грустно, конечно, но, какого чёрта она полезла к шестнадцатилетнему пацану, у которого в этот период возраста гормоны играли как пьяный пианист на фортепиано, будучи сама совершеннолетней, уже вполне сформировавшейся тётей. Хёнджин был молод и глуп, а она воспользовалась его слабостью и заманила в свои сети. Возможно, тут сыграла его милая мордашка, ибо другого объяснения Хван не находил, ведь на тот момент он не был горячим многословным блондином; он то и пару слов рядом с женским полом связать не мог, справляя нужду в своей комнате с журналами для взрослых. Вторая — она была… если её можно так назвать: первая любовь. В кавычках. Хёнджин повстречался с ней около полугода, и он ведь действительно думал, что нашёл ту самую. Но, накануне его девятнадцатилетняя, его дорогая-горячо-любимая-Суа одарила его таким подарком как измена. Суа была сумасшедшей, иначе как можно изменить такому парню как Хёнджин? Всё было прекрасно: он дарил ей подарки, уделял внимание и готов был приплыть к ней с того конца света на другой, при одном лишь её малейшем желании, но… закончилось всё тем, что Хван впервые попробовал покурить сигареты, чувствуя внутри себя — о боже какую боль. Сейчас это конечно смешно и Хёнджин правда порой вслух смеётся над самим собой, но на тот момент это казалось трагедией. Наверняка он был прилипалой и чересчур нежным и сопливым. Девчонки не любят таких, а Хван себя таким как раз и помнит. Вот причина тому, почему Суа сбежала от него к футболисту бабнику Неллу. Тот-то был харизматичным говнюком. Ещё и иностранцем, плюс в копилку. Третья — а вот здесь память и обрывается. О третьей Хёнджин сказать толком ничего не может. Помнит только то, что у неё были светлые длинные волосы и такой неприятный писклявый голос. Хвана передёрнуло. Да уж. Хорошо, что это всё было тогда. Сейчас он как наркоман в завязке и к прошлым подвигам возвращаться не намерен. И как, с обсуждения его осечки в плане стать айдолом, мысли скоротечно перешли в воспоминания о его половой жизни и о принимавших в ней участие героинях? Хван помотал головой. Ну и ну. Стоило бы лучше подумать о том, что он скажет драгоценной старосте, когда та, уже буквально через пятнадцать минут не обнаружит его в их месте, где они всегда «занимательно занимаются». Хёнджин готов был к новым учебным пыткам на сегодня, правда, но, внеплановые делишки всплыли назло невовремя. Говоря о делишках. Стоит вернуться назад, когда Хван думал о том, как ему заработать денег, ведь дядя оставил его без присмотра, решая вопрос с его дебютом и с тем, как это устроить в ближайшее время. Экзамены на носу и с каждым днём, проведённым с Сольджи, Хёнджин знает всё больше и больше. Дядя рискует не сдержать слово. Так вот, Хван подумал о том, что пора бы уже начать самому зарабатывать себе на пропитание; на разные хотелки и, кстати, раз в две недели парень любит засесть на всю ночь в компьютерном клубе, а это дело не дешёвое, так что пора бы уже действительно брать себя в руки. Конкретно работать парень не хотел, не желал и презирал это дело. Именно поэтому он сейчас, с беспечным посвистыванием идёт в уже знакомое для глаз и души место, одной рукой придерживая спортивную сумку на плече и подправляя боксёрские перчатки на нитке на другом. Да, лучше и быстрее варианта заработать денег парень не нашёл, хотя глубоко в душе понимал, что — ну нельзя же так. Успокаивал он себя тем, что это временное увлечение, которое во всех смыслах пойдёт ему на пользу. То есть, уже идёт. Главное, как бы только не затянуло, ибо Хван чувствует эту ощутимую разницу между его первыми походами сюда, и последними. Чувствует и наслаждается поганым превосходством над самим собой и, какой-то, непонятной и тупой гордостью. Отличие заключается в том, что в первые разы он был побит, сейчас же, он бьёт. На пользу в том смысле, что отныне он будет в силах дать отпор парням покрупнее и что это «хобби» научило его рисковать, а без риска на сцене нечего делать. Это станет его временным укрытием. Зайдя через чёрный вход в бильярдный клуб, Хван прошёл вглубь душного тёмного помещения, уже чувствуя этот запах пота, вперемешку с кровью. Да, тут ему тоже приходилось слать свою брезгливость куда подальше, ибо это совсем не то место, где он может подумать о чистоте и уюте, к которым привык. Спускаясь в цокольный этаж и слыша сверху стуки бильярдных шариков друг об друга, парень уже спустя короткое время увидел в несколько десятков метров ринг. Блондин сморщился, вспоминая как в первый день ему расплющили бровь и благодаря удару об пол при падении, оставили временное напоминание о первых тренировках в виде огромной шишки. И шишку и бровь Хёнджин старался закрывать волосами, не постригаясь какое-то время, пока не заживёт. Так он и отрастил свою шевелюру, которую спустя время покрасил в блонд, чтобы ещё больше походить на кей-поп артиста. Сбрендил? Сбрендил. Он обезумел идеей стать певцом, настолько, что даже согласился на такую неинтересную авантюру как учёба, которую на дух переносить не мог. Зато. Зато он познакомился с Сольхён и понял, что она не такая уж зануда тире тупая зубрилка, какой казалась на вид. За тупую Хёнджин глубочайше извиняется, понимая, что будет тупее неё, даже если Сольджи вернётся в свой двенадцатилетний возраст. На ринге выступали двое парней. Хёнджин любил говорить именно «выступали», а не колотили друг друга по морде как в последний раз. Знакомые лица встретили его с дружеской улыбкой.       — Красавчик принц вернулся! — Чанбин, парень, с чьими банками не сравнится никто здесь, хлопнул Хвана ответно по ладони. Это он рассёк блондину бровь и отмудохал так, что парень неделю жевать не мог. Зато теперь их можно назвать старыми знакомыми, которых объединяет одно место и одни хорошие воспоминания. Хорошие. У кого как, конечно. Хёнджин до сих пор щёлкает челюстью время от времени.       — Как поживал мой коротыш всё это время? — потрепал старшего по мокрой макушке Хван и чуть было не получил в живот, вовремя увернувшись. Ну, хоть в чём-то Хёнджин его превосходил — рост. Чанбин об этом только мечтал, хотя как казалось Хвану — это его главная фишка. Он невысокий, но массивный и шустрый. Это в боксе ценится. Сила и скорость. Недаром же Чанбин лучший боец, которого только видели ринги в Сенбукдоне.       — Как обычно, — размял кулак Бин, явно этим жестом намекая на новенькие бои, в которых он, несомненно, одержал победу. Давний друг был в чёрной майке и с повязкой на лбу, вспотевший, запыхавшийся и мокрый, что говорило о том, что он буквально пару минут назад спрыгнул с выступа ринга. — А ты где пропадал? Столько боёв пропустил, столько месива было, — с ярым возбуждением говорил он.       — Не сомневаюсь, — Хёнджин улыбнулся и закинул руку на плечо Чанбина, оглянувшись по сторонам. — Где тренер?       — Должен подойти скоро. Я пока его заменяю. Парень понимающе закивал, всё ещё осматриваясь по сторонам. Новых пришедших парней было не много и Хван особо-то не помнил лица, ибо был здесь в последний раз две недели назад. Начались его пропуски с того дня, как Сольджи взяла его под ежовые рукавицы и не упускала из библиотеки до наступления конкретного часа. Времени не было от слова совсем, ведь Хван ещё и умудрялся забегать в музыкальные студии после занятий со старостой, где до двух ночи пробовал «на вкус» песни и учился правильному тембру, но сегодня Хёнджин обязан был явиться. Ему позвонил тренер. Этого стало достаточно, чтобы пока оставить всё на потом. Чанбин указал двум другим бойцам забраться на ринг и выступить друг против друга. Те, на щадя сил лупили противоположного, кто кого сильнее и Хван уже подумал о том, что готов ещё немного повременить с боксом и лучше ещё какое-то время поотсиживать задницу в библиотеке с драгоценной старостой. Старые раны заныли от одного только вида на эту картину, а вот Чанбина рядом вообще всё устраивало. Он, с нескрываемым интересом следил за движениями ещё зелёных учеников и периодически орал тем, как правильно двигаться, в какое время бить и какие же они олухи непонятливые, а ещё медленные улитки. Всё же Хвану повезло, что именно он среди всех смог найти с Чанбином общий язык. Иначе тот не щадил бы его на тренировках, как тех ребят, которых после него увозили на носилках и тогда пришла бы Хвану полная жопа. Ни денег бы у него не было, ни живого лица и тела. А так, он весьма неплохо устроился.       — Это кто там? Прекрасная рапунцель вернулась? Хёнджин поморщился как от запаха дерьма, только услышав этот противный китайский голос на корейском, с тем же самым жутко раздражающим акцентом. Джао — загорелый китаец, кажется, ровесник Хвана и, по совместительству, его враг? Если эту маленькую китайскую проблему можно посчитать врагом, конечно же. На словах он чемпион, а на деле рухлядь, что и десяти минут не отстоит и шлёпнется замертво. И так по кругу каждый раз. В первые дни пребывания здесь, Хёнджин, прости боже, действительно получил от Джао несколько ударов по лицу, но было это давно и потому, что Хван тогда понятия не имел, что ему вообще делать с этими перчатками. Его просто поставили на ринг и сказали защищаться. Если Джао он выстоял на ногах, но всё же получил порцию ударов, то с Чанбином и пару секунд не продержался, упав и шишку заработав вдобавок. Кажется тот день, дружок Джао запомнил на всю жизнь, до сих пор напоминая Хвану про то, как же жёстко он его «уделал» тогда. Наверное, те моменты ему даже во снах снятся. И плевать пацану, что Хёнджин тысячу раз давал ему реванш. Джао никогда не забудет тот день, когда он поколотил новичка и будет гордиться этим всю свою жизнь. На самом деле Хёнджин даже завидует китайцу. Сам себе на уме и плевать на остальных. Да, но… к Хёнджину это мелкое недоразумение зачем пристало?       — Ой, Джао, — полелеял Хван и тот зло скрючился. — Твой корейский стал лучше. Я наконец понимаю, что ты говоришь! А то раньше, как бабуин, прямо как из мультика «Король лев». Смотрел? Очень похожи. Да, язвить Хёнджин умел. У него это не отнять. Но он и не лезет на рожон, пока его не трогают, а Джао уже порядком охренел.       — Не боишься за своё прекрасное личико? Что пораню? Не боишься? — завопил китайский противник и Хван уже знал его дальнейшие слова, выучив их назубок. — Как тогда, когда я повалил тебя на землю двумя ударами. Ты и глазом повести не успел, как я… — Джао остановился, заметив, что парень напротив его переигрывает. Да, актёр из Хвана тоже очень даже ничего. В театральный только так бы и взяли.       — Джао! Займись делом! — строго приказал тому Чанбин, указав на боксёрскую грушу. — Твой раунд следующий, готовься! Китаец в бешенстве насупил нос, но промолчал.       — Ты, я, — ткнув сначала себе в грудь, затем указав на Хёнджина, Джао выглядел серьёзно. — Снова на ринге. Я требую реванш! Он ушёл. Эту опасную походку надо было видеть. Хван проводил его в тишине с изогнутой бровью, а после они с Чанбином безобразно заржали.       — Какая муха его укусила? — друг вытирал невидимые слёзы. — Ты в прошлой жизни жену его увёл что ли?       — Может и так, — съехидничал блондин. Никогда не упускал возможности это сделать, в какой бы ситуации он ни находился. — Когда-нибудь я дам дружище Джао избить себя до полусмерти, чтобы его душа успокоилась, и он отстал от меня.       — Мне кажется, что даже в таком случае он будет преследовать тебя до самой твоей кончины. Парни смеялись, пихая друг друга. Где-то в стороне усердно бил грушу Джао, стреляя в них свирепым взглядом и явно представляя на её месте Хвана.       — Иди уже переодевайся. Чанбин толкнул того к раздевалке, отмахиваясь как от мухи и снова стал серьёзным, наблюдая как новички мутузят друг друга. Хван пререкаться не стал особо, топая к нужному месту. Собрав волосы в хвост и сняв одежду, блондин натянул на себя чёрную майку и шорты. Босиком парень в этом месте не любил ходить, да и принимал бой почти всегда в одежде. Можно подумать, что он довольно странный боксёр, но, он и не боксёр. Это вовсе не его призвание и Хёнджин это чувствовал почти каждую минуту нахождения здесь. Вернувшись обратно, парень слегка трухнул, увидев рядом с Чанбином пришедшего на своё место тренера. Захотелось свалить, честное слово. Предвкушая, как тренер Ван оплатит ему за пропуски, заставляя пропустить через себя всех новичков, а потом ещё и сразиться с Чанбином, дабы узнать, не потерял ли парень хватку, Хёнджин сглотнул, но вопреки страху подошёл ближе.       — Здравствуйте, — тренер Ван, кажется, был единственным человеком, перед которым Хван не смел выставлять напоказ своё легкомыслие. Рядом с ним блондин не пускал дурацкие шуточки и если они с Чанбином порой любили похихикать в стороне, то тот мгновенно находил им дело, после которого лицо и тело Хвана были наказывающе побиты. Не то, чтобы он избивал их до такой степени, нет. Просто заставлял бороться неопределённое количество времени и с разными противниками. Хёнджин знал, на что себя подписывал, когда впервые пришёл сюда. Да, для артиста лицо самое главное, как бы кто ни утверждал с пеной у рта, что те самые специалисты смотрят только на вокальные данные. Да, Хван действительно сморозил на этот счёт, ведь ранения и шрамы в этом месте тебе обеспечены на всю жизнь, но, он знал, на что идёт. Решив, что просто не будет давать бить себя по лицу, парень сделал это своим девизом. Это стало ему в каком-то роде мотивацией, ведь чтобы не дать противнику прикоснуться перчаткой к своей физиономии — нужно хорошо постараться, увёртываясь, крутясь как белка в колесе. Может благодаря этой своей тактике Хван до сих пор в порядке. И Хёнджин не назвал бы себя лучшим в этом деле. Ему ещё многому учиться, чтобы хотя бы достичь того же уровня, что и Чанбин.       — Здоровее видали, Хёнджин, — мурашки табуном проскочили по телу, когда тренер медленно на него обернулся. — Я уж гадал, что ты не придёшь.       — Как же тут не прийти. Я соскучился по Вам, господин, — расплылся в очаровательной улыбке блондин, уперев руки в бока.       — Как твоя подготовка к дебюту? — ни для кого не было секретом то, что Хван собирается стать певцом. Он сообщил об этом тренеру ещё в первый день. Тот поначалу не хотел его брать и слал куда подальше, но Хёнджин умеет настаивать на своём.       — Потихоньку. Думаю, совсем скоро я смогу расписаться для вас на боксёрской перчатке.       — С нетерпением жду этого момента, Хёнджин, — кивнул тренер Ван. — Теперь поговорим о том, для чего я тебя вызвал. Хёнджин ещё раз сглотнул. Он терпеть не мог такие моменты, когда ему приходилось ждать и грызть ногти от досады. Более того, Хван боялся той самой причины, по которой тренер его вызвал, ибо он уже наперёд знал, в чём она заключается. Очередной бой? Очередной опасный бой? Разница между этими двумя словосочетаниями была весомой. Если в первом варианте парень был на расслабоне и ни о чём не переживал, то во втором случае оставалось только молиться богу, чтобы Хван в итоге остался жив. Ещё одна загвоздка на пути к получению быстрых денег в данном русле, был высокий риск остаться в один момент без всего. Без жизни. Никто не застрахован, а бокс — опасная игра. Либо ты получаешь всё, либо ничего.       — Я догадываюсь, — Хёнджин невольно помрачнел. Конечно, кто будет рад тому факту, что тебе совсем скоро снова придётся бить людям лица и получать то же взамен. Хван не любил насилие, но он его выбрал по отношению к себе, когда остановился на боксе.       — Ты будешь мне нужен в следующем месяце, выступишь против бойца из Китая. Подойди к этому серьёзно и не пропускай тренировки, иначе провал ждёт тебя на первых же минутах. Он сильный боец, сильнее тебя. Но если ты усердно займешься подготовкой, я уверен, ты его победишь. Единственное, что задело Хёнджина в повествовании тренера, так это то, что противник из Китая. Да почему именно китайцы? В этом случайно Джао никак не замешан? Говорить что-то против Хван не имел право. Он кивнул и даже на минуту не задумался о том, чтобы сбежать и оставить всё. Он был уверен в себе на все сто. Он справится. И не важно, как сильно Сольджи будет нагнетать на него в библиотеке, он будет с упоением пожирать всю информацию и после, со всех ног ринется на ринг. Он постарается выложиться на полную и никому за него не будет стыдно в итоге. Ни тренеру Вану, ни старосте.       — Мы поговорим об этом ещё. Сейчас тебе нужна подготовка. Забирайся. Не хотя, скорчившись тому, что противником встанет Чанбин, Хван послушно скинул с ног тапки и ловко запрыгнул на выступ. Обмазав лицо вазелином ещё в раздевалке, блондин проверил, прочно ли закреплены перчатки и встал в стойку, видя напротив насмешливое лицо старшего-маленького хёна.       — Ну что, Джинни, соскучился по моим ударам?       — Я весь твой, малыш, — Хван размял шею. Стало волнительно страшно. Он ведь давно не брал в руки боксёрские перчатки и сейчас, прежде чем начать бой, он даже не подготовил к этому своё тело и себя в целом. Стоило хотя бы подготовку провести, отжав у Джао грушу. Не успев опомниться, Хёнджин увидел, как Чанбин несётся на него на всех парах, ловко передвигая ногами. Хван еле увернулся, когда синяя перчатка друга пронеслась мимо его носа, чуть не задев кончик. Оставшись стоять стойко на ногах, Хван успевал шутить в процессе:       — Мама мия! Бинни, осторожнее!       — Хватит дурака валять! — голос тренера привёл в чувство, и парень вмиг посерьёзнел. Кого-кого, но господина Ван Хван боялся как огня. — Осторожнее? Это ты скажешь, когда повстречаешься с китайским бойцом? Соберись! Хёнджин прочистил горло. Он решил держаться той тактике, благодаря которой и побеждал. Выжидать. Тот, кто ждёт дожидается большего. Хван никогда, никогда не лез в драку первым. Он наблюдал за действиями противника, изучал его движения и приёмы, которые повторяются раз за разом, чтобы тогда, когда придёт момент ударить, он наперёд знал дальнейший ход врага. У Чанбина же была другая диспозиция. Он просто бил. Как ураган сносил всё с пути, слепыми ударами умудряясь набирать себе баллы. Шустрый, проворный и сильный. Таких Хёнджин боялся, на самом-то деле. Мало ли, что у сумасшедшего на уме. И вот сейчас, друг с громким ором снова летит на него, размахивая кулаками направо и налево. Блондин умел уворачиваться и ставить крепкий блок. Прямо как в жизни. Увиливать от ответственности и закрываться где-нибудь в комфортном для себя месте. Но, когда приходилось Хван вспоминал о том, что умеет не только прятаться. Чанбин навёл ему удар в висок, потеряв возможность вовремя заблокироваться, что пошло Хёнджину на пользу. Он в момент пригнулся и со всей дури дал тому по рёбрам, а потом уже последовала атака в челюсть. Друг отшатнулся назад и сплюнул. Хван заметил в его слюне кровь и встал ровно.       — Ты как, Бин?       — Нормально с ним всё! — тренер Ван после беспрерывного хождения туда-сюда при наблюдении за боем, внезапно остановился и заорал: — Почему перестал бить? Забыл, что я говорил не останавливаться, если сумел нанести удар? Хёнджин того не слушал, обеспокоенно глядя на хёна напротив. Чанбин вытер рот и посмотрел на Хвана с улыбкой.       — Бьёшь как девчонка. Только увидев оскал на лице друга, блондин мысленно выдохнул. Будь на месте Чанбина кто другой, его мало бы волновало состояние противника, но он товарищ и наносить ему увечья — хуже всякого дерьма. Парень снова согнул колени, поддавшись вперёд.       — А ты всё ещё не ударил меня, малыш. Их бой длился еще около пятнадцати минут. Они изрядно выдохлись. Чанбину всё же удалось дать блондину здоровскую оплеуху, а Хван больше не смел бить того так сильно. На самом деле Хёнджин немного в шоке. За две недели бездействия парень думал, что потерял хватку и переживал о том, что и пяти минут не простоит на ногах, как Чанбин его вырубит, но, на удивление, всё не так уж и плохо. Джао бы, Хван, в таком случае, вообще расплющил бы в щепки.       — Так держать, Хёнджин. Главное не пропускай тренировки и победа твоя. С этими словами тренер Ван двинулся к соседнему рингу, где также проходила подготовка двух новеньких ребят. Хёнджин прекрасно знал, что у тренера неправильная стратегия обучения парней боксу. Ему нравилась жестокость, нравились победы и деньги. Нескольких своих противников он довёл до инвалидной коляски, а многих просто жутко покалечил. Опасный мужик и Хван только делает вид, что прислушивается к его наставлениям. Но у него нет другого выбора, как только подчиняться дурным правилам тренера Ван. Они с Чанбином валялись на ринге полностью выбившие из сил, потные и уставшие. Хёнджин видел свет лампы сверху и неожиданно задумался, что он вообще творит. Что ему надо от этой жизни? Он жаждет сцены, но что тогда делает на ринге? Он хочет дарить людям вдохновение и радовать музыкой, но почему вместо этого избивает их до крови и синяков? Хван и сам не знает, чего хочет. Он запутался.       — Лицо попроще сделай, придурок, — Чанбин пихнул того ногой. — О чём размечтался? Губы блондина растянулись в улыбке, а глаза сузились.       — Я думаю о будущем.       — Ты? — друг скептично фыркнул. — М-да. Лучше думай о том, как тебе повалить того китайца. Я слышал о нем, он реально бешеный псих.       — Значит, буду побит китайцем. Молитвы Джао наконец будут исполнены.       — Идиот… Не смей проиграть!       — Так точно, малыш Бинни! Хван чувствовал, как его медленно проваливает в сон, но он в то же время понимал, что спать нельзя. Надо мыться, топать домой и садиться за учебники, чтобы завтра показать Сольджи его, ещё не всю потерянную ответственность. К тому же, Хёнджин весь мокрый и грязный, а парень ненавидит эту смесь на себе. Поднявшись на локтях, парень увидел, как Чанбин рядом натирает мазью синяки на теле, что после их сегодняшней тренировки обязательно покроются багровым цветом и будут ныть. Друг протянул Хвану баночку, без слов говоря тому сделать то же самое.       — Ты как милая мамочка, хён, — проворковал блондин, принимая целебную вещь.       — Заткнись и мажь. Всё равно улыбнувшись тому, Хёнджин последовал примеру Чанбина и начал с усердством намазывать бугорок на голени, образовавшийся там, после случайного удара Бина по его ноге. Слыша на фоне нескончаемый галдёж боксёров, Хван любопытно огляделся по сторонам. Каждый занят своим делом. Все тщательно готовятся к той или иной схватке. Они здесь все ради денег и в надежде отыскать кров. Обобщать Хёнджин не будет, так как знает одного типа, что находится здесь благодаря чистой любви к боксу и имя ему — Со Чанбин. И ведь правда, раньше парень даже денег не брал за свои победы, оставляя их клубу, но с недавних пор всё же начал взимать какую-никакую плату, ведь у нашего малыша Бинни появилась девушка, за которой нужно ухаживать. Интересно, а Хван когда-нибудь сможет полюбить также, чтобы эта любовь сумела заставить его переступить через свои же принципы? Смех какой-то. Парень отвлёкся от мыслей из-за соседнего ринга, на котором двое парней выступали в бою. Это была уже не тренировка, ибо сила, с которой один из них бил — превышала всевозможные правила. Хёнджин нахмурился. За процессом наблюдал тренер Ван, сведя густые брови к переносице. Чанбин проследил за взглядом друга и теперь также смотрел за стычкой. Один из них явно был новичком, ибо Хёнджин его тут прежде никогда не видел, а вот того парнишу с больным диким взглядом, который и наносил первому нехилые удары, Хван уже встречал и не раз. Однажды он выступал против него и победил, но эта победа досталась ему с огромным трудом, ибо этот пацан не только на вид кретин, но и в деле тоже.       — Кто это? — Хёнджин боднул Чанбина плечом, кивая на соседний ринг.       — Ты отморозка Джихо забыл?       — Нет, я о том, — глядя на побитого незнакомца, у которого из носа кровь лилась ручьём и была разбита нижняя губа, Хван злостно поджал губы.       — Не знаю. Новенький. Но он неплох, уже успел выиграть пару боев. Наверное, поэтому тренер Ван поставил его с Джихо.       — Джихо ведь больной ублюдок. Новенькие ещё слишком неумелы, чтобы противостоять ему. Джихо не видит мер и бьёт на своём уровне только пришедших пацанят. Он кажется даже женщину в силах ударить, только бы победу ему дайте.       — Чуваку не повезло, — скорчился Чанбин, когда паренька на полу Джихо с психом начал добивать, нанося удары по голове. Тот собрался в позу эмбриона и защищал лицо, закрыв его предплечьями. Наконец, подонок прекратил неистово лупить противника, отойдя на другой конец ринга и тяжело дыша. Бедненький. Устал бить лежачего, к тому же, ещё совсем «зелёного». Жалкий придурок. Казалось, что бою пришёл конец и пыткам пареньку на полу тоже. Но внезапно упёртый малец зашевелился и еле поднялся на ноги. Колени его подкашивались, а лицо блестело свежей кровью под белым светом лампы. Под глазом виднелся кровоподтёк, а кровь из носа, что уже запачкала его голую грудь и торс, наводили на Хвана мысли, что пора бы уже тренеру заканчивать с этим, иначе паренька увезут на носилках до официального боя. Прождав секунды, парень, шатаясь и глядя вперёд из-под опущенных ресниц, встал в стойку, яро смахивая пот вперемешку с кровью.       — Дурак, — покачал головой Чанбин и Хван с ним молча согласился. — Он делает только хуже. Сейчас, когда тот словно опьянённый смотрел вперёд, Хёнджин мог рассмотреть его лицо. Чёрные, как перья ворона, волосы, бледная кожа и безэмоциональный взгляд. Хорошее телосложение, высокий рост и крепкие плечи. Приди он сюда в то же время, что и Джихо, смог бы дать ему фору в двойном размере, но он ещё не знает всех азов, о которых говнюк-Джихо в курсе. Видя, как свихнувшийся ублюдок принимает продолжение боя и встаёт в позицию, Хван уже не мог смотреть на эту картину, поднявшись с места. Чанбин что-то сказал ему, но блондин не слышал. Он двинул в сторону того самого ринга и забрался на выступ, подоспев к той секунде, когда Джихо готов был ударить. Без перчаток было больно, но Хёнджину удалось отразить сильную отаку и оттолкнуть от себя знакомого парня. Закрыв собой избитого мальца, он больше не давал Джихо приблизиться.       — Какого чёрта?! — тренер был недоволен. Как и ожидалось. — Почему ты прерываешь бой? Что ты возомнил из себя?       — Тренер Ван, — на свой страх и риск обратился к тому парень. — Остановите это, если не хотите потерять способного ученика, — Хван обернулся на парнишку позади. Вблизи его ранения выглядели ещё ужаснее и казалось так, что если бы Джихо успел ударить того, то это был бы самый последний раз. — Дайте ему время на подготовку, и он принесёт вам куда больше побед, в противном случае вы рискуете сделать из него инвалида. Мужчина дёрнул носом. Он понимал, что Хёнджин прав, но он не мог принять тот факт, что сейчас ему придётся сделать так, как ему сказали, а не как ему хочется. Тренер Ван и Джихо похожи. Оба свихнутые неадекваты, ради крови, победы и золота, готовые пойти на всё. Простояв в раздумьях ещё какое-то время, тренер взглядом дал Джихо понять уйти с ринга, на что тот остервенело фыркнул и смерил Хвана убийственным взором, но свалил, топая к своей шайке.       — Ещё одна подобная наглость, Хёнджин, и на месте Чонина окажешься ты. Мужчина двинулся в свой кабинет, оставив учеников наедине. Чанбин уже стоял рядом, придерживая парнишку за плечи.       — Ты как, герой? — Бин заглянул тому в пустые глаза. — Идти можешь? Чонин всё ещё тяжело дышал. Он снял перчатки и убрал со лба мокрые волосы, сплюнув сплошной кровью. Понятно теперь, о каком месиве Чанбин говорил.       — Идиот? — Хёнджин готов был сам отлупить паренька, удивляясь тому, как он вообще на ногах стоит, в таком-то состоянии. — Лежал бы уже себе и не рыпался. Джихо тронутый безумец. Он и убить мог. Хван опешил и невольно заткнулся, когда взгляд парня резко поднялся на него. Табун мурашек проскочил по телу, а вместо слов осталось лишь оцепенение. Чёрт возьми… Где-то он эти глаза уже видел.       — Нахрена лезть куда не просят, — отмахнувшись от рук Чанбина, заговорил Чонин, а Хван всё ещё пребывал в непонятном шоке. Он зуб даёт, что где-то этот взгляд уже видел. Такой же безразличный и расслабленный. Парень слез с ринга, и хромая направился к раздевалке, не сказав больше и слова.       — Да-а, молодёжь нынче жестокая… и невоспитанная! Где, блин, спасибо? Ты ему жизнь спас! — возмущался Чанбин, но Хван того не слышал. — Ты че завис? Хёнджин! Блондин сглотнул, пытаясь вспомнить, у кого точно такой же взгляд и такие же безманерные грубые повадки, ведь он был уверен, что видит Чонина сейчас впервые.