Новая история Рапунцель

Чего-чего, но больше всего Юнги не ожидал увидеть истерику младшего. Пак буквально начинает рыдать под ним, отказываясь что-либо объяснять. — Ну, Рапунцель, что случилось? — мягко прижимая к себе омегу, спрашивает Юнги. — Я сделал больно? Чимин трясёт головой, хватаясь крепко-накрепко за рубашку альфы. А что ему сказать? Что понял, что это не навсегда? Что альфа не будет вечно терпеть его закидоны и когда-нибудь устанет? Что сердце Юнги может принадлежать и другому? Пак просто понял, как много времени прошло с их знакомства, что совсем скоро ему уже уезжать надо… Кажется… Через три дня? Он потеряет Мина. Человека, который заставил его снова поверить в любовь. Юнги молча берёт парня на руки и несёт в их спальню. Он вытаскивает из шкафа одну из милых пижам омеги и спрашивает, позвать ли ему Джина или Тэхёна, чтобы те помогли Чимину. Пак кидает короткое "нет" и Юнги покидает комнату. Парень переодевается и за минуты две сушит волосы. — Вот ромашковый чай, успокойся, — говорит альфа, протягивая любимую кружку персикового цвета с забавными изображениями самого фрукта. Больше никто из них ничего не говорит. Чимин разворачивается к окну, принимая из рук хёна кружку и тихонько попивает чай. И правда, успокаивает. Пак думает о бывшем. И он всё больше понимает, что никогда не любил Чана. Симпатизировал ли альфа омеге? Да, но не более. Чимин не испытывал к тому то, что испытывает к Мину. Юнги, он такой… Такой милый, заботливый, смешной, забавный, красивый, умный, находчивый. Фу. Даже в голове звучит слишком приторно. Но Пак понял, что любит, сильно-сильно любит. И если он потеряет Юнги, то не переживёт. — Чимин? — Мин аккуратно подходит и садится на подоконник, смотря на омежку снизу вверх. Пак вопросительно смотрит на альфу. — Я походу перегнул, — начинает он. — Ты правда мне очень сильно нравишься. Но если я тебе неприятен, то, — говорит Юнги, но его прерывают. И очень даже интересно. Чимин своей пухленькой ладошкой накрывает губы Мина, а своими прижимается к его лбу. — Просто без комментариев, пойдём спать, — спустя минуту тянет Пак, покрывшийся лёгким румянцем. Он впервые сам пригласил Юнги к себе в кровать. Они так и ложатся, прямо в одежде. Парни долго лежат, прекрасно понимая, что без разговора никак. Им нужно всё разъяснить, поставить все точки над "i", как говорится. — А в кино целуют в губы, — говорит Юнги, удобно уместив свою голову на животе омеги. — Ну да, я ведь недостаточно смущён, придурок, — вплетая руку в волосы альфы, отвечает омега. Мягкие. Шелковистые. — Булочка, скажи это, я ждал достаточно, — шепчет альфа. А в голосе столько мольбы. — Юнги, ты придурок, — говорит Чимин и смеётся. Мин подскакивает и начинает щекотать омегу. — Ну всё, всё, — говорит он, уворачиваясь от Юнги. — Самый любимый придурок, — говорит Пак. А Юнги? А что он? Он в шоковом состоянии примерно с того момента, как пухлая ладошка с приятным запахом лавандового шампуня легла на его губы. — Чим, — говорит он, остановившись. — М-м-м? — Спасибо за шанс, — говорит радостный альфа и собирает в охапку младшего. — А теперь спать, — шепчет он. — Завтра всем утрём нос на свадьбе, — добавляет альфа и, поцеловав красное ушко, прикрывает веки.

***

Знаете когда Чимин понимает, что как прежде не будет? Нет, не тогда, когда проснувшись, он пялится на спящего Юнги часа два. И не тогда, когда он, уже со своим альфой, чистит зубы в ванной комнате, и не тогда, когда офигевший Намджун смотрит на то, как Чим самолично расчёсывает волосы альфы. А тогда, когда: — Ай, бл, ты ахуел? — спрашивает Пак после того, как Юнги, не жалея силы, бьёт того по сокровенному. Прилетает второй удар. — Целовать ты себя не разрешаешь, так что при каждом мате будет страдать твоя попка, — говорит Юнги, подмигивая, смеясь с замечания Чимина, о том, мол, что Мин слишком быстро освоился и начал распускать руки. — Я уже на второй день после нашей встречи распланировал всё до свадьбы, ещё бы я не освоился, — кидает старший. И если бы ещё вчера омега послал бы Юнги куда подальше, то сейчас он признал, что любит. В первую очередь признал себе. — Доброе утро, — из своей комнаты выползает выспавшийся, чуть ли не светящийся Чонгук. — Представляете, сегодня Тэ будил меня только три раза, — говорит он, сияя. — И просил то, что реально найти в холодильнике, — улыбается альфа. Давно он не высыпался так. — Сейчас обед, Гук, — посмеивается Юнги с друга. — Чимин с утра готовит для Тэ, — сообщает альфа, кивая в сторону омеги, который уже домывает посуду. Вообще Мин хотел ему помочь и с готовкой, и с уборкой, но после сломанной кружки (той самой, персикового цвета) был прогнан. — Юн, Джин ещё не выходил? — спрашивает Чим, выходя из своих мыслей и подходя ближе. Он замечает Гука и приветствует его. — Неа, спит наверное, — отвечает Мин. — После метки организм перестраивается, требует много сна, — добавляет он. — В смысле метки? — вмешивается ничего не понимающий Чон. Он правильно понял? Метка? Та самая, которая образовывает связь между альфой и омегой? Джун уже поставил её Киму? В смысле?! Чонгук, блять, полгода после свадьбы выпрашивал у Тэ разрешение на метку, а тот до конца упирался, пока не узнал про беременность. Бывший Ким слышал, что метка облегчает беременность, вот и разрешил Чонгуку поставить её. В принципе, все близкие омеги, в том числе и его муж, знают, что упирался тот только ради приличия, а ещё Чонгук казался ему ужасно милым с надувшимися губками, обиженный на мужа. — В прямом, — вздыхает Чимин. — Джин сам попросил метку, — ещё раз вздыхает он. Он и рад, и ему страшно. Но парень доверяет другу и уважает его выбор. Раз он посчитал Намджуна достойным, значит так оно и есть. — Как метку? — сзади появляется сонный Тэ с гнездом на голове, в джинсах, и в рубашке Чона, которая омеге до колена. Чим ржёт и рассказывает колобку всё в подробностях, а бывший Ким, конечно, удивляется, но радуется за Джина, уплетая вкусный завтрак, вернее обед, от Пака. — Хён, — говорит Чимин после разговора с бабушкой Юнги. — Твою бабушку сердце беспокоит. Просит, чтобы мы подошли, говорит там сразу на месте собраться, а оттуда на свадьбу. — Нифига у неё не болит, она просто нам мозги повыносить хочет, — вздыхает альфа. Но кто он, чтобы перечить любимой бабуле? Они с Паком быстро собирают вещи, берут всё необходимое и покидают дом, оставив всё на Чонгука с Тэ.

***

— Неа, — отрицает омега, как ребёнок, качая головой из стороны в сторону. — Как нет? — хмурится Юнги. — Я сказал, что ты мне нравишься, — начинает говорить Чимин, но ему кидают: "Ты сказал, что любишь", на что младший закатывает глаза. — В общем, не суть. Суть в том, что я не соглашался быть твоим парнем, — продолжает он и высовывает язык. С Паком будет писец как весело. Шли они себе, болтали обо всём, а Юнги выдал что-то на подобии: "ну мы же встречаемся", на что Чим, хитро щуря глаза, сказал, что не соглашался с ним встречаться. А что? Омега сейчас не нервы трепать альфе пытается, а… Хотя именно это он и делает. Ему нравится злить Юнги. Мин такой милый, когда начинает, нервничая, кусать губы. А ещё он… — Чим, не выводи меня, — прилетает шлепок, а затем следует быстрый поцелуйчик в щёчку. — Эй, — возмущается омежка. — Я скоро буду весь в синяках, — говорит он. — Будешь выводить, вообще метку против воли поставлю. И ты будешь обречён быть со мною всю жизнь, — смеётся Юнги, беря ладошку Пака в свою. Они почти дошли. — Вот и хорошо, буду выносить тебе мозги всю жизнь. И после смерти, — подхватывает смех Чимин. — А кое-кто походу только что согласился на метку, — улыбаясь чеширской улыбкой, говорит Мин. В ответ полный игнор и скрип ворот. Они дошли. Зайдя в дом, они понимают, что бабушка решила приготовить рыбку. Также на весь дом стоит запах свежеприготовленного яблочного компота. Ой, как же Чимин не любил пить эту гадость в школьные времена. Ладно бы, если компот был холодным, но его всегда подавали горячим! Фу. — Бабуль, — орёт альфа, снимая обувь. Из кухни выходит и бабушка Юнги, и бабушка Чимина. Мин уважительно приветствует их. — Пришли! — радуется Лия. Она провожает их на кухню, в эпицентр этого, кхм, специфического запаха, который вызывает не самые приятные воспоминания у омеги. Как оказалось, бабули пригласили их обсудить свадьбу. Тут-то Мин признался, что всё это было неправдой и всё было выдумано им. Также он рассказал, что буквально на днях добился согласия Чимина и они только начали встречаться. Бабушка, конечно же, дала леща, но всё же порадовалась за внука и Чимина. А Лия сидела чуть ли не рыдая, радуясь из-за того, что Пак смог отпустить всю эту ситуацию и с Лимином, и с Чаном. Затем они ещё долго разговаривали и как-то перешли не к самой приятной для Чимина теме. — Ты должен перестать пить эту гадость, — говорил Юнги, поддерживая старшее поколение. Вот предатель! Они все знают, что Пак не может без этих таблеток. А говорят так, будто ему нравится пичкаться ими. — Чимин-ни, давай для начала ты попробуешь уменьшить дозу? — говорит альфа, сжимая руку Пака. Он не может быть настолько эгоистом и поэтому, не поднимая глаз с пола, кивает. Юнги нужен нормальный, здоровый омега, отдавать другим – не вариант, поэтому Чимин будет пытаться следить за своим здоровьем. — Ну всё, всё, идите собираться, вам скоро выезжать надо, — говорит Ким, на что Мин поднимает удивлённые глаза. Как выезжать? В смысле выезжать? Они же живут в десяти минутах ходьбы от центра села. — Свадьбы у нас часто справляют у Озера Любви, оно в другом конце села, почти в лесу, — отвечает на немой вопрос внука старуха. Юнги ничего не отвечает, делая примечание у себя в голове о том, что стоит спросить у Чимина. Они поднимаются на второй этаж. — Озеро Любви? — спрашивает альфа, приподнимая правую бровь. — Название связано с легендой, которая для меня является больше пугающей, чем романтичной, — говорит омега. — Суть такова: в давние времена там утопились герцог и ведьма, любовь которых не хотело принимать общество, — продолжает Пак. — Уверен, история была более романтична, чем ты рассказал, — прыскает в кулак альфа. Он удивлён из-за того, что не знал об этом озере даже в детстве. Тогда, когда ему было лет десять, он думал, что побывал во всех уголках деревушки. — Возможно, — пожимает плечами младший. — Легенда гласит, что поженившаяся у озера пара будет благословлена на долгую и счастливую жизнь самой природой. Вот все и женятся там. Там даже открыли что-то типа банкетного зала, — продолжает омега. Затем он прогоняет Юнги, вручив ему пакет с его одеждой, а сам остаётся в его комнате переодеваться. У папы альфы явно хороший вкус, а ещё размер подобран идеально. Он надевает штаны, которые просто шикарно на нем сидят, а потом минут двадцать восхищается тканью рубашки. Такая приятная на ощупь. Парень подходит к зеркалу, чтобы нанести лёгкий макияж, и удивляется. Он уже и забыл, что перекрасился в белый. А ещё никто за весь день это не прокомментировал, почему? Чимин буквально за минут пять справляется с макияжем, лишь подводя глаза и нанося блеск с оттенком розового на губы. Зато он минут тридцать возится с плойкой, которая именно сегодня решила затупить. Старая уже. И не то чтобы он не может себе позволить поменять её, просто это подарок от его старшего брата на его четырнадцатилетие. Спустя час Юнги наконец дожидается свою принцессу. Как и думал Мин, Чимин прекрасен. У этого парня фарфоровая, чуть ли не прозрачная, кожа, носик кнопочкой, лисий прищур, и бездонные большие глаза, в которых можно утонуть. Перекрасив волосы, он стал смотреться более нежно, да и нейтральный цвет ему больше идёт, чем ярко-красный. А ещё он очень красиво их закрутил. — Идеальный, — говорит альфа, клюя омежку в макушку. О боже, этот лавандовый запах… Просто с ума сойти можно. Вот бы слышать ещё и природный запах омеги… Чимин осматривает Юнги. Нежно-фиолетовый костюм, белая рубашка и такого же цвета туфли. Классика. — Ты тоже, — улыбается Пак и берёт телефон в руки. — Позвоню Намджуну, узнаю, где они, — не успел он и телефон разблокировать, как в дверь постучали. Бабушка открыла её и парень сразу понял по голосам, что приехали Кимы. Ну что ж, пора выходить? Чимин спокоен. Почти. Он волнуется, но не из-за свадьбы, а из-за Феликса: интересно, что тот учудит на этот раз? Хотя, всё равно. Рядом Юнги, Джин, Намджун, Хос… — Стоп, а где Хосок? — спрашивает омега, выходя из своих мыслей. Они уже были на полпути. Осталось совсем немного, минут десять. — Он приедет с кем-то другим, — отвечает Намджун. — Ты бледный, всё хорошо? — спрашивает парень, смотря на друга через зеркальце. — Обезьяна недоношенная, где это он шляется, — бурчит Пак себе под нос, злясь на брата и игнорируя вопрос хёна. Они всегда вместе, а тут он предпочёл какого-то левого чувака брату?! — Что он там говорит? — тихо спрашивает Джин у Юнги. — Шайтанов своих изгоняет, — так же тихо отвечает Мин, чтобы не получить подзатыльник. Но тщётно, маленькая ладошка ложится на плечо альфы. — Не заткнёшься, я тебя этим самым шайтанам скормлю, — шипит омега. Давно он ни с кем не собачился. Аж на душе легче стало. Юнги притягивает Пака ближе и обнимает. — Ты нервный какой-то, всё точно хорошо? — спрашивает альфа. — Я походу забыл…