И сделай шаг!

Четыре рыбки. Четыре рыбки плавают в аквариуме Игоря Владимировича. Я стоял напротив аквариума в кабинете психолога. Пока он где-то ходит, я не отводил глаз от четырёх рыбок. После того вечера на крыше, я задумался над словами Ангела и Яна. Я сравнил своё состояние до произошедшего год назад и после. Действительно, моё состояние и образ жизни значительно изменились. На моё решение также повлияли слова Яна о том, что, если тебя что-то тревожит, нужно вовремя обратиться к специалисту. Только после его слов я осознал, что меня правда что-то волнует. Шаги за спиной отвлекли меня от моих мыслей. Дверь отворилась и в комнату вошёл Игорь Владимирович. Психолог аккуратно закрыл дверь и подошёл ко мне. — Тимофей, рад тебя снова здесь видеть. — Как зовут этих рыбок? — непринуждённо полюбопытствовал я. — Я не дал им имён. Они просто рыбки, — психолог равнодушно пожал плечами. — Но, если хочешь, можешь дать им имена сам. — Я определённо подумаю над этим. Синхронно мы расположились и немного помолчав Игорь Владимирович наконец подал голос: — Всё же у тебя имеется, что обсудить? Я вздохнул. Что же поделать с этими идиотскими терапиями? Стоит хотя бы попробовать обсудить свои проблемы. Прочистил горло и сказал сдавленным голосом: — Уже как год у меня нет сил ни на что. Я будто устал от борьбы с ненавистью к себе, с обстоятельствами своей жизни… — Апатия ко всему? Не интерес к жизни? — Думаю, да… Почти весь год я прикованный к кровати смотрю в пустоту. Работать начал всего пару месяцев назад. Мне вроде нравится, но всё равно сложно из-за этого бессилия… — Когда это всё началось? — После смерти моего друга. В горле тут же пересохло от непрошенных воспоминаний. — Если хочешь, можем не продолжать. — Нет, — решительно начал я. — На протяжении года я вновь возвращаюсь туда. Я чувствую всё так как чувствовал тогда — и это болезненно. Эти эмоции — досада, стыд, вина — так и лезут в голову… — Но почему вина, Тимофей? Губы задрожали, предвещая неминуемые слезы. Нет, ещё рано говорить об этом. В ту же секунду я сменил тему: — Пару дней назад я ходил на день рождения друга сестры. И знаете, тогда я впервые за столь долгое время почувствовал себя живым. Мне было весело, интересно… Внезапно меня отвлёк телефонный звонок Игоря Владимировича. Он отошёл в сторону. — У меня сеанс. Что случилось? — голос психолога казался взволнованным. В трубку пробубнил гнусавый голос, затем Игорь Владимирович сказал: —Маме плохо? Так, таблетки давал? Да? Вызови скорую значит! Держитесь! Я скоро закончу и приеду. Обеспокоенный Игорь Владимирович выключил телефон и вернулся ко мне. — Извини, — виновато произнёс он. — Обычно я выключаю телефон во время приёма. — Может мы закончим? — Что-то не так? — Ваша мама. Мне кажется, Вам стоит приехать к ней. Ничего страшного, если мы закончим на полчаса раньше. — Нет, Тимофей. Я не могу. Мне нужно доделать свою работу до конца. — Игорь Владимирович, я не смогу с Вами обсуждать свои проблемы, пока вашей матери плохо. Он устало вздохнул. — Спасибо. *** Летним вечером я рассаживал на нашем мягком диване в гостиной за компанию с отцом, расположившемся на соседнем кресле. Его взгляд исподлобья каждый раз метал то в экран телевизора, то на меня, но в основном он был устремлён на страницы книги. Мама же была увлечена растениями в комнате, но время от времени поглядывала на экран. Я же, без какого-либо интереса, все равно наблюдал за происходящим на включённом канале, потому что начинать разговор с родителями желания не было, а создать видимую занятость для семьи надо. На экране происходил буйный футбольный матч: нападающий перехватил мяч соперника, молниеносно нёсся к воротам, уже был готов забить гол, как… Канал переключился. — Рита! Ну и зачем? Видишь, Тимофею интересно! — это был папа. — Прости… Я решила, что никто не смотрит. Мне захотелось глянуть новости. Могу переключить. Тима? Я быстро объяснил, что это совсем необязательно и мама может спокойно смотреть телевизор. Мама села на диван рядом со мной и уткнулась в экран: ведущая тараторила новости о различных событиях, но ничего интересного среди них не оказалось. Мама скучающе вздохнула и снова занялась своими растениями. Но тут на экране засветился знакомый мне флаг — радужный. Говорилось о демонстрации в поддержку ЛГБТ сообщества, проходящей недавно в Санкт-Петербурге. Ребята толпились с табличками и флагами в руках. Я покосился на родителей: они отложили свои дела и с интересом наблюдали за происходящим на экране. Интервьюер поднёс к одной из девушек микрофон, задал вопрос: «Зачем Вы здесь находитесь?», на что пошёл ответ: «Я хочу выразить гражданскую позицию, и я не собираюсь молчать». Она рассказала историю из своей жизни — как подвергалась насилию из-за своей ориентации. В конце ведущая сделала выводы и на этом новости закончились. Экран погас. Мама отложила пульт, взглянула на папу в ожидании его выводов. — Что? — он пожал плечами. — Ты же знаешь, что я думаю на эту тему. Подросткам не хватает внимания и всё. Ребёнок, за которым следили, не будет ходить по этим парадам, размахивать флажками. Да и юнцы всегда стремятся быть не такими как все. Ну вот зато по телевизору показывают. Думаю, этого они и добиваются. Речь его была уверенная, отточенная. Будто отец всегда это твердит и будет твердить и дальше. По маме же можно сказать, что она в сомнениях. — Юр, я с тобой не согласна, — начала она. — Дочка моей коллеги… Она… эм… из ЛГБТ. — при произношении этого слова вслух, мама смутилась, но продолжила: — Моя коллега и её муж – очень хорошие родители, я знаю это. С ранних лет девочке они уделяли очень много времени. Она к нам часто на работу заходит, хорошенькая. В общем, я клоню к тому, что совершенно неважно, где и как ты вырос. Ориентация от этого не зависит. А что парады, так неужели не услышал ту девушку? Почти вся жизнь её состояла из насилия и осуждений. О каком привлечении внимания тут может идти речь, если её ТРАВИЛИ из-за этого всего?! Да была бы я на её месте, тоже не стала бы молчать! На миг в комнате повисла тишина. Я бросал взгляд в разные стороны — то на маму, то на папу. Мама выглядела негодующей, а отец расслабленным, но я уверен, внутри у них всё было наоборот — у первой в душе было спокойно, будто она уже множество раз обдумала сказанное и приняла это. Внутри отца же полыхал вулкан, который в любой момент мог взорваться окончательно. Так было всегда в нашей семье — мама на вид взвинчивая, но в душе спокойна, когда с папой все совершенно иначе. — Была бы ты на её месте… Я бы не сидел с тобой сейчас, — резко прервал тишину отец своим насмешливым голосом. Мама покачала головой, отчаянно взглянула на него и произнесла: — Я понимаю, тебе это трудно понять. Мне тоже. Но я стараюсь. Юр, все становится по-другому и… Папа резко вскочил с кресла, крикнул: — Так зачем мне это понимать?! Вот и вулкан, который полыхнул окончательно. Внутренний вулкан моего отца. Он пристально смотрел на маму, ожидая ответа, но его не последовало, так что он продолжил уже более спокойным тоном: — В моей семье такого нет. Нас это не касается. Всё. На этих словах мне стало неуютно, я поёжился. — Но это всё происходит в мире, в котором ты живёшь… Юр, я пытаюсь объяснить… Решив дальше не слушать этот разговор, я быстро вскочил с дивана и направился к двери. Когда я выходил, понял, что бурный спор и не планировал заканчиваться. Когда я направлялся в свою комнату, то резко остановился у кухни. Мой взгляд привлекла знакомая фигура. Я без каких-либо сомнений принял в ней Яна. Он сидела ко мне спиной, совершенно непринуждённо попивая чай. Судя по всему, Ян почувствовал, что я за ним наблюдаю, и повернувшись ко мне, широко улыбнулся. — О, привет! — воскликнул он. — Привет… Ты чего тут? — Арине нужно было какие-то вещи старые забрать. А я тут жду. Мы на концерт идём. — Да, Арина говорила… Ян продолжил пить чай, а я, решив, что продолжения диалога не последует, уже собрался уходить, как тут Ян подал голос: — Твои родители ругаются, — он показал в сторону гостиной. — Да так, обсуждают новости. — Понимаю. Хорошо, что обсуждают. Это лучше, чем просто игнорировать. Я не нашёл, что сказать и поэтому сделал вид, будто разглядываю свои руки. Некоторое время растерянно топтался на пороге раздумывая как поступить. Благо, к нам пришла Арина. Она что-то яро печатала на экране телефона. На секунду остановив свой взгляд на мне, она не стала его задерживать и обратилась к Яну: — Дима не придёт. Срочно надо было уехать. Минус билет, — на этих словах сестра вздохнула. — Ты готов? — Да-да, пару секунд, — он порывисто направился к раковине, начал мыть кружку. — Грустно, что с Димой так вышло. Может кого-то другого позовём? Чтобы билет зря не пропадал. — Времени мало осталось. И я не знаю, кого позвать. Ладно, все равно уже на этот билет. Пойдём. Проходя мимо меня, Ян остановился, окинул меня взглядом и спросил: — Тим, а ты не хочешь на концерт? — Я не знаком с творчеством этой группы. Группа, на концерт которой идут Ян и Арина — это Питерская малоизвестная музыкальная группа, песни которой я ни разу не слышал. Хотя поют они в жанре рок-н-ролл, а этот жанр мне весьма импонирует. Ян и Арина покинули комнату, но перед этим первый ещё поуговаривал меня насчёт концерта, что побудило меня подумать над этим. В моей памяти промелькнули лица тех ребят с крыши. Я вспомнил как мне было впервые за долгое время по-настоящему весело с ними, как после этого вечера мне безумно хотелось провести с ними время снова. Я кинул взгляд на дверь гостиной, где сейчас сидят родители. Провести вечер с ними, как я провожу все свои вечера на протяжении года, мне не казалось интересной затеей. А если я схожу на концерт, то… Либо я круто проведу время, либо мне не понравится, и я уйду, что звучит не так уж и страшно. Раздумья привели меня в прихожую, в которой, благо, ребята ещё находились. Арина подкрашивала губы, а Ян завязывал свои белокурые волосы в хвост. Услышав мои шаги, они синхронно повернули свои головы и уставились на меня. — Я тут вспомнил, что ни разу не был на концертах, — буркнул я.