Когда цветут ирисы

      Айрис расслабленно откинулась на спинку мягкого глубокого кресла приятного светло-коричневого цвета, подобрав ноги и укрывшись пушистым желтым пледом, который своим цветом напоминал только опавшие золотистые листья и все еще яркое, не по-осеннему жаркое солнце. В гостиной Хаффлпаффа было тепло и уютно, мерно и успокаивающе потрескивали в камине горящие поленья, а над столом, за которым устроились первокурсники, витал сладкий травянистый аромат свежего чая и пышной сдобы, принесенной кем-то из старшекурсников. Атмосфера в гостиной как нельзя лучше иллюстрировала и подтверждала правила их факультета, оглашенные деканом Спраут в приветственной речи и пришедшиеся Айрис по душе: открытое — закрыть, грязное — помыть, голодного — накормить, грустного — обнять, замерзшего — обогреть.       Ажиотаж вокруг ее скромной персоны улегся уже к середине первой учебной недели, когда она, как и большая часть студентов, с трудом смогла превратить спичку в кривое подобие иглы к концу первого занятия по Трансфигурации. Вообще-то, подозрительно быстро, учитывая, что Айрис умудрилась еще в младенчестве стать героиней нескольких научных статей и исторических книг, но она была рада этому. Но не в пример холодным каменным коридорам Хогвартса, до сих пор казавшимся какими-то мрачными и в чем-то даже пугающими, в гостиную Хаффлпаффа ей хотелось возвращаться с первого же мгновения, как она, утомленная долгой дорогой и едва не засыпающая на ходу, впервые оказалась там. Ей было так комфортно и уютно, словно она вернулась домой после долгого путешествия. Впрочем, отчасти так оно и было.       Айрис улыбнулась, вдыхая сладковатый аромат чая с медом и имбирем, и с видимым удовольствием впилась в еще теплую булочку, щедро посыпанную сахарной пудрой и корицей — эльфы Хогвартса знали свое дело и готовили просто отменно, с удовольствием выдавая старшим хаффлпаффцам, наведывающимся на кухню чаще, чем представители оставшихся трех факультетов вместе взятые, всевозможные сладости и выпечку. Эрни, устроившийся за противоположным концом стола, уплетал уже третью порцию шоколадного торта и явно не собирался ограничиваться только им — на небольшом блюдце возвышалась аккуратная горка из бисквита, воздушного печенья с шоколадом, нескольких булочек и даже пары круассанов с вишневым джемом.       Айрис с трудом удержалась от веселого смешка, спешно спрятав улыбку за кружкой, потому что Эрни напомнил ей Дадли, не способного выбрать и предпочитающего взять всего и побольше, хотя знал, что как минимум половина точно останется нетронутой. Было в этом свое очарование.       — Одолжишь конспект по Истории магии? — Айрис потребовалось несколько секунд и легкое прикосновение тонких холодных пальцев к плечу, чтобы понять, что Ханна обращается к ней. — Ты вроде бы писала на прошлом занятии.       — Да, конечно, — Айрис протянула девочке пару листов пергамента, объединенных обычной маггловской скрепкой, и тут же получила еще парочку просительных взглядов от однокурсников. — В следующий раз пишет кто-то другой.       — Без проблем, — Захария, отодвинувший подальше кружку и доставший перо и чернила, быстро и неаккуратно переписывал первую лекцию профессора Бинса, оставляя вместо точек и запятых некрасивые чернильные кляксы и разводы. — Следующая лекция за мной.       — Надеюсь, на занятии ты будешь писать разборчивее, чем сейчас.       Вообще-то, на лекции профессора Бинса, которая была общей для всего первого курса, студенты проявили поразительно единодушие и заснули примерно к середине занятия, когда стало понятно, что ничего интереснее первого гоблинского восстания им не расскажут. Пожалуй, только Айрис, Гермиона и Падма Патил с Рейвенкло мужественно боролись со сном и даже конспектировали лекцию, несмотря на то, что и их гоблинскиие войны не особо вдохновляли. К сожалению, Маркус оказался прав, и профессор и не подумал слезть со своего любимого конька, даже когда студенты пытались задавать ему интересующие их вопросы. По крайней мере, он успешно проигнорировал интерес Гермионы к магическому законодательству, а на комментарий Падмы о несоответствии темы лекции одобренной Министерством программе и вовсе растворился в стене со звонком.       Мерлина ради, да даже в "Традиции и магия" полезной информации было в разы больше, чем в лекциях профессора Бинса, и это не могло не удручать. История магии была одним из основных предметов и судя по учебнику, на который профессор отказывался ориентироваться, должна была дать наиболее полное представление о магическом мире, его законах, устоях и порядках. Для Айрис, Гермионы, Дина Томаса и десятков других студентов, выросших в маггловском мире, История могла бы стать той отправной точкой, с которой начинается знакомство с новым миром, связующим звеном и сводом правил, но нет. Айрис могла хоть что-то почерпнуть из предусмотрительно одолженной Маркусом книги, но где знания брать другим студентам? Учебник тоже не давал полной картины, а действительно информативные книги содержались в Запретной секции библиотеки, куда вход им был закрыт еще года три точно.       — Вам вообще безразлично, что нас, по сути, ничему не учат? — вечером после первого занятия с профессором Бинсом Айрис не выдержала и задала вопрос Драко, с которым встретилась в библиотеке, чтобы вместе подготовить эссе по Травологии.       — Это вас, Поттер, ничему не учат, — криво усмехнулся он тогда. — А нас всему давно научили дома. В том числе и по вот этой книге.       Драко кивком указал на "Традиции и магия" в ее руках, с которой Айрис почти не расставалась. Ей хотелось побыстрее закончить с первым томом, чтобы вернуть книгу Флинту и перейти ко второй части, которую должны были доставить к концу следующей недели — Габриэль помог оформить заказ и даже одолжил свою сову, когда Поттер обратилась к нему с соответствующим вопросом. Под "нами" он, очевидно, имел в виду всех тех, кому посчастливилось родиться и вырасти в магическом мире.       — Но что делать тем, кто вырос в маггловском мире? — Гермиона, пришедшая к таким же выводам, что и Айрис, помрачнела и нахмурилась, тряхнув пушистыми волосами, напоминавшими львиную гриву. — Разве руководство школы не должно следить за тем, чтобы мы получили достойное и полное образование?       На последних словах ее возмущенный голос повысился, и она тут же смущенно покраснела, потупив глаза, когда мадам Пинс строго глянула на нее из-под очков, а сидящие недалеко стуршекурсники-рейвенкловцы недовольно шикнули.       Драко только откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок и обхватив ими острое колено. Весь его внешний вид выражал довольство и чувство превосходства, которое начинало раздражать не только Гермиону, но и саму Айрис. То, что он вырос в семье чистокровных волшебников, не делало его лучше других, но сам Малфой отчего-то считал иначе.       — Ты наивна, как новорожденный единорог, Грейнджер. Бинс ведь не первый год преподает, и о том, что он не рассказывает ничего, кроме истории гоблинских восстаний, уже слагают легенды, — Айрис согласно кивнула, вспомнив слова Маркуса в поезде. — Все в курсе, но никто ничего не делает, хотя еще во времена учебы моего отца Истории магии уделялось большое внимание, и преподавал ее далеко не призрак.       К моменту, как они разошлись у дверей Большого зала, глаза Гермионы горели пугающей решительностью. А буквально сегодня во время обеденного перерыва, когда у первокурсников оставалось еще время перед уроком с профессором Флитвиком, она выложила на парту подшивку каких-то газет и журналов, что-то выписывая, сравнивая и приходя явно к неутешительным выводам. Впрочем, делиться она ими не спешила, отмахиваясь от любых вопросов.       — У тебя красивый почерк, — заметила Сьюзен, когда старосты разогнали их по спальням, стоило только стрелкам остановиться на десяти часах, ссылаясь на то, что перед первым уроком Зельеварения следует хорошенько отоспаться. — Вряд ли конспект Захарии будет хотя бы вполовину таким же аккуратным и понятным.       Что же, даже в договоренности бодрствовать на занятиях профессора Бинса по очереди были свои недостатки, но плюсов Айрис видела больше. По крайней мере, она могла если не вздремнуть, то заняться чем-то действительно полезным: сделать домашнее задание или почитать что-то из того огромного списка дополнительной литературы, что купила летом в книжном и нашла в библиотеке Хогвартса. Рациональный выход, предложенный четверокурсницей Беатрис, сопровождавшей их после Истории до Большого зала и явно понимающей причину их жалоб, казался ей лучшим из возможных вариантов и все с этим согласились. Они даже список сегодня составили.       — Надеюсь, профессор Снейп окажется лучшим преподавателем, чем Бинс.       Сьюзен на это только как-то скептично хмыкнула, из-за задернутого полога донеслось глухое "очень сильно сомневаюсь", которое она никак более не прокомментировала, а уже через десяток минут в их комнате наступила полная тишина. Айрис покрутилась еще пару минут, пытаясь устроиться как можно комфортнее, и когда из-за неплотно закрытого окна раздался плеск воды — у Гигантского кальмара периодически наблюдались всплески ночной активности — она глубоко вдохнула и расслабилась.       Ночью ей снились звезды, и некоторые из них сияли особенно ярко. А главной звездой следующего утра, когда первые курсы Слизерина и Хаффлпаффа собрались в подземельях у кабинете Зельеварения, стал Седрик Диггори, провожавший все еще плохо ориентировавшихся в Хогвартсе первокурсников.       Панси Паркинсон — миниатюрная слизеринка с практически черными волосами — проводила удаляющуюся фигуру третьекурсника долгим взглядом и выдохнула:       — Красавчик.       Девочки тут же сгруппировались вокруг восторженно вздохнувшей Паркинсон, наперебой принявшись обсуждать красавчика-старшекурсника, а Айрис не смогла удержаться от хихиканья, потому что Седрик, только что скрывшийся за поворотом, явно все слышал, и судя по тому, как покраснели его щеки, был очень даже смущен таким откровенным восторгом в свою сторону.       До начала урока оставалось почти двадцать минут, но старосты настоятельно рекомендовали не опаздывать на занятия по Зельеварению. Преподаватель Зелий и гроза всего Хогвартса Северус Снейп славился премерзким характером, откровенной предвзятостью ко всем факультетам за исключением Слизерина, деканом которого являлся уже не первый год, и любовью к снятию баллов за малейшую провинность. Хаффлпафф и без того долгие годы не видел Кубок школы, а если первокурсники еще и на первое же занятие по Зельям опаздывать начнут... Терять драгоценные алмазы в песочных часах никому не хотелось.       — Эй, Поттер! — Драко радостно улыбнулся ей, принявшись пробивать себе дорогу к Айрис сразу, как стало понятно, что она к восторженным девичьим пискам по поводу Седрика Диггори присоединяться не собирается, и легонько дернул ее за кончик длинной французской косы, над которой Сьюзен трудилась все утро. — Вот уж не думал, что у нас окажутся сдвоенные занятия с вами. Последние годы Дамблдор старательно пытается помирить Гриффиндор со Слизерином, сталкивая лбами на каждом занятии. Как по мне, так идея совсем утопическая.       — Кажется, директор и сам это понял, — усмехнулась Айрис, привычным движением перекидывая косы за плечи — дурацкая привычка играть с кончиком ее косы во время разговора была у Дадли, так что за годы общения с кузеном она наловчилась пресекать посягательства на свои волосы. — Наши старосты тоже были удивлены, когда получили расписание. Профессор Снейп и правда такой жуткий, как говорят?       Драко от вопроса, заданного многозначительным шепотом, стремительно надулся от гордости и выпятил грудь, словно Айрис только что отвесила ему самый изысканный комплимент, а не процитировала нелицеприятные слухи о декане его факультета, которым уже несколько лет пугают первокурсников. Видимо слизеринцы очень гордились дурной славой главы своего факультета, и Айрис не могла их осуждать — в конце концов, если верить тем же слухам, интересы своих студентов Северус Снейп отстаивал до последнего.       — Не такой уж он тиран, — отмахнулся Драко, даже не подумав понизить голос, — просто не любит, когда кто-то нарушает правила и с неуважением относится к его предмету.       Айрис недоверчиво хмыкнула, но спорить с Драко не стала. Вряд ли Гермиона, которая сегодня после завтрака призналась, что на первом же занятии по Зельеварению умудрилась лишить факультет шести очков, могла относиться хоть к какому-то предмету неуважительно и безответственно. Вообще-то, Поттер была уверена, что Гермиона прочитала все учебники за первый курс еще летом, и вряд ли было что-то, чего она могла не знать, но профессор Снейп все равно нашел, за что снять с нее баллы. В общей сложности Гриффиндор лишился почти двадцати баллов, и это только за первое занятие! Гермиона хмурилась, кривила губы, и только воспитание не позволяло ей нелестно высказаться в адрес преподавателя, который и правда оказался предвзят.       — За каждый мой правильный ответ он снимал с Гриффиндора по два балла, потому что я якобы пыталась привлечь к себе внимание за счет знания банальных основ, — буркнула Гермиона, и по щекам ее, спрятанным за густой гривой темных волос, пятнами расползался румянец злого смущения. — Перси сказал, что он просто не любит наш факультет, но это так непрофессионально! А Невилл...       — Не нужно, — Невилл скривился так, словно целый лимон сжевал, и по тому, как мгновенно покраснели его глаза, Айрис поняла, что Зельеварение для него закончилось еще хуже, чем для Гермионы. — Я абсолютно бездарен в Зельях, но делаю все, что могу, а профессор... Если честно, я боюсь его до дрожи.       Ребята с Хаффлпаффа тоже предупреждали первокурсников, что профессор Снейп достаточно сурово относится ко всем факультетам, кроме Слизерина, но о непрофессионализме и откровенном фаворитизме на занятиях никто не сказал и слова. Так что Айрис оставалось только дождаться начала урока, чтобы понять, так уж ли ужасен Северус Снейп, как его описывают.       — Садитесь.       Что же, стоило признать, что что-то общее с летучей мышью у профессора и правда было. Некоторые слухи оказались правдивы, но Айрис надеялась, что не все — чего ей точно не хотелось, так это стать персоной нон грата для одного из преподавателей на ближайшие семь лет. Ходили слухи, что фамилия Поттер вызывает у профессора нервный тик, неконтролируемую агрессию и навязчивое желание лишить ее обладателя пары десятков баллов, которому Северус Снейп обычно потворствует. Откуда росли ноги у конкретно этого слуха, Айрис так и не узнала, но впечатлилась достаточно, чтобы перечитать первые главы учебника и морально подготовиться если не к открытой неприязни, то к предвзятому отношению. Пальцы немного подрагивали, выдавая волнение, но она предпочитала списывать это на холод подземелий.       Дверь в кабинет распахнулась за несколько секунд до звонка, и Драко аккуратно потянул Айрис за рукав мантии, усаживая рядом с собой за первую парту. Поттер послала извиняющуюся улыбку Ханне, которой обещала сесть вместе, но та выбрала в партнеры Эрни и была абсолютно довольна таким положением. Драко же достался недовольный взгляд от высокой и широкоплечей девочки со Слизерина, который он стойко проигнорировал, сосредоточившись на тихих словах профессора, гулким эхом отражающихся от каменных стен кабинета.       — Сегодня мы будем варить простейшее зелье от фурункулов, и если вы сможете следовать рецепту и сварить что-то приемлемое, в отличие от своих сокурсников с Гриффиндора, то я позволю вам забрать пару флаконов себе, — профессор помолчал несколько секунд, оглядев притихших студентов, и пояснил: — чтобы вы не беспокоили мадам Помфри всякий раз, когда у вас выскочит прыщ.       В этом была доля логики и здравого смысла, потому что буквально дня два назад Айрис лично стала свидетелем того, как третьекурсницы-рейвенкловки жаловались на высыпания и планировали поход в Больничное крыло за зельем. Предмет профессора Снейпа тут же был признан ей крайне полезным, а подробный рецепт, выведенный на доске — достаточно простым в сравнении с теми, по которым тетя Петунья готовила блюда для праздничных ужинов. Драко остался разводить огонь под котлом, а Айрис отправилась за ингредиентами, выбрав рогатых слизней пожирней, и на всякий случай прихватив парочку лишних игл дикобраза и змеиных зубов.       Работа закипела. Густой пар затейливой спиралью вился над котлами, рассеиваясь у низкого потолка кабинета, своей мрачностью соответствующего внешнему виду и настроению профессора Снейпа. Вода бурлила, шипела, разлеталась брызгами, когда кто-то неаккуратно бросал в котел ингредиенты, заливала столы и обжигала руки. Змеиные зубы тщательно истирались в порошок, слизни шинковались, а иглы дикобраза ждали своего часа. Северус Снейп, нервируя студентов, медленно расхаживал между столами, то и дело заглядывая в котел и кривя свой выдающийся нос так многозначительно, что даже комментариев никаких не нужно было. Впрочем, на нелестные слова в адрес их умственных способностей он тоже не скупился, редко проходя мимо какой-либо пары в молчаливом одобрении.       К удивлению Айрис, им с Драко повезло попасть в число тех счастливчиков, которых не отвлекало видимое неудовольствие профессора, и они могли полностью сосредоточиться на приготовлении зелья. Кажется, ее скромная персона интересовала Северуса Снейпа куда меньше, чем ее — слухи, ползущие по коридорам Хогвартса и громким эхом отражающиеся от его каменных стен. Айрис выдохнула, кинула короткий взгляд на сосредоточенно помешивающего зелье Малфоя, и на всякий случай сверилась с рецептом.       Глубокий синий цвет их с Драко варево приобрело как раз за положенные двадцать минут до окончания урока. Сняв котел с огня и выждав ровно одну минуту — ее напарник, не моргая, следил за секундной стрелкой на настенных часах над доской, — они добавили иглы дикобраза и облегченно выдохнули, когда цвет зелья сменился на положенный болотно-зеленый. Выглядело и пахло оно крайне непривлекательно, но склонившийся над котлом профессор Снейп признал его более, чем пригодным, и тут же поспешил в другой конец класса, где над партой двух крупных мальчишек со Слизерина поднимался ядовито-зеленый дым.       — За сегодняшнее занятие вы получаете "тролль", мистеры Крэбб и Гойл, — баллов он с двух слизеринцев не снял, но выглядел настолько недовольным, что его и без того грубые черты лица заострились, делая его похожим на одну из каменных горгулий, статуи которых украшали Реймсский собор во Франции. — Как и вы, мистер Смит. Образцы зелий мне на стол. Малфой, Паркинсон, Забини, Поттер, Эббот и Макмиллан могут забрать несколько флаконов зелья себе. И по три балла каждому за умение следовать рецепту.       Взмахом палочки профессор очистил котлы тех, чьи зелья совершенно не удались, и дышать резко стало приятнее — даже идеально приготовленное варево пахло далеко не ирисами и розами, но одна ошибка в рецепте превращала безобидное и очень даже полезное зелье практически в оружие массового поражения, чем-то напоминая Айрис невыносимые духи Арабеллы Фигг и — ей было почти стыдно за такое сравнение — запах детской неожиданности. Захотелось зажать нос и поскорее покинуть кабинет, но профессор явно не собирался отпускать их раньше положенного.       — Возьми, должно стать полегче, — Эрни, сидящий на соседнем ряду, аккуратно вложил Айрис в руку небольшой флакончик из темного стекла. — Это мятное масло. Помогает перебить большинство запахов.       Тонкий аромат перечной мяты, которую тетя Петунья любила добавлять в чай, приятно защекотал ноздри и навязчивое желание встретиться с туалетом, чтобы расстаться с и без того неплотным завтраком, отступило.       — Те, чьи работы сегодня не засчитаны, должны подготовить к следующему занятию эссе о свойствах используемых в зелье ингредиентов. Можете быть свободны.       Последние слова профессора заглушил звон колокола, оповещающего об окончании урока, и Айрис подумалось, что это какая-то магия, свойственная только преподавателям — заканчивать занятие аккурат за несколько секунд до его официального завершения. Было странно удивляться этому, находясь в школе магии и размахивая волшебной палочкой, но Айрис все равно удивлялась. Тяжелые двери кабинета захлопнулись за ее спиной, будто сами по себе, и Поттер поспешила в сторону выхода из подземелий, проигнорировав предупреждающие оклики однокурсников, оставшихся ждать провожатого. В конце концов, Хогвартс был ее домом, и она просто не могла потеряться. Особенно в подземельях.       Уверенно петляя по хитросплетениям темных коридоров, она добралась до маленького кабинета, который до сих пор оставался пустым — Айрис не знает, почему так уверена, что комната была и остается свободной, но усмехается, когда понимает, что ожидания оправдались — и, что удивительно для слизеринской части подземелий, уютным. Толстый слой пыли, покрывающий парты, стулья и широкий подоконник, на который Айрис с удовольствием забралась, ее нисколько не смутил, хотя тетушка прочно вбила в голову понимание того, что такое плачевное состояние помещения, куда могут зайти дети — недопустимо. Пыль, которую она небрежно смахнула куском пергамента с подоконника, разлетелась по кабинету, оседая на мантию, пока Айрис спешно дописывала домашнее задание по Защите.       До начала первого практического занятия с профессором Квирреллом оставалось не так много времени, и опаздывать Айрис отчаянно не хотелось — несмотря на редкие заикания преподавателя, предмет он знал и вел интересно, а сегодня и вовсе обещал показать парочку действительно полезных заклинаний, которые они будут осваивать во втором полугодии. Эссе было почти законченно, но на то, чтобы дописать вывод и парочку своих комментариев относительно области применения защитных заклинаний в повседневной жизни, вчера у нее не нашлось никаких сил. Поэтому сейчас Поттер торопливо скидывала пергамент, чернильницу и перья в сумку, забыв про аккуратность — до конца перерыва оставалось не больше пяти минут, а до кабинета Защиты еще дойти нужно.       — Потерялась, барсучок?       — Нет, — Айрис приветливо улыбнулась Эдриану Пьюси — третьекурснику Слизерина и по совместительству сокоманднику Маркуса в квиддичной сборной факультета. — Но ты все равно меня проводишь. И я даже разрешу понести свою сумку.       — А ты — сама скромность, Поттер. Разве барсукам не положено быть милыми и вежливыми?       — Твое желание помочь ближнему тоже не свойственно типичному слизеринцу, насколько я слышала, но ты же все еще здесь.       Айрис усмехнулась. Может она и не была типичным представителем своего факультета — в конце концов, стоило признать, что и Сьюзен, и Ханна, и даже боевая Эйприл бы смутились от внимания третьекурсника-слизеринца, — но и в Эдриане свойственного представителям змеиного факультета высокомерия и язвительности было порядком меньше, чем можно было ожидать, глядя на его родословную и личные заслуги. Порой даже Драко, чей авторитет среди змеек-первокурсников пока держался только на громкой фамилии и яркой личности его отца, вел себя куда заносчивее, чем Эдриан. Ему хотелось верить, несмотря на то, что даже старшекурсники-хаффлпаффцы старались тесных знакомств со слизеринцами не водить, а Пьюси и вовсе было сложно застать в чьей-то компании, кроме Маркуса и других сокомандников. Эдриан был не особо общительным, но к Айрис проникся какой-то необъяснимой симпатией с первых минут знакомства, когда Маркус представил их друг другу, и это подкупало.       — Не броди больше по подземельям в одиночку, — Эдриан останавливается у неплотно прикрытой двери кабинета Защиты, откуда доносится тихий голос профессора, и придерживает Айрис за плечо. — Не все будут с тобой такими милыми, как я или Марк. Не обманывайся на наш счет, барсучок.       — О чем ты, Эд?       Эдриан только привычно изгибает тонкие губы в своей кривой улыбке и треплет озадаченную Айрис по волосам, приводя и так растрепанные после Зельеварения и забега по коридорам замка косы в еще больший беспорядок. За дверью кабинета профессора Квиррелл проводит традиционную перекличку и Айрис спешит занять свое место в середине класса рядом с Невиллом и еще одним мальчишкой с Гриффиндора — кажется, это он постоянно ходит с Дином Томасом, и зовут его Симус, — потому что место рядом с Гермионой занято Роном Уизли.       — Айрис Поттер? — профессор запинается на ее фамилии, ненадолго задерживается взглядом на поднятой руки и шраме, который Айрис больше не прячет, и улыбка, искривившая его губы, не затрагивает холодных глаз. — Рад, что вы решили к нам присоединиться, мисс Поттер. Сегодня мы обсуждаем простейшие защитные заклинания и заклинания, которые могут быть использованы для защиты. Вы уже проходили с профессором Флитвиком заклинание Вингардиум Левиоса?       Потолок в Большом зале затянут тяжелыми тучами, как и небо за огромными витражными окнами — к концу недели погода портится достаточно, чтобы почувствовать холодное дыхание осени и ощутить на коже первые дождевые капли. Несмотря на хмурое серое небо, Айрис не хочется прятаться в гостиной возле камина, куда устремились многие хаффлпаффцы, пропустив даже традиционный завтрак в Зале и убедив старших товарищей принести еды с кухни. Их стол был полупустым, и Айрис окружали ребята, которых она почти не знала. Недалеко от нее сидели Седрик и Габриэль, склонившиеся над выпуском Ежедневного пророка и что-то бурно обсуждавшие, на самом краю длинного стола в кучку сбились девочки-старшекурсницы, то и дело поглядывавшие в сторону стола Слизерина с многозначительными улыбками, а с противоположной стороны квиддичная сборная обсуждала предстоящие отборы в команду. Кажется, им требовался новый ловец, и позиция охотника тоже была вакантна.       Айрис все еще придерживалась мысли, что миром правит информация, и собиралась пересесть поближе к Седрику и Габриэлю вместе с бокалом сока и тарелкой недоеденных тостов с джемом, когда перед ней опустилась мелкая взъерошенная сова с удивительно яркими желтыми глазами. Письмо, неаккуратно привязанное к лапе, ее явно раздражало, и птица нетерпеливо клюнула раскрытую ладонь Айрис, почти требуя отвязать послание, предназначенное ей.       — А ты еще более наглая, чем я, да, дорогая? — Поттер посмеивается, протягивая нахохлившейся сове примирительный кусочек бекона, и вчитывается в неровные строки. — Спасибо, ты умница.       Сова гордо прошествовала по столу до подноса с овсяным печеньем, угостилась, и спешно упорхнула по своим совиным делам. Айрис стоило больших трудов не рассмеяться, потому что в небольшой, но откровенно наглой птице она видела себя: порой она тоже позволяла себе забыть о манерах, которые так тщательно вбивала в нее дорогая тетушка, и начинала вести себя неподобающим для приличной птиц... леди образом. При этом, если верить Эдриану и Маркусу, в компании которых она и позволяла себе такие вольности, потому что они и сами образцом добропорядочности не были, ругаясь как портовые грузчики в присутствии дамы и не чувствуя по этому поводу никаких угрызений совести (потому что совести не было), Айрис умудрялась оставаться достаточно очаровательной, чтобы прощать ей порой не самый приятный характер.       — Айрис, ты же в гостиную сейчас? — Седрик на мгновение отвлекся от разговора с Габриэлем, когда Айрис случайно задела его локтем, выбираясь из-за стола, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Пусть Сьюзен передаст книгу Дереку. У меня отработка с Квирреллом, раньше ужина вряд ли освобожусь.       Седрик не был похож на того, кто мог нахватать отработок, тем более по Защите, в которой он был очень и очень хорош. Айрис видела, как он помогал парочке второкурсников отрабатывать базовые атакующие заклинания, и даже ее скудных познаний в предмете хватило, чтобы оценить уверенный хват и быстроту движений третьекурсника. А еще, если верить слухам, которые очень быстро расползались по гостиной Хаффлпаффа и девичьим спальням, Седрик был одним из лидеров курса в Дуэльном клубе, пока его не прикрыли аккурат в конце прошлого года из-за того, что парочка семикурсников разнесла помост и защитный купол в пыль. В общем, по всем параметрам выходило, что с Защитой у Седрика все более, чем хорошо, и оставалось непонятным, где он умудрился перебежать дорожку Квиррелллу, что тот загнал его в воскресенье на отработку.       — Прости, Сед, но у меня другие планы, — Айрис помахала в воздухе уже прилично помятой запиской от Хагрида. — Хагрид зовет на чай. После того количества тыквенного сока, что в нас старательно вливают в течение недели, я ни за что не откажусь от кружки горячего чая с медом.       Все, кто сидел достаточно близко, чтобы услышать их диалог, согласно рассмеялись, потому что если и было что-то, объединяющее все студентов Хогвартс больше, чем желание спать на лекциях профессора Бинса, так это нелюбовь к тыквенному соку. Из всего многообразия фруктов и овощей, из которых можно было сделать сок, в Хогвартсе выбрали самый отвратительный.       — Знаешь дорогу? Или проводить?       От предложения Габриэля Айрис предпочла отказаться, потому что ему явно не хотелось выбираться из тепла замка, да и ей самой было нужно хотя бы немного побыть в одиночестве, что в последнюю неделю удавалось не часто. Так и начинаешь ценить долгие часы уединения в маленькой комнатке в доме Дурслей, когда можно было спокойно почитать книгу, порисовать и просто подумать обо всем и сразу. Дадли в моменты, когда Айрис тянуло на пространные рассуждения или меланхоличное сидение на подоконнике в компании плеера и восхитительного голоса Джона Леннона, говорил, что в ней просыпается одногодка Арабеллы Фигг и интересовался, не принести ли ей пряжу.       Дадли был поганцем. Но поганцем, по которому она начинала отчаянно скучать, и ей определенно нужно было время наедине с собой, чтобы принять тот факт, что по Дадли Дурслю можно скучать, потому что до этого года его в жизни Айрис Поттер порой было даже слишком много.       — Надень шарф и не вздумай ничего есть у Хагрида — зубы сломаешь!       Режим заботливого многодетного папочки, который порой включался у Габриэля в отношении первогодок, не мог не веселить и не тронуть. В своем стремлении удостовериться, что самые младшие хаффлпаффцы в безопасности и чувствуют себя максимально комфортно и хорошо, Трумэн напоминал их декана — Помону Спраут любили все от мала до велика, ровно как и старосту мальчиков. В конце концов, не всем так повезло, как им с Габри.       Буквально перед завтраком она стала свидетелем того, как рыжий староста Гриффиндора — кажется, это был один из многочисленных Уизли, потому что никто в Хогвартсе больше не обладал настолькоя яркой шевелюрой — увлеченно и со всей возможной самоотдачей и экспрессией отчитывал таких же рыжих близнецов. Фред и Джордж, если она правильно запомнила то, что рассказывал ей в поезде Рон, умудрились подорвать один из девичьих туалетов и лишить факультет целой сотни баллов. Айрис показалось, что их старший брат был на грани нервного срыва, инфаркта и панической атаки одновременно. Что там говорили про Гриффиндор? Слабоумие и отвага? Очень похоже. Но было в этом свое подкупающее очарование, пока их слабоумие не находило выход в шутках в адрес других студентов.       Временами Айрис жалела, что не попала на Гриффиндор — ее родители учились там и, похоже, все ждали, что и она окажется на факультете храбрецов. Кроме того, ей действительно нравились ребята с Гриффиндора: Гермиона, Невилл и даже Дин, с которым она перекидывалась парой слов на редких совместных занятиях, были для нее гораздо ближе, чем Сьюзен, Ханна или кто-то из мальчишек-однокурсников, но при этом она понимала, что ни за что не променяла бы почти семейное тепло и уют Хаффлпаффа на гриффиндорскую браваду.       Из открытого окна домика Хагрида доносились голоса, и Айрис обрадовалась, что не будет его единственным гостем — в компании полувеликана ей все еще было немного некомфортно, несмотря на его общительность и дружелюбие.       — ... оставьте это, я вам говорю, — дверь широко распахивается, и первое, что видит Поттер — непривычно серьезное лицо, с хмуро сведенными на переносице бровями. Впрочем, Хагрид тут же расплывается в широкой улыбке. — Ох, Айрис, проходи, проходи. Ко мне как раз ребята заглянули на чай.       Гермиона, Невилл, Рон и, что совсем неожиданно, сестра Падмы — Парвати — греют покрасневшие ладони об огромные чайные кружки, с трудом удерживая их в руках, и не могут поделить между собой один экземпляр сегодняшнего выпуска Ежедневного пророка, который пользовался каким-то необъяснимым успехом среди студентов, преподавателей и сотрудников школы. Айрис была готова поклясться, что даже Филч в Большом зале пытался заглянуть в газету через плечо профессора Снейпа, у которого из-за огромных листов не выглядывал даже кончик выдающегося носа. Снейп проснувшегося в завхозе любопытства не оценил, и наградил его таким взглядом, что Айрис не удивилась бы, распадись Филч на миллионы маленьких вредных Филчиков.       — Традиционный английский завтрак? — удержаться от маленькой дружеской шпильки Айрис не удалось, но слишком уж ей это напомнило семейные завтраки в доме Дурслей: тетушка, медленно цедящая чай, и дядя Вернон, уткнувшийся в свежий выпуск газеты. — Кого поливают помоями в Пророке сегодня?       — Гринготтс.       Айрис даже не нужно смотреть на имя автора текста, потому что превратить сухой пресс-релиз гоблинов в полноценную скандальную статью, достойную первой полосы воскресного выпуска Ежедневного пророка, способна только Рита Скитер. Единственное, что удивляло, так это то, что о неудавшейся попытке кражи, произошедшей больше месяца назад — аккурат в день рождения самой Айрис, — открыто заговорили только сейчас. Что вообще заговорили, учитывая насколько скрытными и не расположенными к откровенному общению с магами выглядели гоблины в первую встречу Поттер с волшебным народом. Но она была уверена, что Рите Скитер легче дать ответ, чем позволить ее буйной фантазии придумать его. Высока вероятность, что по Англии разлетелся бы слух, что из банка вынесли все золото и парочку его хранителей в придачу.       — Вряд ли там было золото, скорее какой-то артефакт. Достаточно ценный, чтобы спрятать его в Гринготтс, — Невилл задумчиво постучал по кружке, силясь разглядеть номер сейфа на фотографии. — Возможно даже авторской разработки, созданный в единственном экземпляре и представляющий интерес для широких масс.       — Мантия-невидимка?       — Маховик времени?       — Ребятки, вы это бросьте. Не вашего ума это дело.       На попытку Хагрида прервать их рассуждения первокурсники должного внимание не обратили, продолжая выдвигать все новые, порой абсолютно нереалистичные версии, и с каждым новым вариантом лесник все больше и больше хмурился, напоминая тяжелое кучевое грозовое облако из-за пушистых волос, неаккуратной бороды и кустистых бровей. Кочерга, которой он помешивал угли в камине, в его руках грозилась вот-вот сломаться — с такой силой он сжимал ее.       — Может быть что-то из изобретений Основателей? Диадема Рейвенкло, например. Или меч Гриффиндора.       — Что-то из Даров Смерти? — на предположение Рона Гермиона только хмыкнула, тут же удостоившись от него гневного взгляда. — Что?       — Это же просто легенда. Мы говорим о чем-то реальном.       — Ну все, хватит, — Хагрид решительно стукнул по столу массивным кулаком, водружая по центру объемный стеклянный заварочный чайник, с плавающими в нем фиолетово-желтыми лепестками ирисов, насыщенно-красными ягодами вишни, цветками липы и редкими зелеными листочками мяты, и прерывая зарождающийся спор между гриффиндорцами. — Вот, что я вам скажу: не лезли бы вы в это дело. Все равно гоблины ни в жизнь не скажут, что в том сейфе было. Они чужие тайны хорошо хранят.       — Не так хорошо, как вверенные ценности, — Парвати попыталась отломить от предложенного Хагридом кекса кусок, но потерпела неудачу и благоразумно отказалась от идеи угоститься выпечкой лесничего. Айрис, предупрежденная Габриэлем заранее, от угощения отказалась сразу, сославшись на плотный завтрак. — Слышала, у Хаффлапаффа неограниченный доступ к кухне, так что уверена, в отличие от наших мальчишек, вы всегда сытые.       Айрис рассмеялась, поймав завистливые взгляды Рона и Невилла. Ее однокурсники тоже по достоинству оценили подобную привилегию, и нагло пользовались удачным расположением комнат факультета, чтобы урвать лишнюю порцию жаркого или десерта. Чаще, конечно, десерта. Кажется, их нисколько не смущала возможность к концу курса достичь размеров Хагрида в ширину, но вот декан Спраут к вопросам здоровья своих подопечных относилась с должной ответственностью, и грозилась — старшекурсники успокоили взволновавшихся было младших, что этим угрозам лет десять, не меньше — ввести для всего факультета дополнительные добровольно-принудительные занятия спортом. Благо в подземельях хватало просторных пустующих кабинетов, которые парочкой движений волшебной палочкой легко можно превратить в спортивные залы со всем необходимым инвентарем.       Честно говоря, в отличие от большинства однокурсников, Айрис такая перспектива очень даже радовала, потому что за год без физических нагрузок — занятия по квиддичу должны были начаться в конце месяца, но судя по тому, что Поттер успела выведать у Маркуса и Эдриана, они не могли служить полноценной заменой той физической активности, к которой девочка привыкла в маггловской школе — она рисковала догнать Дадли по размерам.       — Вы, мальчики, угощайтесь кексами, я сам их пек, — Хагрид пододвинул поднос с выпечкой поближе к Рону и Невиллу и те, переглянувшись, рискнули-таки угоститься. — Как тебе на Хаффлпаффе-то, Айрис?       — Отлично. Кроме того, что у нас кухня под боком, — Айрис кидает веселый взгляд на мальчишек, выпавших из разговора в попытках разломить хотя бы один кексик, — так еще и до кабинета Зельеварения не так далеко, чтобы не опаздывать на занятия по утрам. Слышала, слизеринцы веселились, что кого-то из ваших лишили пяти баллов за минутное опоздание.       — Меня, — скривился Рон. — И я опоздал даже меньше, чем на минуту. Клянусь, Снейп песочными часами мое опоздание измерял. Тридцатисекундными. Перси на меня потом так орал, что до сих пор в ушах звенит. Они с Гермионой с ума сходят с этими баллами. Все равно нам Кубок не светит.       Гермиона тут же фыркнула, как рассерженная кошка, тряхнула густой каштановой гривой, и кинула на Рона настолько возмущенный взгляд, что Айрис почти стало его жалко. Почти, но не совсем. Потому что их старосты хоть и не были настолько зациклены на баллах — вообще-то, Элайза была, но старательно делала вид, что следит за дисциплиной, а не количеством алмазов в часах Хаффлпаффа, шедшего пока на третьем месте — как гриффиндорские, но все равно сильно уступать другим факультетам не хотели. Тщеславие, свойственное магам, проявлялось даже в таких мелочах.       — Во-первых, профессор Снейп. А во-вторых, конечно, не светит, Рональд, если ты продолжишь предпочитать пищу для тела, а не для ума, — похоже, лекторский тон Гермионы веселил только Айрис, а вот Рона и Парвати он скорее раздражал — оба недовольно скривили губы и почти синхронно закатили глаза. — Разве я не права, Невилл?       Оказавшегося под прицелом четырех внимательных взглядов однокурсников Невилла спас Хагрид, в который раз переводя беседу в мирное русло, потому что Гермиона и Рон выглядели как две бойцовские собаки тетушки Мардж, готовые вцепиться в горло друг другу в любую секунду. И Невилл, волей случая застрявший между ними в прямом и переносном смыслах, первым бы попал под перекрестный огонь. Ту немую благодарность, с которой он посмотрел на весело улыбнувшегося ему лесничего, можно было потрогать руками. Парвати же все еще кидала на Гермиону откровенно недовольные взгляды и кривила губы на каждое ее слово.       Большой популярностью на факультете Гермиона явно не пользовалось, и на секунду Айрис стало жаль, что она не попала на Рейвенкло — на факультете Ровены умницу Грейнджер явно бы приняли с большим теплом и по достоинству оценили ее стремление и любовь к знаниям. Но лишь на мгновение, потому что Айрис видит упрямо сжатые губы Гермионы и огонь в ее глазах, и понимает, что она там, где должна быть. Гриффиндор — не только слабоумие и отвага, как любили повторять Драко и Маркус — вообще-то, по таким критериям Марк и сам должен был оказаться среди гриффов, на соседних кроватях с нежно любимым им Оливером Вудом, — но еще и по-настоящему ослиное упрямство, которого Гермионе было не занимать.       К моменту, когда они собираются расходиться, погода за окном налаживается, а температура в небольшой хижине Хагрида падает на несколько градусов, и во взглядах, которые кидают друг на друга Рон, Гермиона и Парвати, отчетливо видятся молнии. Невилл, оказавшийся в самом эпицентре надвигающейся бури, замирает в дверях, дожидаясь задержавшуюся Айрис, которая разглядывает вдоль и поперек изученный снимок с первой страницы Пророка.       — Хагрид, — только сейчас Айрис понимает, что уже слышала о сейфе семьсот тринадцать раньше, причем от самого Хагрида, — а это не тот сейф, из которого летом ты забирал...       — Обед уже скоро, — совсем не вежливо прерывает ее на середине предложения мужчина, и Поттер понимает, что это именно тот самый сейф, — не опоздайте. Одними кексами и чаем сыт не будешь.       Выпуск газеты летит в камин вместе с еще парой поленьев, а Невилл и Айрис устремляются к замку под тихий голос Хагрида, ворчащего, что сейчас молодежь "сует свою любопытный нос в дела, в которые им лезть по возрасту и уму совсем не положено". Кажется, Хагрид просто не понимает, что жизнь студентов — особенно первокурсников, не занятых ничем, кроме домашней работы и школьных занятий — слишком скучна, чтобы не совать свой нос в любую щель, которая хоть немного напоминает кроличью нору, ведущую к большим приключениям.       В конце концов, любое приключение должно с чего-то начинаться .       — Что ты ищешь?       Айрис едва видно из-за стопок книг, которыми она обложилась, устроившись за угловым столом недалеко от витражного окна в библиотеке. Молодая девушка, изображенная в самом низу под тенью дерева, весело перекидывает насыщенно-красное яблоко из руки в руку и задорно подмигивает Поттер, но та только отмахивается от заскучавшей девицы. Мадам Пинс, явно скрепя сердце, позволила ей вынести из библиотеки парочку не особо ценных томов, посвященных главным научным открытиям магов за последние века, но о трудах, представленных в единственном экземпляре, не могло быть и речи, так что Айрис не собиралась терять ни минуты. Не то чтобы ее так уж сильно мучило любопытство, но узнать, ради чего маги готовы рисковать жизнью, проникая в Гринготтс, было интересно.       — Главные научные открытия двадцатого века, Артефакты и их создатели, — Седрик перебирает книги, и когда он тянется приподнять крышку изучаемой ей сейчас книги, Айрис почти рефлекторно бьет его по руке, как не раз бывало с Дадли, и тут же испуганно ойкает и извиняется. Старшекурсник добродушно отмахивает и садится на соседний стул, открывая ближайшую к нему книгу. — С каких пор на первом курсе стали изучать особенности создания и работы маховиков времени?       — Что, вас в свое время профессор Флитвик жалел и не давал дополнительных заданий для особо успешных студентов?       — А твоя подружка с Гриффиндора тогда в чем преуспела, раз в качестве дополнительного задания изучает программы других магических школ и Хогвартса прошлых годов?       Айрис очень хочется ответить, что Гермиона, очевидно, преуспела в свойственном рейвенкловцам аналитическом мышлении и поразительном гриффиндорском упрямстве и целеустремленности, что само по себе является взрывоопасной смесью, но только отмахивается. Совсем недавно Грейнджер показала ей подробный список предметов, изучаемых в австралийской школе , Шармбаттоне, Колдовстворце и ряде других магических образовательных учреждений. Информации о закрытых Дурмстранге и Махотокоро не было, но и без того можно сделать вывод, что разнообразием дисциплин Хогвартс не блещет, в отличие от того, что было около сотни лет назад.       Айрис, в отличие от Гермионы, не собиралась тратить время и силы на бессмысленную борьбу с ветряными мельницами, и предпочла сосредоточиться на успешном освоении имеющейся школьной программы и изучении заинтересовавших предметов по книгам, которые в широком ассортименте были представлены если не в библиотеке, так в магазинах. Кроме того, в "Традиции и магия" годами упрощающуюся школьную программу вполне аргументировано объяснили тем, что в магической Великобритании становилось все больше магглорожденных, которые просто не могли освоить ряд дисциплин, так что она смирилась с тем, что магический мир — далеко не идеальная сказка, и стать кем-то вроде всемогущего волшебника из нежно любимых Дадли РПГ ей не светит.       — Ее можно понять, — Поттер просто пожимает плечами, переворачивая страницу и рассматривая детальное изображение маховика. — Она оставила школу, в которой наверняка была одной из лучших учениц с большими перспективами. Конечно, ей не хочется променять успешное будущее на незнакомый мир, в котором она может не добиться того, что хочет.       — Ну а ты? — Айрис откладывает книгу в сторону и поднимает брови в немом вопросе. — Обложилась книгами, как ваши мальчишки пирожками, и сидишь за ними уже не первый день. Что ты ищешь?       — Как ты думаешь, что пытались украсть из Грингготса?       — Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? В любом случае, точно не маховик. Они не такие уж и редкие, чтобы прятать их в банке и пытаться украсть. А теперь собирайся. Габриэля придется отпаивать зельями, если он не досчитается первокурсницы вечером.       — Мама-утка, — хихикает Айрис и Седрик согласно улыбается — он отлично ладил с Габри, и если и был в Хогвартсе кто-то, с кем он проводил больше времени, чем со старостой Хаффлпаффа, так это темноволосая девочка с Рейвенкло.       Девочка в первые дни провожала первокурсников Рейвенкло на занятия, и Энтони, заметив заинтересованные взгляды однокурсников с Хаффлпаффа, которые слишком часто видели ее в компании Седрика недалеко от их гостиной или в библиотеке, как-то обмолвился, что зовут ее Чжоу и она действительно классная. Айрис было сложно судить, насколько рейвенкловка классная, но когда она видела Седрика рядом с Чжоу, он всегда улыбался, и это было достаточной аргументацией для Поттер, чтобы считать девочку как минимум неплохим собеседником и приятным человеком.       Они сталкиваются с Чжоу в одном из коридоров, когда Седрик, отобрав у Айрис набитую книгами и всевозможными блокнотами с заметками сумку, придерживает ее за локоть, помогая перепрыгнуть исчезнувшую ступеньку лестницы. Рейвенкловка неловко замирает у подножья лестницы, прижимая к груди какой-то внушительный фолиант, настолько старый на вид, что удивительно, как он до сих пор не развалился, и как мадам Пинс позволила вынести его из библиотеки, и улыбается, не отрывая глаз от Седрика. Айрис готова поклясться, что вместо зрачков у нее — огромные сердечки, как у принцесс из мультфильмов, и ей с трудом удается удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Ох уж эти влюбленные парочки.       Едва ли может быть что-то более неловкое, чем застрять между ними, и Айрис совсем не хочется быть третьей лишней, а потому она ловко перехватывает собственную сумку из рук Седрика и легко подталкивает того в спину, не слушая никаких возражений. Не то чтобы Диггори сильно сопротивлялся.       — Я помню дорогу до гостиной, Седрик, и дальше вполне могу проводить себя сама, — когда Седрик остается на месте, с сомнением осматривая ее с ног до головы, Айрис тяжело вздыхает. — Ну же, Диггори, еще немного и мы все рискуем нарваться на Филча и отработку. И тогда зельями придется отпаивать Элайзу.       — Будь осторожна, — предупреждает Седрик, успев вместе с Чжоу запрыгнуть на перестраивающуюся лестницу и цепляясь за перила, чтобы удержаться и не скатиться кубарем вниз. — К вечеру лестницы совсем сходят с ума.       Айрис уже наполовину скрылась в тени коридора, но успевает махнуть Седрику рукой в знак того, что она его услышала. Сумка неприятно давит на плечо и в итоге соскальзывает на локоть, часть листов, исписанных аккуратным убористым почерком, рассыпается по полу, и Поттер тяжело вздыхает. Добрая половина факелов в переходе, ведущем в подземелья, не горят вовсе, и тусклого освещения не хватает, чтобы увидеть все выпавшие клочки бумаги, что она умудрилась исписать за короткое время.       Ворча на саму себя, она не услышала тихих шагов, и поняла, что больше не одна в коридоре только тогда, когда чужая ладонь, слишком широкая для того, чтобы принадлежать даже студенту-старшекурснику, опустилась на ее плечо. Айрис вздрогнула и резко отскочила в сторону, снова роняя пергамент, но успевая выхватить палочку из кармана мантии. Не то чтобы Поттер знала хоть одно заклинание, способное защитить ее от взрослого волшебника, но с палочкой в руке она чувствовала себя увереннее и безопаснее. Будто ей было, чего опасаться в Хогвартсе — самом безопасном месте в магической Англии.       Тихий голос внутри нее настойчиво нашептывал, что да, было.       — Я не хотел напугать вас, мисс Поттер.       Айрис нервно рассмеялась, спешно убирая палочку обратно в карман. Всего лишь профессор Квиррелл.       — Я просто не услышала, как вы подошли, профессор, — это было не удивительно, учитывая, насколько тихо ходил преподаватель Защиты, что Айрис уже не раз отмечала на занятиях. Наверное, это было чем-то профессиональным — соперник не услышал бы профессора до тех пор, пока он не подошел бы достаточно близко, чтобы нанести удар. — Я же не нарушила комендантский час?       Профессор только отрицательно покачал головой и принялся подбирать с пола рассыпанные Айрис буклеты и листы, заклинанием осветив темный коридор. Видимо, сегодня была его очередь дежурить на нижних этажах Хогвартса, и он решил выйти чуть раньше, чтобы начать обход с подземелий, а тут она. С палочкой наперевес. Первокурсница, собирающаяся обороняться от опытного профессора. Удивительно, как Квиррелл сумел сохранить серьезное лицо и не рассмеяться, даже улыбка на его губах была скорее вежливой, чем веселой, и не затрагивала холодных голубых глаз. Впрочем, с этими глазами Айрис и сама предпочитала не встречаться взглядом, постоянно чувствуя необъяснимое волнение и напряжение.       — Вам следует поторопиться, мисс Поттер, если не хотите лишить факультет баллов. Я слышал, — а вот теперь профессор действительно улыбается, от уголков его глаз отходят редкие лучики-морщинки и взгляд уже не такой колючий и холодный, — мисс Фоули очень трепетно относится к количеству алмазов в часах факультета. Не так, как мистер Уизли, конечно, но все же не стоит ее разочаровывать.       Профессор протягивает ей аккуратную стопку пергамента и обычных бумажных листов, и Айрис спешно убирает их в сумку, стараясь не помять. Она прощается с профессором вежливым кивком, благодарит за помощь и почти скрывается за поворотом, когда тихий голос мужчины, гулким эхом отражающийся от стен замка, заставляет ее обернуться.       — Вы обронили книгу, мисс Поттер.       — Спасибо. Спокойного дежурства, профессор Квиррелл.       Айрис надеется, что Седрик успеет проводить Чжоу и вернуться в гостиную до десяти часов, но если нет, то пусть он лучше нарвется на Квиррелла, который был достаточно лояльным по отношению к нарушителям режима, чем на Филча или профессора Снейпа, который обычно дежурил в паре с преподавателем Защиты. Едва ли во всем Ховартсе можно было найти кого-то, кто относился к дисциплине серьезнее, чем эти профессор Зельеварения и старый смотритель, хотя большинство студентов были уверены, что им просто нравится снимать с провинившихся баллы и назначать отработки. Кто откажется от помощи в подготовке ингредиентов или чистке наград.       Наученная горьким опытом, Айрис плотно прижимает сумку к груди, когда отстукивает привычный ритм по бочке, и ныряет в образовавшийся проход, который тут же закрывается за ее спиной, на несколько секунду погружая ее в полную темноту.       В гостиной, когда она появляется там, почти никого нет. Несколько старшекурсников о чем-то тихо переговариваются у камина, ребята из квиддичной сборной разрабатывают план тренировок и составляют примерный список претендентов на вакантные позиции, а Габриэль нервно расхаживает по комнате, пока Элайза спокойно дописывает конспект, удобно устроившись в кресле у стола.       — Я отправил за ней Седрика больше получаса назад, и их до сих пор нет! — Элайза только тяжело вздыхает и закатывает глаза, когда Габри падает в соседнее кресло, вынуждая ее отвлечься от уроков. — Никаких ему больше поблажек и алиби перед деканом, когда он прогуливается где-то со своей девчонкой. А к Поттер приставлю охрану, чтобы передвигалась только до Большого зала и кабинетов.       Габри все не унимается, продолжая недовольно бубнить даже тогда, когда Элайза снова сосредотачивает все свое внимание на конспекте, и Айрис не может удержаться от маленькой шалости. Мысленно хихикнув от своей почти детской затеи и знаком попросив обративших на нее внимание квиддичистов не выдавать ее присутствия, она тихо подкрадывается к Габриэлю, закрывая ладонями ему глаза.       — Тридцать баллов с Хаффлпаффа, мистер Трумэн, за ваши варварские методы борьбы с нарушением режима!       — Поттер! — радостно и одновременно гневно вскрикивает Габриэль, поднимаясь с кресла и нависая над весело улыбающейся Айрис грозовой тучей. — Я покажу тебе, насколько варварскими могут быть мои методы, если еще раз опоздаешь! Вся малышня уже давно по комнатам, а тебя по всему Хогвартсу искать приходится. Опять со своими гриффиндорцами была?       — На этот раз — со слизеринцами, — легкомысленно выдает Айрис, но быстро заканчивает с шутками, поймав действительно недовольный взгляд обычно добродушного парня. — В библиотеке засиделись с Седриком.       — В библиотеке с Седриком, — передразнивает ее Габриэль, и тут же замирает у входа в женское общежитие Хаффлпаффа, вынуждая остановиться и Айрис. — А где сам Седрик?       — Мы встретили Чжоу...       Габри останавливает ее взмахом руки и тяжело и обреченно вздыхает:       — Он что, бросил тебя посреди коридора, чтобы проводить свою девчонку?       Пятикурсник кажется искренне возмущенным, и Айрис тут же хочется кинуться на защиту Седрика, потому что все было не совсем так. Даже, скорее, совсем не так. Седрик не бросал ее, он очень даже настаивал на том, чтобы проводить сначала Айрис до гостиной, а после уже Чжоу, но тогда бы они точно не успели до отбоя. Так что это скорее она бросила его с рейвенкловкой посреди коридора, эпично утопав в туман и куда менее эпично выронив все содержимое своей сумки на пол и потратив уйму времени, чтобы собрать его.       Айрис уже открывает рот, чтобы выступить в защиту третьекурсника, но Габриэль мягко подталкивает ее в сторону спален, прерывая любые возмущения.       — Иди спать, Айрис, уже поздно.       Время совсем детское, но глядя на усталое лицо старосты, Айрис не решается с ним спорить или шутить и покорно устремляется к двери, ведущей в их со Сьюзен комнату, надеясь, что не разбудит соседку. Сьюзен спать ложилась рано, но каждое утро умудрялась проснуться невыспавшейся и ворчливой, как медведь, разбуженный посреди зимы, и меньше всего Айрис хотелось доставлять соседке лишние неудобства. Хоть Боунс старательно убеждала соседку, что ее и Бомбарда не разбудит, но вопреки своим словам спала девочка чутко, реагируя на каждый всплеск озера, если они забывали закрыть окно на ночь. Накладывать заглушающие заклинания никто из них пока не умел, но Айрис планировала обратиться с соответствующим вопросом-просьбой к кому-то из старост или Марку, на худой конец, потому что иначе им бы пришлось мучиться от духоты всю весну — спальные комнаты Хаффлпаффа отлично протапливались, и когда стояла жаркая погода, находиться в них без открытого окна было почти невыносимо.       На цыпочках добравшись до кровати, Айрис быстро переоделась в мягкую пижаму, оставив аккуратную стопку одежды на стуле, чтобы не скрипеть лишний раз дверцами старенького шкафа, и забралась под одеяло, плотно задернув полог. Спать не хотелось. Яркий огонек Люмоса покорно вспыхнул на кончике палочки и осветил обложку книги — первой, что попалась Поттер под руку, когда она решила занять время перед сном чтением.       "Величайшие алхимики магического мира и их открытия", выведено вытертым золотом на потрепанной обложке.       Айрис не помнит, чтобы брала эту книгу, вероятно, она затесалась между другими фолиантами из числа тех, что мадам Пинс позволила вынести из библиотеки, но название звучит достаточно интригующе, чтобы Айрис отвлеклась от своих исследований и с любопытством открыла книгу посередине.       Десятая глава была посвящена французскому алхимику Николасу Фламелю — единственному известному создателю философского камня, способного даровать своему обладателю бессмертие. Вечную жизнь.