Stranger

Он помнит все урывками. Как все тело бил озноб и лихорадка, как он перманентно просыпался в бреду и потерянно разглядывал чью-то тень. Он порывался встать, не видя из-за туманной пленки перед глазами абсолютно ничего, лишь темный силуэт рядом. Помнит, что его мягко успокаивал чей-то тихий женский голос. Он не ощущал иррационального страха только тогда, когда этот голос говорил с ним. Чувство угрозы пропадало и зверь внутри утихал, переставая буйствовать, и он вновь проваливался в беспокойный сон. Его тело горело, но как только казалось, что ещё немного и он начнёт полыхать заживо, кожи касалось что-то влажное и прохладное. Потом вновь темнота завладевала его разумом. Он чувствовал сладкий запах чего-то сливочного и молочного, мысленно возвращаясь в годы своего безопасного детства и отчего подставляясь под чужие руки более охотно. Он жаждал вдохнуть этот аромат, насытить им всем легкие, словно это могло угомонить до предела накалённые инстинкты и раздражённые рецепторы. Альфа не замечал, как тянулся за руками, которые касались его настолько невесомо и ласково, будто по разгоряченной лихорадкой коже проходился легкий ветерок, приносящий за собой покой и умиротворение. Он думал, что таким образом его ангел пытается дать ему шанс на выживание. Если он придёт в себя, то сможет наконец догнать ускользающий шлейф запаха, будоражащий всё его звериное существо. И он начал бороться. Организм постепенно нагревал тело до максимальной амплитуды, пока чьи-то руки в привычном жесте не остужали его горящую кожу. Жар поднимался от самых ног и задерживался в районе макушки. Так продолжалось долго. В какой-то момент он наконец заснул, но его в чувство привела адская боль в горле и ломота в мышцах. Голова трещала по швам и ощущалась квадратной, тяжёлой. Он с силой жмурил глаза, пытаясь вновь провалиться во тьму и спастись от своего отвратительного состояния. Регенерация впервые шла так туго и он подозревал на задворках сознания, что это все из-за яда Ши. В бреду его мысли путались и он с трудом отдавал себе отчёт в том, что с ним происходит и почему он оказался в состоянии, граничащим с агонией. Почему никак не мог прийти в себя. Лихорадка брала над ним явный верх, хотя организм стойко сопротивлялся, поэтому через несколько минут после очередного своего пробуждения, альфа все-таки заснул крепким, беспокойным сном. Пока холодные, мягкие ладони остужали его кожу неведомой силой, он мог поклясться себе, что никогда ныне не чувствовал такого облегчения. Благодаря ним, ему удалось провалиться в спасительную дрему. *** — Хорошо, это я понял. — мужчина сложил перед собой руки на стол, оглядывая всех присутствующих на срочном собрании тяжёлым взглядом. — Пересечение границ было зафиксировано по местному времени примерно в час дня во время собирания Даров. Шпионаж пока не исключаем. — Напугал женщин до смерти. Одна девушка упала в обморок. — раздался голос одного из альф, приближенного главы безопасности. — Когда я был на месте, не слышал по ту сторону чужих запахов. Скорей всего он добежал до границ самостоятельно. — отчитался Джебом, с трудом выдерживая взгляды вожака на себе. Мощная аура давила на плечи и невольно заставляла горбиться, чтобы уменьшиться в размере и не навлечь на себя гнев сильнейшего. — На нашу территорию зашёл волк посторонней стаи и это чудо, что он потерял сознание и не навредил омегам. У меня лишь несколько вопросов… — мужчина нахмурил густые брови и сжал руки в кулаки до побеления костяшек. Молодой бета, сидящий по левую руку от вожака, испуганно вжался в спинку стула и побледнел, мысленно приготовившись. — Какого черта границы территорий патрулировались так отвратительно? Почему женщины были без защиты такое долгое время? Где вы, бесполезные, прохлаждались в этот момент? Возможно, что я ослабил над вами контроль и вы ощутили свободу? — громогласный рык разнесся по комнате и все одновременно вздрогнули, опустив головы, точно провинившиеся щенки. Минхёк вздохнул, укоризненно сверкая алыми глазами. — Я отправил двух лучших воинов, но в итоге ошибся. Вы разочаровали меня. — Глава, мы все исправим. — раздался понурый голос Хону. — Мы проверяли границы по востоку и не могли знать, что может быть опасность. Все было тихо! — Джебом надменно вскинул волевой подбородок и самоуверенно взглянул в глаза вожаку. — Лес был спокоен. — Меня это уже не волнует. Сделанное — сделано. Не ждите от меня второго шанса. Вы оба лишаетесь звания хороших добытчиков на три года. Джебом, — обращается мужчина к брюнету. — Ты больше не будешь вести воинов во главе на охоте. Теперь этим займётся Хосок. Названный удивленно вскинул голову и уставился на раздражённого альфу напротив, который явно еле сдерживал себя из-за уважения к вожаку и его гласного авторитета. — Я…? — он забегал глазами, не понимая, по какой причине его решили избрать на столь ответственную должность, когда ему не исполнилось ещё толком двадцати пяти лет. Он был опытным добытчиком, но никогда не рвался к власти и считал, что и так делает все возможное для стаи, находясь на нейтральной иерархической нише. Хосок не жаждал переходить кому-либо дорогу, особенно на пути к высокому положению, однако прямо сейчас, кажется, встал посреди дороги Им Джебома. Не самый лучший противник, если учитывать то, что он вспыльчив и достаточно агрессивен. Это плохо. Хосок ненавидел конкуренцию и конфликты, но знал, что если таковая ситуация возникнет, решит ее без промедления, даже если потребуется жесткость и сила. — Я думаю, что ты отличный кандидат. Я вижу в тебе потенциал. — Минхёк улыбнулся одним уголком губ, но лицо его вновь стало суровым и непроницаемым. — Ты так не считаешь? — Право, не мне судить, глава. — Вот и отлично. — мужчина дал понять, что разговор окончен, продолжая игнорировать искры ярости со стороны Джебома и исходящие от него резкие феромоны. — Как только чужак очнётся, дайте мне знать. И Ынсан, — обратился к своему приятелю по правую руку альфа. — свяжись с северной стаей. Будем проводить переговоры, касаемо этой ситуации. — Да, Глава. — Хорошо. На этом все. Жду вас в среду. — вожак мысленно добавил. — «Намучаемся мы ещё с этим мальчишкой, уж точно…» *** Она тянется за ведром и с трудом вытягивает тяжелый металлический цилиндр из колодца. Девушка мысленно сетует на главного лекаря, который не удосужился доложить отцу о том, что радиатор, питающий такой нужный бойлер, перестал работать и его срочно нужно починить. Ей было не в тягость набрать воду, но руки уже после второго захода так нещадно ныли, что ей чудилось, словно суставы скоро перестанут функционировать. Когда два полных чистой воды ведра стоят около ее ног, она замечает, что намочила своё цветастое платье, которое надела сегодня первый раз. Омега досадливо вздыхает, заодно сдувая мешающие пряди волос со лба. Поясницу сильно тянуло и она решила сделать передышку прежде, чем ей придётся вновь преодолевать путь от колодца до центра медицинской помощи. Если бы отец узнал, что она таскает такие тяжести, будучи омегой, то наверняка был бы скандал и целый курс нравоучений по поводу ее беспечности. А думать о том, что было бы, узнай он кому она носит воду, ей совершенно не хотелось. Когда она достаточно отдохнула и была готова к пути, по чувствительным обонятельным рецепторам ударил ядреный аромат лимона вкупе со стойкой долей чего-то перченого. Девушка зажмурилась, желая, чтобы это все было лишь плохим сном. В носу неприятно защекотало и на глазах невольно навернулись слёзы. У неё была аллергия на лимоны. — Помочь? — Джебом спросил ради приличия, на деле же самостоятельно выхватывая из-под ног омеги ведра без ее разрешения. Она нахмурилась. — Я вполне справляюсь. — Лиюн, не будь такой хмурой. Тебе это ни к лицу. — альфа удобнее перехватил ведра и выпятив грудь вперёд, направился прямо по тропе. Ей ничего не оставалось, как беспомощно пойти за мужчиной. — Мне было не тяжело их нести. — Не неси чушь. — лицо Джебома кривится и он демонстративно фыркает. — Куда тебе их? Кто же заставил дочь вожака заниматься такой работой? — Мне вовсе не трудно. Просто генератор заклинило и не успели доложить. Пока воду придётся носить. — Лин ощущает себя некомфортно, неуютно в обществе этого волка и постоянно оглядывается, будто в поисках помощи и защиты. Но лес был пуст. Рядом с Джебомом она была обезоружена и чувствовала себя птичкой в руках кровожадного охотника. А ещё лимоны… Боже, как же ей было дурно от этого запаха. Внешне она никак не показывала своё отвращение, безропотно и со свойственной ей иногда холодностью продолжая терпеть чужое присутствие. Сейчас она как никогда сильно ощутила потребность в теплом, кофейном аромате оборотня, пришедшего с севера. Он ее успокаивал. От подобного умозаключения она вздрогнула и запаниковала. — Глава отстранил меня от службы. Я больше не веду стаю на охоту. Этим теперь займётся Хосок… — альфа скрежещет зубами. — Я достоин этого звания, а не он! Ему не хватает опыта. — Но ведь Хосок уже не впервой отличался смелостью и своей отличной выносливостью. — неуверенно проговорила Лиюн, страшась чужой реакции. Джебом громко ухмыльнулся и раздраженно повёл плечами. Девушка метнула взгляд в сторону вёдер, замечая, что вода неосторожно вылилась за края. — И все же он не лучший охотник. Твой отец просто решил проучить меня и показать всем, какой властью он обладает. — альфа остановился, от чего ей также пришлось замедлиться. — Если я скажу ему о том, что выбрал тебя своей парой, то есть вероятность того, что меня вернут на прежний пост. Лиюн бледнеет и чувствует, как кровь в жилах леденяще стынет. Ее сердце делает кульбит и испуганно подпрыгивает в районе солнечного сплетения. — Н-но…а я? — Что? Ах да! Вы женщины так любите уделять внимание деталям. — альфа с грохотом ставит ведра на землю, заставляя девушку следом вздрогнуть от неожиданности. — Примешь ли ты мои ухаживания? — Джебом, это лишнее. Я изначально не давала повода думать, что считаю тебя своей парой. — омега мрачнеет и хватает ведра, с обидой глядя на то, как воды стало в несколько раз меньше, чем она набирала. Внутри собрался тугой комок. — Что, уже неинтересен стал? Твой отец погнал меня, как щенка, а теперь ты меня наказываешь таким образом? Может ты забыла, как я однажды спас тебя от медведицы? Неблагодарная… — тихо рычит Джебом, пытаясь подавить волю Лиюн и заставить ее себе подчиниться. Девушка с силой сжимает зубы и до ужасной боли в ладонях стискивает ручки вёдер. Но взгляд стойко выдерживает, не наклоняет шею, не поддаётся инстинктам. Она с вызовом, с огнём в глазах смотрит в алые глаза альфы, показывая, что не признаёт его авторитет и не разрешит себе присвоить. Омега внутри в диком страхе метается, скулит и поджимает хвост, но хозяйка подчиняет зверя себе, не разрешая дать волю слабости. Джебом, не видя внутренней борьбы сущностей, лишь удивленно усмехается, встретив такое неожиданное сопротивление. — Я тебя понял, но все же подумай еще. — мужчина медленно, изучающе оглядывает ее масляным взглядом, но в ответ получает лишь колкое: — Больше не приближайся ко мне. Никакой свадьбы не будет. — Лиюн направилась вперёд. — Вздумаешь выкинуть что-нибудь, я скажу отцу. Не испытывай его терпение. Как только дверь за ее спиной закрывается, она с грохотом ставит ведра на пол и даёт себе расслабиться. Девушка прижимается спиной к двери, будто нежеланный гость может прямо сейчас ворваться в дом, и прижимает руку к груди, где гулко бьется сердце. В ушах шумит кровь и щеки пылают от изобилия пережитых чувств. Омега прикрывает глаза и слушает тишину дома, улавливая лишь кашель больного северянина в одной из специализированных палат. Она наконец успокаивается, чувствуя себя здесь в безопасности, несмотря на некое противоречие в лице того, что защищенность в присутствии чужака — звучит как небывалая нелепица. Лиюн осторожно приоткрывает дверь в палату, разглядывая молодого мужчину через узкую щель. Альфа тяжело дышит, воздух с хрипотцой вырывается из легких. Она оглядывается, рассматривая время на настенных часах. Чужак бился в лихорадке уже два дня и ещё ни разу не пришёл в себя. У него были сильные ранения и его ослабленный организм с тяжёлым упорством боролся с ядом, пусть медленно, но с завидной упрямостью. Она думает, что его внутренний волк очень силён, если яд Ши не убил его с таким глубоким воздействием. Доза очень большая и процесс интоксикации до сих пор был активен. Что-то явно держало мужчину здесь, во внешнем мире и не давало сдаться. Она невольно восхитилась такой волевой выдержкой. Однако ей не давали покоя вопросы, связанные с появлением чужака на их территории. Их резервация считается закрытой для других стай и въезд сюда возможен лишь по специальным ID-пропускам. Она ни за что не поверит, что молодой волк мог так опрометчиво поступить, если только его не сподвигли на данный поступок обстоятельства. Лиюн щурится, разглядывая перевязанный стерильными бинтами торс. На ткани уже образовалось новое пятно алого цвета и скоро нужно будет сменить бинты. Девушка каждый раз борется со смущением, ведь доселе никогда не видела раздетых альф в такой непосредственной близости. Она боится признаться себе, что ей безумно нравится ухаживать за этим мужчиной и успокаивать его, когда разгоряченное температурой тело начинает знобить. Ей нравится заботиться о нем, даже под гнётом условностей и предостережений со стороны старшей сестры: «чужак не может вызывать доверия и его нужно опасаться» — так Миён последнее время говорит ей, но Лин перестала ее слушать. Альфа нуждается в ее помощи и она не может противиться внутреннему притяжению, с особой охотой делегируя на себя часть обязанностей главного лекаря. Так или иначе, ее не покидает ощущение, словно духи вели его определённой тропой. Он пришёл к ней, нашёл ее и значит именно она должна помочь ему. Мама говорила, что боги никогда не ошибаются. Да, он ещё неведомый мир для неё, где все ново, но внутренняя омега не желает отходить от оборотня ни на шаг и Лиюн добровольно с ней соглашается, проводя целые дни подле кровати своего «пациента». Этот день не становится исключением и пока лекаря нет, она принимается приготавливать все медицинские принадлежности, которые понадобятся ей при перевязке. Время шло, она сидела за деревянным столом с изящно выполненной резьбой ножек и ждала врача. Сону не появлялся и девушка предположила, что он мог задержаться по семейным обстоятельствам. Совсем недавно его жена родила троих замечательных волчат и за ней сейчас нужен был особенный уход, а также требовались забота и внимание. Лиюн перспектива сделать чужаку перевязку самостоятельно одновременно настораживала и в то же время заставляла ощущать внутри приятную дрожь. Медлить больше нельзя, иначе могло начаться заражение. Собрав всю свою храбрость в кулак и задвинув своё женское смущение перед альфой подальше в сердце, девушка водрузила на руки нужные медикаменты и направилась в сторону палаты. Дверь скрипнула, когда она слегка толкнула ее бедром. Войдя в комнату, она замерла посреди на какое-то время, почувствовав резкий запах кофе. Он дезориентировал ее на мгновение. Омега заинтересованно повела носом и поджала губы, затрепетав коленями. Судорожно выдохнув, она прошла дальше и приземлилась около кровати. Лин поставила медицинские средства на небольшой стеклянный столик и сжала в руках бинты, положив их на край постели. Она присела на колени на пол, поджимая под себя ноги и повернулась к оборотню. Лицо альфы было отвернуто к стене и ей пришлось слегка привстать, чтобы потом нежно обхватить своими ладонями скулы мужчины и бережно повернуть его к себе. Она задерживает дыхание, когда видит заострённые, мужественные черты, кустистые нахмуренные брови и блеск пота на висках. Лиюн осторожно убирает прилипшие к коже пряди темных волос и зачёсывает их назад, невольно поглаживая альфу по голове, точно больного простудой ребёнка. Она никогда не прикасалась так фривольно к чужим мужчинам, но не могла заглушить рвущуюся наружу так внезапно ласку. Девушка с накатившей печалью ощущает жар, холодной ладонью прикасаясь ко лбу. Как только она это делает, лицо альфы вдруг расслабляется и смягчается, и когда Лин это замечает, то сердце ее делает взволнованный кульбит. — Сейчас я помогу. Потерпи, мой хороший. — омега поворачивается и начинает искать нужные лекарства в небольшом контейнере. Одной рукой дотянуться до нужных микстур не получается и она тянет вторую руку, но альфа слабо следует вслед за ее ладонью, словно слепой щенок. Лин хмурится, выхватывает лекарства и поворачивается обратно. — Тише, тише…сейчас станет лучше, обещаю. Последним штрихом стала перевязка и когда она закончила, то с облегчением убрала грязные бинты в специальный пакет, куда отправила потом и пустые упаковки из-под медикаментов. Она долго сидела у кровати, будто ноги не хотели уносить ее домой. Лиюн засматривалась на необычную, непривычную для их краев внешность, на то, как крепкая грудь неравномерно вздымается от затруднённого дыхания. Наблюдала за волком северного клана, мысленно перебирая варианты версий, по которой чужак мог оказаться у них в таком состоянии. Она дышала ароматом кофеина, навевающим чувство безопасности и ждала, когда температура тела понизится до оптимальной категории. Когда это происходит, она с толикой разочарования начинает спешно собираться, ненароком бросая взгляды в сторону спящего мужчины. Взяв вещи, которые стоит вернуть на место, омега поднялась с пола. Лин шипит и морщится, чувствуя, как жутко затекли у неё мышцы ног. Она делает неуверенные шаги, когда слышит за спиной стон. Застывает, прислушивается. — Нет… — шепчет альфа себе под нос. — Нет, не смей… — девушка поворачивает голову, разглядывая беспокойство на чужом лице. — Джухон… — низким голосом рокочет мужчина и все ее тело пробирает мурашками. — Это твоя вина. Это ты…ты… — волк начинает метаться и она срывается с места, небрежно кидая лекарства обратно на столик. Девушка сжимает горячие, сильные плечи руками и прилагает больше усилий, чтобы прижать тело к подушке, надеясь, что ей не причинят вред по неосторожности. Но на удивление альфа сразу же поддаётся и замирает. Он глубоко дышит и постепенно начинает вновь засыпать. Лиюн вздыхает, расслабляясь и садится на пол, продолжая держать руки на чужих предплечьях. Она вглядывается в безмятежное выражение лица спящего и отмечает про себя, что кожа постепенно остужается до привычной температуры тела, свойственной представителям волчьей расы. Омега смотрит на небольшие часы, стоящие на белоснежном комоде неподалёку и решает остаться с северянином еще на несколько минут, несмотря на то, что обещала себе сократить время пребывания рядом с чужаком вдвое. Впрочем, ей как юной девушке было позволительно менять свои решения достаточно скоропалительно и в сопровождении ярких эмоций, поэтому она со спокойной душой укладывает голову на свои согнутые руки и прикрывает глаза. *** Миён нервно заламывает пальцы, и когда слышит приближающиеся мужские голоса, тут же оборачивается. — Вы нашли? — Обыскали всю территорию в пределах коттеджей, но ее запах обрывается около леса. — омега закрывает рот рукой, не в силах сдержать волной накативший страх и ужас. — Мы делаем все возможное. — она встречается взглядом с Чоном, совсем недавно назначенным главным охотником стаи после вожака. — Лиюн не могла уйти далеко. Глава бросил все силы на ее поиски. — голос альфы вселил в неё уверенность и спокойствие. Глубокий, проницательный взгляд создавал впечатление, словно Хосок знал гораздо больше, чем говорил, но Миён была не в силах ставить под сомнение его благородство. Если бы произошло что-то непоправимое, она бы точно узнала. Поэтому вскоре постепенно начинает вновь приходить в состояние равновесия. — Но Лин никогда не уходила так далеко одна. Она же знала, что скоро сядет солнце…ничего не понимаю. — девушка опускает взгляд вниз, разглядывая аккуратные, миниатюрные сандалии младшей сестры, а потом невольно цепляется взглядом за ее сумку. Хмурится. — Она не взяла вещи, значит не могла уйти по своей воле так далеко. Хосок смотрит в направлении взгляда Миён и мрачнеет ещё больше, незаметно сжимая кулаки. — У меня есть некоторые догадки. — альфа развернулся к входной двери и кивком головы указал остальным членам стаи покинуть дом. — Старайтесь думать о хорошем. — напоследок мягким тоном предостерёг парень и перешагнул через порог. Дом с пустой террасой встретил тишиной. Ветер тревожил засохшие цветы в декоративных горшочках и разносил по округе запах сырой земли. Хосок попросил сопровождавших его соплеменников ждать на основной дороге и не соваться в дом без особого знака. Он с остервенением бил кулаком со всей силы по дереву двери и напрягал острый природный слух, пытаясь уловить хотя бы признаки того, что в доме кто-то есть. Так как достаточно густо пахло лимонами, он понял, что нужный ему человек явно находился дома. Замерев на некоторое мгновение, мужчина уловил методичные шумы, исходящие с задней стороны двора. Он крадущейся походкой преодолел расстояние до источника звука и бесшумно остановился за спиной альфы. Топор тяжело опускался на бревно и одним выверенным движением раскалывал кусок дерева на ровные части. Хосок молча наблюдал за чужой работой, щурясь от порывов ветра и выжидая, когда же его почувствуют и обратят своё внимание. Ждать долго не пришлось, что к лучшему, потому что Чон сейчас терпением похвастаться не мог. — В чем дело? Пришёл потешить своё самолюбие? — вальяжным тоном интересуется Джебом, ставя новое бревно и резко опуская топор вниз, оставляя лезвие внутри. Брюнет медленно поворачивается, стирая пот со лба и отряхивая от опилок руки. Хосок хмыкнул. — Кем ты себя возомнил, Бом? — без прелюдий начинает парень, но увидев непонимающий, скептический взгляд, продолжает более настойчиво. — Кража запрещена. Традиция давным-давно утратила свою силу. Либо ты говоришь где дочь вожака, либо я за себя не ручаюсь. — Что за бред? — раздраженно отзывается альфа. — О чем ты? — Лиюн пропала и ты единственный, кто первым попал под мои подозрения. Она не могла уйти сама, значит кто-то ей помог. — Хосок сделал многозначительную паузу. — Кто-то, считающий, будто может силой заставить омегу стать своей парой. — Ты думаешь, что это я с ней что-то сделал? Я бы никогда ее и пальцем не тронул. — мужчина угрожающе рычит и Чон предупреждающе сверкает глазами. — Ты не из тех, кто сдерживает свой вспыльчивый нрав. — Хочешь проверить мою выдержку? — альфы делают шаг по направлению друг к другу. Воздух вокруг горячо накаляется до предела. — Хосок! — буквально за секунду до того, как оборотни сцепились бы в жестокой схватке, на дворе появляется один из приятелей Чона, самый молодой волк на охотничьей службе. — Лиюн видели в направлении юго-запада. Вторая ветка центральной тропы. Мужчины не отвлекаются, продолжая буравить друг друга напряженными взглядами. Сехун также замолкает, почувствовав сгущение феромонов вокруг. Внутренний зверь оскалился и завозился, не желая вступать в конфронтацию с более опытными особями. — Где говоришь…? — раздаётся голос Чона, заставивший О незаметно облегченно выдохнуть, ибо только драки сейчас не хватало. — Вторая центральная тропа. — Я помогал нести ей ведра с водой. В лекарне генератор сбой дал. — спокойным тоном произносит Джебом и капитулирует первым, делая шаг назад. — Она в больнице? — Шла туда. Не в курсе ее дел. Она ясно дала понять, что во мне не заинтересована. Хосок молча кивает и разворачивается, давая понять, что личные проблемы его мало заботят. Идет к выходу и бросает взгляд в сторону Сехуна, следующего за ним. — Доложи вожаку. Я к лекарю. — Понял. *** Девушка медленно выходит на улицу, поёжившись от порыва холодного вечернего ветра. Ее знобило спросонья и казалось, что одухотворенное выражение лица выдавало ее полуторачасовой сон с потрохами. Она ловит серьезный взгляд альфы и поджимает губы, виновато опуская глаза в землю. Спустившись с крыльца, ей пришлось приложить все внутренние силы, чтобы не сбежать обратно в дом. Ноги дрожали от желания унести тело в укрытие. — Вы заставили нас всех переживать. — голос молодого оборотня мягкий, но строгий, однако не вселяющий страха и ещё большего чувства вины. Именно на его обладателя она и смотрит, сразу сталкиваясь с тёплым, понимающим взглядом янтарно-карих глаз. — Меня сильно накажут. — еле слышно произносит Лиюн. — Я не скажу, что вы были у лекаря. — Хосок идёт с девушкой плечом к плечу, соблюдая небольшую дистанцию. — Почему? — ее глаза в удивлении расширяются. — Запах другого альфы ясно говорит мне о том, что вы делали здесь. — Ты неправильно всё понял. — хмурится Лин, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. В груди у неё вспыхнула обида и раздражение. — Это запах чужака. — Хосок не смотрит на неё, безучастно глядя вперёд. Окаймляющие тропу декоративные фонари постепенно зажигались, точно огромные светлячки, освещающие путникам дорогу. — Поэтому я ничего не скажу. Это не мое дело. — Разве ты одобряешь подобное? — Я поощряю добродетель. У вас хорошие намерения, что по другому быть и не может у дочери Кан Юны. — альфа еле заметно улыбается, но остаётся отстранённым. — Вы хотите вылечить его. — словно известный факт констатирует он. — Верно. — кратко отзывается девушка, с трепетом в сердце прокручивая сказанные волком слова. Она так давно не слышала имя мамы из чьих-либо уст. — Пусть будет так. — соглашается Хосок. — Только учтите, что он с севера. Край суровых зим и непроходимых лесов. Не всегда люди отвечают добром на добро. Будьте бдительны. Впрочем, не мне вас учить. Вы и так все знаете. — Спасибо. Большое спасибо…! — омега смущенно потупила взгляд. — Ты спасаешь меня. Хосок по-доброму усмехнулся. — Для меня это честь. По-другому быть и не могло. — Значит ты благородный? — Для вас и вашей сестры всегда. Лиюн не замечает, как они подходят к родному дому, у которого ее уже ждала встревоженная Миён. Отца не было видно и это заставило всё ее естество сжаться в нехорошем предчувствии. — Лин! — Все в порядке. — сразу успокоил девушку Хосок, увидев, как краска с лица омеги спала, как только в поле ее зрения попала младшая-Кан. Девушка сорвалась с места и налетела на сестру с объятиями, крепко прижимая ее к себе, будто она вот-вот могла загадочным образом испариться. Хосок тактично отвёл взгляд в сторону, чувствуя легкую неловкость и смятение от того, что невольно стал свидетелем семейной идиллии. — Ты где была? — Миён схватила Лин за плечи и отстранила от себя, вглядываясь в ее расширенные глаза своими. — Как это понимать? Ты пропала практически на целый день! Отец места себе не находил! Ты бы знала, какой он злой! — Лиюн щурится, чувствуя неприятные вибрации в ушах от громкого тона сестры. — Это Джебом, да? Он надоумил тебя? Он угрожал тебе? — Миён, преисполненная воинственной энергией, повернулась к застывшему рядом Чону, выглядевшим под пристальным вниманием старшей дочери вожака покорным щенком. — Это Джебом? Он? — Нет, не он! — встряла в разговор Лиюн, беря омегу за запястья, желая ослабить ее мертвую хватку на плечах. Миён уже повернулась обратно, когда Хосок только хотел открыть рот, чтобы ответить. Он замолчал, решая не вступать в диалог, пока обе девушки не будут готовы услышать его версию случившегося. Если младшая-Кан хочет придумать что-то, то пусть смело это делает и Хосок обязательно поддержит, умело отыграв свою роль. Пока он будет в позиции наблюдающего посредника. — А кто? — Я подвернула ногу в лесу и Хосок поздно нашёл меня. — названный тут же удивленно вытягивается, но под тяжёлым взглядом Лин послушно молчит. — Лекарю пришлось срочно накладывать мазь. Мне нельзя было ходить, но как видишь я здесь. — Хосок, это правда? Альфа переглядывается с омегой, потом с той, ради которой обыскивал сегодня каждый квадратный метр их резервации, и вздыхает. — Правда. — Но как так вышло? Почему ты нашлась только к ночи? — Миён недоверчиво хмурится и, к ужасу Лиюн, начинает принюхиваться. Девушка тут же сделала шаг назад и демонстративно поморщилась, схватившись рукой за левое бедро. — Можем мы пойти домой? Я вся пропахла лесом. Хочется в душ. И…нога все ещё болит. — Конечно, прости. — омега спохватилась и стала придерживать сестру под локоть. — Сильно болит, да? Сейчас дам тебе обезболивающее. Пойдём. Ох, горе луковое. Вечно от тебя проблем столько, ну вот скажи мне… — Спасибо… — одними губами прошептала Хосоку Лин и встретила в ответ понимающую ухмылку. Альфа проводил женщин долгим взглядом, пока дверь с характерным громким звуком не захлопнулась. На крыльце погас свет и двор погрузился во тьму. Он продолжал стоять под окнами дома вожака, сунув руки в карманы и слушая стрекотание кузнечиков. Ему было приятно услышать благодарность из уст Лиюн, но волк внутри с горестным рокотанием возился прямо за рёбрами. Миён даже не взглянула на него. ***