Stranger

Прошло четыре дня. Сегодня утром она встала взвинченная и напряженная, из-за чего несколько раз успела поссориться с Миён и нечаянно разбить несколько тарелок во время мытья посуды. Все эти дни она плохо спала и отдыхала только тогда, когда виделась с чужаком. Странным образом ему всегда удавалось вселить в неё уверенность. В себе, в завтрашнем дне, в нем самом. Однако ближе к вечеру Чонгук должен будет посетить ее отца. Разговор предстоит тяжелый, очень серьезный и ее мандражирует, словно альфу обязали публично казнить. На сей раз уверенной она ни в чем не была. Ей в голову лезли самые ужасные и страшные мысли, но, как сказал Хосок, единственная участь северянина — ссылка обратно на его территорию. Этого Лиюн и боялась. Несмотря на то, что Чонгук все ещё был овеян темной дымкой своего прошлого, она хотела помочь ему. Спасти от того, от чего он бежал. Альфа же в ответ хотел обезопасить девушку и поэтому раздумывал о том, что сразу же после разговора с вожаком западного клана исчезнет. Так было надёжней всего, иначе омега пострадает из-за него. Они были знакомы совершенно недолго, но этого хватило, чтобы привязаться. Он видел ее во снах ещё до того, как оказался здесь. Теперь Чонгук понимал, что та незнакомая девушка, зовущая его за собой каждый раз — Лиюн. В видениях он обещал найти, уберечь, дать защиту, хотя и не подозревал, что встретит незнакомку через полгода. А слова он свои всегда держит. Впрочем, дело было не столько во снах. Ее запах заполнял собой все пространство, заставлял дышать чаще, в желании насытить легкие. Ему было мало их коротких встреч. Но парень боялся, что такие чувства сделают его уязвимым, когда же сейчас он обязан был оставаться сильным и настороженным. Но сердце приказывало другое. Зверь рычал и метался, рвался к омеге, а Чонгук был дезориентирован внезапной лавиной ощущений. Он никогда не испытывал влюблённость. Прошлые связи лишь интриги, не имеющие ничего общего с его сутью. Но не на этот раз. Лиюн тревожила всю его душу, делала его зависимым от ее слов, улыбки, мыслей. Она словно якорь для него, маяк, настоящее притяжение. Одно ее ласковое прикосновение снимало его боли. Не только физические, но и, как оказалось, душевные. Он был готов к разговору с главой. Вечернее время выбрано было не зря, ибо по пути ему практически не встретились остальные члены стаи. А те немногие, кому довелось с ним пересечься, большими недоверчивыми глазами смотрели на него сверху вниз, оценивая. У него едва ли не топорщилась шерсть на загривке от этого повышенного, недружественного внимания. Он никак не показывал, насколько ему неприятны такие взгляды, но его горчащий, усилившийся запах ясно давал понять, что приближаться точно не стоит. Опасно. Коттедж вожака он успел разглядеть лишь мельком. Роскошный, минималистичный фасад, кованые ворота и изящный сад перед главным крыльцом. Сбоку парень заметил чёрный внедорожник и небольшую легковую машину белого цвета. Разглядывать долго он не стал и предпочёл поскорее оказаться в доме. Внутри пахло выпечкой и смешанными ароматами. Выделялся ярко для него лишь один — сливки. Ее нежный запах. Внутри него моментально все улеглось, в груди перестало давить напряжение. Он расправил широкие плечи и уверенным шагом направился на верхний этаж. Незнакомый альфа примерно одного с ним возраста сопроводил его в кабинет и оставил их с вожаком наедине. В помещении царила тишина и лишь шелест бумаги нарушал полное безмолвие. Чонгук стоял прямо, смотрел спокойно и ждал, когда его присутствие наконец заметят. Не прошло пяти минут, как старший альфа поднял голову, впившись в него зорким, мудрым взглядом. Эти цепкие глаза с еле заметными морщинками в уголках вызвали легкий холод по спине. — Значит, ты с севера? — Да, глава. — коротко, но с почтением ответил он. Мужчина хмыкнул в ответ. — Боишься? — А должен? — их взгляды пересеклись. Вожак задумчиво качнул головой, будто одобрительно, подтверждая какие-то свои рассуждения. — Ты нелегально нарушил наши границы, проник на территорию во время священного праздника Летних Даров. Создал угрозу членам стаи. Мы должны судить тебя по всей строгости или выдать твоему клану. — Да. — односложно отозвался, не отрицая. — Север просит отдать тебя. Говорят, что ты… — вожак сверкнул глазами, слегка склонив голову вбок, и хищно сощурился. — Преступник. Чонгук незаметно выгнул бровь. Всего на короткий миг его лицо оживилось, но вскоре вновь стало бледной японской маской. Парень сжал кулаки за спиной. Скулы напряглись. — Мне об этом ничего не известно. — О чем? О том, что тебя ищут? — О том, что я преступник. — Надо же. А клан твой осведомлён. Что ты сделал? Не пытайся скрыть, я узнаю. — Я сказал, что я не преступник. Это наглая ложь. — с нажимом произносит Чонгук. — Ложь? — Да. Глава медленно поднимается с места, упираясь тяжелыми кулаками в стол. Мужчины прожигают друг друга взглядами, словно ведя бой не на жизнь, а на смерть. — Я склонен верить Старейшинам и твоему вожаку. Убеди меня. — Я не буду никому ничего доказывать. Я не совершал никаких преступлений. Совесть моя чиста. — Но ведь не думаешь ли ты, что глава севера клевещет? В чем твоя правда? Чонгук выдохнул, сжав челюсть. Сдерживать эмоции было гораздо тяжелее, либо же он начал терять сноровку за проведённые в отдыхе недели. Он постарался сосредоточиться на запахе Лиюн, слабыми отголосками витающем в этом кабинете. — Власть меняется. Ведутся войны. — Политический преступник? — Нет. Но меня ищут. — Знаешь то, что не должен? — вожак догадывается, но не заставляет рассказывать все, как на духу. — Да. — Ясно. Я понял. — старший альфа кивнул, отвернул голову к окну. Наступила тишина, но сравнительно недолгая. — За укрывательство мой клан попадёт под гнёт. — Я знаю. Именно поэтому прошу дать мне возможность тихо уйти. Никто не пострадает. Вы скажете, что я сбежал. Вожак повернулся, пристально заглянув ему в глаза. Ответа не дал. *** Он вышел на улицу и вдохнул полной грудью запахи леса. Солнце давно село, но редкие последние лучи все еще освещали верхушки темной полосы деревьев. Внутри клубились сомнения. После разговора, как он думал, его мысли должны были прийти в порядок. Хотя бы относительный. Но теперь он переживал еще больше. Казалось, он вовлекал ни в чем не повинных людей в омут интриг и ужасов, которые Чонгук обязан был нести сам на своих плечах. Теперь же невольно круг участников расширялся и он молился Богу, чтобы Лиюн не задела эта история. Сбоку зашуршал гравий, треснула ветка, но он не вздрогнул от неожиданности, ибо резко появившийся запах сливок сообщил о присутствии омеги гораздо раньше, чем ее шаги. — Скоро стемнеет. Почему не идёшь домой? — спрашивает он, не поворачиваясь, и прячет руки в карманы спортивных штанов. Перед главой западного клана он предстал в достаточно праздном виде, но не особо переживал за свою неподобающую одежду. — Вы поговорили? — она встала прямо за его спиной, он ощутил это и почему-то почувствовал необычное спокойствие. — Да, недолго. Все в порядке, тебе не о чем переживать. — Точно? — она обошла его, встав напротив. Он одарил ее тёплой улыбкой и довольно сощурился. — Переживаешь? — Разумеется! — возмущается омега. — Тогда точно не о чем. — его серьезный голос вселил в неё уверенность. — Если ты думала обо мне хотя бы пару минут в день, то я уже счастлив. — ее щеки стремительно заливаются краской. Она и представить не могла, что услышит подобные откровенные слова из уст чужака. Ей казалось, что он был погружён в себя и озабочен проблемами настолько, что было не до девушек. Но он ее заметил. Внутри это вызвало трепет и легкую, приятную дрожь. — И какое решение? — Я пообещал, что уйду в ближайшие дни. Им нужно будет послать официальную телеграмму о том, что я пропустил западную территорию и бежал в горы. — Значит ты скоро уйдёшь? — ее голос дрогнул, она сжала руки в замок до покраснения. Чонгук заметил это и сразу накрыл ее руки своими большими ладонями. — Я буду скучать. — Я запомню тебя, Лиюн. Ничего не случается понапрасну. Я упал тебе в ноги во время праздника. Может ли быть так, что духи намеренно привели меня к тебе? Как думаешь? Омега расширила глаза и спешно закивала. — Я думала о том же самом! В тот день мы с сестрой опоздали. Если бы я пришла вовремя, то была бы в другой части леса и мы бы не встретились. — Судьба? Веришь в судьбу, кроха? — волк улыбается, на дне его глаз мерцают озорные алые огни. — Верю. А ты? — Думаю, что да. — Но разве случается так, что судьба ошибается? Она свела и вновь разводит. — Кто знает, как будет дальше. Я уверен, что мы ещё встретимся. — Чонгук тёплой рукой провёл по ее макушке, ласково поглаживая. Лиюн выдавливает улыбку, а у самой глаза на мокром месте. Вот-вот моргнёт и маленькие жемчужинки слез окажутся на щеке. Его сердце вдруг екнуло, отозвавшись на ее боль. Он обеспокоился. — Т-ш-ш, не плачь. Мне больно от мысли, что я могу быть причиной твоей грусти. Прошу. — Я постараюсь. — она всхлипывает и быстрым движением вытирает слёзы, оставляя влажные следы вокруг глаз. — Когда ты отправишься? — Останусь подольше. — неопределённо отвечает альфа. Он ясно знал одно — эту девушку оставлять он не хотел. Забывать не хотел. Не желал даже думать о том, что ее запах исчезнет из его жизни, ее детская непосредственность и вместе с тем приземлённость, смех и очаровательность отойдут на дальние задворки памяти. Он не хотел, чтобы Лиюн стала лишь небольшим эпизодом его истории. Девушкой, спасшей и излечившей раны. Он чувствовал, что это не будет так. Эта омега появилась не случайно и его к ней притяжение было некоторым намеком на то, что это ещё далеко не конец. *** На стене тикали часы. Кукушка пустыми глазами смотрела вниз, безмолвно созерцая. На столе дымилась кружка зелёного чая, она лениво помешивала его ложкой и не поднимала глаза. Миён становилось все хуже от такого разбитого вида сестры. — Джебом что-то сказал? — Нет. — отмахивается омега. — Он сейчас занят тем, чтобы сместить Хосока со своего поста. — Дак это он с ним значит подрался? У него нос разбитый. — Лиюн деликатно промолчала в ответ, зная настоящую правду. — Ты можешь мне доверять. Поделись тем, что тебя тревожит и станет легче. Обещаю. — Миён, а ты веришь в то, что истинность существует? — девушка в ответ удивилась. — С чего бы вдруг ты задаёшь такие вопросы? Конечно верю. — Просто…нет. Ничего. — Лин продолжает мешать чай. Мерный стук металла ложки о стенки кружки начинает раздражать и старшая омега резко выхватывает у сестры столовый прибор. — Ты изменилась после появления чужака. Не думаешь ли ты, что он твой суженый? — Нет. — мотает головой. — С севера? Они же холодные, как айсберги и готовы по головам ради власти идти! Не связывайся с ним, слышишь? — Не тебе решать! — шипит омега. Миён хмурится. — Он может сделать тебе больно, а я хочу этого меньше всего. — Чонгук не сделает. Я чувствую. — Значит так его зовут? Ты уверена в том, что ему можно верить? — Сердцем ощущаю. Это будто связь…красная нить. Помнишь мой сон? Мне кажется, что я видела его ещё задолго до нашей встречи. Это судьба. Ты спрашивала, похож ли он на того, кто мне снился — похож! — Как я за тебя переживаю… — вздыхает устало Миён. Лиюн встаёт с места и обходит стол, чтобы обнять сестру за плечи. — Отец встал на твою сторону. Он тоже верит чужаку. — Правда? Это же замечательно! — Но будь осторожна. Разумеется то, что ты про него рассказываешь, делает его уже лучше, чем Джебом. Но он другой, понимаешь? У них другие традиции, ритуалы, даже мышление. Вы словно с разных планет. — Венера и Марс? — улыбается Лин, любовно прижимаясь пухлой щечкой к макушке старшей омеги. — Скорее Венера и Уран. Самая холодная планета — Уран, верно? Я плохо в этом разбираюсь. — Да, верно. — подтверждает она и задумчиво жует нижнюю губу. После того, как она рассказала о своих чувствах сестре, дышать стало намного легче. Однако было то, что все ещё ее тревожило. Что же на самом деле случилось с Чонгуком и кто он такой? *** На улице пахло озоном после прошедшего дождя и резким, пряным ароматом травы. Верхушки сосен качались, шелестели, точно ветром перешептываясь. Их могучие стволы потрескивали. Его острый слух улавливал лесные звуки; стрекот дятла глубоко в чаще, хлопание крыльев совы, охотящейся за мелкой добычей, грызущую найденные орехи белку. Под его кроссовками шуршала листва и ломались шишки. Воздушные вечерние порывы холодили разгоряченную кожу под кофтой и остужали разум, занятый тяжелыми мыслями. В Медицинский Центр он зашел ненадолго, только для того, чтобы поужинать. На удивление доктор был с ним вежлив, не смотрел больше с укором и враждебностью, точно вкрутую поменявшись после того, как Чонгук сходил к вожаку. Это вызвало снисходительную, горькую усмешку. Впрочем, альфу мало волновало чужое мнение. Последнее время он не стайный и подчиняется своим собственным правилам, моральным нормам и законам. Даже если бы ему кидали камни вслед и кричали «проваливай», он не обратил бы на это внимание, просто ушёл бы гораздо раньше. Пока такой радикально ненавистной реакции со стороны западных волков не было, была возможность прийти в себя и решить, что точно делать дальше, когда он уйдёт в горы. В груди возилась тревога, пожирая изнутри своими сомнениями. Стоило ли идти в этом направлении? Бегать долго не получится, он понимает, но ввязываться в бойню тоже не желает. Выбора у него практически не было, лишь бесполезные зачатки, которые и решениями назвать толком нельзя. Он ломал голову и от этого она уже начинала болеть. Чонгук в раздражении пнул камень на пути и сверкнул в темноте алыми глазами. Буркнул и сунул руки в карманы. Повёл плечом и вскинул голову к небу. На него оттуда смотрели, мерцая холодным светом, яркие звёзды. Млечный Путь, Большая и Малая Медведица, Стрелец, Рукав Ориона…ее глаза…альфа нахмурился и дёрнулся. На мгновение перед его взором из созвездий действительно сложилось лицо Лиюн. Красивое, молодое, свежее и доброе. У него образовался ком в горле и задрожало что-то за ребром. Сердце пустилось в дикие скачки, хотя он никогда не страдал аритмией. Внутри словно искра вспыхнула и резко зажглась огнём. Он что-то почувствовал. Сильное, влекущее, первозданное, первобытное. Чонгук слышал о запечатлении лишь однажды и то упорно верил, что это пустые детские сказки для мечтателей. Однако то, что с ним происходило, было явным признаком — судьба свела его с истинной. Как бы он не осознавал, что сейчас для этого было самое неподходящее время, он не мог спорить с собой и обстоятельствами. Да и к черту! Когда для такого вообще может быть подходящее время? Любовь — она же обычно, точно снежный ком на голову, как гроза среди зимы, как первое слово, как ушат ледяной воды. Либо ты ее принимаешь, либо отталкиваешь. Чонгук был ещё более озадачен. Ведь импринтинг — это то, что обычно держит на земле, вместо гравитации. То, что лечит раны лучше любого лекарства. То, что оживляет и делает тебя самым бесстрашным, каким ты никогда не был до встречи с Ней. То, что доводится испытать не каждому. Как реагировать на эту внезапную встречу среди того, что творилось сейчас в его мире, он не понимал. Но такая бешеная радость и возбуждение уже все за него говорили. Оставалось лишь принять бурю и войти в неё без страха, как он это обычно делал. Кто знает, может Лиюн действительно станет его причалом в этом диком круговороте? Ибо встреча их явно была предопределена. Он уверен. Проходя мимо тускло освещённых фонарными столбами коттеджей, Чонгук услышал приглушённые шорохи, возню и грубый разговор. Мыслительный процесс был нарушен. Прозвучал глухой удар, стон и рычание, после чего он принял решение двинуться в сторону переулка. Дорогу окаймляли высокие заборы частных участков и в самом конце, где был тупик, вырисовывались крупные силуэты мужчин. Он медленно двинулся в их сторону, прислушиваясь к тому, что происходит. Влазить в ещё одни крупные разборки он не хотел, тем более на чужой территории. — Не лезь на рожон. — шипит знакомый голос. — Это мое место и ты его никогда не будешь достоин. — Понизь самомнение, придурок. — Ухмыльнулся загнанный в одиночку в угол, которого и окружало пятеро альф. — Смелый такой, потому что мне дешевую замену нашли? Или потому что со старшей дочуркой главы клана спишь? — в этот момент прозвучал удар, что-то хрустнуло, и вся компания сорвалась в сторону напавшего. Парень отбился и вжался в кирпичную стену позади, сплевывая на землю и угрожающе скалясь. Чонгук понял в чем дело и узнал, кто стал причиной и инициатором драки, поэтому вышел из тени в круг света. Восставшая из ниоткуда фигура привлекла всеобщее внимание. К нему повернулись. Альфа вздохнул и выпрямил плечи, лениво обведя всех взглядом. — Развлекаетесь? — Ты кто такой? — грубо бросили ему. — Пятеро на одного? Даже в наших краях это низкое варварство. Так и кочевники не поступают. — Чонгук неодобрительно покачал головой, чем вызвал рычание со стороны их предводителя. Джебом вышел вперёд. — Героем заделался? Я тебя раньше не видел. — Конечно, ты же дальше своего носа ничего не замечаешь. — Не нарывайся! Иди куда шёл! — Хосок, — обратился он к усмехавшемуся, приятно удивлённому парню. — Два на пять? Пойдёт? — Я ещё ничего. А ты? — Отлично. — Чонгук хрустнул пальцами и размял плечи. — Нападай. — первый удар пришёлся справа и он умело отразил его, выкрутив альфе руку и скинув тяжелую тушу того на землю. Второй и третий, почувствовавшие себя более злыми и уверенными, понадеялись на удачу, но чужак с непроницаемым выражением лица отразил каждую атаку выверенными движениями. Четвёртого легко положил Хосок. Остался Джебом, взиравший на Чонгука с шоком и праведным гневом в глазах. — Ты кто такой? — еле процедил мужчина, пытаясь разглядеть незнакомое лицо, наполовину скрытое мглой ночи. — В следующий раз не позорь своё имя. Решай вопросы цивилизованно. — Джебом сделал несколько шагов назад, накрывая голову капюшоном ветровки. Оглянувшись на своих людей, он быстрым шагом скрылся в темноте, затерявшись среди коттеджей, будто заблудший дух леса. Чонгук глядел ему в след недолго, сразу же поспешив к согнувшемуся пополам знакомому. Он протянул руку Хосоку и тот, пристально взглянув на чужака, уверенно схватился за протянутую ладонь. — Цел? — Я да, а ты? — Нос поправили. — издал смешок Чон, вытирая тыльной стороной ладони кровь. — Спасибо. Огромное спасибо. — Что будем делать с остальными? — Пусть отдыхают. Сами поднимутся. — хмыкнул Хосок. — Почему Джебом цепляется к тебе? — нахмурился альфа. — Вожак посчитал, что я больше подхожу той работе, которую выполнял он. И я близок с семьей Кан. А значит с Лиюн. — А причём здесь…? — Он сватается к ней. Чонгук сдержал хриплое рычание, сжав руки в кулаки. — А она? — Лиюн его терпеть не может. Как и Миён. Ну, и я. — Теперь я тоже. Хосок в ответ усмехнулся и панибратски похлопал Чонгука по плечу. — Есть общий враг — сдружимся. — Да. — Ты где научился так драться, чужак? Это было впечатляюще! — Много тренировок. — Тебя хотели в военный отряд определить? — удивился парень. Альфы двинулись в сторону центральной тропы, покидая место прошедшей стычки. — Типо того. — уклончиво ответил Чонгук. — Джебом не докучает Лиюн? — Волнуешься? Не бойся. Ей он не интересен, как бы этот придурок не старался. И все-таки, — Хосок остановился и северянин тоже. — Ты очень хорошо дерёшься. — Спасибо. — хмыкнул Чонгук. — Я перед тобой в долгу. — Не стоит. Я сам хотел помочь. — Уже можно и не скрываться после разговора с вожаком. — улыбнулся понимающе Хосок. — Что решили? — Скоро я уйду. Вы же скажете, что меня не успели словить. — Ясно. — кивает альфа. — Джебом все равно тебя увидел, можно было и не ломать мне нос. Просто это первое, что пришло мне в голову, чтобы он ничего не понял. — Наше знакомство протекает в драках. — усмехается Чонгук и Хосок в ответ смеётся. — Точно. — Тебе в медцентр не надо? — интересуется чужак, разглядывая синяк на скуле. — Нет, дома лёд приложу. — отмахивается парень и улыбается. — Спасибо ещё раз. Не ожидал. — Не суди книгу по обложке, как говорится. — хмыкнул Чонгук. — Верно. — Хосок протянул ладонь для рукопожатия и ее тут же подхватили. — Рад, что ошибался в тебе. — Приятно слышать. — Если вдруг понадобится моя помощь или какой-нибудь совет, я всегда для тебя на связи. Мой дом этот справа, домофон включён. — Это честь для меня, правда. — серьезно кивнул волк. — Знаешь…кем бы ты ни был и что бы такого не сделал, из-за чего сейчас прячешься, я могу сказать, что ты надёжный. — Спасибо. — Чонгук улыбнулся одним уголком губ. — Я рад, что ты так считаешь. Хосок в ответ по-доброму ухмыльнулся и отсалютовав рукой, направился к своему дому, провожаемый долгим взглядом чужака. Когда альфа скрылся за дверью, он повернулся и в полном одиночестве побрел в сторону Медицинского Центра. Из головы у него не выходила Лиюн. ***