Stranger

Алое зарево окрасило верхушки деревьев в оранжево-малиновые оттенки. Птицы стихли, спрятавшись за пушистыми ветвями. По земле тянулся сизый предутренний туман. Свежий, он оставлял после себя влагу на листьях кустарников и на траве. Воздух был стянутый, морозный, словно север принёс с собой зимний холод в западные земли. Надвигалась невиданная угроза, как величественная снежная буря. Под лапами трещали ветки и гнулись душистые цветы. Трое волков распределились, каждому было отведено свое место для диверсии. Старший из них, пригнувшись к земле, тянул мокрым носом у самого подножия границы. Альфа выпрямился и вскинул пушистую голову, разглядывая коттеджи вдали и темные полосы дымоходов. Волк оскалился, когтями разрыхляя землю и напрягся всем телом. Шерсть вздыбилась и волна огненной агрессии дернула вперёд. Он сорвался с места, взметая клубы пыли, и стремительно пересёк границу. Лапы несли его вдоль поросшей рожью поляны, голова с острыми, стоячими ушами мелькала среди высоких колосьев. Краем глаза волк заметил живое движение. Клыкастый рот растянулся в гнусной усмешке. Разведывательная группа уже вычислила. «Быстро они…» — подумал альфа, набирая скорость. Кровь гнала дальше, мышцы воспалились от возбуждения и адреналина. Он услышал, как прямо на хвосте раздалось предупреждающее рычание. Особо прыткий молодой волк практически нагнал его и клацал зубами у самых лап. Требовал остановиться. Тогда альфа резко сменил курс направления, враз озадачив преследовавшего его патрульного, и стремглав, точно летящий сокол, помчался в сторону границы. Солнце уже было высоко над горами и провожало яркими желтыми лучами его в спину. *** — Глава! — парень влетел в кабинет с таким грохотом, что подпрыгнул не только вожак, но и вещи на столе. Стёкла задрожали в оконной раме, будто грозясь вылететь от силы хлопка. — В чем дело? Ты почему врываешься без стука, волк? — раздраженно пророкотал Минхёк. Охотники притихли за столом, молча взирая на запыхавшегося альфу — начальника равед-отряда. — Вожак, срочное донесение. — он выпрямился, сжимая руки в кулаки до покраснения кожи. Запах потяжелел, принял горчичные ноты. — В четыре утра по местному времени было совершено целенаправленное нарушение границ территории со стороны севера. Трое волков в одно время с разных точек проникли в клан, но были загнаны и выведены обратно в лес. Поймать не успели — сбежали. — Что? — Глава медленно поднялся с места, его лицо исказилось от шока. — Вы почему их упустили? — Они сами сменили курс направления и вернулись обратно. Не знаю, что сподвигло их сделать это. — Это уже чересчур. Это апогей. — вожак резко стукнул кулаком по столу, заставив всех находившихся волков в кабинете единодушно вздрогнуть. Кружка упала на пол и разбилась на маленькие осколки. — Это провокация. Как вы подпустили их к территории? Что у вас там за проходной двор? Вам было мало случая с чужаком? — все опустили головы, умолкнув под испепеляющим взглядом главы клана. Начальник развед-отряда побледнел и сжал губы в тонкую полоску, готовый нести полную ответственность за то, что его люди пропустили нарушителей. Минхёк вздохнул тяжело и прикрыл заалевшие в гневе глаза, обдумывая все отвратительно сложившиеся обстоятельства. — Это связано со странником. Он же пришёл с севера, его ищут, как преступника. — подал голос один из охотников. Вожак поднял голову. — Мы ещё не отправили телеграмму, на ответ было дано несколько дней, но на нашу территорию все равно без предупреждения был совершён набег. Это явно недружественный акт с их стороны. Ждать переговоров они не будут. Придут и сами получат то, что им нужно. Силой. — ответил мужчина, вновь устроившись в кожаном кресле. — В чем проблема? Выдадим им их человека и дело с концом. — Это все должно быть официально. Они не могли дождаться этого и пошли на радикальные меры. Сдаётся мне, дело не столько в преступнике, сколько в предлоге напасть на нас. Дело дрянь. — шипит вожак. — Так и знал. От чужака несло запахом угрозы. Он тянулся за ним по следу, точно тень. — Что будем делать? Объявлять режим боеготовности? — мгновенно включился глава безопасности. — Пока рано, но будьте начеку. Я сообщу. Запросим объяснение. Посмотрим, как они смогут выгородить эту провокацию. Сейчас можете быть свободны. После этих слов, заскрипели ножки стульев по полу. Волки начали покидать кабинет один за другим. *** Она кладёт расческу на тумбу и разглядывает сверкающую в лучах лампы цепочку. Лиюн надевает кулон на шею и прижимает золотое сердце к груди, невольно представляя, как нагретый ее ладонями металл превращается в руку Чонгука. Она теперь чувствовала себя такой сильной и защищённой, когда получила в подарок от альфы эту подвеску. Он отдал ее ей, сказав, что самое дорогое, что у него есть, отныне полностью сосредоточено в ней. В Лиюн. Этот кулон, обвивающий сейчас ее шею, принадлежал матери чужака, но полноценную историю ей так услышать и не удалось. Альфа все ещё скрывал от неё большую часть своей биографии, аргументируя это тем, что хочет обезопасить ее. Чем меньше о нем она знает информации, тем лучше. Но девушка была категорически против такой логики. Омега злилась и негодовала, пускай и пыталась сохранить терпение. Человек, в которого она постепенно начинала влюбляться, от которого ощущала полную взаимность и даже с лихвой, казался таким далеким и недосягаемым. Как север. Как снежные степи и воющий ледяной ветер. Свободный, холодный, бесстрашный и независимый. Для неё Чонгук был предназначен, но в то же время являлся загадкой. Лиюн хотела бы догадаться, ибо ей не хватало смелости спросить о том, что от неё таит в себе мужчина. Она изнывала от любопытства ночами, волновалась и переживала, ведь сердцем чуяла неладное. Сны становились беспокойнее и красочнее. Она просыпалась в поту и с застывшим в ужасе лицом. Миён была в неведении, омега ей ничего не рассказывала, предпочитая молча сносить свои дурные и беспочвенные предчувствия. Однако Чонгуку ее тревога передавалась, будто бы их мысли были взаимосвязаны. Скрывать от альфы своё настроение не получалось, но вот сам волк умело маскировал флегматичной маской сдержанности любую свою пылкую эмоцию, если речь заходила о чем-то личном. Лиюн доверяла мужчине, как никогда, но жаждала того же в ответ. Она мечтала о том, что день, когда альфа все ей расскажет, однажды настанет. Ночью на улице было холодно, поэтому девушка накинула легкую кофту. В траве трещали сверчки и кузнечики. Дорожный гравий шуршал под ногами. Когда она вышла к просёлочной дороге, то взор ее выхватил горящий чуть дальше от линии реки огонь. Пламя взмывало вверх, слышался смех от окружившей хворост компании. Она огляделась и медленным шагом направилась в сторону голосов и теней. Неподалёку она заметила сестру, которая держалась слегка в стороне с подругами и при виде Лиюн приветливо улыбнулась. Младшая омега поспешила подойти к Миён. — Что вы делаете? — Прыгаем через костёр. Забавно, правда? — сестра смотрит в сторону улюлюкающих парней. Один из них резво перепрыгивает поленья, только чудом не задевая огненные всполохи. — Опасно. — отзывается Лин и ведёт плечом, сдвигая к переносице брови. — Куда ты в такое время? — Точно не к вам. — Миён в ответ усмехнулась. — И хорошо. Тебе не стоит тут быть. Где Джебом, там небезопасно. Куда же ты шла? — К Чонгуку. — Верно. Больше ты не скрываешь, что проводишь все время у него? — интересуется девушка, скрещивая под грудью руки. Позади вновь послышался рёв толпы. Альфы во всю веселились. — Нет. Отец знает, если ты про это. — Но все мы в курсе, что он преступник. — Это всего лишь слухи. — недовольно отзывается Лиюн. — Как знать. — пожимает плечами сестра и устало вздыхает. — Ох и свалился он нам на голову. Одни проблемы. Слышала, что отец говорил? — Нет. Что-то случилось? — Волки с севера нарушили границы без предупреждения. Мы отослали письмо, но ответ так и не пришел. Их вожак молчит. — А они давно пасти свои на наши территории раззинули. — возмущается стоящая подле Миён омега. — Это все не просто так. Чужак был отвлекающим маневром. — А может он северный шпион? — озвучивает догадку третья незнакомая девушка, испуганным взглядом обводя присутствующих. Все затихли, вслушиваясь в крики мужчин и стон ветра. Лиюн обняла себя, обеспокоено оглядываясь на темную линию леса. Почему-то в оттенках пламени густые деревья казались зловещими. Шелест листвы будто нашептывал об угрозе… — Красавицы, почему скучаете? — вдруг слышится за спиной голос. — У вас такие грустные лица! Давайте сегодня расслабимся! — Лиюн дёрнулась от страха, как только ее неожиданно подхватили мужские руки. Омега вскрикнула, вцепившись пальцами в предплечья. — Джебом, поставь мою сестру на место! — Миён встрепенулась. Альфа лишь хмыкнул, его глаза блеснули недобрым азартным огнём. Он уверенным шагом направился в сторону костра. — Немедленно опусти Лин на землю! Она не будет прыгать! — крикнула парню вдогонку. — Отпусти! — девушка испуганно завозилась в его руках, ногтями царапая толстую кожу, в надежде выбраться из захвата. — Мы всего лишь прыгнем через огонь. Почему ты боишься? — недоумевает Джебом. Оскал его в оранжево-кровавом свете выглядел устрашающе. — Я не хочу! — Не дури! — воскликнула Миён, яростно сжимая руки в кулаки. Альфа остановился у самого костра, держа омегу крепко. Ее платье развивалось на ветру, темные волосы мешали видеть, но яркое свечение огня перед собой она различала ясно. В груди взметнулся ужас и она задержала дыхание, расширяя глаза. Послышался мужской смех сбоку, кто-то торопил и подначивал. В животе у неё скрутился комок. Она сжалась. Когда Джебом хотел сделать шаг вперёд, на плечо ему вдруг тяжело опустилась чья-то рука. Парень повернулся. — Нехорошо. Я заберу? — не спрашивая, а утверждая, к ней протянули ладони и вскоре она оказалась в полной безопасности. Легкие насытились пряным ароматом кофе, в данную минуту горчащим от сдерживаемого гнева. Она обвила руками шею Чонгука и в ответ ее надёжно прижали к себе. — Ты… — начал было Джебом с исказившимся лицом, но чужак молча, с холодным выражением лица, повернулся и направился в противоположную сторону со своей драгоценной ношей. Свет от костра становился все более блеклым. Лиюн повернула голову, провожая Миён и сдерживаемого друзьями Джебома взглядом из-за плеча северного волка. Резко на неё снизошло облегчение и она уткнулась носом в шею альфы, прикрывая глаза. Дрожь в теле постепенно сходила на нет. — Он ничего не сделал? — Нет. Ты успел. — Очень хорошо. — Чонгук выдохнул, продолжая нести ее на руках. — Испугалась? — Да, но теперь уже не боюсь. Ты появился там и спас меня. Как настоящий герой. Парень усмехнулся. Под его шагами шуршала высокая трава, ее голые лодыжки щекотали верхушки колосьев. — Ты шла ко мне? — Да. — Ну, значит я все сделал правильно. Я пошёл к тебе на встречу. — Я его не люблю. Он хочет жениться на мне, но мое сердце уже занято. Чонгук вдруг остановился и опустил голову, встречаясь с ней взглядом. В глазах ее отражался серебристый блеск звёзд. — Кого? — М? — Кого ты любишь? Кем занято твоё сердце? Она поджала губы и смущенно опустила взор, крепче сжав руками его шею. — Ты. Ты мне нравишься. Лиюн заметила, как глаза альфы довольно сверкнули. Он не сдержал счастливой улыбки. — Впервые ощущаю это. — Что? — полюбопытствовала девушка, разглядывая одухотворённое выражение лица мужчины. — Радость. Воодушевление. Любовь. Не знал, насколько это сильные чувства. Теперь понимаю. Жалею, что не встретил тебя намного раньше. Но теперь я нашёл тебя, это самое главное. — он бережно опустил ее на землю. Она подняла голову, упираясь ладонями в его грудь, где гулко билось преданное волчье сердце. — Разве это не быстро? — Что? — То, как мы полюбили. Разве не быстро? Так бывает? — Бывает. Мы же полюбили. Лиюн улыбается, смеётся. — Наверное да. Но ведь ты скоро уйдёшь. Что тогда? — Я вернусь за тобой. Попрошу у вожака твоей руки. Когда смогу устроить место, где ты всегда будешь под защитой. Да, я уже не буду стайным, но одиночка никогда не привязан к статусам и правилам. Мы будем свободны. — Чонгук говорил так убедительно, твёрдо, вопрошающе и с такой надеждой, что у неё сердце обливалось кровью. Она была готова бежать с ним на край света прямо сейчас, но понимала, что поступила бы по-детски безрассудно. Однако альфа знал, что если бы девушка была старше, смог бы взять ее с собой. Но она была привязана к дому, к отцу, а он был в бегах, был преследуемым опасностью. Чонгук не имел права подвергать безопасность омеги. Он никогда не простил бы себя, если бы с ней что-то случилось. Для начала он обязан уладить очень многие вопросы и уже потом задуматься о возможности свадьбы. Да, верно. Сначала решить проблемы. — Я буду ждать. Всегда буду. — Ты настоящее чудо, Лин. Мой Свет. Я обязательно приду за тобой. — он обнял ее, осторожно, но пылко, и она прильнула к нему в ответ со всем чувством. Они стояли только вдвоём среди тишины поля и свидетелем их слов была лишь безмолвная, созерцающая единение истинных душ Луна. *** В комнате приглушённый свет, бра бросало мягкие тени на стены. За окном шёл дождь, ударяя каплями по стеклу со всей силой и ритмичностью. Глубокая ночь. Зашуршали накрахмаленные одеяла и послышался всхлип. — Что ещё? — Миён обнимала ее за плечи, периодически не забывая успокаивающе поглаживать. Ее сладкий запах и материнская забота уносили все тревоги прочь, точно по мановению. — Ещё он сказал, что вернётся. — шмыгает носом Лин, поджимая губы. Тонкие струи слез бегут вниз, впитываясь в подушку. Старшая омега тяжело вздыхает и упирается подбородком в плечо сестры, разглядывая однотонную бежевую стену напротив. На улице, где-то вдалеке за горами, прогремел гром и сверкнула молния. — Я же говорила, что ты должна быть благоразумной. — Я ему верю. — Тогда я тоже. — Миён погладила девушку по волосам, поправляя непослушные темные вихри. — Он спас тебя от Джебома, этого достаточно, чтобы я начала относиться к нему хорошо. — Отец сильно наказал его? — спрашивает Лиюн, понимая глубоко в душе, что несмотря на свою истинно женскую чувствительность и огромное сострадание, ей было, в общем то, плевать. — Рвал и метал. Я проходила мимо кабинета. Слышались крики. Такая смесь запахов летала в воздухе, что находится рядом было невозможно. Хосок попросил меня уйти, пока все не утихнет. Джебому сделали выговор и отправили с отрядом на охоту в дальние земли. Ни о какой помолвке и речи не будет. — Миён самодовольно фыркнула, гордо вздёрнув маленький нос. — Так ему и надо. Такое сокровище, как моя младшая сестрица, достанется только достойному. Лиюн издаёт глухой смешок, слёзы постепенно сходили на нет. В груди она ощутила звенящую опустошенность и радость от сказанных слов. Теперь она сможет спать спокойно и хранить Чонгуку верность. — Он говорил что-нибудь обо мне? — Джебом только узнал о том, что именно чужак унёс тебя в ту ночь. Злился сильно, думала пойдёт к нему, но все обошлось. Кстати, — Миён сощурилась. — Чем это вы потом занимались в поле, скажи-ка мне, моя невинность? — Ничем таким! — стремительно краснея, лепечет Лиюн. — В любви клялись, а? — Чонгук только обещал, что вернётся и попросит руки у отца. — Ах, значит так? Без моего ведома? — смешливо нахмурившись, омега ткнула сестру в бок, заставив дернуться и засмеяться. — Вот же негодница! — Миён, я подумала… — девушка перехватила щекочущую ее руку и прижала к груди. — Что если Чонгук тот, кто являлся ко мне во сне? Я чувствую, что он мой истинный. А ещё ему снилась я! Представляешь? Он сам сказал. Это не совпадение. — Если ты чувствуешь и это взаимно, то возможно. — шатенка привстала на локтях. — Я не буду лгать тебе о том, что не волнуюсь. Я уже высказывала свои опасения по поводу странника с севера. Он неустойчивая партия для брака дочери вожака процветающего клана. Он даже не сможет бороться за тебя! Чонгук не стайный. — Это все неважно. — Лиюн отпускает руку Миён и вновь устраивается на подушке. Под щекой ощущалась влажная ткань наволочки. — Настоящей любви преград нет. — в ответ на это старшая омега красноречиво вздыхает. Ее слова будто бы пропускали мимо ушей. Сестра не хотела слушать или слышать, все ее мысли и сердце были привязаны к одному мужскому образу, непокидающему их с самого своего появления. — Я приму любое твоё решение. И папа тоже. Чонгук уйдёт и если выживет, то мы подумаем. Боги сами решат, как суждено. Ложись спать, цветочек. Утро вечера мудренее… — Миён заботливо укрывает девушку одеялом и целует в висок, после чего тянется к выключателю. Комната тут же погружается в ночной мрак. На улице дождь не прекращался, лесной ветер печально завывал. Оконная рама дрожала от раскатов грома. Уснуть Лиюн так и не удалось. *** Спозаранок Миён наготовила прекрасные блины, которые были тут же утащены младшей омегой и укомплектованы в миску. Она собиралась отнести их Чонгуку, потому что в Медицинском центре его редко баловали чем-то вкусным во время завтраков. Возможность приятно удивить и порадовать альфу вызвали в груди настоящее томящее предвкушение. Она знала, что совсем скоро им придётся расстаться и хотела, чтобы последние дни были наполнены неторопливой чувственностью, несколько похожей на долгое прощание. Впрочем, ей совершенно точно не хотелось прощаться. По пути к центру она встретилась с Хосоком, на удивление хорошо отзывавшимся о чужаке. На сей раз он явно благоволил ему и поддерживал ее в том, чтобы навестить парня. Однако омега решительно убедила, что сегодня ожидала провести с Чонгуком день наедине. Ведущий охотник стаи ничуть не расстроился, на его лице лишь промелькнула понимающая, лукавая улыбка. Волк был сговорчивым и оттого, по мнению девушки, потому что Джебом наконец был отослан далеко и надолго. Уже не новость, что он мозолил глаза не только дочерям вожака. Лиюн рассталась с ним на распутье дорог и махнув на прощание, поспешила к крыльцу здания больницы. Блины все ещё были горячими и ее это несказанно радовало. На улице сегодняшним днём, после прошедшего ливня, было прохладней обычного. Начинался сезон проливных дождей. Джинсы и свитер спасали от порывов морозного ветра, но она все равно пожелала скорее войти в помещение. Девушка поздоровалась с медсестрой и сразу же направилась в сторону знакомой, даже ставшей родной за столь короткое время, палаты. Перед тем, как войти, она набралась смелости, вдохнула побольше воздуха и постучалась. Не встретив в ответ никакой ответной реакции, омега осторожно открыла дверь. Чонгук сидел на кровати, подвинув к себе тумбу, и что-то сосредоточенно писал на бумаге. В сильной руке был зажат точеный карандаш, на лице пролегла напряженная тень. Занавески из-за распахнутого окна колыхались и с улицы тянулся свежий запах озона, хвои и сырой земли. Как только альфа почувствовал, что не один в комнате, то тут же вскинул голову. — Лин. — облегченно произнёс он и сложил лист надвое, убирая в сторону карандаш. — Ты сегодня поздно. Я ждал тебя к утру. — Чонгук встает, его восторженный, очевидно влюблённый взгляд, разбавляла беспокойная задумчивость и серьёзность. — Я принесла завтрак. Блины с клубничным джемом. — девушка улыбнулась, кивая на контейнер для еды в своих руках. — Ты, наверное, проголодался. — Недавно подавали кашу. — поспешил успокоить ее альфа. — Значит теперь можно и сладкое поесть. — она прошла в палату, закрыв прежде за собой дверь. — Что-то случилось? — намекая на мужское смятение и бумагу на тумбе, спросила Лиюн. — Нет. — подумав, Чонгук добавил. — Ничего такого. — Хорошо. — подозрительно быстро согласилась омега. Парень забрал из ее рук свой полдник и она заметила, как хищно блеснули его глаза. Ему стоило лишь только облизнуться и махнуть хвостом, как самый настоящий волк. Реакция ее позабавила и она ощутила нежный румянец на своих щеках. — Приятного аппетита. — Спасибо, красивая. Что бы я без тебя делал? Скажи? — Чонгук поднял голову, горячо взглянув на неё. Только он мог так смотреть своими проникновенными чёрными глазами, от которых дух захватывало. Альфа отошёл в сторону стола, стоящего в другом конце палаты, и пока он доставал свой поздний завтрак, девушка неуверенно подошла к тумбочке. Ее взгляд притянула сложенная записка и руки ее зачесались от желания проверить, что же там было внутри. С одной стороны она осознавала, какое же бы это было вопиющее нарушение личных границ. Истинное непотребство, влезать в чужие дела без спроса! Но в то же время под рёбрами у неё колыхались сомнения и противоречия, да до того большие, что терпеть ей становилось невмоготу. Перед голосом своей совести она готова была найти оправдание: Чонгук скрывал от неё огромную часть своего прошлого и она лишь хотела узнать, чем живет тот, кто завладел ее душой. Недосказанность рушит отношения, а уж такая по величине — и подавно. Лиюн схватила лист и развернула его, приблизив к глазам. Непонимающе нахмурилась, разглядывая схемы, стрелки, имена, цифры. Сердце ее гулко застучало от волнения. — Что ты делаешь? — вдруг раздаётся голос совсем рядом, прямо за плечом и она дергается, разворачиваясь. Чонгук смотрел на неё сверху вниз, спокойно, но внимательно и выжидающе, как наблюдающий охотник в зарослях за косулей. Она поняла, что в горле у неё пересохло от тревоги. — Что это? — спросила девушка тихо. Альфа медленно забрал из ее рук лист. — Я не хотел, чтобы ты узнала это до того, как я уйду. — Чонгук поджимает губы и голос его понижается, делается грудным и хриплым. — Ты можешь доверять мне. Что случилось? Это связано с твоим побегом? — альфа молчит, сверлит взглядом пол, глубоко раздумывая. — Это же не…ты преступник? Или… — Нет. Нет, Лиюн. Я не преступник. Это ложь. Специально распространяемая. — ее плечи мягко обхватили. Парень обеспокоенно заглянул ей в глаза. — Ты знаешь, что я верю каждому твоему слову. — предупредила она, напоминая Чонгуку об ответственности. Он кивнул со всей серьёзностью, чувствуя, что может поделиться с этой девушкой чем угодно. Зверь внутри согласно завозился в ответ на его размышления и потянулся навстречу омеге. Альфа притянул ее к себе, крепко обняв руками и уткнувшись носом в макушку. Сладость сливок вскружила голову, давно сделала его покорным пленником. Он становился ручным рядом с ней, строптивый северный характер, непримиримый с условностями, готов был подчиняться одному взгляду этой девушки. Волк поддавался ласке, млел от женской нежности, что растапливала внутренний лёд с неимоверной скоростью. Чонгук не сопротивлялся, он был покоренным. Покоренным ей. Лиюн. С самого момента запечатления, а возможно с того, когда он увидел ее в своём сне. Дурман любви развязывал язык. Она единственная, кому он мог доверять на сто процентов. Она его истинная, боги никогда не ошибаются. — Я все расскажу тебе. — омега вскинула голову, встретившись с мужским взглядом. — Я буду очень внимательно слушать. — в подтверждение своих слов, она тут же умолкла. Чонгук прикрыл потяжелевшие веки и когда вновь взглянул на ту, что смотрела на него с такой детской добротой и искренним желанием помочь, от которых сердце болезненно сжималось, решился открыться. — Я законный наследник северной стаи. Будущий вожак. Перед глазами Лиюн все смешалось. Картинки, будто калейдоскопом, возникли перед взором. Сильный запах, выразительные черты лица, выносливость, словно по-гладиаторски сложённая фигура, гипнотически проницательные, умные глаза. Особенная энергетика. Боже, как она не могла сопоставить все эти факторы ещё раньше? Как не догадалась? Все это время она лишь считала, что парень высококлассный охотник своих краев. — Ты в бегах? Стая не приняла тебя? — Мой клан находится под властью сводного брата. Прошлый вожак, наш отец, был убит им жестоко и беспощадно, после чего началась война. Он самопровозглашенный глава стаи. Остальные братья тоже убиты, я остался последним на пути к полной власти. Он хочет убрать меня. Установился диктаторский режим, территория строго охраняется. Члены стаи под гнётом, их запугивают, ликвидируют особенно смелых противников. Со мной пытались связаться, попросить помощи и доложить о ситуации внутри, но это быстро пресекалось. Я бежал с севера, за мной была погоня, но я пересёк вашу границу и оказался в относительной безопасности. Брат ищет меня, и если в ближайшее время я не уйду, то вы можете пострадать. Он думает, что запад меня укрывает. — Боже мой… — девушка шокировано закрывает рот ладонью, бегая глазами по лицу напротив, будто бы заново узнавая альфу. — И…что ты намерен делать? Ты будешь бороться? — Тот лист, который ты взяла, схема оборонной и наступательной операции. Есть люди, которые помогут мне в осуществлении переворота. — Значит, ты хочешь вернуться? — Я же обещал. — ласково усмехается Чонгук, проводя своей тёплой рукой по ее спине, заставляя невольно прогнуться в пояснице и последовать за этой рукой. — Если брат не облагоразумится, придется воевать. Когда все утихнет, я верну стае покой, то я приду за тобой, чего бы мне это не стоило. Раненый, разбитый, но приду. Главное дождись меня. — Нет, нет. Целый, Чонгук. И невредимый. Пообещай мне. — она умело сдерживает слезы, но бледность ее и дрожь в теле от альфы не укрываются. Он хмурится и бережно заправляет мешающуюся прядь ее длинной челки за ушко. — Не переживай, все со мной будет хорошо. Мне теперь есть, ради чего оставаться в живых. Она кривит губы в попытке улыбнуться. — Хорошо. — Лиюн кивает. Понимание вдруг снисходит на неё сиюсекундной вспышкой. — Ты должен рассказать это моему отцу! Многие все еще считают, что ты действительно преступник и поэтому скрываешься. — Будет лучше, если никто об этом так и не узнает. — она недовольно поджимает губы и Чонгук поверженно вздыхает перед ее очарованием. — Хорошо, раз ты просишь — я расскажу. — ее глаза счастливо сверкают и она подаётся вперёд, обнимая мужчину за талию и прижимаясь щекой к его груди. Альфа обхватывает ее в ответ своими сильными руками и в этот самый момент она как никогда более чувствует себя защищённой, любимой и нужной. Омегу словно кутали в тёплое одеяло, которое ни за что не дало бы потревожить ее. — Я уйду завтра ночью, Лин. — В какое время? — она отстраняется и смотрит прямо ему в глаза, несмотря на то, что сердце жестоко разрывало от боли и разочарования на части. — Поздно. Ты уже будешь сладко спать. — он провёл огрубевшей ладонью по бархатистой коже ее щеки и прощально улыбнулся, разглядывая каждую частицу дорогого лица, желая запомнить этот миг, оставить в памяти навсегда. Он ощущал острый укол досады и вины, ему хотелось ударить себя, вразумить, забрать девушку с собой и никогда не отпускать, но рассудок возвращал на землю, оттесняя пожар эмоций. Ей безопасно здесь, дома, рядом с отцом. Она должна находится там, где есть все удобства; продовольствие, тепло, уют и охраняемая территория. Пока с ним ей было нельзя, как бы он того не желал, и он ясно отдавал себе в этом отчёт. Омега, такое нежное создание, как его Лиюн, должна находиться в спокойной обстановке, где ей точно ничего не будет угрожать. И Чонгук постарается сделать так, чтобы обеспечить девушке покой, даже если ради этого придётся ее оставить. ***