Stranger

Лиюн омывает лицо водой и смотрит на себя в зеркало, разглядывая спутавшиеся чёрные вихры волос и бледную кожу щёк. Сердце гулко стучало в ушах, болезненно отдавая в виски. Выключив кран, тем самым остановив поток воды, она вытерла капли махровым полотенцем, и вновь встретилась взглядом со своим отражением. На неё смотрели испуганные глаза. На задворках памяти, точно линиями дорог, вспыхнули отрывки сегодняшнего сна. Она среди огня. Языки его смертоносного пламени повсюду, слышатся крики и мольбы о помощи. Волки. Их много. Они везде. Она видит их грозные тени, смотрящие недобро сквозь оранжевую живую стену, улавливает тревожные запахи и рокот зверей. Лиюн бежит без оглядки, но запинается и падает наземь, угождая ладонями в снег. Такая резкая, неестественная смена тепла на мороз пробуждает мурашки и стук зубов друг о друга. Сзади хрустит снег под чужими шагами и она переворачивается на спину, замечая протянутую ладонь. Омега хочет взяться за неё, схватить, будто в человеке напротив было сосредоточено ее спасение, но она неожиданно просыпается на этом моменте. Поднявшись в шесть утра, ей больше не удалось сомкнуть глаз. Утро было тихим. Не в том прямом смысле, когда не включён телевизор и ты наслаждаешься лишь своими мыслями, а в полном понимании этого слова. Всё молчало. Затихли ветра, не слышалось привычное пение птиц, отец ещё поздней ночью отправился с отрядом на охоту. Миён ещё спала. Девушка стояла около окна, держа в руках кружку горячего чая с мелиссой и напряжённо всматривалась в небо, затянутое тяжелыми, серыми тучами. В груди было беспокойно. Вязкое безмолвие будто сковало собой все пространство вокруг. Не впуская звуки, оно осело на верхушках деревьев, ковром легло на землю и оглушило тишиной. Даже дождь, по обыкновению моросящий все утро, старался не напоминать о себе мерным стуком о стекло окон. В тот самый час Лиюн ощутила странное чувство, словно что-то должно было произойти. Тревогу она упорно списывала на последствия своего дурного сна, но справиться с волнением все равно никак не могла. Желая избавиться от томительной тоски, девушка решила уйти к Чонгуку. С ним рядом даже грозы казались сущим пустяком, с ним она не боялась любого шторма. Надев желтый дождевик, она вышла на улицу, сразу же наступив ногой в лужу. Пахло характерной свежестью. Дождь глушил ее тихие шаги, пока она шла до центральной тропы. Встреченные на пути омеги с дружелюбными улыбками несколько успокоили разрывающееся от тревог сердце. Однако после третьей женщины, она остановилась, невольно оглянувшись ей вслед. Нахмурилась, спрятав нос глубже в капюшон. Почему по пути ей не встретился ни один альфа? Вздрогнув от неожиданного раската грома, она бросила быстрый взгляд в сторону гор, где сгущались тучи, и ускорилась. Через пару минут она уже была в приемной Медицинского центра. Лиюн сняла капюшон. К скулам прилипли мокрые волосы и она зачесала их ладонью назад. Сняла дождевик, повесив около входа и попыталась найти медсестру. За стойкой привычной приветливой девушки не оказалось. Телефонная трубка разрывалась от звонков, а внизу сверкал красный маячок, что означало оставленные абонентами сообщения. Лин прошла в сторону знакомой палаты. Находиться в одиночестве больше не хотелось ни под каким предлогом. Она открыла дверь без стука. Чонгук лежал на кровати, читающий ее книгу, которую она ему недавно советовала. Облегчение снизошло на неё целой волной и она устало облокотилась о дверной косяк. Почему то ей казалось, что мужчины на месте не окажется. — Кроха? — удивился альфа, поднявшись в постели. — Что случилось? — Плохой сон сегодня снился. И погода ужасная. Мне страшно. — откровенно поделилась она своими переживаниями и вошла вглубь палаты. — Так на тебя влияет сезон дождей. У меня тоже настроение неважное… — Чонгук убрал книгу в сторону и протянул к ней ладони. — Иди сюда. Я заберу все твои страхи, заставлю их исчезнуть, как будто бы не бывало. — она мягко улыбнулась и борясь со смущением, все же медленно опустилась к нему в кровать, тут же нырнув под его тёплое крылышко. Вздохнула, умостившись щекой на мужской груди. Под ухом стучало сердце и то было самым прекрасным для неё звуком на свете. — А если мы будем жить на севере? Там мало солнца и есть полярные ночи, когда вовсе всегда темно. — Зато там есть северное сияние. Это все компенсирует. И ты рядом. Чонгук издал смешок и прижался губами к ее макушке, незаметно вдыхая сливочный аромат. — А где бы ты сама хотела жить? — Наверно у моря. На юге. — она мечтательно прикрыла глаза. — Где слышно шум волн, пахнет морской солью и кожа горит от солнечных лучей…а ты? — Мой дом будет там, где ты. Как у корабля причал. — Тогда и у меня тоже. — Лин влюблённо улыбнулась, ощущая, как заливаются краской щеки. — Чонгук? — М? — Ты расскажешь о своих родителях? — альфа умолк, словно раздумывая. Пальцы на ее плечах сжались. — Если ты не хочешь, то… — Отец встретил мою мать во время учений. Он был командующим военным отрядом, молодым вожаком, а моя мама волчицей небольшой восточной стаи. Это была любовь с первого взгляда, как искра, как поразившая обоих пуля. Они были истинными. Это был тернистый путь к тому, чтобы отец смог сделать мою мать своей супругой. Его первая жена, мать моего сводного брата, была против, как и строгие родители мамы. Восточные земли славятся суровыми законами и чтобы забрать омегу, отец должен был драться. — Он победил? — вопрошающе взглянув на альфу, спросила Лиюн. — Вышел еле живой, но победителем. — хмыкнул Чонгук. — Наверно от него во мне это жуткое упрямство и желание идти напролом, даже если впереди бетонная стена. Но от мамы во мне гибкость и хитрость. Вот и уживаются во мне два сильных характера…иногда тяжело. Она тихо смеётся, обнимая мужчину за талию. — Что же стало потом? — Все было в порядке, пока однажды болезнь не настигла стаю. Мне было пять лет, когда ее не стало. Мать Джухона прожила намного дольше, но вскоре тоже покинула отца. Я был единственным урождённым наследником от северо-восточного союза. Нас было четверо братьев, пока одному не заслонила глаза и сердце жажда власти. Он посчитал себя достойнейшим, высшим, превосходящим остальных. Теперь клан расколот. Когда я узнал о сговоре, о предстоящем убийстве, думал, что смогу помешать, но ошибся. — Такой жестокий человек не должен быть вожаком, Чонгук. Это твое место. Ты единственная надежда своего народа! — Верно, кроха. — ее со всей мягкостью целуют в лоб. — Но в этом вопросе очень много тонкостей. Пока я не уверен, как смогу во всем разобраться. — в этом предложении была слышна потаённая тяжесть свалившейся ответственности, точно камнем лежащей на мужских плечах. — Ты завтракала сегодня? — Аппетита не было. — она смотрит в сторону окна, замечая вспышки молний за плотными шторами. — Тогда пойдём в столовую центра. У вас такие замечательные омлеты! Просто фантастика! *** Столовой именовали небольшое летнее кафе на веранде под навесным тентом. Пока на столе остывал чай и поздний завтрак, они слушали шум дождя. С ними за соседними столиками сидели только две щебечущие о своём медсестры, один врач и пациент. Пока Чонгук пытался совладать с нетерпением, чтобы не обжечь пальцы о горячую закуску, Лиюн наблюдала за остальными. До слуха ее донеслись фразы: — И что тогда? — Приближенные к вожаку люди говорят, что ситуация очень напряженная. Ответа север не дал, но продолжает провокации на границах. О чужаке уже и не вспоминают, словно не из-за этого связались с нашим представительством. У них уже другая цель. — Какая же? — Расширить свои территории. Слышал, что сегодня утром двоих раненых патрульных доставили в больницу? Было столкновение с северными диверсантами. Совсем страх потеряли…что же будет… Омега вскинула взгляд, встретившись с мужским напротив. Они с Чонгуком сидели не двигаясь, единогласно слушая диалог незнакомцев. — Говорят у них там внутри войны ведутся. Убили главу клана — Вот как? Разве это не слухи? — охнул парень. — Не знаю. Теперь непонятно, кто наследник. Говорят, что следуют перевороты за переворотами. Настоящий преемник якобы сбежал. Трус, наверно. — Чонгук невольно сжал столовые приборы в кулаках до побеления костяшек. — Что трус то? Чтобы власть вернуть законную, сначала надо сил набраться. Как ты это сделаешь, если стая взволнована? Все правильно он сделал. Я бы тоже засел на дно. Дальше они слушать не стали, да и случайный разговор перетек в нейтральную тему. Лицо альфы сделалось серьёзным и вытянутым. Казалось, подслушанная информация несколько вывела его из себя, несмотря на то, что он думал обо всем сказанном уже который день. Лиюн положила свою руку поверх мужской ладони и мягко сжала, давая тем самым понять, что она всегда рядом. Это уняло творящуюся сейчас бурю внутри. — Если даже члены клана догадываются, то мой отец точно должен все знать. — напоминает омега, поддерживающе улыбаясь. — Я не хотел подвергать вас опасности из-за того, что вы будете в курсе — кто я на самом деле. Брат не оставит никого в живых, пока не обретёт полную власть. Он ищет меня, как потенциального революционера, которого поддерживает стая, и не успокоится, пока не найдёт. Если бы вы и дальше оставались в неведении, мне было бы легче уйти. Теперь же…я не знаю, как оставлю тебя. — Чонгук взял ладонь девушки в свои руки, чувствуя бархатную кожу кончиками пальцев. Он притянул тыльную сторону ладони ближе к себе и невесомо поцеловал, вызвав на щеках омеги смущенный румянец. Альфа смотрел на неё исподлобья, тёмными, словно самый чёрный агат и северная безлунная ночь глазами, и ей казалось, будто в этом взоре напротив сосредоточено все обожание, вся влюблённость и преданность на которую только способен запечатлённый волк по отношению к своей истинной. Ей не верилось в реальность происходящего, в то, что незнакомец, изначально чудившийся неземным и опасным, становился таким близким и важным человеком в ее жизни. Все поменялось за такой короткий миг, что даже если сейчас все было сладким сном, она не хотела бы просыпаться, если вновь не увидит после дурмана сновидений Его лицо. — Все будет хорошо, Чонгук. — Я не позволю никому тебя тронуть. Они не получат западный клан, я обещаю. — он крепче сжал ее запястье, говоря твёрдо и безукоризненно, и этот огонь в глазах, который она видела напротив, не давал усомниться в правдивости слов. Она тяжело вздохнула. — Я верю тебе. — Это самое главное. — он беззаботно улыбнулся, вопреки тому, что пытался скрыть свои тревоги и мрачные мысли. — Кроха, будешь? Они очень вкусные. — альфа подвинул к ней тарелку с ещё горячими гренками. Она охотно взяла в руку вилку. Насыщенно пахло сыром и жареными тостами. Где-то вдалеке вспыхнула яркая ветвь молнии. Послышался волчий вой. *** В комнате было темно. Свет падал преломляющимися линиями, освещая лист бумаги и руки, обвитые выступающими венами. Снаружи слышались тяжелые шаги и приглушённые разговоры, обсуждающие подготовку. Ладонь дрогнула и он с невозмутимым выражением лица разорвал телеграмму на маленькие куски. Бросил на стол, как уже ненужный мусор и встал с кресла. Взгляд метнулся в сторону часов. Стрелка равномерно двигалась в сторону двенадцати. Выключив настольную лампу, мужчина накинул на плечи чёрный плащ и быстрым шагом покинул кабинет. Снаружи его уже ждали трое приближённых оборотней, ожидающих приказа. — Глава, все готово. — Тогда выступайте. — Есть. — альфы пропустили вожака вперёд, тенью последовав по темному коридору особняка вслед за ним. Улица встретила делегацию морозным ветром и ледяным дождем. Под подошвой плотных ботинок заскрипел снег. Он остановился, невольно вскинув голову к непроглядному небу, как капли ливня оросили его лицо, остудив горячую кожу. — Как давно его не было? — холодно спросил мужчина, разглядывая непроходимую грязь на дорогах. Машинам будет тяжело ехать через лес. Все словно складывалось против них. — Около пяти лет, глава. — ответил парень, стоящий рядом, вслушивающийся в завывающий ветер, точно о чем-то громко предупреждающий. — Что ж, у северных земель всегда был характер. — иронично усмехнулся альфа. — Как и у того, кто ею правит. — Верно. — согласился собеседник. — Как бы против природа не была, сегодня ее бунт глух для нас. Все должно пройти так, как мы запланировали. — вожак надел кожаные перчатки, скрыв руки в темной материи, и оглянулся, чтобы найти свой синий джип. Машина уже ждала около самых кованых ворот. — Сравняйте клан с землей, сожгите все дотла. Я не прощаю их вранья. Любой пособник лженаследника будет уничтожен. Как только все утихнет, оформите территории юридически, как северо-запад. Волк в ответ покорно склонил голову перед своим главой, а заслышав в нотах голоса угрожающие сталь и равнодушие, смешанные с беспрекословной уверенностью, невольно прикусил язык и замолчал. Пока альфа продвигался к авто, спиной чувствовал их взгляды. Каждого члена стаи. Их ненавистные, полные презрения и гнева глаза, будто выжигали под его кожей резцы. Он ощущал, как в жилах стынет кровь от этой силы, от осознания того, насколько народ был предан, даже будучи сражённым и подчиненным. Их тихая агрессия, огонь революции, теплился на самом дне глаз. И он видел этот огонь, разгорающееся пламя, дающее знать, что север не подчиняется просто так. Не даётся тому, кто берет. Север сам вверяет власть и, очевидно, пока он проверку не прошёл. Впрочем, он был слишком самонадеян, считая, что земли принадлежали ему по праву рождения и любые испытания, выпадавшие сейчас на его долю, были всего навсего глупые капризы. Его мало волновало недовольство волков, он знал, как усмирять. Опасаться было не в его характере, он смотрел на испуганных, промокших и злых людей в ответ с ухмылкой на устах. С ухмылкой победителя. Им придётся смириться, рано или поздно, с тем, что возглавляет стаю он — сын северянина и северянки, а не кровосмешанный отпрыск отца и восточной девчонки. Сегодня все решится и каждый, кто доселе сомневался в его власти, услышит и узнает, как Чон Джухон умеет удивлять. *** Лиюн нахмурилась, услышав посторонние звуки. Она заставила себя насильно продрать глаза, чтобы очнуться. Взгляд уставился в потолок, в комнате было холодно и пусто. Девушка вздохнула сонно и потёрла глаза, расслабляясь в кровати, но неожиданный грохот и голоса где-то в коридоре заставили подпрыгнуть на месте. Сердце ритмично забилось и она схватилась за кулон на шее, словно таким образом могла почувствовать присутствие Чонгука рядом. Это несколько успокоило ее. Омега повернулась и потянулась к часам на тумбе, чтобы посмотреть время. Час ночи. Голова у неё была тяжёлой от пробуждения посреди ночи, но сна уже не было ни в одной частице ее тела. Вся она напряглась и вздрогнула, когда в комнату распахнулась дверь. Свет пролился во тьму спальни. — Лин, вставай. — голос Миён был глухим и натянутым, точно струна, словно она упорно сдерживала эмоции. — Что случилось? Почему ты не спишь? — удивленно спросила девушка, свешивая ноги с постели. — Живо поднимайся! — сестра порывисто влетела в комнату и бросилась к комоду, открывая все ящики и роясь в документах. Лиюн непонимающе, но послушно поднялась, поправляя ночное платье. — Переоденься. Скорее! Не уточняя и не спрашивая, она прошла к шкафу и поспешно натянула джинсы с водолазкой, не заботясь о том, сочетаются вещи или нет. Для неё сейчас было важно разобраться в том, что происходит. Девушка повернулась, чтобы поговорить с Миён, но ей тут же впихнули в руки папки. — Это что? — Здесь все права, удостоверения и свидетельства. Берёшь за них ответственность. — В чем дело? — нетерпеливо и испуганно спрашивает она, прижимая важные документы к груди, точно щит. Старшая омега остановилась на мгновение, выдохнула и провела ладонями по лицу. Вгляделась в окно. На лице ее плясали оранжевые отблески света. На Лиюн снизошла неожиданная догадка и она медленно, словно страшась того, что увидит, повернулась к окну. Зрелище заставило ее тотчас же побледнеть и опустить напряженные плечи. — Боже мой… — прошептала девушка. В глазах ее отражались языки яростного огня, охватившего ближайшие дома. На фоне полыхающей древесины, проносились темные фигуры. Люди и волки. Они в полном хаосе лавировали среди горящих коттеджей. Когда она увидела сцепившихся в схватке зверей, поняла, что все ее сны сбылись сегодняшней ночью. Все кошмары, мучившие ее последнее время одним и тем же жутким сюжетом, прямо сейчас разворачивались перед ее взором настоящим театром боевых действий. Ее руки задрожали, но она намертво вцепилась в папку и не дала ей упасть на пол. В груди поднялся страх, паника, такой ужас, что ее сердце ухало где-то в районе солнечного сплетения, да так отчётливо, что кроме него она ничего не слышала. — Это нападение. — Почему…почему это случилось? — Это все север. Я не знаю, что им нужно. Хосок сказал, что они не за чужаком. У них есть другая цель, помимо него. — Миён надела джинсовку поверх футболки и направилась в сторону двери. — Лин, нужно уходить. — она стояла не двигаясь, все ещё наблюдая за происходящим в клане. — Все сбылось. Это был вещий сон. — Я помню. Я очень жалею, что не верила тебе. Но… — девушка поджала губы. — Это случилось и у нас нет времени рассуждать. Идём. — омега протянула руку. Лиюн оглянулась, взглянула на сестру полными слез глазами и схватилась за ее холодную ладонь. В гостиной их ждал Хосок, держащий спортивную сумку. Заметив дочерей вожака, альфа соскочил с дивана. — Вы взяли все? Нам нельзя будет возвращаться. — убедительным, серьёзным тоном, какой ещё Лиюн не слышала от него, произнёс парень. После кивка, он указал в сторону стеклянной двери, ведущей в сад. — Выйдем через чёрный ход. Если пройдём через основной нас заметят. Около крыльца уже все горит. — Где отец? — В самом центре стаи. Я не знаю точно. Он сначала послал меня к вам. Миён лишь молча согласилась, в данную минуту ей ни за что не хотелось перечить или возмущаться. Она желала просто довериться Хосоку и оказаться в полной безопасности, пока всеобщее волнение не уляжется. Как только они очутились на улице, сразу же оказались в одре дыма. Запах гари забивался в ноздри. Легкие горели, как только Лин пыталась сделать глубокий вдох. Слизистую глаз невероятно жгло и резало из-за угарного газа. Девушки ориентировались лишь по мужской крупной фигуре впереди, следуя за ней по пятам. Благодаря альфе, смогли найти нужный внедорожник, спрятанный за хвоями. Хосок сбросил камуфляжный тент с машины, стряхнув заодно с корпуса и сухие листья, опавшие с деревьев. Миён села в джип первая, как только парень звякнул ключами, пока же Лиюн оставалась стоять. Она наблюдала за горящим центральным фасадом дома, ее глаза, полные испуга и тоски, глядели на обуявшие крышу всполохи огня. Невиданная боль разрасталась по всей груди. — Лин! Скорее! — послышалось восклицание сестры, выглядывающей из опущенного окна машины. — Нам нужно уходить. — голос Хосока прозвучал за самой спиной, но омега не могла заставить себя отвести глаза от страшного зрелища. Ее сердце екнуло, когда где-то неподалёку послышались истошные женские крики, полные леденящего душу ужаса. — Боже, что там происходит… — Миён спряталась обратно в салон и подняла окно. — Черт. — рыкнул альфа и передал свою сумку Лиюн, она по инерции подхватила ее и прижала к груди вместе с папкой. Хосок, не говоря ей ни слова, сорвался в сторону звуков, где уже были видны очертания борьбы. Омега стояла какое-то время, наблюдая за волками, пока не увидела бегущего маленького ребёнка в сторону тропы, где дома были охвачены самым густым огнём. Инстинкты ее сработали раньше, нежели благоразумие, и она поспешила с места в его сторону. — Эй! — позвала она его отчаянно. Мальчишка обернулся и замер, ожидая, когда взрослая омега приблизится. — Где твои родители? — девушка схватила крепко его за руку и потянула ближе к себе, оглядываясь на дым и треск дерева. Ребёнок указывает куда-то и убегает вновь, попадая в объятия матери, которая лишь мельком взглянула на Лиюн с благодарностью. Она остаётся одна посреди дороги, по бокам пылают некогда жилые коттеджи. Последний раз посмотрев в след малышу и женщине, она решает вернуться и все-таки сесть в машину, как неожиданно кровь ее стынет в жилах. По другую сторону дороги стоял отец в окружении нескольких человек, не настроенных на дипломатический разговор. Она ясно поняла, что напротив северяне. В ней не осталось и капли сомнения, прежде чем омега кинулась в сторону родителя. *** Под ногами шуршала трава и побеги, колосья щекотали кожу щёк. Простирающееся поле уходило дальше в лес и к горам. Где-то внизу, пока он раздвигал заросли кустарников, трещали цикады и сверчки. Подойдя к линии начинавшегося леса, он замедлил шаг и остановился. Было тяжело сделать даже вздох, ему казалось, что если повернётся, то ни за что не уйдёт. Останется здесь, рядом с Лиюн и никогда ее не покинет, чтобы не произошло. Альфа сжал руки в кулаки и медленно повернулся, желая увидеть ночное безмолвие стаи и убедиться, что его омега в безопасности. Однако, вместо предполагаемого, увидел устланные огнём крыши коттеджей. Он нахмурился и стянул капюшон ветровки с головы, чтобы лучше разглядеть происходящее вдали. С немым шоком в глазах он наблюдал за тем, как от прежних уютных домов тянулся густой едкий дым ввысь, заслоняя ядовитым газом все звёздное небо. Пятно сплошного оранжево-красного марева дрожало, рябило и искажалось в глазах. Несмотря на то, что он не чувствовал запах гари, все равно стало дурно. Чонгук остолбенел, когда внутри кольнуло. Вспышкой в голове пронеслось: «Лиюн там. Среди огня». Это стало отправной точкой, настоящей искрой, заставившей все его первобытное существо живо встрепенуться, чтобы нацелиться на защиту пары. Альфа поправил сумку, натянутую посреди груди, и основную часть спрятал за спину. Оттянул ремень впереди, проверяя, насколько надёжно она закреплена, и спрыгнул с небольшого выступа вниз. Перекатился, приминая весом колосья, поднялся на руках и пустился в стремительный бег. Тёмная макушка изредка мелькала среди полей ржи. Приближаясь к стае, он уже явственно слышал звериные рокотания и чувствовал резкий запах. Мимо пронеслась группа из пяти западных волков, один из них оглянулся на него, выразительно стрельнув антрацитовыми глазами. Им нужна была помощь. Чонгук следует в самую глубь стаи. Дышать становится трудно, в легкие забивается тяжелый запах гари. Все природные смешиваются и ему приходится максимально сосредоточиться на внутренних ощущениях, чтобы выделить ярким маркером аромат Лиюн. Вокруг звуки приглушаются и вот он уже ничего не слышит, кроме своего зверя. Он ведёт, тянет в нужную сторону и альфа всецело повинуется, переходя на быстрый шаг. По пути ему в объятия бросается женщина-омега, ее полные страха глаза заставили остановиться. Он не думая спрятал ее за своей спиной, как только на горизонте появился северный волк. Парень в ответ на подобный благородный жест лишь усмехнулся раздраженно и сверкнул в свете огня острыми когтями. — На сколько низко вы опустились, чтобы трогать омег? — Помехой власти может стать что угодно и кто угодно. Здесь нет разделения. — отвечает спешно и дёргается в его сторону. Чонгук не церемонится, не подпускает близко к себе и одним ловким движением руки отключает противника. Как только соплеменник падает к его ногам, он поворачивается к женщине. — Найдите безопасное место и старайтесь держаться юго-запада. Сейчас все силы север сосредоточил в центре. Вы поняли меня? — казалось бы совершенно дезориентированная она все же кивает на его слова и вскоре исчезает за воротами одного из жилых комплексов, провожаемая внимательным взглядом Чонгука. Он же спохватился и ринулся в гущу боя, в сторону особняка вожака. Сначала он растерялся, когда перед взором предстали многочисленные разрушения и погибшие, лежащие на земле в лужах багряной крови. Дух захватило и в груди взметнулся дикий гнев, отразившийся молнией в глазах. Альфа сжал кулаки и ощутил, как жар сосредоточился в самом центре ладоней. По шее пробежали мурашки и дыбом встал загривок. Чувство утраты и затхлый запах скорби, витавший вокруг, поглотили его. Несмотря на то, что стая была его пристанищем всего на несколько дней, их благожелательное и непринужденное соседство вызвало в нем уважение. Никто не заслуживал подобной участи, ни одна душа не должна была покинуть этот мир из-за коварной, жестокой политики его сводного брата. Это было высочайшей несправедливостью. Чонгук огляделся и нашёл взглядом нужного человека. Как только их глаза пересеклись, то соединились в яростной молчаливой схватке, точно стальные клинки давних врагов. Оба сделали шаг навстречу друг к другу и замерли на относительно безопасной дистанции. По бокам дрожали языки пламени, оттеняя их лица и скрывая половину в тени ночи. — Давно не виделись, — Джухон улыбнулся одним уголком губ. — Братец. — Ты зашёл слишком далеко. — голос его, точно громоподобно, прозвучал среди необычайно воцарившейся тишины. — Неужели? — притворное удивление вызвало отвращение. — До этого все тебя устраивало? — Ты разгневал богов, Джухон. Ты — братоубийца. — Я никого не боюсь и смело это всем показываю. Посмотри…скоро здесь будут наши земли. Разве это не прогресс дел клана? Новые территории? — Ты безумен. Идти по головам…ради чего? Ради власти? Ты всегда думал только о себе, а как же люди? Твой народ доволен? — Ко всему стоит привыкнуть. — хмыкнул альфа. — Эта власть тебе не принадлежит. Никогда не будет принадлежать. — уверенно ответил Чонгук, следом увидев искаженное от гнева лицо напротив. — На крови и жертвах ее не построишь. — А кому? Тебе принадлежит? Я чистокровный северянин, а ты грязной крови, смесь севера и востока! Не тебе решать, кто будет вожаком. — прошипел Джухон, сверкая глазами. — Однако я тот наследник, которого хочет видеть стая. — Ошибаешься. — мужчина повернулся, оскаливаясь. Улыбка его не предвещала ничего хорошего и Чонгук напрягся всем телом, бросая на брата заалевший взгляд исподлобья. — Прекрати. Западный клан ни в чем не виноват. — Лишь в том, что укрывали тебя от меня. И в том, что занимают такие прекрасные земли. — Джухон сделал паузу. — Поверь, я только начал. — сразу за этими словами послышался женский крик, от которого у Чонгука рухнули вниз сердце и душа. Это был голос Лиюн. Он сорвался с места под зловещий смех. Она склонилась над обездвиженным телом отца. Ее дрожащие руки тормошили его за плечи и неустанно, отчаянно пытались поднять. Бледность ее он заметил сразу, то была мертвенная бель, словно сошедшая со снегов северных гор. Чонгук замер, остановился совсем рядом, над ней, и ошеломлённо глядел на открытую рану в брюшной полости. Вожак увядал на глазах, держась окровавленной ладонью за живот, пока любимая младшая дочь надрывала горло от истерики. Запах Лин стал горьким и кислым, сообщающим о невыносимом горе обладательницы. Чонгук ощутил режущую боль в сердце, волк внутри устрашающе замолчал. Перед глазами словно встала тёмная пелена бурого цвета, точно тряпка перед взором разгневанного быка. Он повернулся, желая отыскать брата, но наткнулся на пустующую улицу. Кипящая ярость в мгновение схлынула, оставив место пустой, ледяной жажде мести. Альфа опустился рядом с девушкой, крепко обняв ее за плечи. — Чонгук, — тихо прохрипел вожак. Названный тут же встрепенулся и прислушался. — Я вверяю ее тебе. Моя дочь теперь на твоём попечении. Береги ее…я прошу, береги. — Обязательно. Я обещаю, что Лиюн всегда будет под защитой. В ответ Минхёк криво улыбнулся, жмурясь от боли. — Я знал, что ты не плохой человек. Чувствовал. Спасибо. — мужчина расслабился. — Свергни брата. Ты должен. Север твой. — три коротких предложения стали последними. Вожак западного клана погиб, испустив последний тяжелый вздох. И навсегда затих. Лиюн охнула и потянула руки в сторону отца, как Чонгук тут же обнял ее поперёк живота, подхватив. — Отпусти меня! — взбрыкнулась протестующе омега и вцепилась в руки альфы. — Папа! — закричала девушка. — Лин, его больше нет. Нам нужно идти. — он говорил мягко и тихо, в самое ухо, опаляя горячим дыханием, но она не слышала, сраженная горем. Он пытался повлиять на неё с помощью усилившихся феромонов, которые позволили бы почувствовать ей себя в полной безопасности, словно под защитным куполом, но ей было все равно. Все ее внимание было сосредоточено на родителе. — Лиюн! — зовёт, хотя у самого сердце рвётся от вида ее слез. — Эй! Чужак! — услышанное прозвище, будто уже ставшее родным, побудило тут же вскинуть голову. Чонгук ещё не успел понять, как среагировал должным образом, успев поймать в свободную руку ключи. — Машина на заднем дворе. Ориентируйся на три крупных ствола хвои. — Хосок выглядел неважно. Лицо было измазано в саже, а белая футболка превратилась в смесь грязно-коричневого и алого. Он стоял пошатываясь, но относительно твёрдо, глядел по-волевому, как не сраженная хищная птица. — Увози Кан Лиюн как можно дальше. — Миён? — спросил Чонгук, но альфа в ответ покачал головой. Он поджал губы, ощутив, как в животе скрутился тревожный узел. — Ты с нами? — Нет. — Продержишься? — Я сделаю все, что в моих силах. — Спасибо. — искренне поблагодарил волк, сжав в объятиях затихшую, стенающую омегу. — Я никогда не забуду. — Я тебя тоже. Удачи. Прощайте. — Хосок махнул рукой. В этом жесте крылось гораздо больше смысла, чем могло представиться. Альфа не провожал их, растворившись в кровавой бойне и рыжем огне. Затерялся среди сотни лиц. Чонгук подхватил девушку на руки, несмотря на ее протесты, и направился в сторону знакомого особняка, от которого к утру останутся лишь бетонные стены. Отдаляясь от горящих объектов, он ощутил прохладу ночи и непривычную лесную тишину. Омега сидела на его руках, вцепившись в шею, точно в спасительный оплот, и молчала. Внедорожник был найден им быстро, учитывая, что зрением и нюхом он обладал всегда весьма развитым, не то что у соплеменников и остальных братьев. Машина была легко разблокирована и он открыл переднюю дверь, желая усадить Лиюн в салон. — Я не поеду! Я никуда не поеду! — она ударила его в грудь кулаками и взглянула с ненавистью, вызвав по коже мурашки. Зверь внутри взрыкнул и взволнованно заерзал за рёбрами. Чонгук вновь усилил свой запах, приложив к этому немало сил, и на этот раз сие действие возымело положительный эффект. Девушка дрогнула и ослабла, позволив запихнуть себя в авто. Но омега вскоре вновь упрямо забрыкалась, ногой толкнув его в живот, на что альфа с невозмутимостью на лице захлопнул дверь. Успев обойти переднюю часть джипа, парень сел за руль, резким движением пристегнув ремень безопасности. Ладонью он хлопнул по панели и заблокировал все двери, перекрыв девушке все пути к отступлению. Как только машина зарычала и в салоне потеплело, он включил фары, осветив темную часть леса. Бросил внимательный взгляд в сторону умолкнувшей Лиюн. Чонгук до предела вжал педаль газа в пол и круто тронулся с места, вывернув руль. Машина подпрыгивает на кочках и ее слегка заносит на повороте, но парень уверенно мчится вперёд, выезжая на просёлочную дорогу через лес. Когда же сбоку на обочине видится деревянная вывеска зачеркнутого обозначения с названием их резервации, альфа позволяет себе шумно выдохнуть. Размытое облако огня и дыма осталось позади. Западные земли постепенно становились нечеткими и вскоре совсем скрылись за густой лесистой местностью. ***