Собачья жизнь, собачье сердце

***

Гуань проснулся с явным ощущением голода и бурчащим желудком. Как же хочется каши, а ещё лучше курочки, или говядинки, и чтобы кровь стекала и капала на пол. Тьпфу, Господа, Гуань становится дикарём, ему уже хочется сырого мяса. Мо повернулся на другой бок, почёсывая передней лапой у себя за ухом, щурясь на солнышке и помахивая от удовольствия хвостом. Блядь, что ещё за хвост?! Рыжий вскочил с кровати на пол и закрутился оглушительным солнечным ураганом вокруг себя, матерясь, кажется, на всю комнату и пытаясь вцепиться зубами в хвост-веник, который, кажется, рос из собственной, мать её, задницы. Вместо подзаборной ругани в уши, стоящие торчком где-то посередине макушки, и всё норовящие закрыться кисточками, отдавался гулом злостный лай, а мир вдруг стал чёрно-белым с оттенками серого. И бежал он от чего-то на всех четырёх лапах, то есть ногах. Немного успокоившись, Мо постепенно осознал всю тяжесть положения, в которое попал. Хотели — получите, распишитесь. Вот теперь и посмотрим, лучше ли живётся дворнягам. Интересно, а это у всех мужчин в их роду такая особенность? Так и захотелось отпинать шавку, которая была бы у него вместо отца. Окончательно успокоившаяся рыжая патлатая собака с торчащими рёбрами уже собиралась грациозно, как и требуется от человека в теле пса, протыгыдыкать к шкафу с зеркалом, чтобы оценить масштаб бедствия, когда ей прямо в нос прилетел тапочек в клеточку. Вот же черт, больно. Мо от неожиданности подпрыгнул и зарычал на нарушивший его покой тапочек, и тут в нос прилетел второй. Этот оказался ещё и с бантиком. Гуань тяжко завыл, понимая, что это тапок родной матери. Она же боится собак. Мо поднял на испуганно стоящую в дверях женщину виноватый взгляд. И заскулил на тон выше. Вход в собственный дом отныне ему заказан. Родную маму он не позволит обижать никому в целом свете, а тем более себе. Раз стал собакой — крепись, вали из уютной, тёплой квартирки. Пока матушка оглядывалась в поисках того, что можно было бы ещё швырнуть в несчастного Мо, пёс осторожно прикусил край тапок и поднёс к ногам задрожавшей мамы. Хотел состроить щенячьи глазки, потом вспомнил, как его вчера потрепало жизнью, и лишь толкнул их носом к матери. Затем проковылял, ведь вчерашняя вывернутая лодыжка, а теперь лапа, ещё сильнее заныла после бега, к входной двери и, дождавшись, когда в край ошеломленная женщина откроет дверь, покорно вышел, грустно опустив хвост и голову. Была мысль свернуться калачиком где-нибудь в тёмном уголке и подохнуть от тоски, но спустя уже минут десять желание пожрать уже несло вниз по лестнице. Оказавшись на улице, Мо задержался у дома, рассматривая свое отражение в двери от машины. На него смотрела самая обыкновенная, наверняка ещё и рыжая, дворняжка. Хотелось бы сказать, что смесь бульдога с носорогом, но для этого он слишком хилый. Худые ноги, впалый живот, выпирающие рёбра, два порванных вихрастых уха на макушке, спускающихся шерстью аж до конца длиннющей шеи, большие глаза, шрам возле левого, помятый нос, огромная разинутая пасть и длинный язык. Шань был бы горд называть себя настоящей борзой, но для этого он слишком маленький и длинношерстный. Скорее всего природа наградила его адским набором генов, с которым сочетались болезненная худоба и раны. Вот только одно но. Покрасовавшись перед машинной дверью всеми сторонами, Мо не заметил у себя, кхм яиц. Долго крутившись вокруг себя и наконец найдя идеальное положение для осмотра, растопырив ноги и глядя прямо туда, Гуань понял, что он с…амка собаки. Ёбушки-воробушки. После новости о нежелательной смене пола, желания любоваться собой отпало насовсем. Мо побрел прочь от машины, а затем и вовсе, побежал, гонимый всё тем-же голодом. Сначала Гуань как-то и не задумывался, что он бежит, тем временем как он мчался с страшной, кажется, скоростью, сбивая на своём пути редких прохожих. Думал, что бежит к магазинчику, там то добрая хозяйка наверняка хотя бы кусочек кинет съестного. И удивился, когда остановился отдышаться на светофоре недалеко от школы. Длинный язык трепался, ударяя по морде туда-сюда, уши трепыхались на ветру, ноги подкашивались от долгого бега, а живот сводило в спазмах от голода. Отдышавшись, Мо собирался переходить дорогу, но быстро сообразил, что люди вокруг не идут и сел на землю. Люди оглядывались на воспитанную собаку, но не лезли к такой страшной псине. Спустя несколько минут Рыжий застал себя за внимательным изучением и вылизыванием собственных сосков. Ох блядь-блядь-блядь, нет, он не будет вести себя как сука, не будет вести себя как псина. Сорвавшись, Мо побежал прямо под машины, лая и воя на всю улицу, и совсем скоро был уже у школы. И тут почуял знакомый трепетный запах. Запах еды! Аппетитной рисовой булочки, прекрасной, свежей, тёплой! Рыжий радостно взвыл и помчался, наплевав на боль, размахивая ушами как тот летающий слон из мультика. И совсем скоро прибежал к лавочке, где сидели, как два влюблённых голубя на жёрдочке, Чжань Чжэнси и Цзянь И и готовились набросился на сладкие булочки. Мо и сам не понял, как сработали инстинкты, он выхватил зубами из чужих рук булочку у самого дома и сожрал за один укус. О Боги, какой прекрасный вкус, какой трепет души, какое чудо кулинарии! Мо взвыл и против своей воли радостно замахал хвостом, поворачиваясь к ошеломленной двоице и состроил щенячьи глазки, надеясь, что этой мерзость проймёт хотя бы блондина. —Чжань Си-и, эта псина съела мою булочку— И захныкал, вешаясь на шею к лучшему другу. Тот осторожно спихнул его с себя, кажется, даже не хотя. —Ну и хер с ней, ешь мою. Собака сама себе не купит, а ты можешь — Гуань радостно тявкнул и чуть не льнул к ногам Чжэнси. Всегда знал, что этот парень хороший, просто чудо! Настоящий друг, и накормит, и оправдает, и утешит. Чжань отломил половину маленькой булки, отдал часть Цзяню, а вторую часть осторожно кинул на землю к Мо. Тот благодарно потерся носом о его штанину и в один укус сожрал подачку. Вкусно, жаль, что мало. —Голодная наверное, рыженькая— Нахальным голосом сквозь набитый рот заливался соловьём И, пытаясь погладить Гуаня по шерстке на голове, но тут же отшатнулся, услышав утробное рычание. —Какая злюка— Цзянь потянулся ещё раз и огрёб зубами по пальцу. Чжань тут же наклонился к лучшему другу (ха-ха) и подул на пострадавший палец. —Настоящая амазонка— И сплюнул, прижимаясь к Чжэнси всем телом. —Может я от неё бешенством заражусь. Будешь мне колоть уколы в жопку? — Цзянь невинно проморгался и, прежде чем Чжэнси успел ответить, упал ему в коленки головой. —Конечно, куда ж он денется. Как говорится, сексом дружбу не испортишь — Нахальный голосок заставил Мо на время отвлечься от шоу. Гуань зарычал, чувствуя такой знакомый, такой чертовски привычный, ужасающе свой запах морской соли, богатства и мужского тела. Рыжий набросился на пришедшего Хэ Тяня, вернее поднялся на задние лапы и оперся передними на левую ногу Тяня, кусая его через штанины и один раз даже вцепившись зубами в ладонь. Мо рычал и лаял. В своём понимании бесился и орал о том, какой Тянь богатый мудак, ходит тут, сверкает своей прекрасной рожей и пафосом, пока другие страшными псинами бегают и еду воруют. —Какая собака-кусака— Тянь заулюлюкал милейшим из своих голосков, заулыбался во все тридцать два, ему то их не выбивали, и расцарапанной, укусанной ладонью накрыл головёшку, почесывая пальцами возле длинных прядей, закрывавших уши. Мо пытался сопротивляться, рычал, но всё равно не смог терпеть тепло, разливающееся по телу, когда пальцы массируют затылок. Проблемы потихоньку исчезают, оставляя теплоте тяневских рук всё больше места, собачья жизнь даже в теле, мать его, женского пола, не кажется сущим Адом. Мо сначала садится на задние лапы, а затем ложится на живот, головой на чужие ботинки и не боится запачкать порванные уши. —Ну конечно, сердце любой девушки тает возле Хэ Тяня — Цзянь не удержался и закатил глаза. И схватил друга за локти. —Чжань Си, пойдём от этого Ромео-зоофила — —Не завидуй— Слегка нежно, хотя и с нотками заебашества, произнёс Чжэнси, даже, наверное, не убирая с себя чужих рук. Мо не видит, он то кайфует от почесалок с закрытыми огромными глазами. —Какая лапочка, какое солнышко— Тянь растягивал гласные и, дождавшись, когда Рыжего разморит окончательно, подхватил на руки. Гуань попытался рычать и скалится, но его тут же остановили почесалки за ушами. —Откуда у вас эта рыжая прелесть? — —Прибежала две минуты назад, выхватила у меня булочку, покусала меня, чуть не куснула Си и сожрала половину его — Цзянь продолжал ревновать Чжэнси к собаке. —Моё абсолютное рыжее зло— Тянь ворковал, осторожно осматривая раны собаки, разлёгшейся на его лапищах. —Совсем как малыш Мо— Гуань возмущённо рыкнул на подобное сравнение и вновь куснул Тяня, который, видимо, мазохист. Господа, это же абсурд, сравнивать его с побитой псиной. —Теперь будет малыш и малышка Мо. Тебе нравится такое имя, маленькая? — Хэ не обратил внимания на очередной укус. Он что, терминатор что ли. Рыжий яростно затявкал и спрыгнул с его рук, раздирая штанину. Не нравится ему это имя, не нравится! —Вот и ладушки, будешь маленькой Мо Гуэ— Хэ улыбнулся в морду взбешенной собаки. Из соседнего здания школы раздался звонок и урок. Цзянь и Чжэнси давно свалили, а этому всё равно нихуя не будет, даже если он в школу на коне приедет. —Жди меня тут до конца уроков, поняла, моя хорошая — Мажорчик присел на корточки и почесал за ухом рыжую собаку. Мо утробно зарычал, показывая, что никого он ждать не будет. Тянь же пафосно удалился на урок. Поначалу Рыжий и правда грациозно побежал прочь от школы, но вскоре вернулся, за два часа обследовав все окрестности и не найдя ничего съестного. Он решил, что раз Тянь так проникся к нему любовью, можно будет перекантоваться у него пару дней. У этого мажорчика должна была остаться дома курица в морозилке. Он, конечно, приготовить её не сможет. Но сырое мясо уже сейчас кажется не такой плохой перспективой. В мечтах о вкусной птице Рыжий уснул, свернувшись комочком в тени деревьев у ворот школы.

***

Проснулся же он от ласковых поглаживаний по голове. Гуань зевнул во всю пасть и повернулся пузом к неизвестному, растягиваясь по травке как сосиска. Неизвестный источник чесалок знакомо рассмеялся и принялся одной рукой чесать спинку, а второй тощий живот. Мо чуть ли не заурчал, спина чесалась уже давно, и не одна лапа до неё не дотягивалась. —Ути моя лапочка, ути моё солнышко- Тяневское улюлюканье отчасти вернуло Гуаня в реальность, как и неприятное касание к давней ране, которая уже с месяц не прекращала гноиться. Мо куснул его за палец, давая понять, что он не лапочка и не солнышко, и нехуй тут его из привычного агрессивного строя выводить. —Прости-прости— Хэ тут же убрал шаловливые руки от ранки, взял собаку на руки и тут же пошёл от школы. —У тебя столько ран. Надо к ветеринару — Тянь старался чесать и гладить Шаня везде, чтобы тот не кусался и не спрыгивал на землю. Гуань позволил протащить себя в объятьях ещё минут десять, после чего тявкнул на Хэ и спрыгнул на пол, грациозно помахивая хвостом. Мо продолжал следовать своему плану остаться с Тянем хотя бы на вечерок, поэтому покорно шёл возле Хэ и облаивал всех, кто хоть немного ему не нравился, в том числе и кошек. Несколько противных тварей в ответ на лай расцарапали ему морду. Но Шань остался довольным тем, что никто не смел тронуть его и Тяня. Потом Хэ остановился перед каким-то офисным зданием, попросил остаться здесь и дождаться его. Мо долго просить не надо было, куда ему ещё то идти. Тянь вернулся спустя часа четыре, весь измотанный и уставший, будто бы разгружал всё это время вагоны. Мо, за это время успевший оббегать весь район, подраться с какой-то породистой собакой, которая пыталась согнать его с налёжанной колонны в свете солнышка, выпросить у работника соседнего ресторанчика кусок старого хлеба, и попить воды из прорванного водопроводного крана. Подумав, что лучше быть послушной собакой-гением, Мо с непонятной самому себе радостью запрыгал вокруг тяневских ног, один раз даже допрыгнул до чужого лица и лизнул в щеку. Тянь обрадовался и почесал чужую голову, долго и с нежностью объясняя, что им пора идти к ветеринару и там его немного полечат. Мо, в прочем, был вполне доволен участью быть вылеченным. Однако укола в жопу, полное рассмотрение всех частей тела, в том числе и интимных, вправление носа, что было вообще полным пиздецом, и множества всяких мазей, кремов и прочего на порванные уши и выдернутый зуб, это всё было черезчур. Гуаню надо моральную компенсацию, желательно мясом средней степени прожарки. К слову, оказалось, что Мо даже не дворняга. Он — действительно гончая. Типичная азиатская борзая, салюки или как-то так. Наверное, будь он дворняжкой, Хэ на него бы даже не посмотрел. А докторишко, который осматривал Шаня, вообще пытался его купить. Нагло так намекнул Хэ, что держит питомник, а такую «редкой, солнечной красоты» особь он ещё не встречал, и был бы готов купить, если бы её продавали. Услышав это доселе спокойный Мо максимально больно укусил ветеринара за палец и метнулся к Тяню, прыгая с кушетки прямо на родные, собой же искусанные руки. Хэ же сказал доктору, что нехер руки на его любимую аж семь часов собаку распускать. Он вообще оказался не таким уж плохим парнем, этот Тянь. С людьми у него, конечно, херово ладить получается, но у собаками вроде ничего. Вон какой добренький сразу стал. Даже купил какого-то мяса в соседней забегаловке, так себе, разумеется, но голодному Мо было похеру. После перекуса настроение Гуаня существенно поднялось, возможно, из-за того, что его не продали в питомник. Рыжий, заметив недалеко парк, потянул туда Тяня за порванную штанину, повелеваясь инстинкту юной собаки, желающей играть-играть-играть. Хэ довольно бегал за ним по всему парку, оттаскивал от чужих собак, с которыми его Мо Гуэ всё норовила подраться, и смеялся, когда Гуань опирался передними лапами на дерево и лаял на белок. Всё мази с ран Шань смазал о свежую зелёную травку, когда катался по ней маленьким рыжим комком, а швы на левом ухе разорвались, но ни его, ни Тяня это не беспокоило. Всё бы ничего, но во время прогулки Хэ зазвонил телефон знакомой мелодией, Цзянь И настоял на том, что у них должна быть парная мелодия. Недоумевая, кто ему может звонить с собственного телефона, Шань залез на колени к лежащему на траве Тяню и стал осторожно слушать диалог. —Что-то случилось, мой сладкий малыш Мо? — Проворковал кошачьим голосом Тянь в трубку, а Мо вцепился зубами в язык, чтобы не завыть от испанского стыда. Это же явно теперь услышал не он. Собеседник от подобного обращения явно охуел и растерялся. Шань позволил себе тихий скулёж мимо трубки, когда слушал задумчивое матушкино «интересные у них шуточки» сквозь прикрытую ладонью трубку. —Это его мама. И у меня к Вам такой же вопрос. Его нет дома с самого утра, мне сообщили, что его не было в школе. — Рыжий завозился и расцарапал чужую рубашку. Бедная мама. Судя по ледяному тону миссис Мо и проскакивающей через слова злости, она чертовски сильно переживает. —Вы проводите время с ним чаще остальных, и гораздо больше. Не сочтите за наглость, но я полагаю, что он сейчас где-то рядом с Вами. — Гуань спрыгнул и закружился вокруг себя как юла, пытаясь достать до хвоста. Мама однозначно не только взволнована, но и зла на собственного сына. Она прекрасно знает Тяня, не стала бы обращаться на «Вы», если бы не была взвинчена. —Ничего страшного, я понимаю ваше беспокойство — Хэ отвёл взгляд и нахмурился. Шань остановился и внимательно поглядел на него. Что это, мажорчик заволновался? —Но поверьте, я в таком же неведении. Я был в школе, затем пошёл на работу и в поликлинику с собакой. Если вы не возражаете, я подъеду к Вам. Тоже хочу помочь искать Гуаньшаня. — Тянь нацепил одну из своих фирменных улыбочек, зачесал волосы назад, что сразу говорит о том, что Хэ злился. Мо осторожно подошёл к нему, ткнулся носом в холодную ладонь и состроил глазки. Хочется же посмотреть как тебя ищут, пока ты в теле собаки ошиваешься. —Что ж, приезжайте. Вы явно располагает большей информацией, чем я — Холодно сказала мама и сбросила вызов. Тянь уставше помял переносицу и поднялся на ноги. —Пойдём, малышка. Твой тезка по фамилии, видимо, ушёл на поиски судьбы лучшей. Придётся заняться его поисками — Хэ устало вздохнул и пошёл к станции метро. Мо поспешил за ним, мучаясь угрызениями совести. И они же ведь его не найдут. Даже если мама оббежит всех знакомых, даже если Тянь пустит в ход наличку и связи, даже если кто-то из вчерашних уголовников признается в его убийстве, тело найдено не будет. А он так и останется ошиваться глупой беспомощной псиной у ног Хэ. Вот было бы какой-то способ вернуться назад, да и поскорее. Только, наверное, второй раз бог его не услышит.

***

На место они добрались достаточно быстро. Мо тихо вёл себя в метро, ни к кому не лез, не лаял на поезда, позволил какому-то ребёнку лет трех играть с своими ушами и вообще был душкой. Но чем ближе они подходили к дому, тем больше увеличивалась злость и обида в Мо. После той самой помятой мусорки Гуань начал тихо рычать, а Тянь тихонечко потрепал его уши, словно в знак благодарности за переживания. Ещё у дверей квартиры Мо почуял знакомый запах выпивки и уголовников и со всей силы куснул Хэ за штанину, останавливаясь перед дверью и смотря умоляющими глазами. Туда нужно осторожно, резко и желательно с ножом. Тянь посмотрел вниз, на коврик, и увидел след мужского ботинка. Мо ликовал, Хэ понял его, понял! —Там какие-то мрази? — Шёпотом спросил Гуаня Тянь, сидя на кортах перед псом. Мо закивал в знак согласия, не обращая внимания на то, что собаки так то людей не понимают. А Тянь ему, кажется, бесповоротно принял. —Тогда хорошо, что я ношу с собой мощный шокер— Хэ хмыкнул и повертел в руках упаковку жвачки, вернее электрошокер, замаскированный под жвачку. Хэ осторожно приоткрыл дверь, протиснулся в неё вместе с Мо, и тут же был сбит с ног крупной тушей одного из вчерашних зеков. Рыжий оголтело бросился вперёд на какого-то блондина с светло-серыми волосами, и вцепился зубами в руку. Тот взревел и попытался скинуть псину, но не смог. Мо только подумал, что уж лучше его убьют, чем он отпустит рукав бандита, вломившегося в их дом и посмевшего вымогать деньги у матери, когда бандит неожиданно замолчал и рухнул на землю. Сзади, тяжело дыша, стоял Тянь, разминающий кулак. Гуань сжался, услышав звук падения тела, и увидел собственную маму, эффектно взмахивающую головой и отпинывая бандита с искренней злостью и отвращением в глазах. —Спасибо Вам. Они не причастны к исчезновения Гуаня, они всегдашние- Объяснила она, отодвигая в сторону собаки тела и проходя на кухню. —Чаю? — —Да, пожалуй не против. У вас, случаем, нет корма для собак? — Тянь растерянно подхватил пса на руки и зашёл на кухню. Миссис Мо обернулась и боязливо глянула на пса. —Ой, а я ж уже сегодня это чудо видела. Её Гуань домой, видимо, вечером притащил, а потом исчез — Миссис Мо, переборов страх, отложила собаке тушеной говядинки, на которую Шань, урча от удовольствия, набросился. Тяню же она протянула кружку, и села напротив. —Знаете, я думаю, он вполне мог уйти искать работу на целый день, и остаться где-нидь рядом у других друзей. Он может за себя постоять, это у него однозначно Ваши гены играют— Тянь обольстительно улыбнулся, пригубливая чай, который он вроде как совсем не любит, и глядя на маму Мо огромными чистыми глазами. —Погуляет и вернётся. Если нет, я помогу с поисками— Миссис Мо, словно замёрзши, свела плечи и глотнула из своей чашки, глядя в никуда. —Надеюсь, он всё же вернётся сам. Не хочу потерять ещё и сына— Мо захотелось лаять и разносить всё вокруг от этих задушевных диалогов. Он же вот, прямо здесь, сидит тут на полу с грязной мордой и смотрит грустными глазами. Если бы он только мог намекнуть, хотя, он конечно может, но станет ли им от этого легче? В том то и дело, что вряд ли. Никому не нужен сын-псина. В собственном доме он пробыл ещё пол часа. Миссис Мо предлагала остаться, но Хэ отказался, сославшись на поздний и нервный вечер. Домой он ехал с уставшей, хмурой рожей и не обращал внимания на Гуаня, который аж дошёл до того, чтобы свернуться калачиком на его коленях. В квартире Тянь задумчиво доел приготовленную вчера говядину, полистал лестницу, покурил. Потом долго и трепетно намывал Шаня в ванной, который, хоть и старался строить из себя собаку-гения, все равно фыркал, отряхивался и рычал, когда Хэ вытирал его огромным махровым полотенцем, а потом суша длинную шерсть феном. Тянь даже сделал ему лежанку, но чувствующий необходимость поддержки Мо запрыгнул к нему в кровать и состроил щенячьи глазки, мол возьми меня на ручки, что сработало отменно. Хэ позволил разлечься на себе, смеялся, когда Гуань лизал ему щеки, и в конце концов уснул, прижимая к себе Шаня, как мягкую игрушку. Мо вскоре сам провалился в царство сна, напоследок думая о том, что было бы так здорово проснуться человеком.