II.
4 июля 2021 г., 21:45
— Данте, тебе здесь не нужна помощь? Я мог бы проинспектировать что-то или же заняться какими-то другими организационными вопросами. — тихо проговорил Куро, пока Данте, лениво развалившись, наблюдал оранжевое солнце, провожал его на покой. Лицо полубога преисполнено мудрости и миролюбия.
— Подлить тебе еще сакэ? — протянул тот, одной рукой хватая бутылку, другой прочесывая дорожку короткими ногтями по округлому боку.
— Отвечать вопросом на вопрос неконструктивно. — возразил Куромаку, протирая очки (нервный жест).
— Так подлить? — Данте приподнял голову и широко улыбнулся.
— Я буду пьян и нелогичен, а мне еще в путь дорогу собираться. — ответил вождь.
— Ну так завтра утром поедешь, а сегодня в сёги поиграем.
— Я правда могу остаться? Вернее… Есть смысл мне быть здесь? — вдруг обронил Куромаку и Данте тут же вскочил, весь взлохмаченный и в полнейшем недоумении.
— Я хочу, чтобы ты остался. О каком смысле ты говоришь? Днем раньше поедешь, днем позже, какая разница?
— Для такого ленивого субъекта, как ты, быть может, разницы и нет никакой, но я не должен… — и стратег замер на полуслове, когда теплые, почти горячие ладони Данте накрыли его покрасневшие от алкоголя щеки. Приятное чувство. Мягко… Не сдержав секундный порыв смежить веки, Куромаку прикрыл глаза, но тут же отшатнулся.
— Ты чего, брат мой? — спросил Бубновый король, тепло улыбаясь. — О чем на этот раз беспокоится твоя мудрая голова?
Куромаку отложил очки в сторону и вздохнул.
— Я должен вернуться, не задерживаясь, иначе…
-… небо покроется сколами и шрамами, того и гляди разобьется? Так мы золотом зальем. — Данте опустил руки на плечи вождя, согревая их природным теплом.
— Как ты можешь ни о чем не беспокоиться… Я наблюдал много веков за этим, и я никогда не мог позволить себе такие вольности — отдыхать, когда пожелаешь, приезжать когда пожелаешь. Ты помнишь, как одна роковая ошибка разрушила мое государство, так отчего же…
Данте задумался на мгновение, а потом притянул Куромаку к себе, врылся пальцами в серебро волос и другой рукой ловко разлил напиток.
— Ты не вечен. Я не вечен. Даже если ты будешь заботиться о своих подданных 2000, 3000 лет, рано или поздно ты умрешь, Куромаку. И я умру, может, парой веков позже. Когда я понял это, я подумал, что все мои дела унесет рекой времени, мои печали уплывут следом. Люди будут рождаться и после меня. И уже о них ты точно не сможешь позаботиться. Так стоит ли печалиться? Когда-то ты рассказал мне, как понял, что твое могущество небезгранично, так вот и знай, что и ответственность имеет пределы. Нельзя охватить все. Даже ценой жизни. Если тебе хочется сделать ошибку — сделай. Если тебе хочется улыбнуться — улыбнись. Если ты накосячил, приезжай ко мне, выпей, отоспись, а завтра мы что-нибудь придумаем. Тебе не нужно быть идеальным, Куромаку. Я люблю тебя, зная все твои недостатки. Если ты хочешь остаться, тогда останься. С миром ничего не случится, как бы ты не хотел обратного.
Куромаку прижался сильнее и скользнул пальцами по лопаткам, пробуя их на ощупь сквозь ткань красного кимоно.
— Ты позволишь мне быть слабым…? — неразборчивый шепот.
— Я люблю твою слабость. — довольная улыбка.
