Двое проклятых и отвергнутых

Лала расседлала коней, наказав каждому не уходить далеко — животные и не собирались, всё, что им надо, есть здесь: вода и трава, — вытянула из своей сумки сменную одежду, скоро разделась и зашла в воду, настраивая с ней связь. Расслабляющие несильные волны, слабое течение, жизнь от крупной до самой крохотной и тепло нагретой на солнце воды — крохотный мир на самом деле такой же огромный, как и тот, в котором протекает. Колдунья потеряла связь с реальностью так быстро, что и сама не заметила, сливаясь со стихией, растворяясь в ней. Вода — одна из тех, потеряться в которых слишком просто; вода — течение, постоянно медленное или бурное движение, постоянная смена: ближе всех к людскому сердцу, к характеру и темпераменту. Воздух слишком знойный, слишком быстрый и резкий, огонь — яркий, дымящий, горячий, а земля — тяжёлая и теплая. Они все слишком резко падают на сознание, когда духи пытаются проникнуть внутрь. А вода подмывает незаметно, точит, подстраивается, не сжигает, а теплеет — медленная и неспешная ловушка для сознания. Варк наполнял флягу, когда увидел странное поведение воды: игривое, лижущее руки; услышал звенящий ручейком смех, звучащий словно со всей поверхности воды. Он взглянул вверх по течению, прищурился сквозь ветви ближайшей склонившейся ивы, пригнулся и побежал, напоминая того самого драгуна, сметающего всё на своём пути: бежал к Лале, способной утонуть, погрузившись слишком глубоко. Проломившись через поросль нескольких растущих у кромки воды деревьев и кустарников, травы, он промочил ноги, загребая воду с водорослями, мерзко погружался в ил каждым новым шагом, но как только увидел её — сразу успокоился и медленно вышел на берег. Колдунья стояла по пояс в воде и не думала тонуть: её мокрые волосы потемнели, кожа сверкала каплями воды на солнце, и Варк облегчённо выдохнул, запоздало отведя взгляд. Её нельзя сейчас вытаскивать, нельзя выводить из транса резко, они это уже проходили. Кони меланхолично жевали траву, мокрые почти по брюхо, а вещи, сложенные в кучу, ждали в стороне. Варк постучал по пластинам доспеха, те как-то вздрогнули и словно выдохнули, застёжки щёлкнули, отпуская, и он сложил части панциря на гальку — зачарованный металл не ржавел, но на воду реагировал, что кот — ёжился прямо на теле. Сняв с себя лишнее и ставшись в одних штанах, он прихватил накидку и вошёл в воду, чтобы накинуть её на Лалу и назвать имя… Словно реагируя на неприятное слово, вода пришла в движение, течение усилилось, и он повторил: — Лалатина… Вода вспенилась, пузырями и толчками окружая его, словно желала вытолкнуть и одновременно с тем погладить, обласкать. — Лала, проснись. Голос звучал как всегда мощно и громко, отдавал через его грудь в её тело вибрациями. Рядом с таким громадным мужчиной любая почувствует себя ребёнком… Беря Лалу на руки, он до сих пор мог держать её одной рукой, как и когда встретил впервые. За время, проведённое с ней, Варк обрёл подобие смысла: жить, не зная о себе ничего, достаточно сложно, и кроме как о попытке узнать хоть что-то, ни о чём думать не можешь, но с её появлением всё изменилось — зацикленность, подобная сумасшествию или одержимости пропала. Он привык к её чародейству, ко всем этим моментам, где она то теряется в творимой магии, то теряет над последней контроль, а то сунется под удар, забывая о себе. Эта девочка принесла ему чувства: что-то светлое; что-то, что, наверное, и искал с момента, как выбрался из колодца. Лала же искала его прошлое: поставила себе задачу, а ему не хватало смелости сказать, что это больше не нужно. — Варк? — подала голос, разглядывая тень своего отражения в тени на воде от плаща. — Да. Он отстранился, и она резко развернулась, неловко скидывая ткань, чтобы обнять и не дать уйти: доставала-то всего до солнечного сплетения со своим ростом, а руками обхватить всю его талию не могла, и каждый раз упиралась в эти каменные мышцы, настолько твёрдые и крупные, что становилось страшно. — Ну чего ты? — cпросил, одной рукой приобнимая, а другой поглаживая по распущенным косам. Лала мотнула головой и отстранилась, откинулась на воду, вновь отдаваясь ей. Она прекрасно понимала, что остаётся для него таким же ребёнком, как и раньше, и как бы ни меняла своё поведение — ничего не переменится. А заговорить об этом боялась. — Ничего. Спасибо, что вытянул. Варк отвёл взгляд от обнажённой фигуры и повернулся к ней спиной. Пользуясь тем, что уже в воде, умылся и снял штаны — прополоснуть и высушить. Лала проводила жадным и в тоже время отчаянным взглядом удаляющуюся фигуру, состоящую из одних тугих мышц: мощную спину, широкие плечи, узкие бёдра… Она сходила с ума. Медленно, но непреклонно. Что, если он вспомнит прошлое? И куда-то уйдёт. Возможно, его ждёт жена, дети, или родичи. Лала боялась и в тоже время хотела, жаждала узнать, разойтись, пока не поздно. Пока это ещё возможно. Для неё, проклятой луной и миром, нет места среди людей, но если у него — есть, то удерживать его слишком жестоко. — Ты ещё здесь? — спросил пока выжимал штаны, чтобы после повесить для сушки. Лала не сразу сообразила, что именно он спрашивает, а когда поняла — поддалась настроению и промолчала. Пусть думает, что снова утонула. Пойдёт опять? Варк пошёл. Не натягивая штанов, сиганул в воду, подымая волны и брызги, из-за чего она потеряла равновесие, перевернулась, захлебнулась и едва удержалась на плаву, но сильные руки уже тянули наверх. Хоть и увидел, что она пришла в себя и подымалась, поддержал под мышки, позволяя отплеваться. — Ну, ты… медведь. — Ты не отзывалась. Лала отдёрнулась раньше, чем он догадался, отпрыгнула, гребя руками, чтобы оказаться подальше от голого искушения сделать глупость — схватить его пониже пояса, оттащить на берег, ведя как за поводок, и… Пылающее лицо скрыла, отвернувшись. Варк не сразу понял, но, догадавшись, потемнел лицом и молча вышел на берег. Смотреть на Лалу, закрывающую лицо ладонями, казалось невыносимым. Он вообще не думал: не хотел об этом думать, запрещал, даже намёка не позволял себе — нельзя видеть в ней взрослую, нельзя смотреть на созревшее тело. Просто нельзя. Она точно этого не хочет. — Подожди немного, я оденусь. Лала повернулась на голос, сверкая жёлтыми глазами из-под чёлки, и когда он натянул сухие и чистые штаны на мокрую кожу и оглянулся на неё — успел удивиться. Не понимал. Совсем не понял, почему она так смотрит. Колдунья же прошептала что-то самими губами и покраснела больше, кладя руку на сердце, чтобы вслушаться в его сбившийся ритм и медленно успокоиться. — Плащ потонул, — перевёл тему Варк, и Лала завертелась, пытаясь его найти. А пока искала, прощупывая воду, пока ныряла за ним, Варк уже скрылся, оставив доспех, но взяв меч. Всё, что ей осталось — прополоскать вещи от пыли и заняться самоедством.