Он не так уж и плох

Больше всего на свете Пиковый ненавидел беспомощность. Состояние слабости, зависимости от кого-то другого было самым страшным, что только могло произойти с восьмым. Будучи довольно гордым и амбициозным, парень привык идти впереди всех, явственно демонстрируя кто тут на самом деле лидер. По крайне мере за этот титул восьмой цеплялся, когда их восьмёрка была ограниченна лишь пустым пространством карточной тюрьмы. В Реальном-же Мире изменилось многое. Теперь, когда у каждого из клонов появилась своя собственная жизнь, Пик не стремился загнать остальных за собственную спину, но и ранее возложенной на себя ответственности снимать не спешил, незаметно присматривая за семёркой клонов. Иногда даже приходили в голову мысли, что будь он более важной шишкой, непременно приставил бы шпионов к каждому из семи. Так, на всякий случай. Ну не бред ли, а? Вот только близких отношений с остальными выстроить не вышло, да и будем откровенны – Пик вовсе не стремился к этому, полностью довольствуясь тем, что имелось на данный момент. Остальные были слишком шумными и надоедливыми, больше всех короля раздражал собственный валет и Феликс. Розыгрыши, которые были, по сути, смешными лишь для зеленоглазого неимоверно бесили, а их последствия порой принимали слишком серьёзный оборот. Валета червей-же на взгляд Пика следовало показать специалисту, слишком уж сильно его колбасило, бросая из одной крайности в другую. Да и приставуч он был похлеще банного листа, благо мозгов для того, чтобы не соваться к пиковому у того хватало. Куромаку… Куромаку по-прежнему оставался тем, кто вызывал уважение, вот только после того, как трефовый король увлёкся углублённым изучением психологии и стал практиковаться на своём окружении симпатии резко поубавилось, а на освободившееся место пришли опасения. Вару был далеко не глупым, его хитрость и коварство были бы полезны Пиковому Королю, однако теперь этими качествами в полной мере обладал и Куромаку. А в плане манипуляций окружающими и вовсе переплюнул тролля на много шагов вперёд, да так, что наверстать разрыв у Вару вряд ли получится. И так уж вышло, что именно Куромаку узнал о состоянии Пика первым. После того как червовые заявились домой, благополучно перебудив всех, треф заглянул к восьмому, спалив того с аптечкой. После непродолжительного спора, серый кардинал вышел победителем, «обрадовав» Пика замечательной новостью. По задумке Куромаку присматривать за больным будет Вару, на что фиолетовый ожидаемо возмутился, заявив, что в гробу видал помощников, особенно таких, но второй был непрошибаем в своём решении. Пообещав, что с утра разработает эффективный план лечения Куро удалился, забрав с собой аптечку, из которой предварительно выудил таблетку парацетамола и кеторола. Проглотив лекарства разом, Пик не стал утруждать себя походом на кухню за стаканом воды, вместо этого кутаясь в одеяло с головой, надеясь поскорее уснуть. Утро вышло мерзким и отнюдь не из-за трефового короля. Пик оказался одним из тысяч счастливчиков на голубом шарике, кому посчастливилось проснуться с забитым носом. Попытка открыть рот и получить немного кислорода через него обратилась неконтролируемым приступом кашля. Не будь восьмой в лежачем положении, непременно свалился бы на колени, в попытках выкашлять собственные лёгкие. На эти страшные звуки явился Феликс, но был послан в довольно грубой форме. Пик целенаправленно выбирал жестокие слова, бьющие по таким местам, что желание помочь должно было у блондина отпасть раз и навсегда. В итоге пиковому удалось взять контроль и переключить фазу, превратив доброжелательного щенка в раздраконенную гарпию. Силы, с которой червовый хлопнул дверью, могло хватить на то, чтобы выломать её из петель. На этот концерт явился Куромаку. Оценив состояние желтоглазого, треф выдал что-то вроде: «…на семьдесят девять процентов совпадает с моими ожиданиями…». После чего дал Пику лист с инструкциями. — Как мы и договаривались, я сообщил Вару о том, что за свои действия ему придётся отвечать. Сейчас он в аптеке, но, когда вернётся, должен будет приготовить тебе травяной сбор. Также он купит и антибиотики. Это довольно сильные и эффективные средства, так что примерно через три дня ты уже твёрдо будешь стоять на ногах. — От пары таблеток? – скептически поинтересовался рогатый, желая заполучить в свои руки капли для носа чуть больше, чем власть над этим миром. Увы, роясь вчера в аптечке оных обнаружено не было. Да и вообще кроме градусника, перекиси, обезболивающих и целой жмени бинтов с пластырями в их аптечки больше ничего не было. Чудом найденная трефом таблетка парацетамола тоже была последней. — Не только. Что бы избежать остаточных последствий и долгих недель кашля тебе придётся делать промывания носа, пить побольше горячего, а также принимать стандартные при простуде лекарства вроде леденцов, сиропов и всего остального. Естественно правильное питание и соблюдение постельного режима обязательно. Я не доверяю Вару достаточно, поэтому план лечения отдаю тебе. Изучив лист с двух сторон исписанный мелким, но вполне читаемым почерком, пиковый понял, что попал. Решив, что в гробу он видел не только Вару, но и Куромаку с его методами, Пик убрал «план по эффективному выздоровлению» в прикроватную тумбочку, словно этот несчастный листик был Великим Злом, которое восьмой запечатывал, дабы уберечь наш мир от этой жуткой хтони. К этому моменту Куромаку уже покинул комнату, а спустя ещё час дверь снова распахнулась. Не утруждая себя взглядом в сторону вошедшего, Пик высказал Вару всё, что думает о произошедшем, происходящем и предстоящем. И каково-же было удивление восьмого, когда вместо своего валета он имел счастье лицезреть Зонта. Брать слова назад было поздно, да и пиковый валет, трефовый, велика ли разница? Восьмой в состоянии позаботиться о себе и в сиделках совсем не нуждается. Донеся до шестого свои мысли, попутно перепугав трефа ещё больше, Пик остался доволен. И когда за спешно ретировавшемся Зонтом закрылась дверь, король был уверен, что теперь его уж точно никто не побеспокоит. Как-же он ошибался… Вторая попытка Зонта стала неожиданностью для обоих. Мальчишка старался держаться уверенно, хотя Пик готов был отдать руку на отсечение, что вероятность того, что треф расплачется на полуслове давно перевалила за сто процентов. Когда-же парень продемонстрировал градусник, Пик внимательно посмотрел в огромные голубые глаза, в уголках которых уже скапливались первые капельки слёз и залип… Просто выпал из реальности, удивляясь тому, что никогда раньше не замечал ни этой мягкости во взгляде шестого, ни безупречного голубого цвета ясного весеннего неба. Эти чистые озёра выражали обеспокоенность и Боже – настойчивость, которой от шестого совсем не ждёшь. Нет, определённо пиковому хуже, чем он предполагал. У него жар и бред, чёрт возьми, белая горячка и прогрессирующая деменция! Это-же надо, найти что-то необычное в Зонте… Пересилить себя и принять чужую помощь было невероятно сложно. То, что помощь предлагал Зонт ситуацию совсем не спасало, а даже напротив. Но это ведь было логично и затуманенный последствиями болезни мозг это прекрасно понимал. Три дня - это ведь не так много, так что можно и потерпеть. Тем более не замечать шестого будет несложно. Ну не будет-же он постоянно в комнате торчать… — Давай его сюда — устало произнёс пиковый, распуская весь свой запал, практически покорно сдаваясь на милость судьбы. Передача градусника прошла неудачно. Зонт слишком быстро отпустил стеклянную трубку, словно боялся обжечься о чужую руку, Пик-же просто не успел нормально взять предмет. И если бы в своё время восьмёрка не обзавелась небольшими ковриками, что лежали возле каждой кровати – ситуация была бы неприятной. Градусник был допотопным, обзавестись его более современной версией клоны ещё не успели, но теперь в голове восьмого появилась заметочка, которую необходимо выполнить в ближайшем будущем. Отравления ртутью им для полного счастья как раз и не хватало. Получив наконец градусник, а вместе с ним и с десяток сбивчивых извинений, восьмой принял ещё одно тяжелое решение. — Зонт — тихо произнёс король, но этого было достаточно, чтобы завоевать всё внимание шестого — В моей тумбе лежит лист с инструкциями от Куромаку, достань его. Думаю, имеет смысл их придерживаться. — А? Д-да, сейчас. Когда треф ознакомился с содержимым листа, то наверняка был не так далёк от мнения Пикового касательно блестящих решений Куромаку. — А… это точно план лечения? — А на что ещё это похоже? — беззлобно фыркнул восьмой, доставая градусник, цифры на котором тоже не шибко радовали. — Н-на план пыток? — предположил Зонт, ещё раз пробегаясь взглядом по вроде знакомому почерку — А… это точно не шутка Вару? На это высказывание Пик только усмехнулся. Интересно, понравились был Куромаку такие вот рассуждения его собственного валета? — Уверяю, это… нечто, принёс именно Куромаку. Ну а Вару нашутился вчера на несколько месяцев вперёд, и он уж точно знает, чем чреваты для него последствия розыгрышей на данный момент. Ну а что до пыток… неужели никто из вас не желает на мне отыграться, тем более, раз подвернулась такая замечательная возможность? — П… Пик, какая у тебя температура? — Тридцать девять. А что? — М… мне кажется у тебя бред — тихо произнёс треф, обеспокоенно наблюдая за восьмым — Ты сейчас совсем не похож на себя… — Могу сказать о тебе тоже самое, Зонт — парировал король — Но мне всё ещё интересно узнать твой ответ. Вот лично ты. Разве не хочется отыграться? — Н-нет! Зачем мне это, ты ведь… никогда на самом д-деле мне не вредил и… и если ты про те слова о моей…. О моей уместности среди вас… — голос предательски дрожал, но шестой нашёл в себе силы продолжить — Это ведь правда на самом деле… И… Так, н-неважно, я… Я сейчас принесу тебе лекарства. И прежде, чем Пик успел хоть как-то отреагировать, треф поспешил покинуть комнату. Выглядел мальчишка во время этого покаяния так, словно ему дали пощёчину и не оставалось никаких сомнений, что… «Он плачет. Прекрасно Пик, просто замечательно. У тебя за день побывало трое посетителей и двух из них ты выбил из душевного равновесия. С третьим этого не удалось лишь потому, что он сделал это первым. Черт.» Король уже и сам не был рад своей глупой затее «поддразнить» валета. Конечно, Пику было очень интересно как далеко Зонт мог зайти в своей решительности, но такие откровения были подобны июньскому снегу на голову. По крайне мере чувства Пик испытывал аналогичные с теми жалящими оковами холода, когда он оказался подо льдом. Честно говоря, восьмой уже и думать забыл о когда-то сказанных словах. Чего уж, досталось в тот день всем и Фёдору в придачу, однако Зонта похоже здорово зацепило. Да так, что не отпускает до сих пор. Внезапный порыв извиниться перед валетом треф был проигнорирован. Нет, такого точно не будет. Да и потом, Зонт ведь сам признал, что это было правдой. «Вот только действительно-ли это было правдой? Или просто импульсивной тирадой, которую ты выдал, не подумав?» — выдал собственный мозг, из-за чего Пик вновь нехило подвис. Что-что, а на едва-ли не споре с самим собой в своей-же голове Пик поймал себя впервые. Словно вместе с простудой пришло что-то ещё и теперь на манер Данте выворачивало заслуги дней минувших под совсем иными углами, бестактно указывая пиковому на его ошибки. Да ещё и носом в них тыкая, аки нашкодившего котёнка. Желание прибить Вару как главного виновника всего происходящего росло и крепло. Незаметно для себя Пик начал проваливаться в пустоту, граничащую меж сном и явью. Не вывел его оттуда тихий скрип открывающейся двери, ни такой-же тихий голос. Только когда на лбу оказалось что-то мокрое и прохладное парень распахнул глаза, едва успев подавить полный наслаждения стон. Мокрое полотенце, а именно оно и покоилось на лбу короля - дарило избавление от мигрени. И хоть головная боль так и не прошла до конца, Пик был благодарен уже за это. Его слегка потрясли, но не дождавшись реакции потрясли снова. Кое-как сфокусировавшись на голубых глазах, Пик имел счастье наслаждаться белым шумом, что вытеснял все увещевания Зонта. А глаза всё же были красивыми и даже красные жилки капилляров не могли испортить этого зрелища. Красные? Он что, плакал? И… кто это? Какие знакомые глаза… И вновь стрекочущий шум, кажется ему дают что-то проглотить, и он не сопротивляется. А с закрытыми глазами хоть и темно, но зато звуки наконец превращаются в отдельные слова и обретают смысл. Кажется, кто-то просит его поспать. Что-же, совет хорош. Король не возражает, вновь незаметно для себя погружаясь в трещину меж явью и сном, где измученный рассудок может наконец отдохнуть.