Сказка-лож/шь

Пронзительный и раздражающий звук будильника пробивался сквозь вату сна. Подниматься и выбираться из не очень-то удобной, но, по крайней мере, теплой постели не хотелось. Царьков на ощупь нажал на кнопку и перевернулся на спину. Спать на этой кровати было совершенно невозможно. Каждый раз казалось, что ему в бочину упирался какой-то кирпич или булыжник. Но глаза все еще сопротивлялись, отказывались открываться. Через минуту сверху послышался зуммер вибрации и сладкое потягивание с позевыванием. — Вставай, спящий красавец, — раздался хриплый со сна голос. — Я уже встал, — не пошевелившись ни одним мускулом, отозвался Иван. — Вижу. Не ты ли уже кофе завариваешь на кухне? — Я. Но после звука мягкого соскальзывания с кровати и шлепанья босых ног по теперь уже намытому полу, Царькову все же пришлось встать и, помогая себе руками, чтобы глаза случайно не захлопнулись, плестись в душ. Уже прошел месяц, как Иван работал на этом хозяйстве. Обязанности у него не сказать, чтобы были сильно сложными, но посидеть, потянуть ляжки, времени уже не хватало. Организм периодически сбоил, требуя нормального полноценного отдыха, поэтому в начале трудовой вахты его безбожно вырубало во всех статических позах. Он умудрялся заснуть и за чисткой картошки, и стоя под душем, и сидя в туалете. Но, по крайней мере, он спал и уже это было большим прогрессом. С утра основное его местоположение, пока все работники еще только продирали глаза и разминали спины, должно было быть на кухне, находящейся в основной усадьбе и помогать в подготовке к завтраку. Местный повар, который приходился Королевым каким-то то ли дальним родственником, то ли хорошим знакомым, в первые дни орал на него почем зря, если тот задерживался или просыпал. За ошибки тоже попадало: то творог или сливки не той жирности доставал, то с солью в котлеты переборщил, то кофе не так молол. Царьков мужественно молчал, терпел, ждал, когда, наконец, наступят те долгожданные несколько часов, которые компенсировали все его утренние неурядицы. У деда Федора было непреклонное правило — завтрак и ужин он делил со своими работниками, чтобы и задания на день раздать, и жалобы выслушать, и советом помочь, если нужно. Поэтому каждое утро и каждый вечер под навесом за большим столом все собирались во главе со старшим Королевым. На самом деле, обстановка за столом всегда была достаточно непринужденная, особенно, когда, насытившись, отодвигали тарелки и принимались за кофе. Иван тоже каждое утро и вечер разделял трапезу с остальными, борясь и проигрывая с дремотой, за что постоянно получал очередную порцию насмешек и легкую взбучку. После завтрака расходились по своим рабочим местам и Иван, познакомившись со всеми поближе, наконец, понял, чем они друг от друга отличаются. Балагур и ЗОЖовец Тони инспектировал сады и поля. Здоровяк Денис оказался рыбоводом, специализировался по рыбам, малькам, икре и прочей всячине, относящейся к работе на пруде. Он по секрету признался, что его тоже вырубает, когда немного алкоголя выпьет, поэтому терпеть не может компании, которые без спиртных напитков не умеют веселиться. Борис — скромник и стесняшка, лишнего слова не вытянешь. Но если вытянешь, то в ответ получишь такой развернутый и объемный ответ, словно статью в Википедии прочитал. Тот до обеда осматривал виноградники, потом тоже помогал в садах. Прибалт Ян, как и Иван, страдал аллергией. Но если у Ивана это было дело временным, только когда цвели какие-то определенные деревья, то с Яном дело обстояло хуже. Поэтому он искренне не любил весну, со всеми вытекающими из его носа последствиями, а также запах цветов, «тополиный пух, жару, июнь/июль», шерсть животных, и почему-то политику, и все что с ней связано. Его держали подальше от работы в садах и парниках, он отвечал за логистику. Немного полноватый, улыбчивый Евгений с невозможными ресницами на широко распахнутых голубых глазах, при более близком знакомстве оказался просто душка. Он работал в коровнике. И однажды вскользь кинул, что до встречи с Олегом терпеть не мог худых. А рыжеволосый Олег — вечно хмурый, вечно на каких-то думах сосредоточенный — был механиком от бога, поэтому ему доверили контролировать конвейер по производству напитков, кисломолочных продуктов, медов и джемов. Причем, как заметил Иван, складка между его бровей непроизвольно разглаживалась, когда он видел или слышал Евгения. Дед Федор — «Биг босс» данного предприятия — никого не пускал на пасеку. До основной жары, до обеда копался там, как старый медведь, о чем-то тихо переговариваясь с жужжащими подопечными. Только Дроздов оказался на особом счету. Каждое утро вставал ни свет, ни заря вместе с Царьковым добредал до кухни, там, под неодобрительное бухтение повара, что так можно желудок испортить, перехватывал каких-нибудь бутербродов, заливал все это двумя кружками кофе, искренне благодарил за завтрак и на велосипеде уматывал в неизвестном для Ивана направлении. Весь день от него не было ни слуху, ни духу, и только вечером, после общего ужина, появлялся уставший, осунувшийся, пахнущий хорошим одеколоном. Без аппетита и каприз ел, что оставалось, ни с кем в дебаты не вступая. Но всегда в подробностях выспрашивал у Ивана, как прошел его день. Ближе к ночи заваливался на верхнюю койку, предварительно отключив звук на телефоне. И даже лежа там, все же находил силы что-то уточнял у Царькова. Но тот не успевал в своем рассказе доходить до того, что случилось до обеда, потому что Николай засыпал раньше. А до обеда Иван успевал поставить стирку, накопившуюся за день от всех работников, прибраться в общих зонах, развесить постиранное под пригревающее солнышко, помыть посуду, начистить овощей и развести обед по участкам. Он уже неплохо ориентировался на обширной территории. Знал, где и кто сегодня работает, как проехать покороче между постройками, и когда нужно напомнить деду Федору о расписании. И тогда наступало его долгожданное время, которое компенсировало все утренние неурядицы. Он наконец попадал в коровник или на пасеку, где больше всего любил бывать. Поэтому последний пункт своего пути чередовал: один день помогал Евгению с маленькими новорожденными телятами, в другой — задерживался на пасеке, выспрашивая деда Федора, что тот делает да как. Потом на обратном пути собирал посуду, а иногда помогал пожилому омеге добраться до усадьбы, переждать полуденную жару в прохладе, и только потом ехал на кухню, готовить ужин. И эти два места очень радовали и тешили душеньку Царькова, где он чувствовал себя на своем месте и при деле. Но длилась идиллия недолго. Олег прознал, что Иван стал проводить в коровнике непростительно много времени и устроил безобразную сцену. Евгению пришлось оправдываться, хоть его вины тут не было совершенно. Царьков тоже с повинной головой признался, что ему просто очень нравится возиться с животными, поэтому и не мог отказать себе в такой малости. Олег еще некоторое время гневно раздувал на обоих ноздри и только после разговора с Дроздовым с глазу на глаз успокоился. В итоге в ту ночь никто не спал: и семеро альф, и главный зачинщик чужой размолвки, потому что всем пришлось слушать, как Олег активно мирится с Евгением. Окно в сад было приоткрыто, теплый ветерок приносил одуряющий запах цветущей акации, а за стенкой от них скрипела кровать и слышались приглушенные стоны-вздохи. Дроздов тоже не спал, ворочался на верхнем ярусе, и Иван не выдержал, шепотом проговорил: — Коль, я, правда, не знал, что он так отреагирует. Мне жаль, что Евгению за меня влетело. Дроздов помолчал, а потом в ночную тишину просочилось: — У Олега много недостатков, но достоинства перевешивают. Со своей ревностью он давно и безрезультатно борется, как с Женькой познакомился. Хоть тот повода и не дает. Природа или судьба странно подшутила и двух альф истинными сделала. — А как они познакомились? — Иван даже привстал с подушки. — О, это очень интересная история, — в голосе Николая послышалась усмешка. — Олег механиком в военно-морском флоте служил, на хорошем счету был, пока из-за несчастного случая ногу не повредил. Колено собрали, но он на всю жизнь хромым остался. Пришлось увольняться и перебиваться разными заработками, пока в одну компанию не попал, которая прогулочными лодками и катерами занимается. А там сын владельца, Евгений наш, как раз жениться планировал. — Чего? — ошарашенно вскрикнул Царьков. — Да не ори ты! — шикнул на него Дроздов. — Многие не ждут своего истинного, женятся, семьи создают, детей рожают. Чего ждать-то, если можешь не дождаться? А тут партия хорошая: омега из приличной семьи. Собственно, родители эту свадьбу между детьми спланировали еще много лет назад. В общем, уже все было оговорено, доход распределен, акции раскуплены. Мальчишник на пришвартованном корабле отмечали, в котором у них ресторан оборудован. Ресторан «Ариэль» называется, как сейчас помню. Там в какой-то конкурс не хватало одного человека и позвали Олега для нужного счета. Глаза завязали, какую-то фигню делать заставили: то ли по ноге что-то определять, то ли по запаху, то ли прищепку на одежде искать. Там они и пересеклись первый раз. — Это так романтично, — всхлипывая и прижимая руки к груди от переизбытка чувств, признался Иван. — Еще как! — не стал спорить Дроздов. — Особенно эта история понравилась всем остальным участникам: несостоявшейся жене; родителям, которые кучу денег отвалили за предстоящее мероприятие; гостям, купившим подарки и приехавшим со всех концов страны. Да еще и конфуз-то какой! Два альфы! — Ой, я не подумал, — тут же стушевался Царьков. — Но раз они вместе значит все преодолели? И любовь победила? — Ну да, — лениво зевнул Николай. — Сбежали прямо из церкви, взявшись за руки, в закат. Без денег, благословения и поддержки. Восторг у Ивана от подробностей истории несколько поубавился, да и Дроздов замолчал, давая рассмотреть ситуацию с другой стороны. Омега уже подумал, что его сосед заснул, но потом в тишине послышалось: — Все у них хорошо, на самом деле. Оба могли бы уже давным-давно в город уехать на поклон к родителям, в ноги к ним кинуться, да любым другим делом заняться. Но не хотят, здесь им спокойней. Меньше вопросов задают, в неприятности втравливают и с омегами пересекаются. — Ну я же извинился! — возмущенно зашипел Иван. — Да шучу я, шучу, — весело отмахнулся Дроздов и строго приказал: — Спи уже! Но сна не было ни в одном глазу. Как-то неожиданно для самих себя они разговорились на несколько часов, что-то обсуждая и о чем-то шепотом споря, в итоге угомонились только когда за окном забрезжил рассвет. Царьков перевернулся на бок, улыбаясь. Первый раз омеге пришла мысль, что Дроздов не такой уж и сухарь, и прожженный циник. Вон как за друзей своих переживает, да и они его уважают, совета спрашивают. Даже дед Федор часто вечером в стороне с ним о чем-то долго разговаривает, беседует, обсуждает. Значит не конченный альфа, приличный, толковый. Занятная иерархия здесь вырисовывается. Глава и шеф всего этого хозяйства омега — дед Федор. Олег скорее его правая рука: все знает, все умеет, за всем приглядывает. Дальше идут оставшиеся работники и замыкает этот список Иван, тоже омега. Даже Пес и Мат по статусу выше. Только Дроздов никуда не вписывается. Он здесь не работает, делами не занимается, ночует и то не всегда. Но авторитет имеет безоговорочный. «Странный он, — раздумывал Царьков. — Но, главное, как и обещал, не обижает. Правда и повода не оставляет. Я для него пустое место». Почему-то эта мысль заставила зябко поежиться и натянуть одеяло под самый подбородок. Следующим субботним утром, даже неожиданно для самого себя, Иван встал без проблем раньше будильника и долго таращился в зеркало. К своей внешности он относился спокойно, без фанатизма. Знал, что, если постарается может выглядеть очень даже смазливо и привлекательно. Но тут, в месте, где среднестатистическое количество тестостерона на квадратный сантиметр зашкаливало, его внешность не имела никакого значения. Никто не лез в его личное пространство, не старался лишний раз прикоснуться, чувствуя, что Царькову от этого некомфортно. Он тут просто работник без пола, возраста и вероисповедания. Руки есть, ноги на месте, и то, что они растут из очень даже привлекательного и округлого, никого не волнует. А сейчас, после времени, проведенного под солнцем и на свежем воздухе, на носу и щеках появились новые веснушки, кожа покрылась легким загаром, ресницы и волосы чуть выгорели. Отросшая до подбородка челка, заплетающаяся в тонкую косичку, чтобы в глаза не лезла, отливала светлыми прядями. Пальцы загрубели, маникюр давно облез, на губах какая-то простуда расползлась, веки от недосыпа опухли, на подбородке и лбу прыщи. Жаба какая-то! Никакой здравомыслящий альфа и не посмотрит в его сторону. За завтраком Иван понуро, с затаенной завистью наблюдал за Евгением, который сидел за столом неестественно прямо, а Олег всевозможными способами старался оградить его от лишних телодвижений: то тарелку с плюшками ближе пододвинет, то чашку с кофе поднесет. Не то чтобы он и до этого так не делал, но раньше так в глаза не бросалось. — Чего? Спину прихватило? — вскользь поинтересовался дед Федор, который ни сном, ни духом о вчерашних испанских страстях. — У меня в доме где-то пояс из собачьей шерсти есть. Зайди, я тебе его отдам. — А сами-то вы как? — КАком. Пару дней потерплю, — отмахнулся тот. Но Евгений твердо отказался: что он омега кисейная? Не растает. — У вас спина болит? — повернулся в сторону шефа Иван. — В моем возрасте, если не болит — значит помер, — отмахнулся Королев-старший. — Ну так и поберегся бы, — вставил реплику Дроздов, который по случаю выходного дня остался и никуда не уехал. — Сиди дома да по телефону вопросы решай. — Поучи меня еще, — беззлобно скривился дед Федор. — Кстати, у нас скоро фестиваль. Все помнят? Послышалось нестройное и совершенно не жизнеутверждающее: «Да». — А что за фестиваль? — не знакомый с местными развлечениями, поинтересовался Царьков. — Фестиваль ремесел и местных товаров, — ответил на всех Дроздов, выцеживая остатки кофе из кружки. — Мы там каждый год свою продукцию рекламируем и продаем. Работы будет много. — Ого, — удивленно протянул Иван. — Здорово. А можно я тоже поеду? — Нет, — подрубил все его желания Николай. — Ты будешь тут на хозяйстве. Розовые кусты сами не прополются, дорожки не почистятся, и еда не приготовится. Появится свободное время — займешься медитацией и самопознанием. Альфы за столом дружно гыгыкнули, но на подколку Иван не обиделся. Больше расстроило, что его никуда не выпускают. Дед Федор хмуро зыркнул и веселье моментально прекратилось: — Если все тут такие спецы по медитации, самопознанию и по жизни собрались, то лучше подскажите рецепт какого-нибудь несложного пирога. Я еду нашего повара очень люблю, но его манник уже немного надоел. Желающих и знатоков, как ни странно, не обнаружилось. А вот Иван, наоборот, задумался. Когда все получили задания на день и разбрелись по своим местам, Олег самолично подошел к Ивану и попросил приглядеть за Евгением в коровнике. Царьков энергично закивал, радуясь, что его уже не считают поводом для раздора в чужой семье. Весь день Евгений потирал спину, с трудом наклонялся, а под вечер и вообще не стал выходить к ужину, растянулся на диванчике перед телевизором, дремал вполглаза и вполуха слушал тихие разговоры. Когда Олег подошел, неся в руках чашку с чаем, Евгений его ухватил, потянул на себя и вечно недовольный Олег, не злобно возмущаясь, завалился рядом. Оба завозились, устраиваясь на узенькой лежанке, обнимая руками и переплетая ноги. От вида такой милой и забавной семейной идилии Царьков не мог перестать улыбаться, когда потихоньку поглядывал в их сторону. Заметив эти несмелые взгляды, Дроздов, наоборот, нахмурился и кинул замечание: — Снимите себе номер, охальники. В ответ получил двойной оттопыренный средний палец со стороны лежанки. Царьков дождался, пока все поужинают, и начал, не спеша собирать посуду, чтобы помыть и отнести на кухню. Ветер резким порывом тряхнул ветки и с цветков посыпались маленькие лепестки, которые уже успели накрыть землю под кустами. — Ай! — несколько соринок попали в лицо Ивану и тот зажмурился, тыльной стороной руки потирая глаза. — Стой спокойно, — устало протянул Дроздов, поднимаясь. — Сейчас руки помою и посмотрю, что там у тебя. Слезы лились ручьями, глаза не открыть, и вынужденная слепота дезориентировала. Иван не заметил, как большие теплые ладони обняли за скулы, и он на мгновение забыл, как дышать. От Дроздова пахло так приятно и головокружительно, что непроизвольно захотелось уткнуться в шею и потереться лицом. — Отрастил на зависть всем омегам, вот теперь мучайся, — бухтел Дроздов, аккуратно проводя пальцами по щеточкам ресничек. В голосе послышалась какая-то непривычная нежность, а от сдержанного дыхания, осевшего на лице, по ногам омеги под шортами побежали мурашки. Он затаился, стараясь прочувствовать осторожные касания на щеках и веках. Показалось, что время остановилось. Ни дуновение ветра, ни тихие разговоры, ни пение сверчков не доносилось до них. И сколько они так простояли впритык друг к другу сложно сказать. Только когда со стороны веранды послышались сдержанные смешки, Иван приоткрыл глаза и напоролся на очень серьезный, внимательный, потемневший взгляд Дроздова. — Нормально? — спросил Николай, все еще не отпуская. Царьков показательно заморгал и непроизвольно закусил неожиданно зачесавшиеся и зазудевшие губы. — Ну и хорошо. Пальцы неторопливо скользнули по скулам, стараясь подольше задержаться на бархатной коже, шаг в сторону, и Ивану резко стало холодно и одиноко. Он затравлено посмотрел в удаляющуюся спину Дроздова, и попытался вспомнить, от чего его оторвали. Мечущийся взгляд остановился на посуде, но еще пару мгновений омега соображал, что с ней нужно делать. Из раздумий вывел телефонный звонок. — Привет, — далекий и родной голос Мартина, заставил сердечко радостно встрепыхнуться. — Привет. — Как твои дела? Рассказывай, — на заднем фоне слышался какое-то подозрительное сопение, словно кто-то еще к трубке прильнул. — Хорошо, — не стал врать Иван. — Оказывается, здесь скоро фестиваль ремесел будет. Ты знал, что его тут ежегодно устраивают? — Ого, интересно, наверное. — А еще знаешь, что я хотел у тебя попросить… — И что же? — Помнишь, мы с тобой пирог пекли? Ты мне рецептик не скинешь? — Нивапрос. Может еще что-нибудь надо? — Да мне-то ничего… — Иван задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Хотя нет. У отца же есть в продаже лечебные коврики с подогревом, которые ревматизм лечат? — Есть, — с небольшой заминкой подтвердил Мартин. — А это кому? У тебя же денег не хватит купить, они дорогие. — Точно, — сконфуженно подтвердил Царьков. — Чтобы придумать? Тут просто у хозяина деда Федора проблемы со спиной… — Ни слова больше, — обрадовано зачастил Мартин. — Я оформлю с оплатой на месте, а получателя укажу Дроздова. Как идея? — Отлично, — уже представляя, как отреагирует Николай на такие траты, протянул Иван.