Сказка-лож/шь

— … за указанный период по отношению к прошлому году показатели… Константин даже не пытался вникнуть, о чем докладывал его подчиненный. Он и без ежемесячного отчета знал, что все нормально. — … возросли… увеличились… поднялись на два пункта… Он сидел в зале заседаний вполоборота к столу, за которым собрались начальники отделов с замами и, подперев голову рукой, невидяще уставился в панорамное окно. Их здание самое высокое в центре города, поэтому прекрасно видно, как уже совершенно по-летнему слепило солнце, зеленели парки, из которых острыми крышами устремлялись ввысь музеи, церкви и административные здания, на окраине города возвышались новостройки, а вдалеке поблескивало море. И все это великолепие должно бы притягивать взгляд и настраивать на благодушный лад. Но мысли находились очень далеко от этого места. Главная причина сегодняшней несобранности — очередной сон, при воспоминании о котором пришлось закинуть ногу на ногу, чтобы никто ничего не заметил, и ослабить галстук. Ночью приснилось, как он делал римминг. Ладони очень удобно расположились на упругих ягодицах, раздвигая их, и он нырял языком в ложбинку, дотягиваясь до розовой, влажной звездочки. А когда проводил большим пальцем по тонким складочкам, сфинктер сокращался, словно хотел затянуть внутрь. На прошлой неделе приснилась спина, поблескивающая испариной. Он широкими поглаживаниями вел от плеч по ребрам, вниз к изящной пояснице с крестцовыми ямочками и аппетитным ягодицам. И некто под ним изгибался, подставлялся под руки, ласкаясь, и предвкушающе вздрагивал. А он пахом терся, имитируя скольжение и боясь отодвинуться хоть на сантиметр, чтобы не разорвать тесный тактильный контакт. А еще до этого во сне Королев гладил бедра. Упругие, стройные, с мурашками под пальцами от касаний. Острые коленки смущенно сдвигались, а он, уткнувшись в них лицом и губами, преодолевая слабое сопротивление, разводил, чтобы жадно прижаться ртом к нежной коже ближе к паху. И что самое неожиданное, так это ощущение внутреннего восторга, предвкушения, сладкой истомы, которые скручивали низ живота и которые ни в какое сравнение не шли со всеми его реальными прошлыми разами. Здравствуй, пубертат. Давненько не виделись. Что и когда могло присниться в следующий раз уже начинало пугать. И диагноз тут только один — Константин Королев встретил своего истинного и опять не может определить, кто он. — Что с портовым договором? — задал неожиданный вопрос, чтобы отвлечься. — Смогли отстоять наши поправки к протоколу разногласий? — Все в порядке, — грузный, пожилой альфа, до этого хмуро сверлящий его взглядом, приподнял подбородок, отвечая. — Наши юристы молодцы. Со следующего квартала за пользование будем платить меньше, по факту. — Хорошо. Все помнят, что в городе на выходных фестиваль? Подготовились? Можете быть свободны. На сегодня все. В кабинете послышался легкий, плохо сдерживаемый выдох. Обычно такие ежемесячные совещания без задержек, разбора чужих и своих ошибок не проходили. Но в последнее время их начальник мало того, что выглядит как бомж, так еще и на работу похоже забил. Поэтому все вышли из кабинета тихо, озадаченно переговариваясь, но в одиночестве Королев не остался. Плотный альфа, отвечающий за порт, откинулся на спинку стула и ослабил галстук на мощной шее. Когда дверь закрылась, он раздраженно кивнул, хмуря густые темные брови: — Хоть бы попробовал сделать вид, что тебе интересно. Да и в цирюльню сходи, что ли. А то глава компании, а выглядишь… — Отец, не начинай, — закатывая глаза, простонал Константин. — Не до этого сейчас. — Неужели? Константин задумчиво постучал ручкой по столу, потом не торопясь встал, подошел и сел рядом, заглядывая в глаза: — Когда ты с мамой встретился, сны не донимали? Старший Королев внимательно посмотрел на сына, понимающе поднял брови и заразительно захохотал, хлопая себя по бедрам: — Что? Опять?! — Да ну тебя, — обиделся сын, отворачиваясь и складывая руки на груди. Похихикивая, отец полез в карман за телефоном, чтобы ответить на звонок: — Да. Мы в зале заседаний. Поднимайся. У нашего сына новости. Сбросив вызов, мягко добавил: — Сейчас матери и мне все расскажешь, чтобы не повторяться. Через пару минут двери резко распахнулись и в зал ворвался очередной посетитель — невысокая белокурая омега с мягкими чертами лица, подчеркнутыми не броской косметикой. Приталенный дорогой костюм сидел на ней как влитой, но высокие каблуки все равно роста не прибавляли. Она с порога радостно завопила и кинулась Константину на грудь: — Скажи, что я стану бабушкой! — Конечно станешь! — переигрывая и зеркаля восторг, отозвался сын. — Когда-нибудь. — Вот что вы, Королевы, за люди такие, — обескуражено выдохнула омега, потянулась и щёлкнула сына по лбу, потом уселась рядом с мужем и возмущенно продолжила: — Нет чтобы порадовать родственников. И подстригись уже, смотреть страшно. — Да у него опять какие-то непонятки, — подытожил старший альфа. — Давай, рассказывай. Что там у тебя? — Дайте мне сначала информацией разжиться, чтобы выводы делать, — отрезвил родителей Константин. — Мне нужно знать, как вся эта штука с истинностью работает, а потом уже на грабли прыгать второй раз. Как вы поняли, что вы — это вы? — У всех индивидуально. А мы просто переспали, — без обиняков ответил старший Королев. — Да как у тебя только язык поворачивается такое ребенку говорить?! — возмутилась жена. — Показать, как поворачивается? Смотри, — пожилой альфа широко раскрыл рот и демонстративно покрутил языком, за что получил легкий шлепок по плечу от супруги. — Гспди, — Константин помассировал переносицу. — А можно посерьезней? По отдельности эти двое — здравомыслящие люди, отличные специалисты и профи в своем деле. Отец, закончивший морское училище, проходил несколько лет в море и, встретив свою омегу, остепенился, осел в родном городе в должности начальника отдела, отвечающего за морские перевозки. Мама — в прошлом простой методист, получила заочное высшее, пока сидела в декрете, теперь директор дома творчества. А когда они собирались вместе, получался какой-то взрыв биполярки. Даже после стольких лет вместе Королевы за полчаса могли пять раз поругаться и десять раз помириться. И иногда, читай «часто», Константину хотелось рявкнуть на своих родных, чтобы они вели себя немного повзрослее, но, чуть поостынув, понимал, что тоже так хочет. Чтобы вместе так же радоваться, подкалывать, дразнить и переживать друг за друга. И сейчас родители в обычной своей манере, которую они даже не всегда родственникам показывали, продолжили веселиться. — Можно и посерьезней, — согласилась мама и обличающе ткнула пальцев в сторону мужа. — Он все врет! Все было не так. Я его выбесила и только потом мы переспали. — Это ссужает круг подозреваемых, — с очередным вздохом кивнул сын. — Нет, — вставил в свою очередь реплику старший альфа. — Сначала мы познакомились, потом она стала меня раздражать, а я ее. Прям, как видели друг друга, так и выбешивались, а потом с психа переспали. Ну и я, как порядочный альфа из приличной семьи, предложил пожениться, чтобы и дальше друг друга бесить, и спать вместе. — А со снами-то что? — простонал сын. — Да они нам снились-то недолго совсем. Правда? — спросила мама. — Ага. Потом как отрезало. А до того… как-то даже тяжко было. Да и зачем им сниться, если мы в реале такое вытворяли… — очередной тычок в плечо заставил отца замолкнуть. — А вы во сне прям друг друга видели? Вот прям лица или как? — Нет, — чуть подумав, отозвался отец. — Лица не видел. Но тело… — Прекрати, подробности ему ни к чему, — смущенно зашипела омега Королевых. — А ты с тех пор ни капли не изменилась. — Вот врун! — Родители! — опять попробовал воззвать к серьезности Константин. — Вообще-то именно конкретика мне и нужна. — Ладно, — сдалась мама. — Давно это началось? — Месяца два, — подсчитав что-то в уме, кивнул Королев. — Хорошо. Со сколькими омегами ты познакомился за это время, с которыми постоянно контактируешь? — С тремя. — И что они? — Все бесят. Родители опять смешливо хмыкнули: — Нам нужны кровавые подробности. — Должен сразу предупредить, что все омеги — парни. — Да что ты говоришь? — с притворным ужасом мама всплеснула руками. — Как же дальше жить-то? — Ой, да ну тебя, — отмахнулся отец от сына. — Тоже мне невидаль. Может наш еще лучше всех девушек-омег будет. — Да и роды с нынешней медициной — плевое дело. — А тебе лишь бы бабушкой заделаться, — скривился Костя. — Имею полное моральное право! Так что давай, колись, купец, на какой товар у тебя глаз упал? К кому сватов зазывать? — Мне бы ваш оптимизм, — обескуражено выдохнул Костя. — Первый сидит на ресепшене. И такое чувство, что, когда меня видит, у него язык отнимается, руки не держат и он в обморок пытается свалиться. Я даже уже стараюсь с ним не разговаривать, только киваю издалека и обхожу по широкой дуге. — А я его видела, — кивнула мама. — Ну, он симпатичный, привлекательный я бы сказала. А второй кто? — Второй практику проходит в твоем отделе, отец. Месяц назад попросил его выборку сделать по поставкам из-за границы, так он написал «Эспания» и «Истония». Хорошо, что вовремя заметил, и партнерам не показал, вот позорище бы было! Так он еще возмущался, что это же срочно, вот он и не перепроверил! Зато маникюр обновить успел! — Ясно, — поджимая губы, кивнул отец. — Ну и третий? — О, это отдельная история! Тот вообще невменяемый. Собственно, поэтому я на дедовском джипе и езжу с велосипедом в багажнике, да на работе в деловой костюм переодеваюсь. Родители многозначительно переглянулись: — Это который у деда Федора на перевоспитании? — Он самый. — М-да, сына, задачка не из легких. — Но отец вроде бы говорил, что он толковый, — приподнял бровь старший Королев. — И с животными хорошо справляется, и с обязанностями. — Да какое там! — всплеснул руками Константин и с сомнением добавил. — Он действительно странный. Поначалу даже рядом встать не позволял, сразу отодвигался или отходил. Словно по его чисто вымытому личному пространству в грязных кирзачах шаркать собрались. А недавно заметил, что он одежду нюхает. Ну какой нормальный будет вещи семерых альф перенюхивать? Тем более ему бы тоже что-нибудь снилось, мы же в одной комнате живем. Родители опять посмотрели друг на друга: — Не обязательно у обоих это срабатывает одновременно. Может у него какая-то психологическая травма, и он принципиально от всяких отношений отказывается. — Здорово, — невесело протянул сын. — Мне-то что сейчас делать? — Ну попробуй с каждым из них… — отец задумчиво потер подбородок, — переспать. За этот жизнеутверждающий совет тут же получил очередной легкой шлепок от жены. — Для начала на свидание сходи, — предложила более реальный вариант мама. — Скоро фестиваль. Наверняка, все они там будут ошиваться. Вот к каждому случайно и подойди, пообщайся в неформальной обстановке. Может что-то у кого-то или конкретно на кого-то где-то екнет. Константин задумчиво посмотрел в панорамное окно и с хитрецой перевел взгляд на маму: — У тебя же в доме творчества полно всяко-разного неликвида, которое и выкинуть жалко, и умельцы домой не забирают? — И? — Что вы с ним делаете? — Выкидываем, — со вздохом призналась та, — если больше ни на что не годятся. — А дай-ка мне на реализацию? Всю выручку переведу на расчетный счет как спонсорскую помощь. — Ну давай, — со смехом отозвалась мама. — Но эти поделки сложно будет в руки пристроить. — Ничего страшного. Чем сложнее задача, тем интереснее решение. *** В этот раз он даже не стал прятать в кустах у дороги дедовский Nissan Navara, чтобы пересесть на велосипед, и, не скрываясь, подъехал к дому. Лихо подкатил с груженым багажником, громко шурша колесами по гравию к самой усадьбе. В поле видимости никого не обнаружилось, поэтому пришлось пройтись по хозпристройкам, чтобы найти хоть одну живую душу. Первая и самая нужная душа обозначилась сидящей в окне под самой крышей сеновала. Иван, перекинув ногу через раму, в бинокль что-то изучал и даже не заметил кто подошел. И вот что странно, в последнее время Костя стал замечать, что приезжая на ферму, первым делом всегда выискивал, где его подопечный, как далеко находится и что делает. И только после того как глазами находил рыжую выгоревшую макушку, свободно выдыхал и мог заниматься другими делами и поддерживать беседу. Да и после всегда держал Ивана в поле зрения. Почему-то это его успокаивало. Хотя, наверное, просто чувство ответственности перед Царьковым-старшим держало в тонусе. — Ага! Пиздельничаешь! — обличающе крикнул альфа. Царьков оторвался от разглядывания горизонта, посмотрел вниз на подошедшего с упертыми в бока руками, и лучезарно улыбнулся: — Привет, Коль. Ты сегодня рано. — Что поделываешь? — Он границы нашего хозяйства осматривает, — из сеновала вышел дед Федор, вытирая руки о тряпицу. — Кажется, у ограды брешь появилась или наши коровы научились левитировать, а потом обратно через забор перемещаться. — Понятно, — кивнул Костя и опять перевел взгляд на Ивана. — Слышь, Рапунзель, скинь косоньку. Царьков сверкнул зубами, молча показал на косичку, в которую была заплетена челка, пальцами изобразил ножницы, «отрезал» ее и «швырнул» в сторону Дроздова. Костя-Николай даже сделал шаг в сторону, чтобы она в него не «попала» и со смехом крикнул: «Мазила!» Дед Федор, глядя на чужие чудачества, только хмыкнул себе под нос. — Спускайся. Только осторожно! — опять гаркнул альфа и потянул деда к машине. Запыхавшийся, с румянцем во все щеки, Иван догнал их уже у самого грузовика, на ходу застегивая клетчатую рубашку с коротким рукавом. «Скромничает при мне, что ли? — хмыкнул Костя. — Загар-то ровный, значит часто в одних шортах по усадьбе носится». — Помнишь, я не разрешал тебе на фестиваль ехать? — напомнил он. — Я передумал. — Правда?! — искренний восторг еще больше осветил лицо Царькова. — Спасибо. Это так здорово! Так давно хотел куда-нибудь выбраться с то… — Но поедешь не просто так, — не дав договорить, Дроздов откинул полог с багажника и с гордостью продемонстрировал около двадцати картонных коробок. — Весь начальный капитал я сюда вложил, да еще в долг взял. Поедешь продавать эти изделия ручной работы местных скульпторов и художников. Все предвкушающее ликование с лица Царькова как ластиком стерли. Губы опустились вниз, брови, наоборот, вверх, а ресницы затрепетали: — Что? — Торговать поедешь, говорю. На фестиваль творчества. Но Иван ничего не ответил, заторможено отвернулся, опустил плечи, и, спотыкаясь, побрел, куда глаза глядят. — Ну, ты, Костька, и судак, — с чувством резюмировал дед Федор, когда Царьков отошел достаточно далеко и не мог их услышать. — Чего хоть? — Он, между прочим, старается. Почти три месяца без продыху и выходных тут живет, чужие портки полощет, да срач за альфами подтирает. Не ноет, не скандалит и не огрызается. А ты ему даже нормальный выходной организовать не можешь и на карманные подкинуть. Дед сплюнул под ноги и ушел, оставляя и без чужих комментариев обескураженного Королева-Дроздова. Не на такую реакцию от Царькова рассчитывал Костя. Как-то стало даже некомфортно в глубине души. Думал, парень обрадуется простой возможности выбраться, пообтираться среди других людей, сменить обстановку и картинку перед глазами. А тот оказывается на что-то рассчитывал… Он растеряно посмотрел вслед Царькову, и хотел уже было кинуться за ним, но отвлек телефонный звонок от организаторов фестиваля, а проигнорировать его не мог, пришлось отвечать. Дед Федор нашел Ивана в компании Пса и Мата, сидящим в том же сарае, с которого еще десять минут назад слезал. Эти два шерстяных товарища стали постоянными спутниками Царькова с самых первых дней. И сейчас собака лежала в ногах, придавив поношенные кеды, а кот устроился на коленях Ивана, лениво шевелил хвостом, пренебрежительно поглядывая на подошедшего и громко мурча на поглаживания. — Ты это, — старик смущенно кашлянул, — после ужина, зайди ко мне. — Зачем? — бесцветно прошелестел парень. — Еще коробок подкинете для продажи? — Еще чего! Буду я свое добро разбазаривать! Отблагодарить хочу за новый рецепт пирога и ковер с подогревом. Этот, — он кивнул в сторону, где остался Дроздов, — в таком ахере был, когда на его имя посылка пришла. Оба понимающе заговорщицки хмыкнули. — Зайду, — грустно пообещал Царьков, улыбаясь через силу. *** — Вот смотри, — дед Федор открыл перед парнем дверь, приглашая войти. — Этой комнатой я уже давно не пользуюсь. Иван с трепетом зашел в большое светлое помещение и остановился посередине, оглядываясь. Необъятных размеров шкаф-купе, туалетный столик с подсветкой, два кресла и маленький диванчик для отдыха, в углу швейная машинка под чехлом. — Все мои омеги-родственники приезжают с чемоданом косметики и другого барахла, а когда уезжают оставляют ровно половину. Потом мне все это приходится по дому собирать и сюда складировать. Так что в случае атомной войны я с этой косметикой буду дольше всех оставаться молодым и красивым. И сейчас это все в твоем полном распоряжении. — Правда?! — с восторгом вскрикнул Иван, приоткрывая ящик у зеркала. — Можно пользоваться? — Нужно, — твердо заверил дед Федор, с улыбкой наблюдая, как Царьков аккуратно касается баночек с кремами. Потом посерьезнел и сел в кресло, приглашая парня к разговору: — Ты на этого обалдуя не обижайся. Он обжегся один раз, теперь на всю воду вокруг дует. — Я на него не в обиде, — со вздохом признался парень. — Просто иногда мне кажется, что он… ну, не знаю… другой, а потом что-нибудь такое делает, и оказывается, что нет, такой же, как и остальные. — Ладно, с этим вы потом сами между собой разберетесь. Слушай сюда. В субботу с утра все поедут в город на фестиваль: кто отдыхать, но их единицы, а кто работать, как ты. Скорее всего тебя отправят в торговые ряды. И будешь ты там стоять, пока продажа идет. Вечером вся молодежь города соберется в клубе «Малинки». Хозяина этого клуба я знаю, так же, как и знаю, что там будет бал-маскарад. Можешь туда смело ехать, отдыхать, веселиться. Только в криминальную хронику не попади. И даже если наткнешься на… кхем… Дроздова, то он тебя не узнает, если сам у него на шее не повиснешь. — Точно не узнает? — Да там народу соберется считай половина города, плюс еще турысты. Будут всякие конкурсы-розыгрыши, пляски-хороводы. Отсюда пешком до дороги доберешься, потом Uber вызовешь. Уж всяко от торговли прибыль будет, деньги найдешь. Обратно соберешься — постарайся раньше Кольки домой попасть, чтобы меньше ненужных вопросов задавал. Он не до закрытия сидит, но и не уходит, когда только веселье начнется. Да и не дадут ему свалить рано. Он обычно в конкурсах не участвует, все по кабинетам отирается. — Так он картежник? Игроман?! — Иван с ужасом прикрыл рот ладошкой. — Боже упаси! Нет, конечно! Ванька, прекращай идеями фонтанировать! Царьков облегченно выдохнул и закивал, стараясь все запомнить. Когда пожилой омега закончил, Иван помолчал и, смущенно теребя ватную палочку, добавил: — Я давно хотел спросить. Мне кажется, что у вас достаточно дружная семья, так почему за все это время никто из родственников сюда не приехал? Никто вас не навестил? Дед Федор лукаво усмехнулся: — Спасибо за беспокойство. Я как-нибудь тебе потом объясню. А может и за меня кто-нибудь расскажет. — А вы откуда про все в курсе? И про клуб, и про бал-маскарад? Федор Павлович не сдержался и искренне рассмеялся, наблюдая за недоумением парня. — Ох, Ванька, как многого ты еще не знаешь! *** Королев не стал усложнять себе задачу и выловил обоих омег практически одновременно. Чтобы не заморачиваться, даже мысленно назвал их Омега-Один и Омега-Два. Оба высокие, статные, привлекательные, правда, каждый по-своему. И если Первый — блондинистый, луноликий — в его присутствии немного тушевался и смущался, то вот Второй — жгучий, крашенный брюнет с острым как гвоздодер подбородком — оказался нахрапистым, местами даже наглым, поэтому всячески притеснял и отпускал двусмысленные замечания в сторону Первого. Но Королев был прожженным омежьим угодником, поэтому его внимания, а иногда и не внимания, хватало на двоих. Он обставил так, что они все встретились «совершенно случайно» в центральном парке, где проходили основные мероприятия фестиваля. Их концерн выступал одним из основных спонсоров мероприятия, поэтому показаться в толпе приглашенных нужно было в обязательном порядке. И теперь, после официального объявления об открытии, традиционного перерезания ленты, прогуливался с омегами, держа их под локотки, вдоль всевозможных развлечений и заманух. Омеги уже получили по порции латте, паре воздушных шариков и теперь их целеустремленно вели в ресторан на пляже, чтобы накормить и попробовать разговорить на отвлеченные темы. Торговую палатку с расставленными на прилавке кривыми поделками он заметил издалека. Костя ожидал найти унылого, с неприкрытой тоской и скорбью в глазах, Царькова, но то, что увидел не входило даже в самые смелые представления. За прилавком носилось нечто в цветном костюме с нелепыми накладными ушами, красным носом, огромными очками и париком, громко и активно торгующее с покупателями. И как не угорел от жары под всей этой синтетикой? — Подходи, налетай! Только сегодня и только для вас! Последняя распродажа эксклюзивных, штучных аксессуаров для декора вашего дома! Ни у кого больше вы не найдете таких замечательных статуэток, картин и поделок, которые будут долгие годы радовать своей неординарностью и потрясающим стилем! Покупайте, подтвердите свой отменный вкус и чувство прекрасного! Константин подошел ближе, остановился прямо напротив палатки и от души расхохотался, видя какая бойкая торговля идет у Ивана. Его спутники недоуменно переглянулись, с подозрением присмотрелись к продавцу-клоуну. — Што глядишь, дарахой? — Царьков заметил пристальное внимание к своей персоне. — Покупай, пока подешевело! Бери! Для тебя молодого-холостого, почти красивого за полцены отдам! Омеги, посчитав его безобидным недоразумением, наморщили носики, что-то язвительно прокомментировали друг другу и отвернулись, проигнорировав. А Королев вытер непрошенные от смеха слезы, подошел ближе: — Что предложишь для моих спутников, лотошник? Царьков внимательно посмотрел за его спину, склонив голову и, долго не раздумывая, выпалил: — Этому блондинчику я бы предложил набор из солонки с перечницей, чтобы жизнь его наполнилась вкусом и пряностями. А брунету вот эту игольницу. — Почему? — прищурился Королев. — Кажется, что ему не во что втыкать свои острые замечания. Константин опять расхохотался от такой точной оценки своих спутников и, залезая в портмоне, поинтересовался: — А мне чего не хватает, ларечник? — Вот этой шкатулки со стразиками. — Думаешь? — Конечно. Куда же еще разбитые сердечки складывать? — и на Королева из-под накладных очков посмотрели очень серьезные и внимательные карие глаза. — Беру не торгуясь, — все еще усмехаясь, махнул рукой, забирая три покупки и честно оставляя на прилавке крупную купюру. — Я приду, когда можно будет собираться, — пообещал он Ивану, уходя. Посиделки на открытой веранде ресторана «Золотая рыбка», который принадлежал его кузену, тянулись невозможно долго. Королев очень надеялся, что выпив его спутники хоть немного расслабятся, развеселятся и перестанут обмениваться двусмысленностями. Но ожидания не оправдались. Омега-Один после «семги по-купечески» и бокала вина стал вести себя слишком развязно, трогал под столом его за ногу и визгливо смеялся над каждым словом или репликой. А Омега-Два, наоборот. Отведав «боярского тунца», градус веселья уменьшил, а круг, который необходимо было обсудить, расширил и теперь тихо комментировал, находя недостатки в одежде и внешности у каждого за соседними столами. Константин же ковырял «царские блины» с икрой, с трудом поддерживал разговор о кулинарных пристрастиях Первого и дизайнерских успехах Второго и вспоминал сегодняшнее утро. Сегодня он проснулся от того, что задыхался. Снилось, как ему в горло толкается головка члена, а собственный нос упирался в коротко подстриженный пах. В волосы на затылке вцепились чужие пальцы и жестко натягивали, не давая поднять голову, чтобы вдохнуть полной грудью. А на собственный пах давила голая ступня, поднимая градус наслаждения еще на несколько пунктов. Но и сам он не старался отстраниться, руки смело скользили по гладким, стройным бедрам, сжимая и оставляя синяки. Ощущения были настолько яркими, страстными и агрессивными, что даже когда проснулся еще с минуту казалось, что горло саднит от трения чужого члена. Отогнав сон, Костя осторожно свесился вниз, посмотреть, как его подопечный почивает. В первое время Царьков спал очень плохо. Иногда Костя даже просыпался оттого, что тот ворочался, тихо постанывал и испуганно бормотал. Но вот прошло больше двух месяцев и теперь Царьков, невообразимо выгнувшись и обняв одеяло руками-ногами, безмятежно дрых глубоким спокойным сном праведника, пуская слюни на подушку, и даже не пошевелился, когда сосед соскользнул с верхнего яруса и, прикрываясь, рванул в душ, снимать напряжение. Очередная шутка Омеги-Один вывела Королева из воспоминаний, и он с неприкрытой радостью попросил счет, а затем отправил обоих на такси по домам, предварительно взяв с каждого клятвенное обещание вечером приехать в «Малинки» на маскарад. И, наконец, спокойно выдохнув, поспешил в сторону торговых рядов. Покупательская волна схлынула, и лоточники потихоньку собирали оставшийся товар. У Царькова уже практически все было упаковано. Дополнительная атрибутика снята, и он устало сидел на коробке. Ноги вытянуты, глаза прикрыты, лицо подставлено солнцу. — Ну как успехи? — Хорошо. Отец мог бы мной гордиться. Не такой уж я и никчемный торгаш, — протягивая пухлый конверт с деньгами, отозвался Царьков. — Часть денег тебе на карточку поступила, по безналу расплатились. — Потом о делах поговорим. Давай помогу все убрать, и можешь домой ехать. Запихнув оставшиеся коробки в багажник грузовичка, Царьков потер поясницу, разгибаясь, и с тоской посмотрел в сторону пляжа. — Хочешь к морю? — догадался Королев. — Конечно! — Я и сам хотел по песку пройтись. — Тогда давай так: ты иди, найди место, где можно спокойно посидеть, а я тебя догоню, — радостно всплеснув руками, Иван побежал куда-то в неизвестном направлении. Костя усмехнулся в его спину и побрел к пляжу, выискивая местечко, подальше от многолюдной слоняющейся толпы. Подходящего места не находилось, пришлось сесть на берегозащитные буны зарытые в песок. Руки сами потянулись к кроссовкам, и через пару минут Королев с удовольствием шлепал босыми ногами по воде. Как и любой, кто вырос и живет рядом с морем, приходил он сюда не часто. Это когда был мелким, то со своими кузенами и братьями не вылезал с пляжа и из воды, все лето плескаясь и загорая до черноты, но став постарше, приходил редко. Зачем? Это же море. Куда оно денется? Королев прикрыл глаза и постарался поймать ощущение умиротворения. Тихий шелест волн по золотому песку успокаивал, вода холодила ступни, солнце уже стало клониться к закату и подсвечивало море розоватыми оттенками. Ничего не хотелось решать или действовать, хотелось стоять вот так, подставляя лицо бризу, слушать крики наглых чаек и вдыхать запах соли, в меру приправленный водорослями. — Держи! — рядом на песок плюхнулся счастливый и довольный жизнью Иван, протягивая что-то продолговатое и вкусно пахнущее, завернутое в вощеную бумагу. — Что это? — Личинка шаурмени. Весь день мечтал о ней, — Царьков оперативно распечатал свою порцию и с аппетитом вгрызся в лаваш. Королев тоже сел на голый песок и с интересом посмотрел на смакующего омегу. — Вкусно, — признал, когда тоже распаковал и попробовал. — Parfait! (превосходно фр.) — Иван не культурно облизал с губы соус. — Так ты что, целый день даже не поел? — ужаснулся Королев и кусок лаваша с мясом застрял в горле. — Нет, конечно, перекусил пирожком и кофе. Олег с Женей мимо проходили, подменили меня. — Ну, хорошо, — он немного успокоился, но чувство досады не отпустило. — Я что спросить хотел, — с усилием проглатывая еду, Царьков поднял на него встревоженные глаза, — ты кем работаешь? — Тебе зачем? — прищурился Королев. — Ну, так, — уклонился от прямого ответа парень. — А какие варианты? — Разные. Сегодня почему-то показалось, что ты в эскорте. — Я что?! — Константин захохотал так громко, что на него обернулись проходящие мимо люди. — Откуда в твоей хорошенькой головке такие мысли появились? Рука произвольно потянулась к чужим светлым завитушкам на затылке. — Ой, нет! Не говори! Лучше не надо! Я, кажется, догадываюсь откуда такие логические цепочки, но боюсь они меня до икоты доведут! Царьков обиженно замолчал и насуплено поглядывал на него из-под отросшей челки: — Я не прав? — Нет, Ваня, ты не прав. И я жду-не дождусь, когда, наконец, закончится наш с тобой договор, чтобы все прояснить. Тебе, кстати, понравилось у деда Федора? — Понравилось, — складка между бровей исчезла, а губы расслабились. — Я заметил. И спишь лучше. — Я мешал тебе? — Иван смущенно поежился. — Обычно я вообще бессонницей страдаю. Только в последнее время спать стал. — Не волнуйся. Просто не привык, что рядом со мной кто-то громко зубами скрипит. — Я постараюсь этого не делать, — сконфуженно протянул парень, отводя глаза. — Ты уже так не делаешь. Разве не заметил? — постарался подбодрить его Костя. — Все наладилось? Даже парни к тебе стали лучше относиться. Больше не задирают, лишний раз сами за собой убирают, помогают. — Они хорошие, — с теплотой в голосе признался Царьков, — хоть с первого взгляда и не скажешь. На самом деле Константин и не чувствовал себя голодным, но в компании с Царьковым уличная еда пошла «на ура». Да и разговор не напрягал, даже в какой-то момент поймал себя на мысли, что ему спокойно. Губы непроизвольно расползаются, когда смотрит на Ивана, который что-то рассказывает с горящими глазами про жизнь на ферме или задает вопросы, внимательно вслушиваясь в ответ. Смотреть на такого омегу — расслабленного, с порозовевшими скулами, непринужденной улыбкой, смешинками в глазах — приятно. И подмечать некоторые особенности в мимике, например, как нос морщит, когда сдерживает смех, или хмурит брови, вспоминая сегодняшнюю торговлю, оказалось занятным. Но Царьков не замечал чужого внимания, он с интересом что-то разглядывал на песке в пяти метрах от них. Потом глаза у Ивана округлились от ужаса, и он закрыл Косте и себе обзор ладошками: (Уважаемые читатели, каждый автор, а афтор, как яямоя, тем более, периодически вставляет в свои опусы истории из жизни. Далее следует эпизод из личных наблюдений.) — Не смотри туда! — Что там? — альфа со смехом попробовал отодвинуть его руку. — Не смотри, я тебя прошу! Борьба была непродолжительная, хоть и яростная. Убрав его руку от лица Королев посмотрел, куда до этого таращился Иван. Престарелая, какая-то обрюзгшая омега в просторной, мокрой футболке, отвернувшись от проходящих, у кромки воды снимала с себя плавки. — Что такого-то? — удивился Костя. — Просто пенс собралась моржеванием заниматься. Но когда та сняла футболку, а под ней оказалось вообще ничего, Королев наощупь нашел руку Ивана и прихлопнул ее обратно к своим глазам: — Господибоже, как это развидеть! — А я что говорил? — со смущенным смехом отозвался Царьков и откинулся на песок, чтобы убрать из обзора неприглядную картинку. — Часто тут такое? — Всякое, конечно, бывает, — не стал врать Королев и тоже откинулся на спину. — И сексом занимаются, прикрывшись покрывалом, игнорируя копошащихся рядом детей и прочие глупости, но такой ярко выраженный эксгибиционизм — редко. Фу, ушс какой! Пляж для нудистов дальше на юг, а ей видимо лень было туда идти. — Мда, теперь у меня еще на одну психологическую травму больше, — признался парень, не отошедший от чужого пофигизма. — И много их у тебя этих травм? — удивился Костя. Иван неопределенно хмыкнул: — Кто их считает? Королев перевел на него внимательный взгляд и задумался. А что он, собственно, знает об этом парне? — Мне кажется, достаточно одного хорошего друга, который готов в любое время выслушать все, что тебя тревожит. Из озорства он чуть пододвинулся, чтобы оказаться ближе и влезть в чужое личное пространство. И если бы Царьков повторил за ним, отзеркалил движения, то их губы и глаза очутились бы непозволительно близко. Но парень как-то стушевался, нахмурился, повел плечами, словно ему неприятно. И Королев, наконец, понял словосочетание «состроить сложное выражение лица». — А ведь правда, не показалось, — неожиданно раздалось над ними, — знакомый смех. Иван с Костей резко поднялись и уставились на пару, разглядывающую их. Альфа и омега, одетые в одинаковые обрезанные шорты и футболки с надписями и фотографиями, недоуменно таращились. Плотный, темнобровый альфа с надписью на футболке «Если я потеряюсь — найдите мою жену», держал за руку лучезарно улыбающуюся миловидную омегу с идентичной надписью, только с призывом поискать ее мужа. — А вы что тут делаете? — буркнул Николай-Константин, смущенно стряхивая песок с волос. — Не поверишь — гуляем, — ответил за двоих альфа. — А вы?.. — Это Иван Царьков, — кивнул он в сторону омеги и, зажмурившись, сознался. — А это… мои родители. — Здравствуйте, — Иван резво протянул руку и заулыбался во весь рот. — Как неожиданно. Всегда хотел узнать, в кого Коля внешностью пошел. — Коля? — не понимая, прищурилась на сына мама. — Ах, «Коля»! Ну, конечно же «Коля»! — Ага, — с трудом сдерживая рвущийся смех, отозвался старший альфа. — Прости наше замешательство, Ваня. Мы обычно дома-то его не «Коля» зовем, а… — А я сам прихожу! — оборвал Коля-Костя веселящихся родителей. — Нам пора! — Приятно было познакомиться, — крикнул Иван, телепаясь за тянущим его Королевым. Отойдя подальше, Царьков выдернул руку и обвиняюще зашипел: — Это было не вежливо. — Что конкретно? — Так разговаривать с собственными родителями. — Они переживут. Да и не тебе учить меня как разговаривать с родителями. Костя присел на скамейку, чтобы очистить ноги от песка и натянуть кроссы, не обращая внимания, на то, как раскрасневшийся от возмущения Иван пытается испепелить его силой мысли. Не дождавшись реакции, Царьков фыркнул и твердой походкой направился к машине. Подойдя к внедорожнику деда Федора, омега сцепил руки на груди и нервно затопал носком шлепки. — Куда разогнался-то? — с напускным равнодушием поинтересовался Костя, подходя следом. — Мужики только через полчаса подойдут, чтобы на ферму ехать. — А ты меня обратно не повезешь? — у Ивана даже лицо вытянулось и губы побелели. — Я здесь останусь. Еще не всю обязательную программу откатал. — Ну коне-ечно, — ядовито протянул Царьков. — Сегодня-то есть на что загуливать и выгуливать… всяких там. — Что?! — Королев подскочил, словно пинка дали. — Ты считаешь, что я деньги, тобой заработанные, тратить буду? — А разве нет? Костя даже несколько раз вдохнул-выдохнул, мысленно считая сначала до десяти, потом до двадцати, и контрольным до тридцати, чтобы успокоиться. — Это, конечно, не твое дело, но нет. Гуляю и выгуливаю я, кого посчитаю нужным, только на свои кровные. Вся выручка с сегодняшнего дня пойдет на оплату товара. Ты же не думаешь, что их нам на реализацию за просто так дали? Этой суммы как раз хватает. А вот все что завтра заработаем — уже полностью пойдет в плюс, в доход. Это тебе с твоим хваленным, высшим, международным, экономическим образованием понятно? — не смог не съязвить он напоследок, нависая над омегой. — Понятно, — таким же тоном процедил Царьков, брезгливо скривившись. — Вы чего? Ругаетесь? — к машине спокойной походкой подошли Женя с Олегом. — Нет! — не сговариваясь, отгавкнулись Королев с Царьковым. — Мы так и подумали, — многозначительно ответил Евгений и повернулся к Олегу: - Хорошо, что раньше пришли и не придется прятать трупы. — Чтобы завтра с самого утра поставил мою палатку у входа, — все еще не сдаваясь, чтобы последнее слово осталось за Королевым, распорядился Иван. — Зачем? — Людей в два раза больше будет. — Не глупи. Тут не очень удобное место для торговли, — тоже стал упрямиться Константин. — Рядом перекресток нерегулированный и из-за кустов видимость плохая. — Первый раз покупатели пройдут в сторону ярмарки, и второй раз — обратно, чтобы последние деньги потратить. Это мне мои мозги с высшим, международным, экономическим образованием подсказали, — у Ивана чуть ли не яд с губы капал. — Будет так как я сказал. Некогда мне с тобой тягаться и мериться опытом, — небрежно отмахнулся Королев. Ну, в самом деле, зачем сотрясать воздух, что-то доказывая? На работе Королев давно привык, что его слово остается последним, и он никогда не игнорировал проблему, не обдумав и не выслушав несколько точек зрения. Но тут, в этой ситуации… Да гори оно все синим пламенем! — И только посмей хоть на сантиметр в сторону сдвинуться! Возмущенное пыхтение Царькова он предпочел проигнорировать и обратился к Олегу: — Отвезешь обратно? Я сегодня в городе останусь. Дед в курсе, волноваться не будет. — Хорошо, — Олег перехватил ключи от грузовичка и пикнул сигнализацией, открывая машину и подсаживая своего спутника и красного от возмущения омегу. — Да кто там волноваться будет? — язвительно пробормотал Иван себе под нос. — С такой прической и плоской задницей никому ничего не светит. — Увези его, христаради! — не разжимая зубы, прошипел Костя Олегу. — Убью же заразу… Альфа газанул, заглушая ехидный, ответный бубнеж Царькова, стартанул с места, и Королев уже не расслышал, какими очередными карами сыплет парень. Когда красные габаритные огни Nissan скрылись за поворотом, Константин вытер пот со лба и даже согнулся, опираясь руками о бедра, облегченно выдыхая.