Сказка-лож/шь

Зябко поеживаясь, Королев добрался на работу на чистом упрямстве. Включал-выключал кондиционер, настраивая нужную температуру, морщился от резкого звука телефона, и выпил пару бутылок воды, стараясь справиться с пересохшим горлом. Относительный покой длился до обеда, пока секретарь — его железобетонные тылы, надежда и опора, с которой проработал бок о бок туеву хучу лет — без грамма сочувствия не слила родного начальника его же родному отцу. Старший Королев зашел в кабинет к сыну, скептически посмотрел на красный, опухший нос, выразительно глянул в мусорку с горой использованных бумажных салфеток и безапелляционно вынес вердикт: — Сейчас врача вызову, а потом… шел бы ты директор. — Куда? — прогнусавил Костя, уточняя. — Лечиться, — для убедительности отец покрутил пальцем у виска. — Само пройдет. У меня всего-то, — Костя пощупал собственный лоб холодными пальцами, — температура небольшая. — Вот врачу все это и расскажешь, какая у тебя из двух болезней — херня или звездец, — набирая номер на телефоне, не стал спорить Королев. — Но… — А то матери расскажу, — пригрозил отец. — Ничего без тебя за пару дней не произойдет. Посидишь дома, подлечишься. — Не хочу, — мысли о пустом доме, холодной постели и незапланированные визиты родителей почему-то не прибавили энтузиазма. — Я сейчас порошочками какими-нибудь закинусь и тут тихонечко посижу. По этажам бегать не буду, к себе вызывать тоже, все вопросы по телефону порешаем. — Вот и вали на удаленку, — отец взял с подоконника распылитель для цветов и пшикнул в сторону сына. — Быстро от компа отошел и сел на диван! Сейчас врач приедет. Под давлением и угрозами Косте пришлось сдаться, подчиниться и дождаться врача из семейного медицинского центра, а после, вооружившись пакетом лекарств, уколов и новомодным аксессуаром — медицинской маской — на служебной машине отправиться болеть официально. Он уже подъезжал к дому, когда посетила неожиданная мысль: — А поедемте, уважаемый, по другому адресу? Давайте за город, по федеральной трассе. Отворотку покажу. Водителю, как известно, все равно, куда начальство вести, у него все равно рабочий день идет, поэтому на ферму деда Федора Константин подъехал внеурочное послеобеденное время. На крыльце его встретил Пес и не очень-то удивленный хозяин: — Отец звонил, предупредил, что ты заболел. Мы еще поспорили, куда поедешь. — Ну и кто выиграл? — прогундосил Костя, поеживаясь. Дед не ответил, только хитро улыбнулся и предложил: — Ты бы переоделся во что-нибудь попроще. А то сейчас Ванька узнает, что ты приехал, прибежит, увидит тебя такого красивого и совсем голову потеряет. Королев не стал спорить, мысль показалась дельной, и он направился в свою комнату в усадьбе, чтобы сменить костюм на дежурные треники и застиранную футболку. Потом, спотыкаясь, направился в сторону домика. И после всех этих телодвижений ослаб настолько, что дошел только до веранды, где обессиленный завалился на диван. Ноги тряслись, дыхание перехватило, а в груди все сдавило и болезненно клокотало. Царьков прибежал из коровника, забеспокоился, засуетился вокруг Кости, а на ироничное замечание Олега: «А говорят, что дураки не болеют», — зыркнул таким яростным взглядом, что альфа предпочел капитулировать, подняв руки. Царьков притащил из комнаты одеяло, укутал болезного, рядом поставил лекарство, коробку салфеток, термос с горячим чаем и даже после настоятельных уговоров со стороны Кости удлинитель для зарядника. Если бы Королев чувствовал себя хоть чуточку получше, то так болеть совершено не отказался бы. Все удобства под рукой. Ванька в зоне досягаемости и видимости, тепленько, мягонько, чай под боком — все тридцать три удовольствия. Осталось только вяло листать ленту новостей на телефоне да слезящимися глазами читать рабочую переписку. Время близилось к вечеру и Ванька убежал на кухню, чтобы притащить ужин на всю компанию, которая вот-вот должна была прийти с работы. В этот момент зазвонил телефон, и непроизвольная улыбка осветила лицо Королева. — Чува-ак! — сипло протянул он в трубу. — Чува-ак! — отозвались на том конце связи. — Чува-а-ак! — Чува-а-а-ак! — Чувачелло! — Чувачило! — Ассаламуалейкум, Али Шенг, дорогой. — Уагалейкумассалам, Костян. — Как твои родные? Как стадо? Или в какой последовательности спрашивать правильно? — Вот только не надо из себя знатока нашей культуры строить, — усмехнулся старый друг Королева. С Али Шенгом у Кости были более чем теплые и крепкие отношения еще со школьных времен. Будучи подростками, они пересеклись в гостинице, куда их поселили организаторы школьных экскурсий. Там они сначала поспорили, кто дальше плюнет, потом кто дольше просидит в бассейне под водой, затем кто первый осмелится поцеловать понравившуюся омегу. С тех памятных времен переписывались, созванивались, а когда стали постарше, ездили друг к другу в гости. Ни на что больше не спорили, так как оба знали, куда может занести. Здоровенный под два метра Али, с руками как у среднестатистического мужика ноги, происходил из семьи потомственных коневодов и тоже продолжил славную династию. На границе бескрайних степей, у подножия гор семья Шенг держала скромненький конезаводик, который поставлял элитных животных в цирки, на ипподромы и спортивные выступления. — Рассказывай, как ты там? — просипел Костя, натягивая одеяло, чтобы прикрыться от сквозняка. — Замечательно, Костян. А в ближайшее время будет еще лучше. — Ого, как оптимистично. Поделишься рецептиком? — Конечно! Я даже специально пригласить тебя хочу, чтобы ты своими глазами увидел. — Что конкретно? — Я женюсь, Костя. Приглашаю тебя на свадьбу! Королев даже с лежанки подорвался, радостно вскрикнув: — Ничесси! Ты же вроде бы еще месяц назад ничего не планировал. Как ты так быстро решился-то? Счастливый Али рассмеялся в трубку и поведал историю, которую несомненно будет рассказывать своим детям и внукам. Не так давно Шенг приобрел новых клиентов из Cirque d’Hiver Bouglione, которым нужны были кони определенной породы, которую как раз и разводил Али. Но так как у Шенга знакомых юристов-международников со знанием французского в радиусе досягаемости не наблюдалось, то пришлось обратиться к третьей стороне. Юрист и юрист. Зовут Кэт Мюлан. На русском, французском, английском разумеет. Всю работу проделали по переписке и телефонным звонкам. Шенг даже мог бы не заморачиваться на этот счет, все скинуть на подчиненных, но что-то зацепило, захотелось самому в процессе поучаствовать. А потом еще не отказался сопровождать своих лошадок до Елисеевских полей. — Ну и правильно, — поддакнул Костя. — Чем еще занятому коннозаводчику развлечься, кроме как… Сколько ты там границ пересек, чтобы груз доставить? — Не спрашивай. И на всем пути я у Кэт консультировался и советы спрашивал. Без посторонней помощи я бы не добрался, это даже не обсуждается. Другими словами, пока они вот так взаимодействовали, на рабочие и не только темы, Шенг к нему как к альфе обращался. В мыслях нигде не промелькнуло, что может быть как-то по-другому. — Даже уже представлял, как мы встретимся, все дела решаем и в каком-нибудь кабаке посидим, выпьем, за жизнь перетрем. Я его уже заочно к себе на родину зазвал, наобещал кучу всяких развлечений и заманух, а Мюлан только похмыкивал на эти предложения и ничего конкретного не обещал. Хуже другое, — с трудом сдерживая смех, объяснял Шенг. — Сны стали донимать. Прям ужас какой-то. — Вот это можно опустить. Кажется, я догадываюсь, что за беда с ними. — Да, к черту подробности! Мне перед окружающими стыдно было. Но история не об этом. Приезжаю в конечный пункт. Встречают, привечают, гостиница, офис, окончательное подписание доков. И тут входит Кэт. Для альфы мелковат, для омеги слишком умный. Азиатских намешанных кровей, несуразные очечки на пол лица, брекеты, волосы прилизаны, одежда из каких-то балахонов, по фигуре ничего не поймешь. Но я от своих слов не отказываюсь. Все что планировал организовал. Сидим, выпиваем за жизнь трем. И я еще больше удостоверяюсь, что мне удобно с этим человеком, понимаешь? Предложения друг за друга заканчиваем, взгляды на жизнь похожие, смеемся над одними шутками. Мы, пока я в дороге был, могли часами говорить. Представляешь? Часами! Вот ты, когда в последний раз с кем-нибудь часами разговаривал и не устал? Королев на мгновение задумался. Вроде бы с Ванькой как-то раз полночи протрепались ни о чем и обо всем сразу. — Как будто свою вторую половину встретил. Понимаешь? — все еще продолжал рассказ Али. — И я прямо чувствовал, что все мои посылы не в пустое уходят, что это взаимно. Отклик есть! Мы глаз друг от друга отвести не могли… — Хорош тянуть. Ты на нем женишься? Тебя родные четвертуют. Они же у тебя староверы-консерваторы! Если альфу в дом приведешь — из семейного древа выпилят! Причем в прямом смысле этого слова. — Вот вечно тебе конец истории подавай! А все самое интересное в середине же! Так слушай дальше. Я мысленно попрощался со своей гетеросексуальностью и позвал Кэт к себе в номер. И-и… Ой, прости, тут сообщение пришло, нужно ответить. — И?! — Так, подожди… Вот, отправил. Организационные всякие штуки, сам понимаешь. — И-и?! — взревел Королев. — Что «и»? Ах, да. Короче, свадьба у меня с Кэт Мюлан. Правда, по-русски имя несколько по-другому звучит. Катерина Мюланова она. — Тебе повезло, что я не могу за шею тебя подержать, — облегчено выдохнул Костя, тяжело плюхаясь на лежанку. Далее последовали очередные дифирамбы, посвященные уму и прелестям Кэт, которая под всеми этим одежками оказалась «даже лучше, чем можно только предположить». — Она даже в модельном бизнесе поработала. В «Секретах Виктора». Правда дураки какие-то моделью ее не взяли. А вот в юридический на полставки практиковаться очень даже. — Вот ведь повезло так повезло. И умная, и красивая, — кивал Костя, хотя слух резануло знакомое словосочетание. — Теперь тебе нужно планку держать. Стать таким же. Ты бы хоть фотки скинул, чтобы знать, кому посочувствовать. — Да она у меня в подписках. Ищи в инете. Короче, как с датой определимся, я тебя жду. Выздоравливай. Понял? Тебе как приглашение высылать? Плюс один? — С плюсом, с плюсом, — кивнул Костя, радуясь за друга. — Найду уж с кем приехать, не волнуйся. — Мы тебе кого-нибудь здесь организуем, если что. — Да иди ты… — закончил разговор Королев и, получив ответный посыл в темные дали, отключился. «Что за кралю он там себе нашел?» — поеживаясь от озноба, Костя полез в сеть, проверить восторги друга. Найти «Кэт Мюлан» оказалось не сложно, а вот как она выглядит — задачкой посерьезней. На аватарке какой-то неведомый то ли зверек, то ли дракон. В постах — ссылки или новости. Ни себяшек на фоне клозетов, ни видосов из отпусков. Даже на худой конец элегантного маникюра рядом с тарелкой каких-нибудь вкусняшек и того нет. Ничего. Она хоть точно существует эта неведомая Кэт? Пришли работники, расселись за стол под навесом, с нетерпением ожидая, когда Царьков наполнит тарелки ужином. Но Королев так увлекся поиском невесты друга, что даже не заметил этого. Отвлекся только, когда рядом на столике материализовалась его порция, а прохладная ладонь прикоснулась к горячему лбу. — Как себя чувствуешь? — Царьков присел рядом на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Бывало и лучше, — не стал врать Королев. — Слушай я тут вот что подумал, — парень замялся и немного покраснел. — Я тебя не могу оставить в таком положении. — В каком «таком»? — не понял Костя, судорожно выдергивая салфетки, чтобы подобрать подтеки из носа. — Ну… — все еще мялся Иван. — Договор наш с тобой заканчивается, а денег у тебя меньше, чем было до встречи со мной. И все это по моей вине, не спорь, пожалуйста. Да и со здоровьем у тебя сейчас проблемы. Значит, скоро на полноценный заработок выйти не сможешь. Вот я и подумал, может мне задержаться и на нормальную работу выйти, чтобы хотя бы вернуть, то, что ты потерял из-за меня, да и самому немного подзаработать? Костя даже губы поджал, чтобы они не расплывались от неожиданного удовольствия. — Ты хочешь задержаться? — Мне не в напряг, если честно. Да и что дома-то делать? — Действительно. Дома же скукота смертная, — поддакнул Костя. — Только мне нужно определиться с планами на лето. — А что у тебя летом? — В гости ехать нужно, на свадьбу. Подруга замуж выходит. Звонила сегодня, свидетелем зовет. — Да ты что?! — насторожился Королев. — Покажешь подругу? Царьков достал телефон нажал на пару кнопок и продемонстрировал фото, где Иван стоял в обнимку с существом даже отдаленно не напоминающее девушку-омегу. Невысокая, ростом ниже Ивана на полголовы, в каком-то балахоне, скрывающем фигуру, в очках с толстыми линзами, прилизанные, реденькие волосики и как контрольным — на зубах поблескивают железные скобки. — И как зовут твою подругу? — не веря в такое совпадение, поинтересовался Королев. — Катенька, — счастливо улыбнулся Иван. — У нее просто золотое сердце. Я ей обязан кое за что, поэтому побыть свидетелем — сущая ерунда. — Так ты с ней давно знаком? — Мы в одной универе учились и некоторые дисциплины вместе проходили. А что? — Ничего. У Кости руки непроизвольно потянулись потрепать парня по макушке, но сдержав порыв, сжал кулаки и с уверенностью закончил: — Не волнуйся. Ты обязательно поедешь к своей подружке. Даже не переживай за это. Царьков блеснул доверчивой улыбкой, легко поднялся и побежал к столу, помочь с уборкой. Когда Иван скрылся за кустами, унося стопку грязных тарелок, Королев быстро достал телефон. На пятый гудок трубка вопросила: — Чувак? — Привет еще раз. Слушай, мне нужно поговорить с твоей Катериной. Это срочно. — Интересный расклад, — по голосу стало понятно, что Шенг заметно напрягся. — С чего вдруг? — Кажется у нас с ней есть один общий знакомый. Даже не кажется, а точно. И мне нужно узнать о нем кое-какую информацию. — А сам этот ваш общий знакомый тебе ничего не говорит? — Там все сложно. — Ха! Если думаешь, что Катериной будет проще, то сильно удивишься. — И все же я попробую, Али. Пожалуйста. Его друг не стал затягивать, поделился телефоном и даже предупредил, что сообщит невесте, что Королев будет звонить. — Но я тебе ничего не обещаю. Она у меня девушка с характером. Костя тут же перезвонил по указанному телефону, не дожидаясь пока его друг свяжется с Катериной. — Алло, — послышался серьезный, немного настороженный голос и только в этот момент Костя подумал, что даже не побеспокоился, в каком часовом поясе находится в данный момент невеста Шенга. — Здравствуйте, Катерина, — зачастил он. — Мы с вами не знакомы, но я друг Али — Константин Королев и у меня к вам не совсем простая просьба. — Да что вы говорите? То есть я практически незнакомому человеку должна оказывать какие-то одолжения? — насмешливо протянуло в трубке, но тут послышался звук входящего сообщения, вероятно до Катерины дошло послание от Али. — Ладно. Так и быть. Что вы хотите? — Мне нужна информация об одном нашем еще одном общем знакомом, об Иване Царькове. Трубка надолго замолчала, и Костя решил, что связь оборвалась: — Алло? — Я не уполномочена сообщать подробности личной жизни кого бы то ни было. А Ваньки тем более. То как она назвала его «Ванькой» отозвалось у Королева теплой волной в районе груди. — Мне не для каких-нибудь корыстных целей. Мне просто больше не у кого спросить, — он сбивчиво затараторил первое, что пришло в голову. — Пожалуйста, Катерина. Я разобраться хочу. Знаю, что он рос без матери, с отцом напряженные отношения, друзей рядом нет или он их растерял, пока за границей учился. По ночам плохо спит, и шарахается от простых прикосновений. Я пытаюсь помочь, но не знаю с чего начать, да и он к себе в ближний круг не подпускает. Не могу понять, это от природной застенчивости или что-то нехорошее с ним случилось. Понимаешь? В трубке опять замолчали, но на этот раз тишина не показалась такой уж стеклянной. Послышался тяжелый вздох: — И я все равно не могу ничего рассказать про Ваньку, если он сам по каким-либо причинам этого не делает. Костя обреченно выдохнул: — Жаль. Я очень понадеялся, что хоть кто-то прольет свет на некоторые вопросы. — Но я могу подсказать, где поискать, — предложила невидимая Катерина. — Где? — тут же оживился Королев. — В интернете. — Да ну? — с нескрываемым скептицизмом скривился он. — Ну да, — наоборот с радостью поддержала Катерина. — Ищите информацию о скандале годичной давности в фирме «Секреты Виктора». Там нет конкретики и имен, но при нужном подходе выводы напрашиваются сами. — Правда? Огромное спасибо, — сердечно поблагодарил Костя. — Это очень важно для меня. — Надеюсь, — сурово отозвалась трубка, но потом добавила с неожиданной теплотой в голосе. — Мне приятно знать, что у Вани появился друг, которому не безразлично, как он спит по ночам и который обращает внимание на его отношения с отцом. На самом деле он его искренне любит, но не знает, как выразить свои чувства. Распрощавшись, Костя тут же опять полез во всемирную "паутину". Можно было бы попросить брата Игоря пропесочить сеть в поисках нужной информации. Уж у него-то навык получше будет. Но почему-то делиться с кем бы то ни было своими толком не сформированными идеями не хотелось. Громких событий на указанный период было не так чтобы много. Увольнение какого-то статиста за непристойное поведение да внезапный поиск нового «лица» одеколона для омег. Если по второму пункту выяснилось, что модель, которая должна была представлять новый запах резко расторгнула контракт без указания причин, то с первым пришлось покопаться. Только с десятой ссылки всплыла хоть какая-то конкретика. Некий Филипп Л. — помощник ведущего фотографа — без разрешения выложил в сеть чьи-то съемки откровенного содержания. — Ну и использовали бы это как рекламу. Чего хоть сразу на улицу выгонять? — удивился Костя, уныло тыкая по ссылкам уже без былого энтузиазма. Ответа на свой вопрос он так и не нашел, Тут еще от размышлений отвлек Иван. Пришел, заворчал, что тот и сам еле сидит, и других может заразить, но на его тихое брюзжание Костя только вяло улыбнулся, болезненно кривился, а когда снова зазнобило, без возражений дал себя увести в комнату. Завалившись на нижнюю кровать, предложил Царькову занять его место, так как сил лезть наверх не было совершенно. — Как ты тут спишь? — искренне удивился он.— Тут же неудобно, словно кирпичей в матрас напихали. Иван профессионально измерил температуру, натянул на болезного новую маску и с плохо скрываемым беспокойством поинтересовался: — Где лекарства, которые тебе врач выписал? Получив направляющий кивок и не дожидаясь разрешения, потеснил пациента, устраиваясь с края кровати, затем сосредоточенно распаковывал набор для капельницы. Царьков лихо продезинфицировал внутренний сгиб локтя Королева и проверил наполнение шприца. Костя приторможенно наблюдал за его приготовлениями. Страха, что в него сейчас будут острые предметы тыкать, не было, хотя обычно к таким процедурам относился с большей осторожностью. — Ты хоть тренировался иголкой в вену попадать? — он аккуратно поцарапал пальцем острую коленку Ивана, выглядывающую из дырки на джинсах. — Тренировался, — последовал хладнокровный ответ. — На ком? — На кошках. Игла уверенно вошла в вену, и Костя с запозданием вздрогнул, ойкнув. — Лежи не шевелись, это на час, — настраивая подачу лекарства, распорядился парень. — А что ты будешь делать? — На тебя смотреть. Веки Кости с трудом поднимались, хотелось поудобней устроиться и заснуть, но общее ослабленное состояние расшатало внутренние преграды и дало смелость задать вопрос: — Скажи, почему у тебя такие сложные отношения с отцом? Даже в таком состоянии Костя заметил, как Царьков побледнел и сбилось дыхание: — Почему ты спрашиваешь? — Я навел кое-какие справки. Твой отец не показался мне прожжённым подлецом, хоть при первой же возможности и сбагрил сына неизвестно кому. У него хороший, стабильный бизнес, отличный авторитет и рекомендации. Все это очень странно. Если не хочешь рассказать - не надо. В таком полубреду я все равно не запомню, а ты всегда можешь сказать, что это мне пригрезилось. Иван поелозил на кровати, удобней устраиваясь, и тихо заговорил: — Наверное, это давно началось. Мои родители — истинная пара, как это ни странно, но мама смогла найти в себе силы и разорвать их связь. — Почему? — похолодел Костя. — Потому что решила, что ее настоящее призвание не семья, а музыка и уехала в другую страну, чтобы там заниматься любимым делом. — А разве такое бывает? — Бывает. Ее зовут… — Иван назвал имя и у Королева глаза полезли на лоб. — Подожди. Она же истинная француженка. Я не сильно разбираюсь в современной музыке, но эта информация точная. — Ну так это правда. Отец смог уговорить ее бросить сцену, когда они встретились, но надолго ее не хватило. Через десять лет она вернулась обратно, так как звездой, выступающей на мировых площадках, быть лучше, чем безызвестной женой преподавателя вуза. — Афигеть, — тихо присвистнул Королев. — А почему о тебе ничего не известно? — А как любимица Billboard, королева мировых хитов оправдается, что бросила мужа с ребенком, который только в школу пошел? Это ей популярности не прибавит. Десять лет, которые она не появлялась на публике, списали на творческий застой. И дальше все покатилось как положено. — Да уж, Ваня, неожиданно все это, — нахмурился Королев, с трудом представляя, как можно так поступить с собственным мужем и ребенком. — Получается, что она бросила тебя, когда ты только в школу пошел? И как твой отец справлялся? — У нас в семье не принято обговаривать свои проблемы друг с другом — каждый в одиночку справляется, как может, — Иван грустно улыбнулся. — Отец ударился в бизнес, стало что-то получаться. В итоге, он нашел свою отдушину, а я свою. Я подкармливал всех собак и кошек в округе, таскал их домой, за что каждый раз получал «последний серьезный разговор», плавно переходящий в скандал. И так несколько лет, пока не появилась возможность начать подрабатывать в ветклинике. К чести матери могу добавить, что она всегда интересовалась моей судьбой, помогала деньгами. Только отец никогда их не использовал, все на мой счет складывал. И у них договоренность была, что после школы я перееду во Францию для дальнейшей учебы, а там и ПМЖ. Но я не смог… Иван не смотрел в глаза, его больше интересовала нитка в шве пододеяльника, которая никак не хотела отрываться. Он цеплял ее, выковыривал, стараясь поддеть. В какой-то момент она сдалась и Царьков дернул, чуть не распоров весь шов. — Вот всегда так со мной, — с грустью подытожил он, разглядывая образовавшуюся дыру. — Не могу на полумерах остановиться. Все в руках сыпется и разваливается. — Неправда, — отмахнулся Костя, отбирая у него пододеяльник, — и ты это прекрасно знаешь. Но объясни, почему не остался жить с матерью? — Потому что не мое там все. У нее огромный особняк, и при желании можно не пересекаться ни с кем. Но все равно, когда с утра на террасе встречаешь какого-нибудь альфу или омегу своих ровесников с собственной матерью в однозначных позах, то это как-то не прибавляет энтузиазма и аппетита. А если еще кто-то пытается залезть в комнату или постель, пока отошел, чтобы душ принять, тем более. — Что?! — непроизвольно взревел Костя. — Кто-то посмел принудить тебя? И что ты сделал? Ты матери сказал? — Никто и ничего не сделал, не заводись, — Иван отвел глаза, словно ему тяжело вспоминать то время. — Но зачем оправдываться и объяснять человеку, которого уже настроили против? Я просто собрал вещи и ушел. — А потом что? — холодея, спросил Костя. — А что потом? - заторможено повторил Иван. - Ничего. Мать обвинила отца, что он меня плохо воспитал. Отец ее, за то, что не может найти со мной общий язык. А я снял квартирку и устроился работать официантом, не забывая про учебу, — он замолчал и тихо-тихо, срывающимся голосом, продолжил. — В конце концов, за столько лет жизни отдельно у меня уже сложился собственный уклад и мировоззрения, которые отличаются от отцовских и уж точно от материнских, но обсудить это мы не можем. По приезду я все еще не могу оправдать ни ожиданий, ни надежд, которые отец на меня возлагает. И не могу разобраться, кого он во мне видит, чего ждет, на что рассчитывает. Наверное, поэтому отец и отправил меня в относительно «свободный полет», вверив в руки первому встречному. — А ты что ждешь от него? — Я? — Иван задумался. — Ничего, наверное. — Конечно, я не специалист и ты совершенно не должен прислушиваться к словам «первого встречного», но, по моему личному опыту, вам не помешает помощь специалиста, раз вы самостоятельно не можете решить свои семейные проблемы. — Возможно, — не стал спорить Иван, поведя плечом. — Но отец в жизни не согласится пойти на сеанс к психологу. Они замолчали, каждый обдумывая сказанное. Царьков опять пошевелился и тихо проговорил: — Мы с тобой почти три месяца бок о бок живем, а я про тебя до сих пор ничего не знаю. — Так уж и не знаешь? — криво усмехнулся Костя. — Знаю, что утром пьешь не меньше двух кружек кофе. А это очень вредно, между прочим. Тебя уважают местные работяги, но хоть ты с ними на «короткой ноге», у вас разные… не знаю… оси вращения. Дед Федор постоянно тебя шпыняет, наставляет и все равно чувствуется его к тебе уважение. Ты много мне не показываешь и не рассказываешь, и не от того, что загадочную натуру строишь. Я даже видел твоих родителей, да вот только ясности этого не принесло. И запах… — Что запах? — Не такой как в первый раз. Королев не смог сдержать смешок и тут же застонал от спазма в голове: — Это потому что я чужую куртку тогда надел. — Чужую? Зачем? «Действительно зачем? Как объяснить? Чтобы посторонним прикинуться? Чтобы Мартин и ты меня не узнали?» — мысленно рассуждал Костя и соврал. — Просто свою форму я уже сдал и на последний заказ пришлось чужой воспользоваться. Ты поэтому все наши рубашки перед стиркой перенюхивал? Вместо ответа Царьков смущенно нахмурился и даже спорить не стал: — И все? Больше добавить нечего? — Ну-у… Я был женат. Но не срослось. Отношения остались только деловые, детей завести не успели. — А вы пытались что-то исправить? Сами-то ходили к психологу? — настырно интересовался Иван. — Ходили, поэтому и рекомендую, — Королеву стало жарко, он откинул одеяло, чтобы легче дышалось. — И кто виноват в разводе? Костя потер грудину. Уж столько времени прошло, а обсуждать свою не удавшуюся личную жизнь с Царьковым оказалось сложнее, чем предполагал. — Оба. Мы просто имели разные цели и желания. В общем, разошлись, сохраняя внешне благопристойный вид. — Только внешне? — Мы… старались. Как могли. — И все? — И все. Она встретила свою половинку, а у меня устраивать личную жизнь жгучего желания не возникало. После этих слов парень встал, как-то неуверенно потоптался, открыл форточку, проветривая, переоделся в спальные шорты и майку и прилег рядом, поверх одеяла, стараясь не задеть катетер. — Чего это ты сюда пристраиваешься? — озадачился Костя. — Только не подумай чего. Просто у тебя температура, сейчас в пот бросит, потом в озноб. И так несколько раз за ночь. Я с тобой с верхней полки не напрыгаюсь, — объяснил Царьков. — Мм, — не особо соображая, протянул Королев, соглашаясь. — Вот уж не думал, что в ближайший год по собственной воле лягу в постель с альфой, — подтыкая одеяло, пробурчал себе под нос Иван. Оба помолчали, прислушиваясь к дыханию друг друга, теплу и соприкосновениям. Вроде бы все неприятные темы обговорили, и можно было бы уже благополучно засыпать, но какой-то внутренний зуд не покидал. Костя прислушался к своему дискомфорту и, даже еще не поняв, что конкретно его смущает, выпалил: — Что ты такое сказал про год и альф? Иван опять замер, чуть отодвинулся, и уставился в одну точку: — Да так, — вяло отозвался, не вдаваясь в подробности. Пауза затягивалась, и Королев уже решил, что Царьков заснул, как тот снова заговорил: — Влюбился я. Не очень удачно. Костя даже дышать перестал, боясь сбить парня с откровенного настроя. Но Царьков опять надолго замолчал, возможно, что-то решая для себя или выжидая. — Спишь? Королев предпочел промолчать, особо не надеясь на продолжение разговора. — Где-то я читал, если часто проговариваешь что-то, описывая больную тему или ситуацию, тем лучше и быстрее человек свыкается с последствиями. Он опять замолчал, внимательно прислушиваясь к дыханию Кости, а потом, видимо удостоверившись, что тот спит, продолжил: — То, что сейчас скажу, я почти никому не рассказывал. Мать в курсе, но предпочитает все это скрывать, а отец даже не догадывается. Только Катерина знает. Царьков поелозил, устраиваясь, еще раз удостоверился, что Костя заснул и продолжил рассказывать. Королев поначалу хотел просто послушать тихий бубнеж, но после несколько предложений сон как рукой сняло, а озноб сменяющийся на жар он даже не замечал, так увлекся, вслушиваясь в исповедь Царькова. — Влюбился я. Первый раз. Без оглядки, без руля и ветрил, забывая себя и игнорируя здравый смысл. В свое оправдание могу сказать, что шансов устоять перед Филиппом у меня не было. А началось все как в хорошей сказке. Еще работая официантом, на первом курсе мы с друзьями на спор отправились на кастинг в модельное агентство. Я приглянулся организаторам — все в один голос твердили, что внешне похож на молодого Бьерна Андерсена, и меня выбрали среди многих претендентов. Там-то первый раз и увидел Филиппа. Он тоже только начинал, был помощником у ведущего фотографа «Секрета Виктора». Впечатление, которое он производил, незабываемое: высокий, с правильными чертами лица, отличными манерами, потрясающей улыбкой. Словно принц из книжки. На него вешались практически все модели, как начинающие, так и профессиональные, но он был как скала. Карьеру ставил выше интрижек. У меня от него колени слабели и мозг отключался. Когда находились в одном помещении, я даже не мог понять, что от меня требуется. А когда Филипп обратил свое внимание, еще долго не мог поверить в свое везение. Иван непроизвольно одним движением потер горло, словно говорить трудно, и продолжил исповедоваться: — Начало отношений как в лучших розовых фантазиях: цветы, кафешки, прогулки по набережной под луной, держась за руки, долгие прощальные поцелуи и объятия. Первый секс, первое совместное утро в его маленькой съемной квартирке. И вот я перевожу свои вещи к нему. Это сейчас понимаю, что уже тогда некоторые вещи мне не просто показались подозрительными, звоночки были. А уж когда стали бить набаты, у меня словно заглушки в ушах и розовые очки с мутными стеклами оказались. Осторожно, стараясь не задеть, Иван поднялся, снял капельницу, аккуратно согнул Костин локоть и перевернул на бок, чтобы тому было удобней. Прибрал медикаменты и опять тихонько, стараясь не разбудить, прилег рядом, поверх одеяла. А Костя, наконец, смог невидящим взглядом уставиться в стенку и превратился в слух, боясь пропустить что-либо или спугнуть поток откровений. Иван рассказал и о том, как стали жить вместе, как притирались, и как эти пресловутые «розовые очки» стеклышками внутрь разбились. Поведал, как Филиппу нравилось утро с ласк начинать, щекотать и на эмоции разводить, чтобы в конце с обязательными признаниями в любви. Но когда под ребра в течение получаса пальцем тыкают, уже не до искреннего смеха становилось. Приходилось еще час отлеживаться, унимать дрожь с икотой, а потом выслушивать, какой Иван скучный и веселиться не умеет. Любил Филипп, и сам в истерике побиться и на скандал вывести, с обязательными слезами-соплями, вымаливанием прощения не понятно за что. А потом снисходительно интересовался: «Кто тут у нас только с членом во рту успокаивается?» и позволял стянуть с себя домашние джинсы. Ласки дарил только когда Иван засыпал или с утра, пока еще не проснулся. И это не было бы чем-нибудь необычным, если бы Царьков не стал замечать, что становится сложнее бодрствовать. Затем последовали предложения о более откровенных съемках на заказ. На категоричный отказ предложил подумать, не рубить с плеча. — Сейчас-то понимаю, что ни мольбы, ни просьбы, ни угрозы ничего бы не изменили. Как странно… что многое теперь видно со стороны и по прошествии времени… Царьков пошевелился, устраиваясь, утекая куда-то вниз, и оказалось, что ему очень даже удобно уткнуться Королеву между лопаток и продолжить повествование. — Однажды Филипп устроил романтический ужин: прибрал квартиру, расставил свечи, задрапировал коробки легкой тюлью. Это я позже понял, что он локацию готовил, а тогда подумал, что извиниться хочет за последний скандал. Я намарафетился, надел самое лучшее белье и костюм. Все было хорошо, пока меня не вырубило после десерта с яблоками, а в себя я пришёл от прикосновений. И они были чужие, не Филиппа. Царьков опять замолчать, судорожно вздохнул и заговорил еще более тихим голосом, еле различимым в тишине, но так как слова звучали прямо в спину Королева, тот понял каждое из них. — Сознание то уплывало куда-то, то опять возвращалось. Но ничего ни сформулировать, ни сказать-возмутиться не мог. А утром очнулся в своей постели. Один. В пижаме, чистый, свежий, без каких-либо засосов или даже намеков на происходящее. На мой вопрос, что было ночью, Филипп отмахнулся, сказав, что мне надо чаще отдыхать, а то вырубает посреди разговора. В тот раз я ему поверил, решил, что приснилось. Повторилось все ровно через месяц по точно такому же сценарию. Ужин, я засыпаю, сумбурные, слишком эротические сны, утром все как обычно. На третий раз я уже пить и есть ничего не стал, только делал вид, и притворился, что заснул. И оказалось, что не показалось. Опять скандал, опять разборки, но уже с еще одним альфой, которому Филипп тихо открыл дверь, пока думал, что я сплю. В итоге я получил ссылку на сайт для очень-очень взрослых и очень-очень богатых, потому что подписка стоила очень-очень неприличных денег. И вот тут я много нового о себе узнал. Королев почувствовал, что ему не хватает воздуха, а все нутро сковало стальными обручами. Даже мурашки побежали по плечам. То же самое почувствовал и Иван. Он подтянул одеяло, укрывая обоих, прячась от неожиданного сквозняка. — На мои мольбы убрать это безобразие, Филипп только посмеялся, потому что, во-первых, он не может, все права проданы и ему не принадлежат, ну, а во-вторых, не заметно, что мне это не нравилось, хоть я и был почти без сознания. Главное слово естественно было «почти». Поэтому мои истерики, возмущения и убитый вид всерьез воспринимать нельзя. Помню, что я почувствовал в тот момент. Казалось, что одновременно рухнули стены, перекрыли кислород и подрезали все сухожилия. Я даже не мог ничего противопоставить или возразить. Вокруг какая-то пустота и безнадежная чернота. Я остался совершенно один против всей этой махины порноиндустрии и правды в наших отношениях, которая открылась таким отвратительным образом. И непонятно, что хуже. С Кости семь потов уже сошло, пока он скрючившись лежал, уткнувшись в стенку и активно игнорируя какой-то продолговатый кусок, упирающийся прямо в бочину. Желание узнать, как и чем жил Иван до их встречи не позволяло отпустить ситуацию и расслабиться. Он боялся пошевелиться и удобней устроиться, чтобы Царьков не догадался, что тот не спит, и весь поток откровения, который выплеснулся в ночную тишину, прекратится. Ивана кидало от одного неверного шага к другому. Сначала попробовал связаться с админами сайта, получил почти точно такой же ответ какой озвучил Филипп. Только там еще добавили, что Филипп должен слишком много денег, чтобы иметь хоть какое-то право писк производить. Затем пришлось достать все заработанные деньги и еще рассказать матери, чтобы нанять хакеров, которые взломали бы сайт. Услуга оказалась не из дешевых. Мать денег дала, но с единственным условием, что это первый и последний раз. На чужой шантаж она вестись не хочет, так же, как и привлекать своих адвокатов, которые рекомендовали ей откреститься от всей этой истории с бывшей семьей. Сайт взломали, все удалили, но через неделю снимки и видео появились опять, а Филипп пришел домой и первый раз поднял на него руку. Неизвестно, чем его конкретно запугали или пригрозили, но и на Ивана хватило. Передали, что Царьков будет для красоты стоять на коленях на ресепшене и каждый клиент, который придет, сможет иметь его за просто так. Иван не стал ждать реализации угрозы, собрался и ушел от Филиппа, снял квартиру, чтобы с головой погрузиться в учебу, благо уже недолго оставалось учиться и занятия проходили он-лайн. На звонки не отвечал, заблокировал все, что только можно, шарахался от любого резкого звука или движения. В магазин ходил перебежками, замотавшись в сари и нацепив темные очки. Иван опять сглотнул, проталкивая комок в горле. Воспоминания унесли его из этой комнатушки куда-то очень далеко. — Меня нашла Кэт. Не знаю, какими правдами и неправдами она выяснила мой адрес. Но однажды утром позвонила в дверь и наорала, что я заставляю ее волноваться. А я так обрадовался, когда ее увидел… Первый раз какие-то положительные эмоции пробились куда-то глубже, туда где, казалось, все высушено и выжжено чужим предательством… что я не выдержал и разревелся… Вот прям навзрыд. Слезы текли, не переставая, а рыдания не останавливаясь рвались наружу. И вот я сквозь все эти всхлипы и истерику с пятого на десятое рассказал, что случилось. Мюланова меня выслушала, молча, не размениваясь на соболезнования и эмоции, а потом опять отругала, что так долго все прятал и в себе таскал. Тут же позвонила своему начальнику и напросилась на личную встречу. На следующий день сама со мной сходила на консультацию, подбадривающе держала за руку и подсовывала стакан с водой, когда меня опять эмоции захлестывали. В итоге наш адвокат — пожилой, уставший бета с большим поникшим носом и редкими курчавыми волосами — похлопал меня по плечу и сказал, что я в такой ситуации не первый и, к сожалению, не последний. Практика такая у них уже имеется, правда займет много времени, мне не будет стоить ни цента, но и работать у них теперь тоже не получится, потому как репутация бренда дороже. Не знаю, какие он там рычаги использовал и на кого надавил, потому что через месяц по электронке пришло письмо от админов того сайта с извинениями и заверениями, что мои снимки не будут использоваться в свободном доступе. Филиппа из «Секретов» уволили, чем он сейчас занимается — неизвестно, больше я про него ничего не слышал и встреч не искал, а как только закончил курс - со всеми распрощался и уехал обратно домой. И теперь стараюсь поменьше показываться на людях. Времени прошло не так чтобы много, но все это еще свежо и ранит, если поскрести или как сейчас «фонариком посветить». И когда отец пытается меня с кем-нибудь познакомить или еще что, то приходится вести себя как… короче, не самым лучшим образом. Не до знакомств мне. Не могу… Не хочу… Голос сорвался, Иван замолчал, судорожно сглатывая. Королев даже сквозь влажную вспотевшую футболку почувствовал выдох, осевший на спине, и скорее ощутил, чем услышал: — Фух. Выговорился. Кажется, и правда немного полегчало. Через минуту дыхание Царькова выровнялось, тело расслабилось, и рука невзначай скользнула на бедро Королева. Вот только Костя теперь не мог успокоиться. Вся эта история по большому счету не была чем-то невероятным. Такое могло и происходило со многими омегами, попавшими не в ту компанию. Но история Царькова заставила Королева пересмотреть необъяснимое поведение с его стороны. И почему близко никого не подпускал, и странные взгляды, и некоторая отстраненность в общении, и отношениях с отцом. Костя развернулся, стараясь увидеть лицо Ивана. Тот тихо лежал рядом, влажные дорожки на скулах мерцали в далеком отблеске луны. Захотелось обнять, аккуратно устроить на плече и сказать что-нибудь глубокомысленое, типа «не переживай, переживешь», но в его советах никто не нуждался. Царькову действительно всего лишь нужно было выговориться, помощи не просил, с ситуацией справился самостоятельно. "Какой же он..." - Костя не мог сформулировать, слова не приходили в голову. Но то что этот парень лежащий рядом оказался намного сложнее, чем показался в первый раз, почему-то очень успокаивало. Жизнь встряхнула его несколько раз так, что многие после такого становятся озлобленными циниками и лицемерами. "А Ванька наоборот, может быть только благодаря своему характеру смог преодолеть этот период в своей жизни и не превратится в кого-то другого. Чем ближе его узнаю, тем больше понимаю сколько в нем еще скрытых талантов и секретов. На сколько он не ординарный и потрясающий. И с каждым днем он мне все больше..." Так Костя и заснул, рассматривая спокойное и умиротворенное лицо Ивана в ночном сумраке.