Священник

POV Саске Я посмотрел на священника с опаской, мне казалось, что в его глазах будет осуждение и отвращение. Но заглянув в голубую бездну, я забыл, что хотел сказать или сделать. Наруто тяжело вздохнул и облизнул губы. Я резко встал и отшатнулся назад. Я только что каялся и теперь готов забыть обо всем. Желтая голова странно повернулась или наклонилась на бок. Из-за сетки рябило в глазах. Священник встал и вышел из-за этой стены. Он смотрел на меня нежным и тревожным взглядом. Его тянущаяся ко мне рука казалась лучом надежды. Но я, резко подавшись вперед, обнял его и, закрыв глаза, шел вперед, а он пятился назад. Мы снова оказались в конфессионале. Я впечатал парня в стену, отчего он непроизвольно выдохнул. Сжимая бедро блондина сильно, уверено, я закинул его себе на талию, опуская руку на ягодицу, крепко ее, сжимая и подаваясь бедрами вперед, создавая трение. Наруто молчал. Он был спокоен и смирен. Ударившись затылком о стену, закинул голову назад, открывая прекрасный обзор на длинную шею. Недолго думая, я провел языком от ямки между ключицами к пульсирующей вене и вонзил в нее зубы. Он молчал. Не было не прерывистого дыхания ни стона боли. Его лицо сохраняло спокойствие. Ни тени страсти, ни тени призрения или осуждения. Ничего. Снова толкнувшись бедрами, я вглядывался в лицо блондина. Рывком, сняв с себя штаны, снова прижал парня к себе. Его сутана усеяна сотней пуговиц. Я целую, его я расстегиваю их как можно быстрее. Я считал эти преграды. Растиснув двадцать черных мучителей, я стянул этот «плащ» с него не заботясь об остальных. Срывая с его ягодиц брюки, которые с тихим шорохом упали к ногам, чтобы в следующий момент властным движением вернуть бедро на свою талию. Не скрытые одеждой эрекции соприкоснулись, я судорожно вобрал воздух. Все чувствовалось так остро, словно кто-то проводил раскаленным лезвием по оголенным нервным окончаниям. Я прижал его у решётки с узором из крестов и впился яростно в его шею, оставляя пурпурные засосы. Блондин просто смотрел на меня, и лишь цеплялся пальцами за распятие на дверце кабинки. Прижавшись к нему ещё ближе я вдохнул его губы, сухие и мягкие. Он пьянил меня, непонимающий взгляд его голубых глаз сводил меня с ума. Я посасывал его нижнюю губу. Одной рукой я придерживал его за ягодицу, а другой жадно водил по его торсу. Он тяжело дышал и пытался поймать мою руку своей. Я покрывал властными поцелуями его грудь, опуская руку всё ниже и ниже. Когда я накрыл ладонью его член, его пробрала дрожь и он удивлённо охнул, откинув голову назад. Облизав пальцы, я погладил его анус и нежно протолкнул палец. Его дыхание обжигало, я не мог себя сдерживать и рычал, прикусывая нежную кожу на его плече. "Прошу тебя..." - шептал он. Хотел ли он, чтобы я продолжал, или же наоборот, мне не хотелось думать об этом. Мой член болел, изнывая от его близости, вязкая смазка текла по его животу. Блондин двигал бёдрами, будто нарочно поддразнивая меня. Я пошёл в него резко, без предупреждений. Он вскрикнул, должно быть, на его глаза навернулись слёзы. Я ловил его губы, и вдалбливался в него. Горячо. Он вспотел, пряди прилипли ко лбу, а щёки раскраснелись. Губы алели от вожделения. Он глухо стонал, его член тёрся об мой живот. Толчок. Я слышу стон. Его руки впиваются в мои плечи, его губы шепчут что-то не понятное. Я оглушенный. Слышу только сладострастные стоны, которые вырываются против его воли. И теряя рассудок на пике наслаждения в момент, когда все мое тело содрогается в истоме, слышу самое тихое слово - Аминь. Мое тело теряет все силы. А он словно ничего и не было, уже застегивает послание пуговицы у горла. - Сэ́ла, - хриплым голосом сказал он, когда я потянулся к нему, - остановись и внимай. Приходи снова,… когда раскаешься. Приходи когда тебя будут сжигать слезы, и ты упадешь на колени в молитве. Приходи когда твоим сердцем будет править искренность. Тогда быть может только я, должен буду выслушать твою исповедь, – сказал он и смиренно прикрыл глаза. – А теперь уходи. Этот грех понесу только я.