Ты в мире геншина

Дилюк

— Т/и, — альфа незаинтересованно оборачивается на обращение. — Чем обязана?       Дилюк тяжело вздыхает. У его альфы пиро глаз бога. Она точно такая же вспыльчивая, как и он. Только вот жизнь у них координально разная. Он — омега из благородной семьи, бывший капитан рыцарей, получивший свое звание в очень раннем возрасте, полуночный герой, владелец винной индустрии Мондштадта, неприлично богатый человек, завидный жених. Она — альфа без родословной, с фамилией «Снежевна», что на ее родине буквально синоним «сирота», она никому неизвестный пиро-агент, сгинет и никто даже не заметит. Т/и едва ли знает правила этикета, но, честно признаться, ужинать с ней — использующей руки вместо вилки и ножа, отгрызающей огромные куски, не умещающиеся в рот, Рагнвиндору было куда приятнее, чем с рыцарями (вынужденные мероприятия). — Я знаю, что ты злишься… — Ох-хо-хо, правда? Интересно, с чего бы? — саркастично изрекает альфа.       Он втирался в доверие, чтобы завладеть информацией о Фатуи. А Т/и никогда не знавшая любви легко повелась. Потому что это была сказка. Омега, который всячески интересовался ей и ее увлечениями. Но вранье не могло продолжаться вечно. Т/и начала подозревать что что-то не так, когда воочию узрела, как Дилюк одним махом разбирается с руинным молотильником. Хотя буквально день назад он не смог сломать щит крио мага бездны, после чего часами сидел под боком у Т/и, отогреваясь. Получается…он врал о своей силе? Но зачем? Т/и бы понравился Дилюк несмотря на то, что он сильнее нее. Ему не стоило это скрывать. Альфа в принципе не видела проблем в том, чтобы влюбиться в нетипичного омегу. Именно таким Дилюк и был. Подкаченный, жилистый, не хрупкий и не воздушный, как принято говорить.       Дилюк он Дилюк. Такой какой он есть, со всеми достоинствами и недостатками. Умный и начитанный, вспыльчивый и плохо понимающий шутки. Но такой…уже родной.       Т/и считает себя дурой. Любовь правда застилает глаза. Она наивно поделилась наблюдениями с омегой, думая, что тот просто стеснялся. Дилюк же просто принял свои проколы к сведению и стал еще более тщательно скрывать свою истинную цель пребывания.       А потом он внезапно исчез. — Т/и, хватит. Мне правда нужна помощь. — Да? Правда, что ли? А то я не поняла, когда ты пришел унижаться передо мной. — Я не унижаюсь. — М? Наследник одной из трех благородный семей Мондштадта пришел просить помощи у младшего сержанта Фатуи. Ври больше. — Ты ведь уже давно не сержант, капитан Снежевна. Кто из нас еще тут врет? — Ты. — фыркает Т/и, отворачиваясь. Для Дилюка это своеобразный сигнал. Он подходит ближе, обнимает Т/и за талию, укладывает голову ей на плечо. Ух, ему так спокойно. Наконец-то его альфа рядом. Разлука на долгие месяцы дает о себе знать, Дилюк стал более тактильным. — Не боишься, что нас заметят? Как тогда будешь жениться на Гуннхильд или Лоуренс? Ты же наверняка станешь поз… — Заткнись. — уже чуть порыкивает Рагнвиндор. У его терпения тоже есть предел. — От тебя за километр воняет другой омегой. — хоть вопросительной интонации нет, но это вопрос. Дилюк ревнует. — Сейчас я под командованием одиннадцатого предвестника. Он не любит скрывать свой феромон. — Он ваша местная куртизанка? — Скорее мы его. — вздыхает Т/и. — Тарталье нет смысла скрывать свой запах. Разве что только от других предвестников. Господин Чайльд может уничтожить целый батальон одним только взрывом стихий. — Он опасен? — Только если для моего ментального здоровья. Он не только самый молодой предвестник, но и самый безбашенный. Насколько я знаю, его мало интересуют дела Фатуи. Он просто любит подраться и помериться силой, вот и пристает ко всем подряд. — … — Не дуйся, я правда много не знаю. — Небесная лира, где она? — Лира? Хм…я не уверена, но рядом со Спрингвейлом в горах есть наша база, возможно там? Однако, я не удивлюсь, если господин Чайльд прямо сейчас бегает по логову Ужаса бури с ней за пазухой. — Кажется, он тебе нравиться раз ты так часто повторяешь его имя. — Его настоящего имени я не знаю, Дилюк-Дилюк-Дилюк. — Так лучше. — усмехается омега, оставляя на щеке альфы горячий поцелуй. — Жду тебя завтра утром на нашем месте.        Тогда… Дилюк исчез и оставил Т/и только записку с картой и отмеченной на ней точкой. С тех пор это их тайное место. Место, где Мондштадский аристократ падает в объятия голодранки из Снежной.

Аято

— У меня нет резона принимать ваш вызов. Убирайтесь. — у Аято голос плавный и спокойный, будто озеро. Однако он сам понимает, что это ненадолго.        Со смертью восьмой предвестницы Фатуи в край обнаглели! Заявиться прямо на порог имения Камисато. И бросить ему такой похабный вызов. Непростительно. Но…они явно подготовились. Аято начинает немного нервничать, потому что скорее всего ему придется учувствовать в дуэли. Заведомо нечестной. Или пострадают важные ему люди, Аяка, Тома и другие жильцы поместья Камисато. — …Убегай отсюда. — говорит глава клана в сторону работницы издательского дома. Эта девушка частенько захаживает, чтобы посмотреть на его утренние тренировки. Но Аято не обращает на нее внимание. Девушка в страхе кивает и убегает, так что только пятки сверкают. Аято остается с целым отрядом Фатуи один на один.        Он все-таки принимает приглашение на дуэль. Его вынуждают. Не проходит и пяти минут, как у Аято начинает кружиться голова, а гидро застрельщик легко валит его на землю. Чертов альфа! У него же гон — вот почему Камисато не может сопротивляться. Но омега не успевает подумать о самом плохом раскладе событий. Этого толстяка просто сдувает. Буквально. — Я вижу, вы тут хорошенько поддосаждаете моему мужу, кажется, нужно преподать вам урок… — на низких нотах порыкивает только появившаяся альфа.       Так он впервые увиделся с Т/и.       Она спасла его от глупого старинного обычая. Где альфа победивший омегу в дуэли становиться ее мужем.       Раз в дуэли победила Т/и, то было бы честно отдать это почетное звание Т/и. Она в нем не нуждалась, но согласилась. Аято это было удобно. Никто бы больше не посмел досаждать ему с предложениями о женитьбе, смотринах, разговорах о детях. А Т/и…просто никогда не была замужем. Ей просто было интересно какого это.

***

       Но лучше всего он познакомился со своей женой после фестиваля. Она месяц жила в поместье Камисато, но никогда не попадалась на глаза Аято. Правда к нему теперь постоянно захаживала дикая лиса, домашние говорили, что это домашний питомец Т/и, но…для домашнего питомца лиса что-то уж больно была шабутной и любопытной. То и дело норовилась залезть к Аято в рукова. И вот во время фестиваля Аято наконец позволил себе отдохнуть в кругу близких друзей.        Изначально застолье проходило без Т/и (Аято забыл, что он вообще женат и стоило бы прихватить жену тоже). Первым разговор о ней, на удивление завел Кадзуха. Т/и оказалась странствующим мастером меча, а также его наставницей. Они вместе путешествовали на Алькоре пока Кадзуха считался «разыскиваемой контрабандой». Каэдехара искренне поздравил главу Камисато со свадьбой, который у них не было, но для всех остальных якобы была.       А потом входит…старушка? — Добрый вечер, молодые люди. А вот и мой муженек, Аято! — воскриликает пожилая женщина, но обниматься почему-то лезет к Томе. Аято даже уронил стакан с соком. Это Т/и? — Наставница, вы ставите всех в неловкое положение. — тяжело вздохнула Сара, а потом что есть мочи влепила старушке по лбу. Немая тишина. На лоб старушке приклеивается листок.       Пуф!       В белом облачке дыма появляется Т/и. Уже нормальная. В своем возрасте. — Так ты оказывается ниндзя? — восхищенно спрашивает Аяка. — Что? Не-е-ет! Я кицуне! Мы любим перевоплащаться. — хихикает альфа, прижавшись к Аято.        Перевоплащаться?.. Стойте!       Он ведь при той лисице читал высокорейтинговые рассказы из издательского дома Яэ… — Я была очень удивлена, когда узнала, что Аято нравиться читать мои рассказы. Честно говоря, я мечтаю повторить какую-нибудь сцену! — вдруг заявляет Т/и, заставляя лицо Аято густо залиться румянцем. — О, правда? А что за рассказы? — кажется, Аяка была не прочь поучаствовать в постановке. — …Тебе лучше не знать. — пробубнил Кадзуха, тут же занимая свой рот лапшой.       Черт…все же Аято нужно иногда расслабляться, чтобы не терять бдительность.

Дайнслейф

— Я слепа, но вижу лучше любого зрячего. Я знаю все таинства мире сего, и знаю горькую правду. Это мое проклятье. — Т/и говорит ему это в их первую встречу.        Она преследует Дайнслейфа куда бы он не пошел. Его начало это напрягать только тогда, когда она умудрилась найти его в Разломе. Незрячая. Слепая. Хрупкая альфа. Ее абсолютно белые глазные яблоки, без зрачков, смотрят прямо на него. Взгляда нет, но ее наблюдение прожигает. — Я чувствую твою боль и скорбь, маленькая омега. — шепчет Т/и, мягко беря правую руку Дайнслейфа, их пальцы переплетаются. Трещены на его руке начинают резонировать с розовыми трещинами на ее руке. Потом альфа проводит рукой по щеке парня. Ее действия точные и ласковые. Она правда «видит» отлично. — И что же ты еще чувствуешь? — усмехается Дайн. — …предательство любимой альфы. — с заминкой произносит Т/и. И как же она попала в цель.        Он безумно скучает по Люмин.

***

      Чем больше он путешествует рядом с Т/и, тем больше влюблялся в нее. И Т/и не могла не принять его.       Это ее проклятье. Читать мысли. И знать все. Абсолютно все. Невозможно было пройти мимо, смотря на страдания этого человека. Именно человека. Дайнслейф им родился. И им же остался. Хоть и был проклят. Т/и тоже родилась человеком, а потом…она запуталась. — Кто же ты, Т/и? — спрашивает Дайн, кладя голову альфе на колени. Они в лесу Авидья, где жарко и влажно. Они остановились у водоема. Здесь дует ветерок и вода дарит ощущение желанной прохлады. — Я…не знаю. — вздыхает девушка.        Это все очень сложно объяснить. Сначала она была «Красным мотыльком», потом «Богомолом», теперь она «Псведо-судья». Т/и знает все и одновременно ничего. Она знает, что должна защитить мир и все оставшиеся человечество, но она даже товарищей защитить не может! От первоначального отряда остались лишь крошки воспоминаний. Богомолы тоже начали потихоньку вымирать. На них давит груз ответсвенности. Кевин, чьим наказанием стала аномально низкая температура тела, нашел свое кладбище на Луне. ФуХуа, что потеряла большую часть воспоминаний из-за владения и использования ФейХуаДауна, осталась разделена на две личности. Старую — ФуХуа-Феникса, и новую — Сенти, Хершера сознания. Шу все также сидит у «дерева» в поиске мира избавленного от хонкая. Безрезультатно. Во всех вселенных, отрезках времени, параллельных мирах — хонкай уничтожает человечество. От него нет спасения.       Т/и хотела устроить свою могилу на той планете, где еще нет хонкая. Но хонкай уже был в Тейвате. Она ошиблась. Но она больше не может сражаться и путешествовать чрез миры. Ее шестой ключ потерял силы. Она устала. И не хочет больше бороться за выживание.       И Дайнслейф тоже устал.       Им обоим нужно просто отдохнуть.       Пусть земля им будет пухом.

Хэйдзо

— Подождите, я опять начинаю сомневаться в своих догадках. — вдруг сказал Хейдзо.        Вот уже неделю какой-то вандал расписывает стены огромными надписями «здесь был Сиканоин Хейдзо». И оставался не пойманным! Изначально молодой детектив думал, что в деле замешан какой-то особо ярый его фанат, который таким образом хочет привлечь внимание. Тогда Хейдзо провел публичное выступление целью которого было донести людям, что преступлениями его внимание привлекать уж точно не стоит. Но порча стен не прекратилась.        Дошло до того, что нахал испортил стену в домах трех комиссий! Уже и Кудзе Сару привлекли к расследованию, и именитого путешественника, но все безрезультатно.       Интуиция Хейдзо никогда его не подводила, но она еще никогда так сильно не спорила с его мозгом.       Прямых улик не было, но все указывало на Т/и. Интуиция омеги буквально кричала об этом.       Но вот умом Хейдзо искренне не мог понять мотив действий.        Т/и — не последний человек в Инадзуме, она глубокоуважаема людьми, так как выступает послом доброй воли между Наруками и Ватацуми, она высококвалифицированный дипломат из Мондштадта. То, что это она решила побезобраздничать — звучит, как анекдот, не иначе.

***

— Т/и-сан! Вы задержаны по обвинению в вандализме. — Сара пафосно врывается вместе с остальными детективами, ведущих данное дело. Девушка преспокойно вчитывается в предоставленный свиток. Там все собранные на нее улики. — Ну, наконец-то! А то я уже заждалась, когда же вы наконец сообразите. — безразличие сменилось радостью и она озорно захлопала в ладоши. — Т/и, но зачем? — недоуменно поинтересовался Хейдзо. — Мне было скучно. Честно говоря, долгие переговоры со Снежной сделали мой темперамент таким же холодным, как нрав моих оппонентов. Я решила приехать в Инадзуму, чтобы снова познать свободу. То, что завещал нам Барбатос. Но дела здесь шли еще более скучнее, чем я предполагала, вот и решила немного пошалить. — Пошалить? Да мы неделю пытались оттереть надписи! Они вообще не сходят. — пожаловался Итэр, снимая перчатки. Все его руки в мозолях. — Ответ на вопрос: «чем снимается краска?» знает только преступник. Но под действием пыток он согласен раскрыть секрет. — Госпожа Т/и, вы серьезно? — вздыхает Сара, ударяя себя по лбу. — А что? Вы думали, что все так просто? Кстати…неужели вы думаете, что сможете арестовать меня так просто? Я выражаю активное сопротивление! — все немного в капле, ибо…обычно под сопротивлением понимается действия, а не слова. — Кстати, чтобы стало еще веселее, я беру вашего очаровашку детектива в заложники! — хихикает Т/и.       «Черт…» — думает Хейдзо. У Т/и гидро глаз бога и она может превращать свое тело в жидкость. Ей потребовалась всего секунда, чтобы оказаться позади Хейдзо. Ладно-ладно, раз это просто игра, то Сиканоин позволит себя украсть.

***

— Эй, где же активное сопротивление? — дует щечки Т/и. — Ты думаешь оно здесь уместно? — уточнил Хейдзо, вопросительно приподняв бровь. Он сидит на руках Т/и, которая несет его в открытый океан. Они уже достаточно далеко отошли от острова Наруками, так что даже земли не видно. Кругом только море. Хейдзо только немного становиться страшновато, так как он не очень хорошо плавает. И вдруг что, точно не доплывет до берега. — И то верно. — альфе явно весело, и она до сих пор не может удержать улыбки. — Кстати, что-то они не больно торопятся тебя спасать. А вдруг я бы сделала тебе что-то плохое? — Ты? Плохое? Например? — Например…я могу изнасиловать тебя тентаклями прямо здесь и сейчас. — …Ты буквально сделала это прошлой ночью! У меня до сих пор поясница болит. — Эх…никаких тентаклей? — Никаких! …только если иногда. — вздыхает Хейдзо. — А, точно! Ты не говорил им? — Нет, да и никто не спрашивал в общем-то.       Честно, если б Хейдзо не начал встречаться с Т/и пару дней назад, то никогда б в жизни не подумал на нее.       Ох, упавшее ему на голову пустое ведро из-под краски…как можно было так проколоться?       Но Хейдзо все равно рад, что он не безразличен Т/и и она пытается привлечь его внимание даже, когда он на работе. Это мило.