Святые матери чудовищ

Самоходная телега звучно гудела, мчась вперед быстрее коня. Аннис пригладила свои фиолетово-черные волосы и прищурилась: ветер бил в лицо, на глазах выступали слезы. Короткое платье, облегающее ее стройное загорелое тело, промокло от пота, а когда телега подпрыгивала на очередном ухабе — следом за ней подскакивали и ее большие тяжелые груди. Приятного в этом было мало. Устроившись на горе ящиков, набитых молоками морских гадов, она угрюмо смотрела на серую ленту дороги, вгрызающуюся в золотое пшеничное поле и теряющуюся за горизонтом на стыке неба и земли. — До заката мы точно будем в Зельфирине? — спросила она у сидящего на облучке жирного человекоподобного кота. Тот обернулся и молча кивнул, качнув толстым полосатым хвостом. Его плоская рыжая морда выражала полнейшую невозмутимость. Казалось, он вообще не замечает ни жары, ни тряски, ни тяжелой рыбной вони, которую нисколько не заглушали защитные чары, наложенные на ящики с пахучей поклажей. — Кстати, вон там, за холмами — Красные Дворы, моя родная деревенька... — он махнул пухлой полосатой лапкой в сторону заходящего солнца. — Еще лет пять назад здесь было не проехать без охраны — из-под земли лезли мертвецы, которые тут четыреста лет назад полегли. Простым оружием с ними не справишься - они уходят обратно под землю, а потом опять вылезают... Да еще и соседний лес облюбовало племя гарпий. Ни одна баба не могла в поле выйти, топтали и молодых девок, и старух… — А сейчас что? — А сейчас все спокойно. Пришлось всем миром скидываться на то, чтобы ребята из столичной гильдии усмирителей монстров разобрались с нашими бедами. Почти всех мертвецов уговорили отправиться на покой, остальные вместе со своим приплодом перебрались в городок умертвий… забыл, как он называется. С гарпиями тоже договорились: они следят за тем, чтобы в полях не завелись твари наподобие пьявиц, а мы делимся с ними урожаем и каждую молодую девку отправляем к ним на год в наседки. Надо сказать, наседкам живется привольно, гарпии перед своими женами выплясывают, как петухи перед курочками… В общем, все тихо. Правда, в прошлом году на обоз с зерном напал червь-звездочет, но тогда груз караулил сельский шаман, так что вряд ли он опять высунет свою поганую башку. Поэтому, Аннис, можешь быть спокойна. Днем здесь тихо. — Зато ночью... — Ну, что есть, того не отнять, ночи тут — самое жаркое время суток, — фыркнул кот. — Так что лучше нам глядеть на луну из-за городских стен. — В призрачном свете луны остров Тен-Тель от вершин заснеженных гор до раскаленных недр подземелий сотрясается в любовной лихорадке… — задумчиво произнесла Аннис, вспомнив первые строки какого-то глупого любовного романа, который читала в ту ночь, когда приняла решение посетить внешний мир. Остров Тен-Тель, названный в честь своей небесной покровительницы, на самом деле был не таким крохотным, как можно было подумать, взглянув на карту Терры. Скромный лоскуток суши, затерянный в океане, на самом деле был не намного меньше Медианы, самого крупного из трех терранских континентов. Магия искажения пространства замаскировала огромный материк под небольшой остров. Это было пристанище сотворенных и истребленных Отцом-и-Матерью чудовищ, чье господство в незапамятные времена сменилось господством эльфов, а затем — людей. Родина Аннис, которую она покинула пять лет, отправившись на поиски приключений в Энью, драгоценный искроцвет в букете человеческих королевств Медианы. Там, в Энье, все было по-другому. Аннис быстро усвоила ханжеские нравы тамошних жителей, но то, что на городских улицах не было видно никого, кроме людей, эльфов и изредка мелькающих в толпе демонов, так и не стало для нее чем-то привычным. И поэтому, сойдя с борта торгового корабля на шумный причал, она едва не набросилась на первого монстра, которого увидела после пяти лет вдали от дома. Белолицая, зеленоволосая девушка-осьминожка, которая деловито ныряла за рыбой и бросала ее в корзину сидящей у воды загорелой эльфийке, вероятно, оказалась бы не против нежных объятий стосковавшейся по дому странницы, а ее длинные щупальца, унизанные мясистыми присосками, наверняка были такими нежными… Вспомнив полные, чуть поменьше ее собственных округлые груди, покрытые крапом голубоватых веснушек, вспомнив крупные мясистые соски, окруженные небольшими аккуратными ареолами, Аннис сглотнула. Да, у этой осьминожки было особое мужское щупальце, которое она даже не пыталась скрыть — но это лишь делало ее еще соблазнительнее. Мысль о том, что она могла бы сейчас нежиться в морской пене, чувствовать в себе упругий подрагивающий гектокотиль и ласкать прекрасную упругую грудь, играя с твердеющими от прикосновений сосками, моментально увлажнила ее трусики. Единственное, что в тот момент удержало ее от бурного соития с осьминожкой — необходимость сохранить свое чрево нетронутым. Это был один из ее козырей, который позволил бы вступить в одну из волшебных гильдий Зельфирина. Усмирители, миротворцы и искатели приключений были всегда рады никогда не беременевшим девственницам, способным обойтись без сложного и способного значительно снизить магический потенциал обряда перераспределения потоков энергии. А уж девственницам, от природы наделенным способностью к магии стихий — тем более. До полудня Аннис бродила по пристани, вдыхая свежий морской воздух. Она была дома. Гостеприимный остров Тен-Тель как будто был рад возвращению блудной дочери, лаская ее золотистую кожу теплым ветерком и согревая приветливыми лучами сияющего в безоблачной синеве знойного солнца. Потом, проголодавшись, она купила крабовый салат в маленькой забегаловке под открытым небом, и, уединившись в сени зеленых пальм, принялась за трапезу. Там-то ее и повстречал собиравшийся полакомиться перед долгой дорогой кот-дальнобойщик Санти, который уже нагрузил свою самоходную телегу рыбьими молоками и как раз собирался отправиться в Зельфирин. Согласно данному еще в котячестве обету, он никогда не ездил без попутчиков, о чем радостно оповестил всех посетителей забегаловки. И, конечно же, Аннис с радостью присела ему на толстый рыжий хвост, расхвалив его роскошную шубу и пообещав за помощь пару золотых энийских монет с суровым профилем короля Георгина. Теперь, наконец, она возвращалась в столицу. Храм богини Орен Лориннами, где Аннис, маленькая невинная девочка, возжигала свечи во благо людей, священная роща небесной супруги Орен, богини Тен-Тель, которой она дарила лилии и розы, молясь о процветании монстров, краснокаменная брусчатка зельфиринских улиц, запах свежей выпечки из кондитерской лавки — воспоминания детства пришли на смену сладким фантазиям о мужском щупальце девушки-осьминога. Тем временем Санти, отвлекшись от созерцания дорожных красот, приказал телеге прибавить ход, и манамотор заревел, как разгневанный облачный кашалот. — Тебе там нормально? — поинтересовался он заботливо. — Мне отлично, ведь я возвращаюсь домой, — ответила Аннис, и, не сдержавшись, легонько почесала его за ухом. Аннис всегда симпатизировала котам: эти сообразительные существа, в отличие от других зверолюдов, быстро нашли общий язык с людьми и эльфами. Если песий народ был приручен в годы войны острова Тен-Тель с королевством, то кошачий народ в каком-то смысле сам приручил людей. Беззаботные, ласковые и игривые, эти пушистые создания обитали почти во всех крупных человеческих городах. Миловидная наружность, добрый и открытый нрав и озорные повадки выделяли их из общей массы зверолюдов. Большая часть котов была абсолютно лишена колдовских способностей, лишь немногие обладали весьма скромным даром к природной магии. Чаще всего коты и кошки были бардами, актерами и циркачами, домашними питомцами и наложницами, но некоторые даже становились церковными служителями. Другие предпочитали опасную, но вольную жизнь городских бродяг. Домашние мурлыки, делящие дома с людьми или населяющие кошачьи кварталы, чаще всего добровольно отказывались от своего чадородия — временно или навсегда. Впрочем, даже став бесплодными, они все еще оставались легкомысленными и похотливыми монстрами, чьи инстинкты могли внезапно пробудиться при виде юного человеческого тела, а по весне шайки одуревших от жажды продолжения рода бродячих котов частенько отягощали утробы невезучих барышень ушастым и хвостатым потомством... Тем не менее, относительно своего спутника Аннис не беспокоилась. Пухлые брыли, обрамляющие сплюснутую морду Санти, исходящий от него густой и по-своему приятный запах самца говорили о том, что выхолощен он не был. Однако на когтистом рыжем пальце красовалось зачарованное кольцо: он был женат. Скорее всего, на своей человеческой хозяйке. Возможно — на отказавшейся от главной для большинства монстров ценности кошке. Или на одной из многочисленных женщин-монстров, готовых держать в руках свое необузданное стремление к воспроизводству в обмен на право проживания в человеческом городе. Это кольцо гарантировало, что у кота попросту не встанет ни на одну женщину, кроме жены. — Кстати, ты говорила, что у тебя особая связь с котами. Что за связь? — любопытно промурлыкал кот. Аннис попыталась поудобнее устроиться на своем вонючем троне. Страшно было представить, как смердели бы эти молоки, если бы телега стояла на месте. Но даже встречный ветер, уносящий тошнотворный аромат вдаль, не спасал ситуацию. — Первый муж моей матери был из кошачьего народа. После рождения первенца оказалось, что она переняла кошачью плодовитость и в следующий раз забеременела уже пятерней. В общем, у меня полсотни единоутробных братьев-котов. — О! — Санти хихикнул. — Вот ей повезло-то! Я думал, кошачьим матерям божественная чета только ночное зрение да острый слух дарует. — Так уж получилось, что ее тело оказалось более восприимчивым, что и позволило ей войти в круг аристократии. После того, как ее кошачий муж вернулся к Отцу-и-Матери, мой отец взял ее в жены, надеясь вернуть роду Айвалонис прежнее величие. Обычная женщина родила бы ему пять или десять наследников, среди которых его магию унаследовали бы двое или трое. Но... нас сорок восемь, и восемнадцать из нас стали достойными продолжателями отцовской династии. И, кстати, почти все мы унаследовали кошачье зрение, а некоторым достался еще и слух, как у кота. — Да в Энье, наверное, все от зависти лопались, когда ты им о своей семье рассказывала. Сто братьев и сестер! Для нас, мурлык, тут ничего такого нет, а вот для людей с континента… Ух, представляю их лица! — рассмеялся Санти. Аннис вздохнула. Странствия по просторам Медианы не оставили в душе ничего, кроме тяжкого разочарования. Ее друзья, люди, которых она успела полюбить всем сердцем, подняли мечи и посохи против Отца-и-Матери, против создательницы всего сущего… Против всего самого святого, великого и милосердного, что только существовало в этом падшем, оскверненном подлостью, властолюбием и бесконечными предательствами мире. Как она, жрица божественной четы, могла к этому отнестись? — Давай не будем об этом. Не хочу и думать о них, — снова протянув руку к рыжему затылку, она ласково потрепала полосатый мех. Затем, присев поближе, уткнулась лицом в мягкий загривок. Санти ответил громким довольным урчанием, его хвост вытянулся в струнку, дородное пушистое тело завибрировало от наслаждения. Из всех пушистых обитателей острова Тен-Тель коты были самыми отзывчивыми к ласке, и Аннис прекрасно это знала. Зарываться пальцами в густой мех Санти, трогать его теплые бархатистые ушки, чесать его толстые брыли и брюшко, слушать его мурлыканье было так приятно... «Стоп, что я делаю?!» — осознав, насколько фривольными становятся ее ласки, Аннис отстранилась, и, недовольно засопев, отвернулась. При всем желании Санти не смог бы ответить на ее домогательства. А если бы смог — она бы наверняка забеременела от кота, как когда-то ее мать, и это отсрочило бы ее вступление в гильдию волшебников на ближайшие три месяца. Срок, конечно, недолгий, да и хорошенькие рыжие котята быстро нашли бы хозяев, но вот только в ее планы это не входило. Она мотнула головой, отгоняя от себя одуряющую похоть, пробужденную пряным запахом кошачьего меха. Только бы в Зельфирине какой-нибудь городской монстр не воспользовался ее слабостью и не помешал бы осуществить изначальный план… Внезапный пронзительный клекот развеял ее размышления. Рев манамотора заглушило хлопанье титанических крыльев, яркий солнечный свет затмила огромная тень. Аннис и Санти подняли головы к небесам — и, вцепившись друг в друга, отчаянно завопили в унисон. Из открывшегося в безоблачном небе портала появился низший дракон: закованный в бронзовую чешую крылатый ящер размером с самоходную телегу. — Отец-и-Мать, возврати наши души в круговорот магии и позволь возродиться в иных сферах... — запричитал кот, выкрутив подачу маны до предела. — Гони, Санти, гони! — Аннис визжала, словно баньши: уж она лучше многих знала, на что способны низшие драконы, одержимые лишь двумя побуждениями, жаждой размножения и жаждой теплого свежего мяса.