От него пахло апельсинами (He Smelled Like Oranges)

На следующее утро Кагеяма, все еще изнеможенный, стащил свое тело с кровати и поплелся в душ. Он взглянул в зеркало и увидел, как под его глазами стали четче вырисовываться черные круги. Это была меньшая из его проблем, поэтому он предпочел их игнорировать. Было девять часов утра, не так рано, как он ожидал. Он вернулся в комнату в поисках телефона, чтобы написать Куроо. Заметив его на шкафу, он взял его, но тут же услышал стук в дверь. Куроо стоял на пороге. Кагеяма искренне удивился. – Куроо? Я ведь тебе еще не писал. Куроо обогнул Кагеяму, проходя в дом. – Да, но я уже здесь. Собираюсь задать этому дню хорошее начало. Кагеяма обернулся. – Кенмы нет. – Да, он все еще спит, думаю, по нему видно, что он не ранняя пташка. Ему нужно еще пару часов, потом он, скорее всего, снова начнет стрим, а после отправится на пары. Но я здесь не для того, чтобы говорить о Кенме, хоть и могу делать это днями напролет. Я здесь, чтобы убедиться, что ты заботишься о себе. И, если затрагивать эту тему… Не обижайся, но тебе надо принять душ, – Кагеяма знал, что Куроо был прав, поэтому он не спорил и, взяв полотенце и сменную одежду, отправился в ванную, пока Куроо бродил по его дому. Когда Кагеяма снял грязную одежду и залез под горячую воду, он осознал, какой замечательной идеей было принять душ. У него все еще сохранились пятна крови двухдневной давности на животе и под ногтями. Ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью убрать ее, и тогда он почувствовал себя значительно лучше. Он выключил воду, натянул на себя чистую одежду и принялся искать Куроо. Тот был на кухне. – Кагеяма, у тебя нет еды, – постановил Куроо. Кагеяма потянул руку, чтобы открыть холодильник. – У меня есть немного… – Нет, – Куроо прервал его и повторил. – У тебя нет еды, – он потянул Кагеяму за собой, выйдя наружу. Кагеяма оттолкнул Куроо, зашел обратно, схватив рюкзак и книгу. После они оба сели в машину. – Поедем за завтраком. Есть любимые места? – Не то чтобы… – слабо отозвался Кагеяма. – Ты безнадежен, – Куроо вздохнул. Они остановились на заправке, взяв еды в дорогу. Когда Куроо остановил машину у больницы, Кагеяма выскочил прежде, чем Куроо успел отстегнуть ремень безопасности. Куроо последовал за ним, и они вбежали в двери госпиталя одновременно. Дойдя по лестнице до палаты Хинаты, они наконец выдохнули и опустились на стулья. Кагеяма вновь взял Хинату за руку, а Куроо вытащил телефон. – Мне пришло уведомление, что Кенма начинает стрим. Хочешь посмотреть? – Конечно, – Кагеяма отозвался быстро. Куроо это понравилось, и он быстро открыл вкладку со стримом. Сегодня Кенма выбрал одиночную игру. Как понял Кагеяма, он сделал это, чтобы не полагаться на других людей. – Я извлек урок из прошлого раза, – говорил Кенма. Он начал строительство дома, попутно оббегая встречающих НПС-персонажей. Кагеяма понял, что Кенму может разозлить любая игра, не только многопользовательская. Он прикрикивал на различных животных, что вставали у него на пути, когда он искал припасы, и, когда он заскочил в магазин, обозлился на работника. – Нет! Это возмутительно дорого для обуви. Почему она вообще нужна мне? Я спокойно хожу босиком, – проворчал он. – Почему в этой игре нет бартера? Я бы установил свою цену, – он бросил взгляд на комментарии, люди покидали стрим. – Ох, бросьте! Я не куплю эту ебаную обувь! Особенно самую дорогую пару! – Кагеяма с удивлением обнаружил, что ему начинает нравиться стрим. – Хей, Куроо? – спросил он. – Поможешь мне создать аккаунт на твитче, чтобы я мог подписаться на Кенму? – Становишься его фанатом? Кагеяма быстро потряс головой. – Нет, просто хочу, чтобы у него было больше подписчиков и просмотров, поскольку теперь я знаю его немного лучше, ну, все такое. – Кагеяма врал. Ему просто казалось странным признать тот факт, что он хотел смотреть стрим Кенмы на экране собственного компьютера, учитывая, что он даже не был увлечен видеоиграми. Они продолжили смотреть на Кенму, который все-таки купил обувь, так как Куроо оставил комментарий с пометкой, что ему нужно это сделать. Когда он надел их на персонажа, Кенма посмотрел в камеру и произнес. – Я сделал это не потому, что ты, Куроо, так сказал, я просто изменил решение. Куроо посмотрел на Кагеяму, довольный, – он произнес мое имя. Он узнал меня. Я так его люблю, – Кагеяма избежал взгляда Куроо. Конечно, ему нравилось, что Куроо и Кенма были счастливы вместе, и он знал, что Куроо не хотел задеть Кагеяму, но он не мог не чувствовать зависть. Парень Куроо был невредим, он не пребывал в коме. Кагеяма продолжил наблюдать за Кенмой. Тот уже нашел озеро, где хотел построить свой дом. Для этого ему пришлось построить небольшой остров, текстуры воды мешали, и Кенма злился. Когда он наконец закончил, он прервал стрим, сказав, что построит дом в следующий раз. Кагеяма взял свой телефон и создал аккаунт на твитче не без помощи Куроо. Первым же делом он решил подписаться на Кенму. – Как его найти? – Введи kodzuken, – сказал Куроо. Кагеяма напечатал это имя и увидел Кенму в строке популярных. Он не удивился, за Кенмой было интересно наблюдать. Странно, что Кенма вообще мог вести себя так, когда в реальной жизни он был таким стеснительным, но Кагеяме это нравилось. Он знал, что посмотрит каждый стрим Кенмы. Это был хороший способ ненадолго сбежать из реально мира, ничего большего. Куроо решил заняться химией, а Кагеяма решил порисовать. Через некоторое время он пропустил пару страниц и решил написать что-нибудь. Ничего не приходило на ум, так что он просто начал писать о том, что чувствует. Это оказалось проще, чем он думал, но он вскоре понял, что начинает уставать, и прекратил это занятие. Он вернулся к первой странице и продолжил рисовать. Он почти закончил с изображением Хинаты, но не успел, так как около полудня вся волейбольная команда ворвалась в двери палаты. Ямагучи шел первым, поэтому он настиг Кагеяму раньше остальных. Тот был удивлен, если не поражен. – Разве вы не должны быть в школе сейчас? – Я мог бы задать тебе тот же вопрос. В любом случае, сейчас обеденный перерыв, так что у нас есть немного времени, чтобы увидеть Хинату, – ответил ему Ямагучи. Тсукимиша вошел следом и вручил Кагеяме стопку бумаг. – Здесь домашка, которую ты пропустил. Ямагучи слабо улыбнулся Кагеяме. – Тебе сейчас, должно быть, не до этого. Не стоит волноваться. – А вот и стоит, – вмешался Тсукишима. Ямагучи ударил Тсукишиму и прошипел. – Его парень в коме, и это нормально для него взять перерыв. Тсукишима закатил глаза. – Прошло два дня. Он уже достаточно отдохнул, – Ямагучи схватил Тсукишиму за руку и вывел прочь из палаты. Уходя, Ямагучи помахал на прощание Кагеяме. Последний осмотрел палату. Куроо приветствовал остальных членов Карасуно. Некоторые из них пытались заговорить с Кагеямой, но ему не хотелось поддерживать беседу ни с кем из них. Он пробормотал неразборчивое извинение и покинул палату. Он сполз по стене, едва выйдя из палаты. Он знал, что все они пытались поддержать его, но он не хотел видеть их здесь. За исключением волейбольного клуба ему не нравилось находиться в компании большей, чем в пару человек. Он хотел, чтобы все они убрались отсюда, чтобы вернуться к Хинате. К его счастью, Ямагучи вернулся через пару минут и оповестил команду о том, что им пора уходить. Кагеяма снова вошел в палату. День подошел к концу, когда Куроо сказал Кагеяме, что им пора. Но Кагеяма не собирался уходить. – Ты не понимаешь, Куроо. Я не могу уйти, – проговорил Кагеяма, выбираясь из рук Куроо. – Можешь, – Куроо не уступал. Кагеяма вновь потряс головой. – Не могу! Когда я прихожу домой, я не могу уснуть, потому что Хинаты нет рядом. Я не могу уснуть! Если я останусь здесь, то, может быть, у меня получится. Куроо взмахнул рукой, признавая проигрыш. – Пф, ладно! Просто чтобы ты поспал. Я вернусь завтра и проверю, как ты. – Куроо забрал свои вещи, крепко обнял Кагеяму и покинул палату. Кагеяма рухнул на стул, стараясь выбрать удобную позу, что было затруднительно. Ему наконец удалось успокоиться и даже впасть в состояние, подобное сну, но лишь потому, что был сильно измотан. Он проснулся через пару часов. Шея затекла, все тело болело, Кагеяма знал, что не сможет уснуть в такой позе. Чего ему действительно хотелось, так это лечь в постель к Хинате, но он не знал, не будет ли это странным. Нормально ли ложиться в одну кровать с кем-то, кто пребывает в коме? Кагеяма был без единого понятия, раньше он таким вопросом не задавался. Немного посомневавшись, он решил, что это не было странным, и взобрался в постель к Хинате. От него все еще пахло апельсинами, и этот запах успокоил Кагеяму. Он прижался сильнее к Хинате, и, даже несмотря на то, что Хината не мог обнять его в ответ, Кагеяме было хорошо. Он провалился в сон сразу же, как только закрыл глаза. *** В течение следующих дней Кагеяма по большей части оставался в больнице. Куроо часто заглядывал к нему, но ему по-прежнему нужно было посещать колледж и Кенму дома. Кагеяма занимался домашней работой, что принес ему Тсукишима, рисовал и смотрел стримы Кенмы. Обычно он делал это с Куроо, но, когда того не было в больнице, Кагеяма наблюдал за Кенмой сам. Кенма проводил стримы почти каждый день, чему Кагеяма был несказанно рад, ведь теперь всегда, когда ему было одиноко, он мог сбежать от своих мыслей, наблюдая за тем, как Кенма злится на очередную игру. Как только подобная рутина установилась, дни Кагеямы в больнице стали терпимы. Так было, пока не прошла неделя, в течение которой Хината так и не очнулся. Кагеяма пытался поддерживать прежний настрой, но это давалось ему с большим трудом. Ему сказали, что он очнется через несколько дней, но этого не произошло. Означало ли это, что он останется в таком состоянии навсегда? Нет, надежда все еще была. Хината все еще мог очнуться. В это заставлял себя верить Кагеяма. Он не собирался сдаваться. Прошло две недели, и Кагеяма едва ли выдерживал это. Несмотря на усилия Куроо, Кагеяма почти перестал есть, не мог спать, и его оценки упали еще ниже. Он не появлялся на волейболе, просто не мог без Хинаты. Его скетчбук пополнялся все более депрессивными и эмоциональными записями. Что еще больше добивало Кагеяму – Хината менялся тоже, он потерял вес из-за кормления через питательные трубки, стал еще бледнее. Волосы потеряли мягкость, и, что разрывало сердце Кагеямы, впервые за долгое время он заметил, что от Хинаты больше не пахнет апельсинами. От него пахло больницей. Кагеяме хотелось плакать, но слез не было. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь, но он не знал, с кем, поэтому, вынув блокнот, начал писать: «Хината, проходят недели, а ты до сих пор спишь. Мне кажется, я скоро сорвусь, я не знаю, проснешься ты или нет, мне надо принять это, но я не хочу, не могу терять надежду. Ты – мой мир, я знаю, что безумно так утверждать, ведь мы знаем друг друга всего несколько лет, а встречаемся и без того меньше, но это правда. Я бы мог оставить тебя, притвориться, что не знаком с тобой, чтобы облегчить боль, но я не могу. Ты все еще жив. Я люблю тебя так же сильно, как и раньше, и мне следует быть благодарным хотя бы потому, что я могу слышать биение твоего сердца и держать твою руку, даже если ты не можешь взять мою в ответ. Я так сильно пытаюсь быть благодарным, но это невыносимо трудно. Я не хочу провести остаток жизни в больнице, и не хочу такой же участи для тебя. У тебя еще столько дел, и ты сможешь их начать и завершить, как только проснешься. Я всегда смеялся над твоим высказыванием, что человек может сделать все с достаточным желанием, но как бы я хотел, чтобы это было правдой! Я не собираюсь обманывать тебя, ты, вероятно, никогда не увидишь этих записей, но прости, если это звучит слишком депрессивно. Я не знаю, что мне делать. А если ты не очнешься? Буду ли я посещать тебя реже? Смогу ли найти кого-то другого? Но никто не сможет заменить тебя. И ты все еще жив, и я все еще так сильно люблю тебя. И ты здесь только потому, что пытался защитить меня. Если бы я мог поменяться с тобой местами, я бы сделал это, не раздумывая. Ты заслуживаешь прожить свою жизнь на полную, стать величайшим игроком в волейбол. По крайне мере, для меня ты уже самый лучший». Кагеяме пришлось остановиться из-за слез, которые мешали ему писать. Он отложил блокнот и, обняв Хинату, уткнулся ему в плечо. В нос вновь ударил запах больницы, болезненная грусть переросла в ярость. Это было слишком несправедливо! Этот инцидент с машиной и так отнял у него многое, он не мог забрать у него и знакомый запах. Кагеяма пообещал себе, что в следующий раз захватит с собой в больницу шампунь Хинаты, чтобы вернуть ему аромат апельсина. Он так и сделал, и это позволило ему немного расслабиться. Он научился контролировать гнев, направляя его как бы на внешний мир, а не концентрируясь на нем. Когда он злился, повышалась его продуктивность, он лучше рисовал и успевал делать домашнее задание, он даже вернулся на тренировки. Он не играл в волейбол, потому что не мог представить, как делать это без Хинаты, но он занимался физическими нагрузками. Он бегал вокруг больницы, чтобы всегда быть рядом с Хинатой. Бег позволял ему выпустить эмоции, и Куроо, который часто бывал здесь, иногда бегал с ним. Кагеяма взялся за привычку читать Хинате каждый день. Он выбирал различные сказки, вписывая самого себя в историю, меняя голоса под стать каждому герою. Главное, чтобы в палате не было никого помимо них с Хинатой, иначе ему стало бы неловко. Самым ужасным после каждой прочтенной истории со счастливым концом было возвращаться к реальности, где все было не так волшебно. Сейчас он снова сидел и читал очередную историю. Он дошел до того момента, где принц сражался с врагом, когда боковым зрением увидел, что глаза Хинаты распахнуты. Он резко обернулся, но Хината был по-прежнему неподвижен. Кагеяма разочарованно вздохнул. И на что он надеялся? Он продолжил читать. – Кагеяма? Книга выпала из рук Кагеямы. Он никогда не был так рад услышать свое имя. Он резко повернулся и увидел, как Хината приподнимается на дрожащих руках. Кагеяма прижал Хинату к себе, зажимая в крепкие объятия. – Господи, я думал, что ты никогда не проснешься. Хината слабо засмеялся. – Ты от меня так просто не избавишься. – И не собирался. Боже, как же я тебя люблю. – Как долго я был в отключке? – Две с половиной недели, – ответил Кагеяма. – Но казалось, что вечность. – Кажется, ты чем-то занимался. Не хочешь закончить? – спросил Хината. Кагеяма поднял книгу. – О, все, что мне оставалось прочесть было «и жили они долго и счастливо». Хината пожал плечами. – Люблю хорошие концовки. – Хината повертел головой, осматривая комнату. Он пробежался глазами по домашней работе Кагеямы, плюшевой собаке и рисункам. Он потянулся ко одному из таких. – Это ты нарисовал? Меня? Кагеяма выдрал бумагу из рук Хинаты. – М-м, ага, но это просто набросок, который и я использовал для полноценного рисунка. Он вышел лучше. Хината заинтересовался. – Могу я взглянуть? – Конечно. В любом случае, я планировал отдать тебе это, – сказал Кагеяма, вытаскивая блокнот. Хината нетерпеливо взял его, но Кагеяма прикрыл его руками. – Подожди, прежде чем откроешь его. Внутри много… других вещей. Я писал там каждый день, чтобы, когда ты проснулся, тебе не казалось, будто ты упустил что-то. – Так ты и писатель, и художник? Я действительно много пропустил, – Хината улыбнулся. Кагеяма пожал плечами. – Я не так хорош в обеих областях, но я старался. Хината открыл блокнот и, пораженный, прикрикнул. – Кагеяма! Это так красиво. Мне очень нравится! – Хината продолжал рассматривать зарисовки, Кагеяма не отрывал взгляда от Хинаты. – Если у тебя есть и другие скрытые таланты, стоит рассказать мне об этом, – Хината открыл следующую страничку, которая была покрыта слегка неразборчивым почерком Кагеямы. – Я едва ли могу его разобрать, – сказал Хината. – Я буду читать вслух, и ты, если что, будешь меня поправлять. – Кагеяме, конечно, не хотелось, чтобы Хината делал это, но сейчас он готов был согласиться на что угодно ради него. Хината прочистил горло и начал. – «Я сижу в палате и наблюдаю за тем, как ты спишь. Ты – единственное, на что можно смотреть в этой комнате, так как все остальное слишком скучное. Не то, чтобы мне не нравилось, не пойми меня неправильно, я бы мог смотреть на твое лицо вечность». Оу-у, ты думаешь, что я милый. Что ж, я тоже считаю тебя милашкой. «Как бы я хотел, чтобы ты поскорее очнулся. Мне немного одиноко. Куроо, конечно, составляет мне компанию, но никто не сможет заменить тебя. Черт". Кагеяма, это грубо. «Полагаю, эти записи не должны быть такими скучными, ведь я собираюсь дать их прочесть тебе, и я не хочу, чтобы ты заснул. И поверь, их будет много к тому времени, как ты очнешься». И это правда. «Я даже не знаю, с чего начать, чтобы заинтересовать тебя. Ты говоришь, что я интересный, но я не имею понятия, чем. Ты тот, кто постоянно окружен людьми. Может, мне стоит быть чуть более похожим на тебя? В общем, считай эти записи своего рода подарком. Надеюсь, тебе понравится. Думаю, это все на сегодня, я ничем больше не занимался, только заполнял блокнот, но я собираюсь сделать завтра больше записей». Кагеяма, это замечательнейший подарок! И ты определенно один из самых интересных людей, с которыми я знаком, и я так удивлен и рад, что ты можешь вот так писать о своих чувствах! – Хината перевернул страницу и прочитал вступление, – «Думаю, за последние несколько дней мы с Куроо и Кенмой стали неплохими друзьями. Я знаю, ты всегда говорил, что они мне понравятся, так что ты оказался прав». Я всегда прав, тебе стоило уже понять это. «Поскольку я не могу говорить с тобой, думаю, они – еще одна лучшая вещь, что случилась со мной после встречи с тобой. Черт возьми, звучит так, будто я ищу тебе замену». Неправда, это вовсе не звучит так. Ты просто заводишь друзей. «Даже если это не так, уверен, ты понимаешь, о чем я. Никто никогда не сможет сравниться с тобой, потому что ты словно солнце, такой же яркий и неповторимый. Что говорить, твое имя буквально означает солнце. Черт, это слишком поэтично. Ненавижу, когда Такеда увлекается лирическими речами, а теперь я тоже делаю это. Притворись, что не читал этого». И не посмею. Это слишком мило! «Если бы я не писал ручкой, то мог бы стереть эти слова. Но я бы не сделал этого, потому что, если бы я говорил с тобой, я не мог забрать своих слов. Мне неважно, если ты увидишь мою неидеальность, ведь ты должен знать, что перед тобой настоящий я, не только мои хорошие стороны. Никто не идеален (но ты к этому близок), но мы все равно принимаем друг друга, и это самое главное. Блять, я звучу так ванильно, мне нужно, чтобы ты очнулся и посмеялся надо мной. Я знаю, ты не слышишь меня, но я так хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя». Хотел бы я увидеть подобную сторону тебя вживую. «В любом случае, думаю, достаточно записей на сегодня, иначе я разревусь, а этого мне хочется меньше всего». Кагеяма сильно покраснел, он никогда не был так смущен, он не перечитывал то, что написал, поэтому успел забыть, что там было. Хината продолжал читать, но его голос становился более взволнованным, поскольку надписи стали грустными. Когда Хината дошел до одной из последних, он остановился и посмотрел на Кагеяму. – Я знаю, что ты написал их для меня, но они становятся слишком личными, как будто ты писал так, зная, что я никогда не прочту их. Я просто хотел убедиться, все ли будет в порядке, если я продолжу? Я не хочу посягать на что-то личное без твоего разрешения. Кагеяма сделал глубокий вдох, – Ты можешь читать дальше, но я бы хотел, чтобы ты делал это про себя, – Хината понимающе кивнул и снова углубился в чтение, на этот раз молча. Когда он закончил, он крепко обнял Кагеяму. – Хей, начну с того, что ничего из случившегося не является твой виной. Прекрати думать об этом. Потом, я люблю тебя всем своим сердцем, и я никогда тебя не брошу. Я проснулся. Прямо как в сказках, что ты читал мне, «они жили долго и счастливо», верно? – произнеся эти слова, Хината потянул Кагеяму к себе и поцеловал его. Кагеяма ощущал неимоверное счастье, Хината наконец очнулся, значит, скоро он выздоровеет, и, может быть, он действительно прав, и их ждет хороший финал. Хината отпрянул, – я немного голоден. Есть что-нибудь перекусить? Кагеяма немного порылся в рюкзаке и в итоге вынудил несколько плиток Кит-Ката, – Это все, что есть, прости. – Хината жадно забрал их, – все в порядке, я обожаю их. Он начал поглощать Кит-Кат, когда телефон Кагеямы завибрировал. Он собирался проигнорировать это, но Хината спросил. – Не хочешь проверить, что это? Кагеяма взял телефон. – О, это оповещение о том, что Кенма начал стрим. Ты знал о том, что он ведет их? – Конечно знал. Я постоянно смотрел их. – Но когда? – спросил Кагеяма. – И почему ты никогда не говорил мне о них? – Я смотрел их дома, когда тебя не было рядом, потому что не думал, что тебе такое понравится. Хочешь глянем вместе? – М, конечно, – Кагеяма пододвинулся ближе. Хината опустил голову на плечо Кагеямы. – Хей, а ты не знаешь, где мой телефон? Кагеяма достал его из рюкзака. – Держи. Зачем он тебе? – Хочу зайти со своего аккаунта, чтобы я мог оставлять комментарии. В этот раз Кенма был с Куроо. Куроо помахал рукой в объектив Камеры, и Кенма сказал. – Сегодня я играю со своим парнем, потому что каждый раз, когда я играю с кем-то еще, никто не слушает меня, но я знаю, что Куроо будет слушать, потому что он любит и поддерживает меня. Куроо усмехнулся. – Оу-у, ты любишь и поддерживаешь меня тоже, я ведь прав, Кенма? – Я этого не говорил. Теперь выбирай игру. Куроо удивленно посмотрел на Кенму. – Я могу выбрать? Давай HoloLAB Champions, это моя любимая. Кенма тяжко вздохнул. – Ты постоянно выбираешь ее. Куроо кивнул. – Ага, потому что это лучшая игра на свете. – Это не так, – Кенма протестовал. – Она вся завязана на химии. К тому же это VR-игра, так что нам придется вставать и двигаться. – Ну пожалуйста? – Куроо умолял. – Один разочек, и ты сможешь играть во что захочешь. – Ладно. Но только один раз. Куроо кивнул и натянул очки. – Не хочешь объяснить, в чем принцип игры, Куроо? Может, ты удивишься, но я уверен, что большинство из зрителей понятия о ней не имеют, – оповестил его Кенма. – Это прекрасная возможность заинтересовать их в химии, – Куроо был счастлив. Он начал описывать игру, которая, как оказалось, немного напоминала шоу, в котором участники помещались в лабораторию и работали над химическими реакциями. Они соревновались друг с другом в небольших испытаниях, а после с боссом. Сначала Кенма незаинтересованно следил за ходом игры, но, благодаря энтузиазму и поддержке Куроо немного увлекся. Он не пытался делать сложные эксперименты и в основном просто кричал на спроектированного ведущего, так что Куроо безоговорочно выиграл это сражение. Они переключились на игру, которую выбрал Кенма. Их персонажи работали вместе, разрешая головоломки и побеждая оппонентов, к тому же эта игра требовала должного внимания к стратегии, так что Кенма командовал Куроо. Тот даже не протестовал, когда Кенма кричал на него, в ответ Куроо просто влюбленно смотрел на него. Кенма вышел из себя, когда Куроо в третий раз провалил его план. Козуме накричал на него, но Куроо просто кивнул и сказал. – Ты знаешь, что выглядишь очень горячо, когда злишься? Можно поцеловать тебя? Голос Кенмы сразу перестал быть гневным, он медлил. – Куроо, люди смотрят. – И? – И я не собираюсь целовать тебя сейчас. Сделаем это позже, как только закончим играть, – объяснил ему Кенма. Куроо совсем не удивился такому ответу. Кенма взглянул в комментарии. – Я знаю, что ты не против, Шое, но это не значит, что, – Кенма остановился и ударил Куроо по руке – Шое! Куроо, Шое прокомментировал! Смотри же! Куроо резко бросил взгляд вниз, затем снова на Кенму. – Думаешь, он… – они резко прервали стрим. Как только он завершился, Кагеяма получил сообщение от Куроо: Он очнулся? И еще одно через пару секунд Мы уже едем