Случайности

Сегодня все шло не так. Владимир отправившийся в Петербург на два дня, не планировал брать жену. Но она сильно просила. Хотела навестить Репниных, особенно маленького Алешеньку, что был горячо и абсолютно взаимно любим тетушкой. Вот из-за Алешеньки, устроившего скандал по причине слишком скорого отъезда Корфов и вышло, что выехали значительно позже и добраться засветло никак не получалось. До имения ехать было всего ничего, когда Наташа заметила костры на окраине леса, над рекой. - Что это там? - Не знаю. Гаврила, что там горит не знаешь?, - поинтересовался барин у кучера. - Дак, Купальская ночь сегодня, барин… гуляют. - Купальская ночь, я слышала рассказы об обрядах от няни, но не думала что до сих пор… - Дак, а чего ж нет. Праздник кому ж он помешает. Моя Степанида, так через костер прыгала, загляденье просто. - Через костер, зачем это? - От нечисти всякой помогает… сегодня нечисть не нападет, вот и ночью можно. И купаться. Владимир заметил как загорелись глаза баронессы. - Наташа, хочешь свернем, посмотрим? Наташа вцепилась в руку Владимира. - Да, очень хочу. Ты не против? Ты хотел скорее домой? Владимир тихонько засмеялся, и накрыл ее руку своей. - Конечно не против, а до дома рукой подать. Гаврила вези. Подъехавший экипаж вызвал смятение у гуляющих. Но кто-то крикнул. - Ба, да это же барин наш Владимир Иванович. К экипажу подбежали несколько девушек, Наташа с удивлением узнала Арину и Татьяну, дворовых из их поместья. Наташа всегда была приветлива и добра с прислугой и ее очень любили и не боялись, как прочих барынь. - Наталья Александровна, а хотите с нами? - А можно? Наташа огляделась как бы спрашивая разрешения у все сразу. Владимир улыбаясь легко спрыгнул с подножки и подал руку жене. - Да только наряд у вас не подходящий. - Пойдемте, там есть что-то. Без танцев нельзя. Смеясь тараторили девушки увлекая Наташу в лес. - Владимир Иваныч, примите чашу от чистого сердца, - к барону подошел мужчина. Владимир знал его это вольный крестьянин, надел ему еще Иван Иваныч выделил. Платил он исправно и хозяйство ухоженное было. Тут же к нему присоединился мельник. Владимир взял кружку и выпил залпом хмельной холодный напиток. - Ай да барин у нас… Дальше волнения улеглись и на Владимира никто особо внимания не обращал. Почтительно кланялись, но продолжали веселиться. За спиной барон услышал девичий смех, узнал и Наташин голос. Развернулся и сердце пропустило удар… к нему в танцевальном хороводе приближалась Наташа. Босая в длинном полотняном сарафане поверх белой рубахи, волосы свободно развевались на ветру. На голове был венок из лесных трав и цветов, ни дать ни взять лесная дева из сказки. Стало жарко… Владимир скинул сюртук, жилет и развязал галстук. Наташа увлекла его в хоровод танцующих. От танца щеки ее раскраснелись, отблески огня плясали в ее изумрудных глазах. Устав от танцев они пили холодный квас, и снова танцевали. Не было больше барона, баронессы, условностей и предрассудков были мужчина и женщина укрытые ночным покрывалом. - Наталья Александровна, пойдемте через костер прыгать? - Через костер?! Как интересно! Пойдем?! А можно вместе? Захохотав, мужчина крепко взял ее за руку и утащил в вереницу пар у костра, перед самым прыжком он посмотрел на жену, ища следы страха. - Не боишься? - С тобой не страшно… Сердце снова пропустило удар. Под пение и смех, они прыгнули через костер так и не расцепив рук, а огонь вслед им щедро выбросил сноп искорок. - Счастливые..., - мечтательно протянула Арина. - Ну так венчанные же, - ответил кто-то. После прыжка, она почувствовала такую легкость, словно и правда все прошлое и лихое сгорело в этом костре. Прошлое… впервые за долгое время, она не хотела думать ни о прошлом ни о будущем. Она снова закружилась в танце, совсем забыв что не одна, но эта рука все еще крепко сжимающая ее ладошку, не была чужой, она была словно продолжением ее самой. Разгоряченные, уставшие, но счастливые они спустились к реке. - А давай… Он снова не ответил, только засмеялся и стянул обувь и рубашку, остался только в брюках. Она сняла сарафан оставшись в длинной полотняной рубахе. Она пошла к воде первая, он задержался, любуясь сказочной картиной, достойной кисти мастера. Девушка медленно заходила в воду, подол ее рубашки слился с гладью реки, словно шлейф окутывал ее все выше и выше. Темные волосы беспорядочно разметались по спине, и цветы, выбившиеся из венка, путались в них. Что это? Видение или реальность? Это девушка и вся эта ночь пригрезилась ему? Мужчина медленно пошел за ней. Зайдя по пояс она остановилась не решаясь идти дальше, легкий плеск воды, подсказал что он уже рядом "С ним не страшно…". Он подошел очень близко, так что она спиной чувствовала как поднимается на вдохе его грудь. Не хотелось идти вперед, хотелось сделать шаг назад. Он прошептал так близко, что губы коснулись мочки ее уха, а дыхание обожгло кожу. - Ну что же ты? Пойдем… И она пошла вперёд, "С ним не страшно…" Они долго плавали, река была теплая и спокойная. Венок давно унесло невидимое течение, она вспомнила о нем только на берегу. - Я не знаю, где мое платье…, - растерянно прошептала она. После купания она начала немного дрожать. Он молча подал ей свою рубаху и отвернулся. Девушка надела поверх его рубахи свой сарафан. Поднимаясь наверх, она неловко споткнулась. Воспользовавшись моментом мужчина подхватил ее на руки, она не сопротивлялась. Послушно обвила его шею руками. Она продрогла, его же тело, пылало огнем. - Ты такой теплый, - уже в полусне прошептала она. Он улыбался. Они так и ехали в экипаже, не разжимая объятий. Так же на руках, он занес ее в дом и поднялся в комнату. Как только он опустил ее на кровать и отступил… баронесса проснулась. - Холодно… - Я разожгу камин, - мягко улыбнулся барон. И правда разжег, но не ушел, вернулся к ней. - Вам никогда не бывает холодно? - Отчего же, сейчас, без моей рубашки я продрог до костей… - Простите, - Наташа послушно начала стягивать сарафан, ожидая что он отвернется. Он не двинулся и жадно смотрел на нее. Под этим взглядом ей и самой стало жарко. - Владимир, это был чудный вечер, спасибо вам, - она плотнее закуталась в его рубаху, а он придвинулся ближе. - Ночь… - Что? - Чудная ночь, ночь на Ивана Купала. Волшебная ночь, вы были похожи на сказочную нимфу. Неужели можно вот так одинаково легко носить платье фрейлины и крестьянский сарафан? Этикет и прыжки через костер не совместимы, или нет? Наташа тихонько рассмеялась. А барон придвинулся чуть ближе. - Мне кажется там были не мы, так легко … - А может наоборот, именно там были мы… вдвоем…, - и снова неуловимое ей движение. И вот он уже так близко, как сама неизбежность. Она чувствует его дыхание на своих губах, а затем и сами губы. Этот поцелуй, был другой не такой, как… как чей… она хотела что-то сравнить. Но с чем... разве есть что-то в этом мире кроме его губ, его рук, которые уже ласкают ее кожу. Что-то точно было, но она не могла вспомнить… что-то ей не следовало, а что-то должно… он что-то говорит или это ее стон… - Скажи… только… слово... и я уйду…, - то ли шептал, то ли думал он. Она молчала. Лишь подставляла то губы, то шею под его обжигающие поцелуи. А смог бы он уйти сейчас… он так торопился... и сдерживал себя чтобы не спешить, не напугать ее… сможет ли он уйти от нее, сейчас или когда-нибудь... К счастью, она так и не попросила… А он все что-то искал, то терял... то находил… губы… плечи… он так старался быть нежным и внимательным, но на тонкой коже все равно оставались ожоги от его поцелуев… Уставшая Наташа уснула, прижавшись к нему и уложив головку на его грудь. Так естественно и просто, словно так было всегда. Он осторожно отстранился... - Не уходи, без тебя холодно, - сквозь сон прошептала она - Я только подброшу поленьев в огонь, - так же тихо прошептал он. Как только он вернулся, Наташа не просыпаясь прильнула к нему. Утром баронесса проснулась первая. Ей было тепло и уютно. Но что-то новое было в ощущениях… глухой стук сердца, она раньше никогда не слышала биение своего сердца, лишь чувствовала его движения. Внезапно Наташа поняла, это не ее сердце… она порывисто поднялась и вскрикнула. В ее постели был мужчина… она все вспомнила - дорога, костры… река… поцелуй... - О Боже, что же мы, что же я наделала… От ее движений, барон начал просыпаться он повел рукой туда, где еще секунду назад лежала она, но рука ничего не находила и он начал открывать глаза. В мгновение Наташа отыскала, что-то похожее на одежду, это была его рубашка. Но выбора нет, сейчас он откроет глаза и увидит ее. - Доброе утро, - счастливо потянулся барон. Наташа отвернулась, она боялась смотреть в его глаза, что она там увидит - презрение? Разочарование? Если бы осмелела, увидела бы безграничную нежность. - Ооо..., - простонала она, - доброе? Случилось непоправимое… Она сидела на кровати спиной к нему, и плечи содрогались от рыданий. Он молниеносно вскочил и подбежал к ней, по дороге успев надеть и даже застегнуть брюки. - Что, Наташа, что случилось?, - спросил он, пытаясь поймать ее ладошки, но она вырывалась. - Что? … Что?... мы вот, - Наташа, не могла вымолвить ни слова. Лишь всхлипывала и вскидывала руки, показывая на кровать. - Ах, вы об этом…, - разочарованно и устало выдохнул барон, - мы стали мужем и женой, только и всего. - Только и всего… как … вы… мы же совсем не этого хотели, мы хотели аннулировать наш брак. - Вы… - Что?... - Вы хотели… - А вы?... Вы больше… не хотите... Барон тяжело опустился в кресло и взъерошил волосы - Я никогда этого не хотел. - Как, но вы же, мы с вами… почему? - Я люблю тебя, Наташа… люблю и хочу чтобы ты была моей женой не только для общества, но и так… как сегодня ночью. Всегда. Его голос сбился и охрип. - Убирайтесь! - Не могу, вы снова надели мою рубашку, что подумает прислуга, если барон будет в таком виде, посреди дня, разгуливать по дому. Она непроизвольно потянула руки снять проклятую рубашку, но вовремя остановилась. Он снова и не подумал отвернуться в его взгляде читалась насмешка, усталость, боль и что-то еще… - Вы… вы… гнусный… да как вы посмели… вы бесчестный человек, мой брат вызовет вас на дуэль… - Я ваш муж, Натали, и вызывать на дуэль ваших обидчиков, это теперь мой долг и право. - Вы меня обманули! -Я люблю вас. От его слов она вспомнила прошедшую ночь, его руки… губы… Он был так нежен, но все равно на ее теле остались отметины, как клеймо собственника. Неужели она теперь принадлежит ему? Больше нет оснований просить аннулировать брак, да и он сказал что не хочет этого, больше… или не так, он сказал, я никогда этого не хотел. - Как вы могли так… я ведь верила вам… когда Михаил узнает… - Он знает. Он все понял на свадьбе, а Лиза догадалась еще раньше. - Вы все... против… меня. - Нет, Наташа все это только моя затея. Мне никто не помогал, правда и не помешали тоже. Я не знаю когда я полюбил вас, может когда вы ударили подсвечником головореза, что душил меня, или когда пришли ко мне в крепость, или когда вытащили меня из реки… или когда прощались перед казнью, вы шептали Мише волшебные слова и прощали меня. Правда не знаю, но я понял что уже давно люблю вас в тот миг, когда вы коснулись моей руки во время ссоры с Мишей. Тогда я готов был пустить себе пулю в лоб, лишь бы вы не страдали. Но это бы не сделало вас счастливой, правда Наташа? Во время своей речи, он поднялся с кресла и теперь подходил все ближе и ближе и уже был так близко что она чувствовала тепло его тела. Она всегда мерзла, а от него напротив исходил жар, казалось что внутри полыхал огонь, он и жил, как будто, на границе с горячкой. Вот и сейчас он в бреду…давно любит... - Нет. В ужасе прошептала баронесса. - В тот миг я понял, я люблю вас. И в глубине души, поверил что и вы меня. Но если бы тогда, я объяснился с вами вы бы испугались и сбежали. Я почти уверен. Я боялся вас потерять. - И вы затеяли всю эту комедию, скомпрометировали меня… - О нет! Наташа! Нет! Даже моего коварства не хватило бы на такое. И подвал и гнев Михаила это все было до. Идея пришла мне, когда я утешал вас в саду. - О Боже, и теперь мы даже не сможем аннулировать брак. - А вы, все еще, этого хотите, Наташа? - Да! Я сегодня же уеду в Петербург! Усталость волной накатила на Корфа. Он сдался. - Как угодно. Я прикажу подготовить карету. Развернулся и вышел.