Намджун влюбляется в бездомного

      У Намджуна в семнадцать лет было всего несколько душещипательных проблем. Первое, что нервировало его пубертатный возраст — это желание переспать с кем-то так, чтобы на утро он забыл, что такое передвижение на двух ногах. Второе место занимало найти того самого, который сможет не только выбить из него знание о своём причастии к виду человека прямоходящего, но и проявить заботу, занежить и закомфортить пока Ким Намджун не сможет прийти в чувства. Была ещё третья проблема, которая появилась сравнительно недавно.       — Так посиди на этих сайтах для знакомств, — фыркает Юнги, словно Намджун не делится своими горькими влажными переживаниями, а говорит самую легко-решаемую проблему. — Что тебя останавливает?       — Наверное то, что после этого меня до сих пор сталкерит тот старикан? — дёргая плечом от воспоминаний, шипит Намджун.       — М-да, если бы за мной сталкерил дэдди за спиной которого бизнес, акции Тесла и огромный дом… — перечисляет Чимин, загибая пальцы.       — Вдобавок ко всему большой и умелый член, — дополняет главный аргумент Чонгук. Ложка Юнги с салатом застывает в воздухе, не донесённая до рта и он со свойственным ему отвращением переглядывается с Намджуном.       — Я бы тоже сидел, как в воду опущенный, ага, — Пак закатывает глаза, возвращаясь к своему обеду.       Ким обессиленно стонет, как будто его лучшие друзья не знают, что его заветная мечта ходит у них по школе с красивейшими глазами и обворожительной улыбкой, мил и приветлив с каждым, кто обращается к нему. Просит звать его просто Тэ, Тэхён или для младшеньких «любимый хён». От мыслей о Тэхёне спокойно и тепло на сердце. При одном же воспоминании о Чон Хосоке, том самом мужчине, что взял Намджуна несколько раз за одну ночь на разных поверхностях его огромного дома, на который Киму ещё пахать и пахать: внутренности в узел связывает.       Сознание чувствует потребность в ещё большем издевательстве над Намджуном, подбрасывает несколько картинок той злополучной ночи, как Хосок в своём костюме сидит перед ним на коленях и улыбается хищно так, обворожительно и притягательно до чёртиков, до дрожи в коленях. Ким шутил, что Хосоку пришлось выпить лекарство для потенции и вскрикнул сильнее, когда его любовник толкнулся сильнее, самодовольно улыбаясь и куда-то в ключицу шепча «да ты сам как лекарство для потенции, маленький».       Он сдерживал себя, чтобы не выдать что-то из разряда «папочка» или «господин», хоть в животе и разливался жар от переполняющего желания сморозить порнушную глупость.       Намджун отказывать не умеет, в особенности трудно, если его припечатывают к стене, горячо выдыхают на ухо «дашь номер?» и табун мурашек по телу вызывают, толкаясь через джинсы эрогированным членом в намджунову задницу. О каком отказе может идти речь, в этой ситуации один план, спасти свои ягодицы и уноситься подальше от тактильного маньяка, которому стало жизненно необходимо общупать всего Кима.       Именно этот жуткий тип и есть третья проблема Намджуна, закрывает список, теснясь на последнем, но не по значимости месте.       Да, хороший секс-любовник, занежил его с ног до головы после страстного соития, позвал на кофе и даже предложил подвезти до дома, где вообще-то Ким живёт с родителями. Но это же не Тэхён! Тот милый однокашник, на светлый образ которого, даже передёрнуть кажется чем-то греховным.       — У меня тоже нормальный член, — запоздало возражает Юнги, выжидающе смотря на жующего помидоры Чимина. — Только ты постоянно от меня бегаешь.       — Это потому что ты не хочешь бывать снизу, — парирует Чонгук, печатая сообщение, тут же вскрикивая на всю столовую: — Девочки, держите себя в трусах, меня пригласили на стажировку в ДжинХит!       Друзья мигом забывают о насущных проблемах, поздравляя Чонгука с исполнением его заветного желания — стажироваться в одной из лучшей компании Сеула. Для поступления в университет это станет большим плюсом для такого раздолбая и прогульщика как Чон Чонгук, но, учитывая его интеллектуальные способности, можно было далеко не ходить в попытках понять, как он из раза в раз выходит из воды сухим.       — Сходишь со мной? — успокоившись, спрашивает Чонгук у Намджуна, что погряз в вязкой луже из разглядывания Тэхёна в новых чёрных джинсах. — Эй, Земля требует прекратить свои жалкие попытки завоевать того, кто тебя отшил.       — Он не то чтобы отшил, — обиженно бубнит Ким, опуская взгляд на свой наполненный ланчбокс, который ему передал… О, удивительно, его ненаглядный Чон Хосок через предателя Пак Чимина, что рад лишний раз потешиться над лучшим другом. — Сказал, что я не в его вкусе.       Юнги и Чимин тычут друг в друга палочками для еды, не замечая поникшего Намджуна, на что Чонгук осуждающе качает головой, как единственный адекватный парень в компании по собственному скромному мнению, решается взять чужое эмоциональное состояние в свои сильные, мужские руки.       — Пошли, проветришься, может и ты себя зарекомендуешь?       — Не хочу, возьми кого-то из них… — Намджун поднимает голову на парочку друзей перед ним, удивляясь тому, что Мин уже принимается душить Чимина, пока тот задыхается в попытках выбраться из цепких ручонок.       — Юнги не пойдёт без Чимина, Чимин не пойдёт без Юнги, а если возьму их вместе, то опозорюсь, — доказательством слов Чонгука следует едва различимый писк Пака и раскрасневшееся лицо, после чего он с грохотом скидывает Юнги со скамейки под аккомпанемент своего злорадного смеха. — Намджун! Будь другом, не оставляй меня на растерзании двух припадочных.       — Ты прав, я тебя слишком люблю, — улыбается Ким, против воли снова поворачиваясь к Тэхёну, что замечает брошенный на него поникший взгляд с другого конца кафетерия, посылает ему сочувственную улыбку и отворачивается обратно к однокурсникам. Ким тяжело вздыхает, в последний раз прокручивая надоевшую мысль: почему его не хочет миловидный ровесник, но не даёт проходу престарелый дед.

________________________

      Намджун сидит с Чонгуком в приёмной, ожидая экскурсии по компании, в которой Чон проведёт всё лето в виде разносчика кофе и паренька, исправляющего недочёты на макетах. Ким не особо понимает, чему его друг так взвинчен, всё-таки убьёт на это целые каникулы, вместо похода в кино или совместных поездок на велосипедах. Они тихо переговариваются, оценивая помещение как на телефон Кима приходит сообщение.       «Я правильно понимаю, что твоё игнорирование моих знаков внимания, означает нежелание общаться? Если так, прости, что навязался. Удачи тебе.»       В груди неприятно щемит от прочитанного, надо же, даже точку поставил, серьёзный дядя всё взвесил и прикинул, что Намджун того не стоит, конечно. Чонгук с тревогой в глазах трясёт за коленку, замечая осунувшиеся плечи друга. Он хочет расспросить о случившемся, почему у того губы дрожат и щёки горят, но громкий возглас отрезает все пути поддержки.       — Надо было его звать в кафе, Сокджин-хён! Ты бы видел, как он сверкал своими ямочками, когда я ему панкейки принёс. Он ещё так смущался, мать твою, почему я…       Ким вздрагивает от знакомого голоса. Хосок. Точно Хосок, слил его через смс и теперь спокойно спит с другими парнями более раскрепощёнными и не твердолобыми, ещё и панкейки приготовил, которые сам Намджун так любит.       — Почему ты запал на школьника? Не знаю, может потому что ты неудачник по жизни? — насмешливо отвечает второй мужской голос, в котором Чонгук узнаёт свою цель, за которой пришёл.       Двое мужчин в чёрных костюмах не спеша перебирают ногами по длинному коридору в направлении школьников громко обсуждая личные проблемы.       — Я его спугнул, да? — Сокджин улыбается на слова партнёра по бизнесу, качает головой, но в поле зрения маячит непонятно откуда взявшийся Намджун, про которого безустанно твердит Чон и рядом с безответной влюбленностью Хосока пристроился уже личная проблема Сокджина — Чонгук. Он пытается незаметно шикнуть на Хосока, что не затыкается, но тот входит во вкус со своими причитаниями о разбитом сердце. — Он такой масенький, наверное, думает, что я конченный извра…       Сокджин видит, как глаза Намджуна округляются, пятится назад, готовый сбежать. Чонгук рядышком стоит, улыбку сдерживает, прикрывает кулаком — наслаждается ситуацией. Сокджин думает, что это будет не в его смену, не тогда, когда ему приходится на протяжении месяца выслушивать план по завоеванию семнадцатилетнего пацана от своего эмоционального друга.              Джин обрывает слезливый монолог Хосока, толкая его в противоположную стену и под насыщенный лексикон (или это был крик?) Намджуна, хватает Чонгука за руку, уводя подальше от зорких взгляд коллег, что не успели повылазить из кабинетов.       — Хён, Вы в порядке? — Намджун помогает Хосоку присесть, бегло осматривает его голову на повреждения, ушибы или, ужас какой, кровь. Ничего не находит, хочет выдохнуть, но Чон по-прежнему молчит, что тому не свойственно. — Хён?       — Добился своего, да? Вот я уже с ума начал сходить, видеть тебя начал, — Хосок предпринимает попытку встать, но Ким подхватывает его, держит за талию. — Уходи галлюцинация и с разбитым сердцем живут.       — Что ты несёшь? Я живой, — Ким тыкает его кончиком пальца в нос, улыбается, стоит тому закашляться от волнения. Намджун осматривается по сторонам в поисках своего друга и другого красивого мужчины, но никого рядом не находит, словно их и не было. После игнорирования знаков внимания, оставаться наедине неуютно, и Ким немного неловко спрашивает: — Так, куда тебя отвести?       Хосок молча кивает на дверь в конце коридора, плетётся за Намджуном, чувствуя прилив сил от горячей ладони Кима на своей талии, крепко удерживающая его от падения. Они доходят до двери и Хосок вытаскивает карту, прикладывает и заходит, неуверенно поворачивается и видит замявшегося Намджуна.       «Милый»       — Зайдёшь, поговорим? — решается предложить Хосок, проходя в глубь кабинета. У него стремительно потеют руки от присутствия Кима, кажется, что даже задница вспотела, но проверять не рискует. — Так сложно было прямо сказать, чтобы я не лез к тебе?       — Я тебе дал понять, что… — Намджун не ожидает, что после падения Хосок с порога начнёт выяснять отношения. Где старое доброе «Чай, кофе, минет или римминг» перед тяжёлой беседой? Он не успевает оправдаться, защитить свою честь, как в кабинет стучат и Хосок извиняется, прежде чем бросить холодное «Войдите». Намджуну в миг становится не по себе от непривычного тона Хосока, с ним он так себя не вёл за время, что они провели вместе и, Намджун морщится, ему не хочется вставать в очередь, проверять данную черту Чона. Ким совсем немного забылся о том, что Хосок владелец чего-то там и крупная сумма на кошельке у него не берётся из ниоткуда.       В кабинет влетает милый, низенький паренёк в строгом костюме с профессиональной укладкой, Намджун отмечает, что у него даже лицо какое-то свежее, чуть ли не блестит. Ким думает отвернуться, отойти к панорамному окну и не мешаться, но замечает насмешливый взгляд парня, которым он окидывает фигуру Намджуна. И тут он кое-что улавливает. Таким взглядом Чимин смотрит на девочек и мальчиков, которых отшивает Юнги, когда ему признаются в самых светлых чувствах. Да, этот взгляд нельзя игнорировать.       — Хосок-ши, тут требуется Ваша подпись, — он протягивает папку в руки Чона, посылая тому самую сладкую улыбку, в которую Намджун уже хочет прописать.       — Тэён-ши это же не Ваши обязанности, могли передать моему секретарю, — благодарно улыбается Хосок, навесу расписываясь в документе. — Устали, наверное, бегать по этажам?       — Что Вы, я всегда рад пообщаться с таким человеком, как Вы, — Намджун смотрит на доброжелательную улыбку Хосока, спокойно кивает на очевидный флирт и никак не реагирует.       Ким мнётся у дивана и решается взять устранение проблемы на себя. Он уверяет воображаемых зрителей в мягкотелости Хосока, наверное, стоит и молиться на помощь Намджуна. Нельзя стоять в стороне, когда под носом практически насильно соблазняют такого мужчину. Да, староватого, но, окей, Ким признаёт, у всех свои недостатки. С некоторыми из них можно мириться, иногда даже переступив через собственные принципы.       Насколько позволяет его телосложение, он аккуратно садится на мягкую обивку дивана, закидывая ногу на ногу и, пересилив себя, понижает голос, что с его природными данными выходит куда более жутко, чем игриво:       — Господин, когда Вы уже уделите мне время?       Это стоило хотя бы для того, чтобы видеть как Хосок чуть не опрокидывает папку, резко выпрямляется, выпячивая грудь. Намджун чуть не прыскает с проступившего румянца на щеках мужчины. Парнишка моментально метает в Кима искры, губы в тонкую полоску сжимает от негодования.       — Я подписал, ещё увидимся, Тэён, — блеет Хосок, всучивая папку в чужие руки и неловко почёсывая макушку.       — Конечно, — натянуто улыбается сотрудник, сжимая папку и выходит, оставляя Намджуна на растерзание собственных демонов. Или Чон Хосока, Ким пока не определился.       Хосок поворачивается к Намджуну, засовывает руки в карманы брюк, в секунду сменяя смущение на уверенность.       — Что это было?       — Могу задать встречный вопрос, — жмёт плечами Ким. — Отшил меня и сразу пошёл на поиски новой задницы?       — Это мой лучший работник, — оправдывается Хосок, не замечая, как Намджун переводит стрелки, но быстро спохватывается. — Это ты меня отшивал! Бегал как от прокажённого.       — Проверял тебя насколько ты серьёзно настроен.       — Я не прошёл? — Хосок теряется, подходит и падает на диван к Намджуну, что ноги сразу подбирает, пытается вжаться в спинку, слиться с ней и остаться неприкасаемым. Поплывёт, знает же, не сдержится и сам набросится. От такого Хосока внутренности бушуют, потребность в касаниях откуда-то зарождается, умоляет притронуться и дать чужим рукам обласкать намджуново тело.       — Нет, слился же, — Ким против воли дразнится с ним, как с котом, водит под носом игрушкой и не даёт загрызть.       — Маленький, — шепчет Хосок. Намджун не хилый, врезать он может ой как не поздоровится, но марать такое невероятное лицо кажется преступлением, за которое он готов отсидеть в случае чего. От этого «маленький» Ким захныкать готов, на коленки сесть и пусть его обнимают, гладят по спине и шепчут это прозвище каждую секунду. — Ты мне очень сильно нравишься.       — Ты старый, — отрезает Ким, с наслаждением наблюдая, как вытягивается лицо Хосока. — Уже седина.       — Чего? — голос срывается, Хосок тормошит собственные выбеленные волосы, платиновый окрас должен был придать ему игривости, как уверял Сокджин. — Это краска! Мне всего тридцать пять лет.       — Я думал больше, — искренне удивляется Намджун на сказанное. — Чем докажешь, что не откинешься во время… наших возможных отношений?       Намджун отшучивается из-за собственных страхов, уверен, такому как Чон надоест бегать за неумелым Кимом уже через две недели (без учёта месяца, который Ким тратит на избегание Хосока), потому что возраст не тот, чтобы сверкая пятками уделять внимание школьнику с нестабильной самооценкой. Спину защемит, инфаркт хватит, Намджуну после всего кошмара крест на себе нести, оплакивать душу пенсионера и всю жизнь оставаться вдовцом. Он человек совестный, не справиться с болью и будет себя винить.       — У меня здоровое питание, в спортзал хожу, не пью и не курю. Я абсолютно здоровый, — воодушевлённо перечисляет Хосок, но насмешливый взгляд Намджуна, убивает весь запал. Он сникает, совсем не похож на холодного босса, управляющий компанией. — Всё равно старый?       — А я люблю, ну, знаешь, помогать, — пунцовеет Намджун, закусывая губу. Он не вспоминает про Тэхёна, у того своя история со сверстниками. Ким соглашается попробовать, упасть в пропасть к Хосоку, у которого в глазах столько искренней заботы, сколько не было ни в одних из тех, в которые смотрел когда-либо Намджун. — Хокинг был парализован, но дети у него были. Ты, наверное, тоже сможешь.       — Детей мне обещаешь? — сглатывает Хосок, потирая влажные ладони о брюки.       — У меня не матка, а простата, — Намджун смотрит внимательно, на инстинктах ближе тянется. — И без детей же можно.       — Можно, — резво соглашается Хосок, отзеркаливая действия Кима.       Между ними напряжение ножом резать, как пирог на затихшем празднике. Хосок сокращает расстояние первым, впиваясь в сухие губы Намджуна. Целует жадно, перетягивает на себя, умещая на коленях, словно Ким на них прописался, зарезервировал своё личное место. Хосок параметрами не больше Намджуна, одного веса и почти того же роста, но харизма и внутренняя сила, выработанная годами делает своё дело. Намджун плавится, цепляется за плечи от нехватки кислорода в лёгких.       Хосок смелеет, ладонями крепко обхватывает упругие ягодицы и ловит стон Намджуна в очередной мокрый, не киношный поцелуй. Силой давит на его собственный полувставший член, Намджун жмурится, стонет и отрывается, закидывая голову назад, демонстрируя вспотевшую шею. Хосок лыбится, кусает за чужой подбородок, двигает его на себе с полюбившейся грубостью.       Член давит, больно и как бы Чон уже и в правду слишком стар для такого вида удовлетворения, но Ким стонет сладко и наслаждением. Хосок даже если бы хотел остановиться, не посмел бы и не позволил себе такую вольность.       — Папочка, ты меня трахнешь? — Намджун демонстративно слизывает солёность с щеки, двигается на нем, словно играется с понравившейся игрушкой. — Не сегодня, завтра, например.       — Папочка для своего маленького сделает всё, что он попросит, — жарко шепчет Хосок, вылизывая мочку уха. Намджун не стонет, только скулит и ближе жмётся. — Выглядишь словно мечта.       — Мечта?       — Да, самая заветная мечта.       Намджун позорно кончает в трусы, думая, что его пенсионер не такой уж и пенсионер, раз сидит в тиктоке и даже знает тренды.